Аукцион (пьеса) Сазанович Елена
Дама: А он так и говорил! Но время, голубушка, не стоит на месте, знаете ли! Оно имеет привычку двигаться. И все время вперед.
Бизнесмен: Да уж! Огромное достижение! Намного же он продвинулся. Даже мне такие продвинутые не так часто попадались.
Учительница: Сомневаюсь!
Дама: Вы сомневаетесь, что ему двести?! Даю голову попугая на отсечение!
Попугай: Бандитка! На гильотину! На костер!
Дама: Ага! Что я вам говорила! Гильотины сегодня не существует!
Парень: А жаль, я бы с удовольствием свернул ему шею!
Попугай: Самозванец! Лжепророк! Лжесвидетель! Гришка Отрепьев!
Девушка: Что-то этот пернатый не слишком вам доверяет. А, говорят, животные, как дети. Уж если глаголят, то истину.
Дама: Конечно, ну, безусловно, истину! За двести лет он так и не научился лгать!
Учительница: Но и вы, голубушка, ничему хорошему его за две сотни лет не научили. Вежливости, например. Хорошим манерам. Я не знаю, у кого он имел честь жить до вас. Но вы лично…
Дама: А с виду умная! А простые вещи не доходят! Что два века против каких-то жалких двадцати лет! За двести лет и козла можно научить петь. А за двадцать только мычать. Бандитом был бандитом и сдохнет.
Эмансипатка: Хорошие же были у вас родственнички! Видно, самых благородных кровей!
Дама: А ты не выпендривайся, дорогуша! А то натравлю на тебя попугая! Он птица свирепая! И родственников моих не трожь! Они слишком были хорошие. Хотя и не из благородных. Потому и пожалели, и подобрали бандита, когда он побирался на уличных помойках. И даже не испугались, когда прочитали его биографию, прицепленную к ошейнику. Он, знаешь, милая, каким худым был! Одни кости да перья! Даже прихрамывал! Да и возраст сказывался. Вот они, сердобольные, и расчувствовались. И даже не прогнали, когда он им в буквальном смысле на шею сел и каждое утро говорил: Сволочи!
Девушка: Ну, теперь вы за них это сделаете.
Дама: Это ты зря, красавица. Я же не извергиня какая. Куда ему, горемычному! Не на улицу же прогоняю. А в руки хочу хорошие сдать. Может, кто сжалится и купит. К тому же птица редкая, антикварная.
Попугай: Плебеи, недоумки, босота! Гнать вас в шею!
Парень: Нет, я его все-таки пристрелю. (Выхватывает пистолеты).
(Одновременно распахивается дверь, и кто-то падает наземь, сложив руки за головой. Из его кармана вываливается что-то блестящее.)
Обыватель: Нет, не нужно, пожалуйста, не стреляйте
(Парень поднимает выпавшую вещь и удивлено свистит.)
Парень: Вот это да! Это же крест святого Георгия! Красотище какая! (рассматривает на свету). Иметь такой, можно сказать смело, мечта всей моей жизни.
Учительница: Вы хотели сказать, что мечта всей вашей жизни не иметь его, а получить?
Парень: Пожалуй, тут вы правы. Это далеко не одно и тоже.
Обыватель(поднимаясь и отряхиваясь): Вот именно! Тем более, что у меня не было вообще такой мечты, даже приблизительной. Я никогда не хотел ни иметь, ни получить. Моя мечта поскорее от него избавиться!
Парень: Ну, это ты загнул! Да заслужить такую награду – величайшая честь! Ее удостаивались лишь те, кто совершил подвиг, захватив вражеское знамя, к примеру, или штандарт, или взяв в плен вражеского офицера. Или ворвавшись во вражескую крепость, или…
Обыватель: С меня достаточно. В том то и дело, что я никогда не мечтал о подвиге. И тем более не горел желанием ворваться во вражескую крепость без приглашения, схватить знамя и заодно прихватить офицеров. Мне, знаете ли, и так неплохо живется. Я всего лишь скромный бухгалтер. Встаю ровно в семь, пью кофе с бутербродами и на службу. А вечерком предпочитаю посидеть в кресле, пролистнуть газеты под телевизор и выпить на ночь кружку молока. Между прочим парного! Рядом с моим домом частный сектор. Так мне каждый вечер Лариса Макаровна приносит кувшин молока. Очень приятная женщина. И при чем тут вражеские офицеры и неприятельский флаг? Это для меня, знаете ли, слишком! А эта медаль только препятствует жить! И наслаждаться жизнью в ее полной мере. Когда я смотрю на этот крест, у меня такое ощущение, что я кому-то что-то должен. А я, между прочим, в долг ни разу не брал! И ни кому в долг не давал. Это, можно сказать, мои жизненные принципы. И вдруг… Я чуть ли не становлюсь предметом для шуток. Обязательно кто-нибудь, ну хотя бы вот Андрей Семенович, мой начальник, да не преминет уколоть: Ну, когда ты наконец, братец, подвиг какой-нибудь совершишь? Вот так в лицо прямо и спрашивает. Мол, когда? И добавляет, так, с такой усмешкой, мол, орден у тебя уже есть, дело осталось за малым. А Лариса Макаровна? Что будет, если она узнает, что у меня есть в наличии Георгиевский крест? Вдруг потребует взамен своей доброты героического поступка. Женщины они, знаете ли, существа трепетные. Им непременно что-нибудь из баталии подавай.
Парень: Да, не в те руки ордена попадают. Имей я такой, уже тысячу бы подвигов совершил.
Бизнесмен: А кто тебе мешает? Купи медаль, да хоть на рынке! И не одну, знаешь, сколько их там продают, на любой вкус! И совершай себе подвиги на здоровье!
Парень: Да я уже пистолеты продаю. А какой подвиг без оружия! Нет, видимо моя мечта так и просвистит мимо меня пулей, к сожалению.
Девушка: Может, к счастью? Охота вам получать пулю?
Парень: Пулю нет. А вот крест я бы, пожалуй, на себя примерил. (Прикладывает к своей груди Георгиевский крест).
Эмансипатка: Герой!
Парень: Ну не герой, так похож на героя. Пока только похож.
Обыватель: Я хоть и не похож, но позвольте (забирает орден почти силой). Это пока мое. Вот избавлюсь от него, так хоть смогу по вечерам без зазрения совести газеты читать в кресле и смотреть новости. А то все время невольно краснею и опускаю глаза, когда слышу про войны, землетрясения, взрывы. Совесть, она, знаете ли, когда видит, тогда и просыпается. А с глаз долой – из сердца вон!
Учительница: Но войны, землетрясения, взрывы никуда не денутся, даже если вы продадите Георгиевский крест.
Обыватель: Не денутся. Но я то буду при чем? Вот те, у кого есть ордена или кто о них хотя бы мечтает, пусть и бегут себе бороться с врагом и захватывать вражеские знамена. А я по-прежнему буду скромным бухгалтером без ордена. Кто-то же должен носить не медали, а галстуки. И считать цифры, а не срубленные головы. Вот так.
Дама: А, по-моему, дело вовсе не в ордене. Просто у вас как не было совести, так и не будет. И медали здесь не при чем. У моего попугая ее и то поболее будет. Он все-таки воевал.
Обыватель: Интересно только, на чьей стороне?
Попугай: Подлец! Рубить ему голову! На гильотину! К стенке! В Бутырку!
Дама: А с птицы-то спрос какой? Кто его приручил, на той стороне и будет.
Девушка: Да у любого пирата совести побольше вашей будет. Во всяком случае, она была.
Учительница: Говорят, даже пьяницы свою совесть не пропивают. Голову – да, печень – разумеется. А вот совесть? Ну, разве если в последнюю очередь.
Обыватель: Я, слава тебе Господи, не употребляю. И голова у меня хорошо работает. И печень в порядке. А на троих никогда не соображал, поскольку всегда соображал! (Стучит по своей голове).
(Раздается стук в дверь. Все оглядываются. И видят Пьяницу. Он держит в одной руке початую бутылку, другой держится за косяк).
Пьяница: Так давай сообразим на двоих.
Учительница: Вы, молодой человек, по-видимому, ошиблись. Ресторан в квартале от сюда.
Эмансипатка: А подворотня всего в метре.
Пьяница: А к чему мне подворотня и ресторашка, если тут так тепло и уютно. И исключительно приятные люди. Даже самовар у вас имеется. Значит, гостей любите.
(Попугай садится на плечо пьянице.)
Попугай: Угости ромом! Милостивый сеньор! Премилостиво прошу!
(Все одновременно восклицают):
Эмансипатка: Боже мой, какая галантность!
Бизнесмен: И козла можно научить подавать лапу!
Учительница: Как приятно слышать! Он все же знает теплые слова.
Парень: У него наверно просто температура!
Попугай: Угости ромом, дружище, кореш, джентельмен, братан, мусье!
Пьяница(гладит попугая): Хороший ты парень, сразу видно. У меня тоже воробей жил. Так похож на тебя! Одно лицо! Правда, был не пьющий. А ты молоток. Только рому у меня нету, сам ни разу не пробовал, а вот беленькой могу угостить.
(Наливает в крышку и протягивает попугаю. Дама мигом оказывается рядом, выхватывает пробку).
Дама: Э-э-эй! Ему ни капли нельзя! Он и так слегка неадекватен! А, если еще и напьется, придется милицию вызывать! (сама выпивает из крышки).
Парень: Зачем милицию? Да и что вы ей скажите? Что пьяный в умат попугай дерется? А я могу и без нее обойтись! (Подбрасывает пистолеты вверх).
Пьяница(прячет бутылку): Милиция, пожалуй, ни к чему. Да и парень этот пернатый мне нравится. Зачем его спаивать. Молод еще.
Дама: Ему уже 200, к вашему сведению!
Пьяница: А для того, чтобы спиться, возраста не существует. Все молоды для пьянства. Даже те, кому двести! Это я вам как опытный пьяница заявляю!
Эмансипатка: Вот и демонстрируйте свой опыт где-нибудь за углом! А это аукционный дом. Приличное заведение! И здесь собрались исключительно приличные люди!
Пьяница: Бросьте вы это, дорогуша! Приличные люди… Приличные люди ничего не продают. Вот покупают. Это да, бывает. А продается… Так, всякая мелочевка…
Дама: Мы не продаемся! Мы продаем!
Пьяница: Но не на базаре же. Там это понятно, люди деньгу зашибают. А тут? Тут люди продаются. Вместе с вещами, конечно, а не с барахлом каким. Ведь продают самые исключительные вещицы. Не шмотки, не пиво, и не губную помаду. А вещи! Те, кто вам принадлежал, и кому вы принадлежали. А изначально и не вам вовсе. Ваши пращуры их столько времени лелеяли, можно сказать с таким трудом, а вы запросто продаете.
Девушка: Странная у вас философия. Словно вы и ни при чем! Или я ошибаюсь, вы действительно приличный человек, который не продается?
Пьяница: А я и за сто грамм продамся, если приспичит. И не скрываю этого! А продаю я, потому что сволочь последняя, и наверное, негодяй.
Попугай: Не сволочь! Не сволочь!
Парень: Все у него сволочи, только не он. Они спелись.
Эмансипатка: Не спелись, а спились. Впрочем, это одно и тоже.
Попугай: Дай сто грамм! Дай сто грамм!
Пьяница: Пожалуйста, милый. (Наливает в крышечку). Я никому ста грамм не жалею. Жалеют у кого тысячи, у кого сотня, не пожалеют.
Учительница:(протягивает сто рублей): Вот, это вам. Возьмите, пожалуйста. Не стесняйтесь. Честное слово, у меня деньги еще есть. Я вообще неплохо живу. У меня есть квартира, и горячая вода бывает. А совсем скоро я даже куплю книжный шкафчик. Он сосной пахнет!
Бизнесмен: И бархатный трон имеется. Бери, пацан, коль дают.
Пьяница: Вы меня не поняли! Я бы с удовольствием схватил вашу сотенку еще 15 минут назад. Но теперь… Теперь я уже ступил на вашу территорию. Теперь я такой, как и вы. И я продаю… Хотя… (Все-таки берет сотню).
Эмансипатка: Или все-таки продаешься?
Пьяница: И то, и другое. Но я теперь тоже принадлежу к продажному клану.
Бизнесмен: Да чего ты хорохоришься! Чего тебе продавать! Пиджачишко с чужого плеча, или дырку в кармане?
Эмансипатка: Даже себя продать не можешь. Никто на такое добро не позарится!
Пьяница(с сомнением): Даже вы?
Парень: Слушай, брат, а часом не краденое ты собираешься сбыть? Видок у тебя еще тот!
Девушка: Вы только по внешнему виду судить можете.
Парень: И глазки воровато бегают. Словно виноват в чем. Добровольные показания, они смягчают любую вину.
Пьяница: У меня одна вина. Вина за вино.
Парень: Тогда выкладывай, с чем явился. Проще простого – возьми и покажи!
Пьяница: Да не могу я показать это!
Парень(размахивая пистолетом): У нас тут, парень, честная игра и честные правила!
Пьяница: Ты хочешь сказать, что можно честно продавать самое дорогое?
Эмансипатка: Нет! Самое ненавистное! А что ненавистно, бывает, продаешь и по дешевке! Так что правила действительно честные! И отвечайте честно, что прячете за пазухой!
Попугай: Бутылка рому! Бутылка рому!
Дама: А вдруг это газовый балончик? Один раз моему попугаю таким брызнули! Еле очухался!
Пьяница: Ну, если в некотором роде…
(Все осторожно окружают пьяницу, медленно на него наступают.)
Эмансипатка: Или того хуже – бактериологическое оружие! В Америке такое по почте присылают.
Пьяница: Ну, это с какой стороны посмотреть.
Бизнесмен: А может и вовсе бомба! Моему братану однажды такую подкинули. Сейчас как ахнет!
(Все испуганно застывают на месте.)
Парень: Именем закона… нашего аукциона… положите ваши вещи на стол.
Девушка: Нет, это возмутительно! Если человек выпивший, и лицом слегка не вышел, значит с чистой совестью можно шарить у него по карманам?
Учительница: Вообще это неправильно, незаконно. Безнравственно!
Парень: Вот сейчас как ухнет у тебя перед носом, тогда, гражданочка, о законе ты и не вспомнишь. Он уже тебе ни к чему будет. Уже там будешь свои права качать (показывает пальцем вверх).
Пьяница: Ладно, сдаюсь! (поднимает руки вверх). Только ничего вы у меня не найдете, а ничегошеньки. Разве что початую бутылку, которую мы с попугаем и его хозяюшкой… того. Так я ее честно вам и показывал. И честно предлагал присоединиться. А то, чего вы ищите… Оно не то что не ухнет, его и потрогать нельзя, и в руки взять.
Парень: Да что это, черт побери!
Учительница: Объясните, пожалуйста, во избежании всяческих недоразумений. Имейте совесть!
Пьяница: Лучше бы я ее не имел. Ведь из-за нее, я здесь и ошиваюсь. Да, совесть я, подлюга, решил продать. Вот так то. Может это единственное, что у меня осталось. Ни угла своего, ни работенки какой. В общем одно, что я, подлюга и сволочь, могу продать.
Попугай: Все сволочи! Ты не подлюга! Не подлюга!
Эмансипатка(хохочет): Интересно, как это у подлюги и сволочи может быть совесть?
Бизнесмен: Но еще интереснее, как это ее можно продать?
Пьяница: Да запросто! Ведь все, все на свете продается! Чего вы удивляетесь, словно и не знали. По глазам вижу – знаете. Вон, мозги на запад почти даром сплавляют! А за государственные секреты, знаете, сколько отваливают? Да и телом торговать не брезгуют… То-то и оно! Так почему я не могу продать совесть. И не за границу же! Не капиталистам проклятым. А своим соотечественникам. Может, какому бедолаге и пригодится.
Девушка: Какой бедолага вряд ли на нее позарится. У бедолаги такого добра у самого хватает. В избытке.
Пьяница: Может оно и так. Но и мне она ни к чему. Как она меня достала, чертовка (стучит по груди)! Мучит, словно изверг какой. Душит будто змея. По ночам спать не дает! Ну, я ее вином заливаю, топлю, значит. А она, словно дятел, по утрам стучит в голову, будит, значит. А каково с похмелья, так больно! А по вечерам, бывает, вот здесь скребется, будто крыса. (Вновь бьет в грудь). Уже всего исцарапала. Я раны вином дезинфицирую. Легчает. Но ненадолго. Из-за нее, можно сказать, я все потерял. И пить начал. Ведь я боксером был! Да, да! Нечего удивленные рожи корчить! Я таким рожам в свое время, знаете, как отваливал! И между прочим один шаг был до мирового уровня! Так эти сволочи, мне такие бабки предложили, чтобы я сдался! Редкий бы парень отказался! Но у меня эта, проклятая (Опять стучит кулаком в грудь), как завопит! Мол, не смей продаваться! Лучше в канаве умереть, чем им проклятым поддаться! Ну, я и не поддался! И выиграл, так они у меня тут же допинг обнаружили, сделали так сказать вторую пробу и лишили всех былых заслуг, какие только были, и какие только могли быть, и вытурили с позором из бокса. Вот в канаве я и оказался, как эта совесть и велела. А мог бы на «Мэрсе» разъезжать и бургундское в парижских отелях распивать. Вот так. Все по ее милости пошло на перекосяк. А силище-то у меня какая была! (показывает слабые мускулы) Да разве теперь кому докажешь. Эх, с каким бы удовольствием я бы от нее, этой совести проклятой избавился!
Девушка: Я бы тоже.
Дама: И не только вы…
Бизнесмен: Да твою совесть, братан, и даром не схватят! На коленях стой – не возьмут! А вот охотников от нее откреститься – хоть отбавляй. Я бы первый встал в очередь. И, ей-Богу, не поскупился! Эх, дорого бы дал за это! И житуха бы моя сразу подорожала!
Учительница(пожимая плечами): Ну, вас-то этот вопрос волновать не должен. Вы так всегда довольны жизнью.
Попугай: Продай совесть, продай совесть! За бутылку рому! За чекушку белой!
Пьяница: да нету у тебя рому, пернатый! А то бы я подумал. Хотя… Нет, не годится. Сегодня выпил, а завтра что? Ни совести, ни рому. Это уже вообще ни в какие ворота. Нет, тут нельзя продешевить. Может, у меня ничего и нету, и карманы дырявые да латаные штаны. Но я с полной ответственностью заявляю – совести у меня хоть отбавляй. И она дорогого стоит.
Девушка: Ну, это понятно. Чем меньше добра, тем больше доброты, по-вашему, совести. Только кто ж ее оценит?
Эмансипатка: Нет, это просто возмутительно! Здесь, гражданин, выставляются на аукцион антикварные вещи! Понимаете! Ан-ти-ква-рные! Ве-щи! То, что можно увидеть глазами, ощупать руками, даже попробовать на вкус, если это золото к примеру. И каждая вещь имеет свою историю. И чем больше в ней истории, тем она дороже!
Пьяница: Да вы то знаете, сколько историй моя совесть готова выложить! Вам и не снилось! И все без прикраски! К тому же она вполне тянет на антиквариат. Не молода уже, поди. И жизнью побита достаточно. И людьми искалечена. И царапины на ней исторические. И ушибы почти героические!
Учительница: Мы вам, конечно, верим. Вы не волнуйтесь только, пожалуйста. Просто… Как бы вам объяснить. Ведь, чтобы продать, нужно эту вещь увидеть, то есть доказать, что она существует в материальном мире.
Пьяница: А она и существует, в самом что ни на есть материальном. И доказательства у меня имеются.
Бизнесмен: Уж не в церкви ли ты, братуха, их раздобыл?
Обыватель: Такие доказательства даже в церкви не раздобудешь. Нужно брать повыше. Только там (указывает пальцем вверх) их предоставить могут.
Пьяница(вздыхая): В том то и дело, что там (показывает пальцем вверх) их дать мне пока не могут. Может быть, когда-нибудь. Но я не спешу. А в церкви, братуха, я побывал. Да батюшка отказал мне в такой справке, ну что совесть, мол, у меня имеется, в полном порядке. Не дают они такие справки. Сказал, что о душе еще может засвидетельствовать, поскольку душа у всех имеется в наличии.
Девушка: Что-то я сомневаюсь.
Пьяница: И, правда. Вот вам крест, у всех! Даже у тех, кто совесть давно потерял. И даже у тех, кого называют бездушными. И даже у тех, кто ее продал антихристу. Все равно она имеется. Поскольку, как оказалось, ни потерять, ни продать ее невозможно. Это все придумки писателей.
Бизнесмен: И наверняка поэтов! Только бумагу марают.
Эмансипатка: И табуреты ломают.
Пьяница: На счет поэтов не в курсе. Я больше по боксу и беленькой. А вот про совесть батюшка ничего мне не объяснил. А может, я чего недопонял.
Дама: В таком случае и я ничего не понимаю! Не этот же тебе такую справку выдал! (Прикладывает два пальца к макушке, изображая черта)
Попугай: Пошли к черту, черту! К чертям собачьим!
Пьяница: Нет, у этого я не был. К чему он мне? И так, бывало, рогатый, по ночам являлся. А мне, зачем добровольно нарываться? Все попроще будет. (Достает из кармана помятую бумажку, разглаживает ее на ладони). Сам профессор мне выписал такую справочку. Светило медицины! Все достоверно! С печатью!
Парень(выхватывает, читает): Справка выдана доктором медицинских наук профессором Заправским Е.В. Она с абсолютной достоверностью уведомляет, что обладатель сего документа является обладателем совести. Примечание: желудка нет, печени нет, легких нет, совесть в наличии. Подпись, число, печать.
Эмансипатка: Сам профессор Заправский! Исключительный мужчина! Настоящий! Может, вообще единственный, кто еще не вымер! Как же! Его весь город знает! Он гордость нашего города! Его слава! Я не пропускала ни одной его лекции.
Обыватель: Кажется, он изобрел вакцину против какой-то сложной болезни.
Дама: Он моего попугая вылечил! Такая мировая известность, а безмозглой птахой не побрезговал.
Попугай: Сама дура! Тупица! Тварь безмозглая!
Учительница: А мою матушку спас от смерти. Правда она, горемычная вскоре умерла. Но зато от старости, а не от недуга.
Бизнесмен(с иронией) Бо-о-ольшая разница! Но тут вы в корень попали. Если справка от самого профессора.
Эмансипатка: Да еще Заправского!
Обыватель: В нашем городишке профессора на вес золота. И сами уже антиквариат.
Парень: Тем более, светило науки!
Девушка: Но ведь профессор Заправский умер пару лет назад! (Обращается к эмансипатке, с иронией). Последний из мужчин и тот вымер.
(Немая сцена. Все смотрят на Пьяницу.)
Дама: Точно! И на площади его бюст даже установили.
Эмансипатка: И удостоили международной премии. Посмертно.
Пьяница: А кто спорит, что он помер? Там и число, и год проставлен. Все без обмана. Может, мне с этой справкой легче жить было. До последнего тянул, эти аукционы стороной обходил, как заразу какую.
Парень: Все верно, справочка двухгодичной давности.
Эмансипатка: Да за эти два года ты мог не только совесть, но и разум потерять.
Пьяница: Разум да, теряется. Желудок, печень пропиваются. А вот совесть… От нее, проклятой, тяжелее всего избавится. Уж мне то поверьте, я бы с такой радостью… Мне и профессор тоже сказал. Она, может, только с человеком и умирает. Конечно, если она вообще была.
Парень(разглядывает справку на свету): В любом случае эта справка тоже недешево стоит. Можно сказать, исторический документ. От самого профессора Заправского. На западе, видать, его талант высоко ценили. Потому и справочка будет стоить не дешевле. Так что ты, парень, в любом случае, не прогадал. Можешь большой куш сорвать.
Пьяница: Э-э-э! Ты чего! Да я в жизнь с ней не расстанусь! Что я совесть потерял! Да она мне дороже паспорта, дороже самой бутылки! А ты! Профессор ко мне с таким вниманием, сочувствием, даже почтением, ей-Богу! Да от меня все отвернулись, как я запил! А он, такой гений, так уважительно! Тоже мне выдумали! Продать справку! Совесть продам, а справка о том, что она у меня все же была – навсегда останется. Некоторые ни того, ни другого не имеют. И профессора в обиду не дам! Выдумали чего! Совести у вас, вижу, совсем нету. Так что становитесь в очередь. На всех хватит. А я не поскуплюсь. И уж вы, граждане, не поскупитесь…
Бизнесмен: Боюсь, братан, тебе труднее всего придется. Вряд ли ты свой товар сбудешь. Хотя он, наверно, и антикварный. Да какой дурак ни за что ни про что согласится просто так взять и выложить бабки.
Учительница: Да… Взять и заплатить за нищету, одиночество и бессонные ночи.
Девушка: За оскорбления, унижения и насмешки.
Парень: Эх, как бы я хотел тебе помочь, брат. Если бы можно было пристрелить ее, совесть эту проклятую. Я бы ее одним махом. С одного выстрела. Раз – и (прицеливается). Бах-бах!
(Все вскрикивают. Попугай замертво падает наземь, лапками вверх.)
Дама(бросается к Попугаю) Ой-ой-ой! Что же такой творится! Мою антикварную вещь испоганили! Убили, уничтожили! Разорили!
Бизнесмен: Ничего, сделаешь из него чучело и еще втридорога возьмешь!
Попугай(взлетает): Сам чучело! Кондик продажный! Бориску на трон!
Парень: Ну, чего вы, уже совсем?! Тоже мне испугались. Я даже не нажал на курок. Только сказал бах-бах!
Учительница: Это всего лишь хлопнула дверь. Здесь такие сквозняки!
Бизнесмен: При включенных кондиционерах двери следует держать закрытыми.
Эмансипатка(нервно дергая ручку двери) Вот они и закрылись. Радуйтесь. Теперь ваши кондиционеры могут спокойно дышать. В отличие от нас.
Парень: Эй, где начальник, пора начинать аукцион.
(Все оглядываются.)
Учительница: Я даже не заметила, когда он вышел.
Эмансипатка: Такой невзрачненький старикашка, кто ж его мог заметить? И как таким безликим людишкам позволяют продавать такие яркие вещи?
Дама: А был ли он вообще?
Эмансипатка(отчаянно тарабаня кулаком в двери): Э-э-эй!!! Гражданин приемщик! Нас случайно заперли!
Дама(вторя ей): Э-э-эй! Кто там, отзовитесь! Пора начинать аукцион!
Девушка: Мы не можем здесь так долго торчать! Мы не в тюрьме!
Учительница: Пожалуйста, будьте так любезны, отворите двери.
Попугай: Все, капут! Хана! Кранты! Зе энд!
Парень(прицеливаясь): Бах-бах!
(Попугай падает замертво, лапками вверх.)
Действие второе
Те же персонажи. Бизнесмен дремлет на троне. Учительница вяжет, примостившись на краюшке стула. Пьяница примостился в уголке с попугаем и «соображают» на двоих. Дама кружит возле них. Ненароком она крадет у попугая бутылочную крышечку и сама выпивает. Попугай периодически орет: «Сволочи! Ворье! Клептоманка! Алкоголичка»! Обыватель колдует над самоваром, заваривая чай. Парень с орденом на груди напротив зеркала боксирует невидимого противника (или свое отражение). Девушка рассматривает пистолеты, лежащие на столе, прицеливается. Эмансипатка нервно курит, шагая взад-вперед. За окном барабанит дождь.
Эмансипатка(останавливаясь напротив окна): Вот зарядил, проклятый. Пожалуй, надолго.
Дама: А какое лично для нас это имеет значение? Ну, вот какое? Мы заперты. А старикашка ваш исчез. Хорошо, что еще не с нашими дорогими вещами.
Учительница: Ну, зачем вы так. Он очень милый, интеллигентный пожилой человек. Наверняка вышел в магазин, и его застал ливень.
Девушка: К тому же он нас не запирал вовсе. Сами виноваты. Вернее во всем виноваты кондиционеры.
Бизнесмен: Э-ге-гей! Кондики не трожь! Если бы не они, вы бы здесь уже давно задохнулись!
(Попугай занимается лётом на месте (типа бега на месте), отчаянно размахивая крыльями).
Бизнесмен: И еще парень этот хохлатый помогает. Мысль тут у меня гениальная зародилась. Использовать попугаев как вентилятор. А чего! И дешевле, и экологичнее! Каждому дому по попугаю! Надо посоветоваться с пацанами, может новую фирму открыть.
Попугай: Бутырка! Лефортово! Калыма!
Бизнесмен(испуганно оглядываясь) Эге-гей! Типунь тебе на язык! И куда этот чумной старикашка подевался! (Отчаянно дергает дверь). Не хватало сидеть еще здесь! Ну, нет, меня таким макаром не взять! Никогда не сидел больше двух часов и вжись не сяду!
Пьяница: Ну ничего, дождина пройдет, вернется ваш старикашка. Может, сердобольный, еще бутылочку захватит, раз в магазин бегал. А то я что-то совсем продрог.
Обыватель: А вдруг он уже того… Сами говорите, не молод, сердечко наверняка пошаливает, работа вредная, вдруг он уже, где-нибудь на середине дороги…
Парень: С какой стати ему вдруг ни с того ни с сего помирать? Может, его по важным делам вызвали, начальство к примеру. Может, чего нечисто тут у него, на аукционе.
Девушка(испуганно): Это вы про что?
Парень: Да это я так… Но вас это, красавица, не касается. У вас ручки чистые, ухоженные, это с первого взгляда видно. К ним грязь не прилипнет.
Бизнесмен: Грязь теперь может прилипнуть к кому угодно! Вон какой дождина на улице! Так что уж лучше тут посидеть, чем месить грязюку.
Обыватель: И то верно. И самоварчик уже подоспел. Прошу к столу. Ох, и любили же мы почаевничать вот так, вечерком с Ларисой Макаровной. Одно удовольствие! Эх, а самоварчик я так и не удосужился прикупить. Но ничего, теперь наверстаю. И какое нам в сущности дело, что произошло с этим старикашкой? Сам виноват. Нечего без ведома покидать место службы. Служить нужно точно – от звонка до звонка. А потом сколько хочешь – бегай себе по магазинам!
(Все рассаживаются вокруг стола у самовара).
Учительница: Не спокойно что-то на сердце. Человек он сразу видно, добросовестный. Очень много знает и понимает. Почти философ. Такой человек просто так бы не ушел. Не поразмыслив. Не предупредив.
Читать бесплатно другие книги:
