Удравшие из ада Казаков Дмитрий

– Так нет никого, – Ргов осмотрел караулку, но висящий на стене плакат «Как правильна наносить тилесные павреждения» мало подходил на роль избиваемого.

– Надо проявить эту… как ее… ыницытиву и смекалку. То есть найти кого-нибудь!

– Ага.

– Выйдем на улицу, глянем на село… – развил что-то похожее на мысль Калис. – В смысле, на город. Кого найдем – в глаз дадим.

План обладал известной долей привлекательности.

– А лейтенант? – Ргов кивнул в сторону Лахова.

– Все равно он спит. А мы быстро.

– Пойдем.

Двигаясь на цыпочках и сопя, как две простуженные водопроводные трубы, сержанты выбрались из-за стола.

Но выйти из караулки они не успели. С улицы донесся мелкий топот, и дверь распахнулась, впустив малорослое, полупрозрачное существо с торчащими из спины крыльями, напоминающими стрекозиные.

– Быстрее! – завопило оно. – Там ужас! Убийство! Разбой!

Лахов подпрыгнул на месте, едва не ударившись шлемом о потолок, выпучил глаза.

– Само пришло, – с радостной улыбкой заявил Калис, потирая руки. – Сейчас мы ему…

– Эй, бить меня нельзя! – самец феи, судя по алому отливу в окраске, злой, поспешно отскочил. – Я этот, пострадавший!

– Сейчас пострадаешь еще больше, – пообещал Калис, замахиваясь.

К несчастью для сержанта, Лахов сумел к этому моменту продрать глаза.

– Стоять! – рявкнул он. – Мы должны охранять покой мирного населения вне зависимости от его видовой принадлежности!

Удивление отразилось на круглом лице Калиса – озвученная лейтенантом мысль, похоже, никогда не приходила в голову уроженца Низких гор.

– Чего тебе? – Лахов повернулся к фею.

– Убийство! Разбой! – повторил тот. – Идемте быстрее, господин начальник, а то он там всех убьет!

– Кто «он»? И где «там»?

– «У Толстого Маззи»!

Ошеломленные стражники не заметили, что обладатель стрекозиных крыльев проигнорировал первый вопрос.

– Ы… – сказал Ргов и ущипнул себя за руку, чтобы проснуться.

– Ты хочешь, чтобы мы пошли к Толстому Маззи? – медленно, точно не веря себе, проговорил лейтенант.

– Ну да. Вы же эти самые, стражники? Или нет?

– Как бы да, – осторожно согласился Лахов. – Но мы люди.

– Ох уж эти мне предрассудки! – синие глаза фея гневно сверкнули. – Клянусь, сегодня это не имеет значения! Пойдемте быстрее, пока там все не померли!

Лейтенант взглянул на подчиненных и ощутил, как трусость после краткой, но кровопролитной схватки оказалась с вывернутой шеей в партере, а чувство долга торжествующе вскинуло руки.

Вот только аплодисментов оно не дождалось.

– Мы идем, – сказал Лахов, пытаясь поправить на голове шлем, чтобы тот чуть меньше напоминал горшок.

С таким же успехом можно было причесывать елку.

Улица встретила Торопливых темнотой, кошачьим воем и мягкими ночными запахами.

Вслед за феем они свернули на Крысиную улицу, миновали ворота в старой городской стене, выглядящей во мраке облезлым гребнем на спине большого дракона, и через площадь Фонтанов выбрались на улицу Оплывших Свечей.

Тут из темноты выступила какая-то фигура и хриплым голосом сказала:

– Кошелек или жизнь!

– Ты совсем идиот, Тыквенный Бим, что собрался грабить стражу? – лейтенант, не замедляя шаг, покачал головой. – Проваливай отсюда, пока Калис не отстрелил тебе причиндалы.

Донесся удивленный всхлип, сменившийся торопливыми шагами, и самый тупой грабитель Ква-Ква (это звание присуждалось ему трижды за последние пять лет) исчез во мраке.

А через пять минут Торопливые вышли к «Толстому Маззи».

– Ой, – сказал Ргов, наступив на валяющуюся в центре перекрестка алую дверь.

– Да, – поддержал его Калис, разглядывая груду камней, отмечающую место, где раньше находилась стена.

За ней виднелся большой зал и одинокая масляная лампа под потолком, бросающая свет на следы настоящего побоища.

На красном от крови полу вперемешку с обломками мебели лежали тела, ничуть не напоминающие человеческие, стены выглядели черными, словно тут вволю порезвился огонь.

Иные из тел дергались, другие невнятно стонали.

Лахов с удивлением понял, что коврик с необычно длинной шерстью – останки оборотня, а изрытая дырами куча грязи у стойки – хозяин заведения.

– Мы опоздали, – вздохнул фей. – Хотя это с какой стороны посмотреть. Наверняка там осталось пиво.

– Никогда не думал, что найдется штука, способная причинить вред выползню, – покачал головой Калис.

– Надо найти уцелевших и опросить, чтобы выяснить, кто это сделал, – сказал лейтенант, догадываясь, что в описаниях того, кто сотворил подобную мясорубку, обязательно встретятся несколько слов.

Черный, высокий, похож на человека.

Ограда Магического Университета выглядела безобидно – простое сплетение металлических прутьев. Но сидящий в растущих между оградой и рекой Ква-Ква кустах Хрор Глубокий прекрасно знал, сколько тут погибло идиотов.

– Парни, – сказал он. – Удача любит смелых. Кто из вас отважится пойти первым?

Расположившиеся за спиной Хрора люди испуганно завозились.

Будь в кустах хоть немного света, он бы упал на физиономии, отмеченные жадностью, похотливостью, страстью к алкоголю и дурманящим веществам, но никак не интеллектом.

Хрор Глубокий всегда очень тщательно выбирал себе помощников.

– А разве маги, типа того, не охраняют свои тайны, типа того? – спросил Малыш Голли, умеющий считать до десяти и на фоне приятелей выглядящий настоящим Эйнштейном.

– Конечно, – Хрор ждал именно такого вопроса. – Но у меня есть амулет, защищающий от злого колдовства. Тот, кто его наденет, сможет без проблем перебраться через ограду и перекинуть нам веревку.

– Тогда я рискну, типа того, – Малыш Голли протянул руку и Хрор вложил в нее бубль на веревочке.

Магии в нем имелось столько же, сколько в любом другом бубле.

Прихватив веревку, Малыш Голли выбрался из кустов и заковылял к ограде. Оказавшись возле нее, он подозрительно осмотрелся, как ворона, нашедшая кусок падали, и ухватился за металлические прутья.

Сверкнула вспышка, раздался щелчок – и мертвое тело упало на ограду.

– Что случилось-то? – испуганно спросил Анди Топор, а двое его приятелей довольно громко задрожали.

– Амулет не сработал, – вздохнул Хрор. – Почтим память друга нашего, Малыша Голли…

– Так чего делать-то? – не унимался Анди Топор.

– У меня есть другой, – вор извлек из сумочки на поясе статуэтку бога мудрости Турнепса, найденную на помойке, – зажми ее в руке, потом заберись на плечи друга нашего Малыша Голли и лезь дальше…

– И я останусь жить-то?

– Да.

Вор не соврал, он умолчал лишь о том, что жить Анди Топору останется несколько мгновений.

В этот раз вспышка оказалась чуть более яркой, и однозначно мертвый Анди Топор повис на ограде, как и его предшественник, разве что на метр шестьдесят сантиметров выше.

– Он помер, – сказал один из оставшихся в живых помощников, чьего имени вор не знал, но в чьих умственных способностях, а точнее в их отсутствии, не сомневался.

Тот, кто водит дружбу с Малышом и Топором, не может быть умнее мокрицы.

– Какая проницательность, – похвалил Хрор. – Кто следующий?

– Мы не хотим умирать, – хором заявили помощники.

– Я дам вам золото, много золота.

Блеск драгоценного металла способен ослепить даже великие умы, а уж состоящие из одной извилины он поражает насмерть.

Через пять минут на ограде появился еще один труп, повисший на ее гребне. Последний из помощников с воплем удрал, но Хрор Глубокий даже не посмотрел в его сторону.

Он поднялся и мягкими, бесшумными шагами приблизился к ограде, про себя вознес молитву Шпулеру-Ловкачу, покровителю воров, после чего осторожно взял мертвого Малыша Голли за локоть.

Ничего не произошло, Хрор расслабился.

Как он и предполагал, наложенное на ограду заклятие не передавалось через тех, кто стал его жертвой.

Натянув на голову черный мешок с прорезями для глаз и рта, вор надел перчатки и ловко забрался по телам висящих друг над другом «помощников», не забыв по дороге обшарить их карманы.

Потом Хрор спрыгнул на другую сторону и исчез в темноте.

Создававшие ограду маги не могли представить, какой степени извращенности способен достичь человеческий ум.

До сегодняшнего утра Валько Нурс, младший жрец в храме Бога-Творца Свауха, был вполне доволен жизнью. Во время церемоний он держал Священное Долото, а в остальное время бродил по городу, громогласно призывая на горожан благословение Свауха и напрашиваясь на то, чтобы что-нибудь сотворить.

Иногда Валько били, но он воспринимал это как часть профессии.

Но сегодня утром все перевернулось. После восходного молебна, когда Свауха славили за то, что он сотворил солнце, главный жрец велел подчиненным не расходиться и обратился к ним с речью.

Из нее Валько мало чего понял, осознал только, что придется отправиться не по обычному маршруту, а на западную окраину, а вместо привычных благословений и просьб предстоит выкрикивать некую молитву.

Ее, написанную на бумажке, младшим жрецам раздали тут же.

– И если вы посмеете ослушаться, кара страшная поразит вас! – напоследок вскричал верховный служитель. – А уж я постараюсь, чтобы она поразила и лентяев с халтурщиками!

Валько Нурс тогда вздохнул и вместе с остальными покинул святилище.

Добравшись до улицы Пяти Холмов, откуда начинался его участок, жрец вытащил из кармана бумажку и прочитал то, что на ней было написано. Затем прочитал еще раз, но это не помогло.

Буквы не пожелали складываться в понятные слова.

– Да простит меня Бог-Творец, – вздохнул Валько Нурс и завыл: – Морде Крышна, Морде Рама, Морде Морде, Морде Рама…

– Совсем рехнулся, болезный, – шмыгнула носом проходящая мимо старушка, – истинно святой.

Жрец бросил на нее свирепый взгляд и побрел по улице, раз за разом повторяя «молитву»:

– Морде Крышна, Морде Рама…

Ему было невыносимо стыдно, что подобный бред он вынужден повторять, будучи облачен в священный фартук и рукавицы, по которым жреца Свауха опознает даже слепой.

Сумасшедших в Ква-Ква хватало, так что люди и нелюди поглядывали на Валько Нурса без особого удивления, увязавшиеся за ним собаки негромко подвывали, а мальчишки остерегались бросать камни.

Кто знает, что придет в голову человеку, бормочущему такой бред?

Повторяя «молитву», Валько Нурс двигался на запад, по прилегающим к университету кривым и грязным переулкам.

И в тот же самый момент по городу, разбитому на сотни участков, причудливыми траекториями шагали жрецы Бевса-Патера, служители Мили-Пили-Хлопса, Раздины и Турнепса, и все они лопотали одно и то же.

Если убрать крики зазывал, стук молотков в кузницах, грохот катящихся телег, собачий лай, разговоры, смех, плач и ругань, можно было сказать, что весь город гудел, негромко, но очень грозно.

* * *

– Запишем новую тему – «Артефакты демонического происхождения». – Поцент, древний и седобородый, свел к переносице кустистые брови и выглянул в окно. – Кто это там воет, не понимаю?

Издалека, из-за ограды МУ, донесся тонкий, срывающийся голос:

– Морде Крышна, Морде Рама, Морде Морде, Морде Рама…

– У кого-то мозги набекрень съехали, – прошептала Фома Катина, сияя улыбкой в сорок острейших зубов.

– И чего она радуется? – вздохнул Арс.

– Знает, что ей это точно не грозит, – ответил Нил Прыгскокк, – съезжать-то нечему.

– Вернемся к нашей теме, – поцент перевел взгляд на студентов, и те дружно сделали вид, что внимательно слушают.

Рыггантропов при этом ухитрился не проснуться.

Топыряк записывал перечни демонских артефактов, всяких Черных Мечей, Темных Алмазов и Убийственных Водопроводных Труб, изготовленных в Нижнем мире, а мысли его бродили далеко.

Где-то в гномьем квартале, где малорослые бородатые умельцы колдуют над манком для демонов.

– Ух ты! – удивленно проговорил Прыгскокк, и Арс глянул на доску.

Там красовалось что-то сложное, напоминающее треугольный шар, вырисованный в пятимерной проекции.

– Это Клетка Бивиса-Батхеда, – гордясь собой, сообщил поцент, – названа именами двух магов, более десяти тысяч лет назад спускавшихся в Нижний мир и видевших ее воочию. Вряд ли вы обнаружите ее где-нибудь у нас, но если такое случится, – преподаватель хихикнул, – то не вздумайте оказаться внутри. Из нее не в силах выбраться даже бог…

– А зачем демоны ее создали? – пискнул отличник Орландо Хряпс.

– Для своих собратьев. Для тех, кого называют узниками…

– Это из такой сбежал тот, кого… Ай! – Нил вскрикнул, получив от соседа по парте пинок по лодыжке.

– Что с вами, Прыгскокк? – осведомился поцент.

– Э… меня кто-то укусил.

– В ваши годы надо чаще мыться, – преподаватель изобразил что-то похожее, по его мнению, на добрую улыбку, – а теперь перейдем к так называемым виртуальным артефактам, сиречь…

– Надо подойти к нему и расспросить про этих самых узников, – твердо прошептал Арс, наклонившись к уху Нила. – А то мы ничего не знаем о демоне, с которым нам предстоит сражаться.

Прыгскокк кивнул.

Из коридора долетел тягучий мощный гул: «Бом-м! Бом-м!» Колокол, висящий у ректората, дал знать, что время лекции закончилось. По аудитории пронесся грохот и треск, будущие демонологи, радостно гогоча, поспешили к двери.

Преподаватель поднял взгляд и с удивлением посмотрел на двух оставшихся за партой студентов.

– Вы еще здесь?

– Э, поцент, у нас есть один вопрос, – сказал Арс, – мы хотим больше знать о тех существах, для которых была создана клетка Бивиса-Батхеда. Что произойдет, если одно из них попадет в наш мир?

Седая борода качнулась, из-под нее донесся смешок.

– Такое невозможно, друзья мои, – сказал преподаватель, выходя из-за кафедры. – Но если подобное случится, то проведший в изоляции много тысячелетий демон будет ошеломлен обилием впечатлений… Ему придется заново учиться тому, что такое разговаривать, думать, противостоять действию солнечного света…

– Но ведь демоны не могут изменяться, трансформировать свою сущность! Они не способны к обучению, как и боги! – возразил Арс, блеснув знание курса «Психология сверхъестественных существ».

– Верно. Но узники – могут. В этом их страшная сила. Если один из них появится в нашем мире и получит достаточно времени для развития, то вскоре он силой и умениями станет равен обитателям Влимпа, а то и превзойдет их! И тогда нам не избежать магической войны!

Прыгскокк икнул, а Арс ощутил, как в животе становится холодно и неуютно.

– Спасибо, – проговорил он. – А мы, пожалуй, пойдем…

– Не за что, – ответил поцент.

– Вы чего там, типа? – поинтересовался Рыггантропов, ожидающий приятелей в коридоре.

– Лишний раз убедились, что влипли в серьезные неприятности, – мрачно ответил Арс, а Прыгскокк грустно вздохнул.

Днем полуразрушенная таверна «У Толстого Маззи» выглядела еще менее живописно, чем ночью.

Кровь с пола то ли стерли, то ли слизали, останки мебели вынесли, трупы и раненых уволокли, но превращенная в груду камней стена и валяющаяся в центре перекрестка дверь никуда не делись.

С противным жужжанием клубились мухи и зеваки, рождались, эволюционировали и вымирали слухи.

– Это лига «Чистый город», помяните мое слово…

– Конкуренты…

– Они тут вчера день нелюдя справляли!

– Толстый Маззи не заплатил крыше…

– Да откуда у него крыша?

– Эти козлы…

– Все из-за любви, из-за любви!

Последняя версия, озвученная сухонькой старушкой в чепце цвета детской неожиданности, оказалась настолько дикой, что толпа изумленно примолкла. Стали слышны вопли проталкивающегося через нее в драном одеянии жреца Дрыллингупса, бога мелких пороков:

– Морде Крышна, Морде Рама, Морде Морде…

Отдавив ноги особенно неповоротливым зевакам, жрец выбрался на открытое место и прошел по кругу черной, словно выжженной, почвы диаметром в несколько метров.

Ночью его никто не заметил, днем – не обратил внимания.

Меж тем, окажись тут даже студент, изучающий демонологию первый год, он бы уверенно сказал, что перед ним каверна – место ухода демона в Нижний мир.

Апполинарий Матвеевич еще до рассвета вернулся на родину и поэтому не слышал предназначенную для его отлова молитву.

– Стой, – сказал лейтенант Лахов, тщетно пытаясь ухватить стоящую перед ним кружку.

– Не уйдет, – поддержал начальство Калис, норовя вытащить из сапога взведенный арбалет.

Ргов что-то пробурчал из-под стола.

Сегодняшней ночью они увидели много такого, чего видеть не хотели и чего нормальным людям, пусть даже стражникам, видеть не нужно, и теперь пытались все это забыть.

Вопреки репутации, алкоголь пока не справлялся. Он вымывал из мозгов другие воспоминания, но увиденное в «Толстом Маззи» торчало в голове раскаленной занозой и уходить не спешило.

– Ты забыл? – спросил Лахов, когда ему удалось схватиться за кружку и благодаря этому не свалиться со стула.

– Что? – осведомился Калис, один за другим разряжая арбалеты в стену и странным образом промахиваясь.

– Ну это… все…

– Нет, – сказал из-под стола Ргов. – Лапы, когти, кровь… сколько ее…

Стражники дружно содрогнулись, а хозяин заведения подумал, не пора ли принести каждому из них по тазику.

– Морде Крышна! Морде Рама! – завопил кто-то за открытой дверью.

– Это еще что? – Лахов попытался повернуться, но понял, что сделать это не в силах.

– Жрец, – услужливо подсказал хозяин. – Они сегодня с утра ходят по всему городу и голосят.

– А, – в один голос сказали Торопливые.

Падающий через входную дверь свет на мгновение померк, и в помещение вошел кто-то большой.

Когда Лахов поднял взгляд, то обнаружил рядом человека, в родословном древе которого наверняка числились шкафы с антресолями, груды мешков и давно вымершие крупные рептилии.

– Большой Джим, – проскрипел человек, двигая квадратной челюстью, – хочет знать, как идет расследование?

«Какое расследование?» – хотел спросить лейтенант, но свежий ветер отрезвления, нежданно подувший в его голове, заставил пасть вовремя захлопнуться, а болтливый язык отдернуться.

– С рождения Васис пай-мальчиком был, – пропел из-под стола Ргов.

– Мы знаем, кто это сделал, – сказал Лахов, почти не запинаясь, – но поймать его трудно, поскольку это…

Лейтенант едва не брякнул «демон», но вовремя прикусил язык.

Вздумай он сослаться на сверхъестественное существо, Большой Джим, очень гордящийся собственной практичностью, наверняка решит, что его пытаются надуть, и сильно огорчится.

– Он не совсем человек, – поправился Лахов. – Но мы вышли на след.

Посланец Большого Джима несколько минут пытался осмыслить полученную информацию, вращая глазами и двигая складками кожи на лбу, а потом изрек:

– Он еще об этом пожалеет…

Набор возможных ответов, заложенных в черепную коробку эконом-класса, не был особенно велик, и данный вариант вроде бы хоть немного подходил к ситуации.

– Ага, – согласился Лахов, и голова его с деревянным стуком ударилась о столешницу.

Жуткие ночные воспоминания, испугавшись, порскнули в стороны, и лейтенант погрузился в блаженное беспамятство.

* * *

Хрор Глубокий в очередной раз огляделся и подумал, что лучше бы он утопился в реке, чем сунулся в это проклятое здание.

А ведь ночью все началось так здорово. Он перебрался через забор, обошел ловушки, отыскал вход, а с первыми лучами рассвета, когда через ворота МУ потянулись зевающие студенты, прокрался мимо дремлющего за стойкой древнего мага из волшебной охраны.

Но не успел погордиться собой, как заблудился.

В свое время Хрор Глубокий с удовольствием прогулялся по внутренностям Кроссовского лабиринта, заваленного скелетами неудачливых искателей сокровищ, отыскал выход из гробницы императора Бум-Бум-Трыня, построенной в виде исполинской подземной паутины.

И тем глубже был стыд, который вор испытал, поняв, что случилось.

Он неожиданно осознал, что не понимает, где именно находится, и не может вспомнить, куда нужно идти, чтобы вернуться к входу. Чуть ли не впервые в жизни Хрора охватила паника.

Любой мозг, попавший в место, где сконцентрирован большой магический заряд, подвергается сложному и не до конца изученному воздействию, для описания которого понадобится пара страниц трехэтажных формул.

Существу, имеющему врожденные способности к чародейству, это не причиняет вреда, в то время как обычный человек (гном, эльф, тролль и так далее) быстро теряет способность мыслить связно.

Хрор, как истинный профессионал, справился с паникой быстрее, чем герой – с хилым чудовищем. Загнал страх в угол подсознания и запер там, пообещав себе разобраться с ним позже, а затем двинулся туда, откуда пришел (вроде бы), на всякий случай осторожно заглядывая во все двери.

К настоящему моменту вор непонятным образом оказался в длинном коридоре с полом, выложенным паркетом, и окошками в обеих стенах.

– Я спокоен, – заверил сам себя Хрор, отчаянно сжимая кулаки и пытаясь уяснить, почему все плывет перед глазами, – сейчас я загляну вот в это окно и попробую выпрыгнуть в него…

За окном обнаружилась довольно симпатичная пропасть глубиной в несколько сотен метров и со вкусом расставленные на ее дне острые камни.

Выпрыгивать Хрору расхотелось.

– Этого всего не может быть! – пробормотал он. – Это мне кажется! Надо только не бояться!

Прямо из паркета рядом с вором вылезло существо, похожее на человечка, грубо слепленного из огня.

– Точно, – сказало оно, дружелюбно потрескивая, – бояться не надо. Иначе пропадешь.

Хрор кивнул, закрыл глаза и побрел прочь.

Искусством двигаться в полном мраке он владел в совершенстве и мог отыскать в темной комнате кружащееся в воздухе перо, не потревожив висящие на веревках колокольчики.

Поэтому вор оказался сильно удивлен, когда буквально уткнулся в кого-то. Подняв веки, он недоуменно уставился на черноволосого студента в зеленой мантии, а потом собрался с духом и спросил:

– Как пройти в библиотеку?

Арс Топыряк еще разок оглядел человека в перчатках, облаченного с ног до головы в нечто черное, бесформенное.

– А тебе зачем?