Дитя порока, или Я буду мстить Шилова Юлия
– Сейчас пройдет.
– Вам придется проехать с нами в отделение. Необходимо установить, с чем связан этот взрыв. Сожалею, но машина восстановлению не подлежит.
Следователь, который будет вести «мое дело», оказался ухоженным мужчиной средних лет, он непрерывно курил и сверлил меня пристальным взглядом. Узнав, что я дочь одного из самых известных адвокатов в городе, он выронил сигарету и как-то растерянно спросил:
– Марышкин – ваш отец?
– Отец, а в чем, собственно, дело?
– Я в газете прочитал, что он совсем недавно умер…
– Да, он умер. Инсульт.
– Примите мои соболезнования, – немного издеваясь, сказал следователь и сел в кресло, стоящее напротив.
– Принимаю, – невозмутимо ответила я и тупо посмотрела в окно.
– Получается, что вы ездили на машине своего отца?
– Да, а в чем, собственно, дело?
– Просто дело приняло новый оборот. У данного преступления появился еще один мотив. Возможно, вы вообще не причастны к данному преступлению. Ваш отец был довольно известным человеком и очень противоречивым. Скажите, у него были враги?
– Не знаю. Он никогда не посвящал меня в свою работу.
– Он что, не разговаривал с вами по поводу своих дел?
– Нет.
– По всей вероятности, взрывное устройство предназначалось не вам, а вашему отцу.
– Но ведь он умер, – опешила я.
– Ну не все же люди читают газеты. Тем более что ваш отец… – следователь сморщился и закурил сигарету.
– Что мой отец?
– Он славился тем, что беспроигрышно защищал бандитов. Его так и называли – бандитский адвокат. Видимо, дозащищался до того, что кому-то стал неугоден. Кто-то его приговорил, не зная того, что вашего отца уже и так нет в живых. Кстати, а от чего он умер?
– Инсульт.
– Конечно. Никакое сердце не выдержит загребать столько денег.
Услышав последнюю фразу, я закинула ногу на ногу и нервно застучала пальцами по столу.
– Послушайте, вы пригласили меня сюда для того, чтобы обсуждать моего отца? Я не желаю слушать, что вы о нем думаете. Оставьте свое личное мнение при себе.
Следователь посмотрел на меня осуждающим взглядом и резко сказал:
– Можете ехать домой и приводить себя в порядок. Как только вы мне понадобитесь, я пришлю вам повестку. Моя фамилия Мельников. Зовут Владимир Владимирович.
Я хотела было встать, но следователь резко приподнялся и неожиданно махнул рукой, показывая, что еще не время вставать:
– Женя, ответьте мне еще на один вопрос. Что вы делали на железнодорожном вокзале?
Наверно, я просто была не готова к такому вопросу. Растерявшись, я тут же взяла себя в руки и нагло соврала:
– Хочу съездить отдохнуть в Крым. Я приехала узнать, на какое число есть билеты и сколько они стоят.
– Крым отменяется. Пока ведется следствие, вы должны быть на месте.
Почувствовав на себе все тот же неприятный взгляд, я не выдержала и как-то истерично сказала:
– Послушайте, почему вы на меня так смотрите? Я ничего не натворила. У меня взорвали машину, а вы смотрите на меня как на преступницу. Я сама осталась жива только по счастливой случайности. Я просто приехала на вокзал узнать насчет билетов. Не надо так на меня смотреть. Лучше ищите преступников.
– Мы их найдем, можете не сомневаться.
– Ну, так ищите, – раздраженно сказала я и подошла к входной двери.
– Женя, а зачем вам была нужна автоматическая камера хранения? – Следователь отошел от окна, сощурил глаза и посмотрел на меня все тем же противным взглядом.
Я взялась за дверную ручку и посмотрела на него отрешенными глазами.
– Вас опознал один из сотрудников милиции. Он дежурит на железнодорожном вокзале. Он тоже был на месте происшествия. Узнав, что взорвали вашу машину, сотрудник сказал, что вы довольно странная девушка и что он держал вас на примете. Он рассказал про скандал, который вы устроили у автоматических камер хранения.
Я слегка съежилась и ледяным голосом произнесла:
– Никакого скандала не было. Просто я спустилась в автоматические камеры хранения и увидела, как один молодой человек ломал кабинку. Он пытался запихать туда крупногабаритную сумку, которую он не захотел сдать в обычную камеру хранения. Я и посчитала это злостным хулиганством и позвала работника милиции.
На лице следователя было подобие улыбки. От его взгляда мне стало совсем плохо, заныло в груди.
– Вы требовали кабинку.
– Я уже давно ничего не требую. Тем более от сотрудников милиции.
– Вы не ответили на мой вопрос. Зачем вы пришли к автоматическим камерам хранения?
– Просто так. Послушайте, я что, подозреваемая? Чего вы от меня хотите?
Следователь не отрывал от меня взгляда.
– До свидания, – буркнула я.
Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя. После общения со следователем я чувствовала себя совершенно подавленной, на душе остался какой-то гадкий осадок. Я никогда не любила своего отца, но очень часто прислушивалась к его советам. В своей области он не имел себе равных, и я это прекрасно знала. Отец не очень лестно отзывался о милиции и всегда говорил, чтобы без особой надобности я не обращалась туда, а уж если обратилась, то не говорила лишнего и на вопросы отвечала уклончиво. Любое слово могло обернуться против меня. Сейчас мне «посчастливилось» убедиться в этом на собственном опыте. Не успела прийти к следователю, как сразу же почувствовала себя преступницей.
Я поймала такси и поехала домой. Смеркалось. Таксист несколько раз пытался со мной заговорить, но я никак не реагировала на его реплики и смотрела в окно. Притормаживая у нашего коттеджного поселка, таксист присвистнул:
– Вот это жизнь! Если не ошибаюсь, тут одни новые русские! Райский уголок.
Проехав КПП, я помахала рукой охраннику и устало спросила:
– А кто такие новые русские?
– Ну, наверное, такие, как вы. Дураку понятно, что простой смертный тут не поселится.
– А я что, бессмертная, что ли? Между прочим, я такая же смертная, как и вы. Сегодня меня хотели убить и взорвали мою машину.
– Примите мои соболезнования. Богатая жизнь всегда рискованная, особенно в нашем государстве.
– А вы какой русский, старый, что ли?
– Получается, что старый. Я в хрущевке живу, от жизни ничего хорошего не жду. Это лет десять назад я нормально жил. Деньги на книжку откладывал, на курорт ездил, детям будущее обеспечивал. А какое оно теперь будущее, если даже настоящего нет. Пашешь целыми днями, как вол, а отложить ничего не можешь. Жена каждый день истерики устраивает, хоть из дому беги. Вы-то, наверное, такой жизни и не видели.
– Не видела. Я слишком много лет не выходила из дома.
Машина остановилась у отцовского особняка.
– Вот это домина! – охнул таксист. – Аж дух захватывает. Честным трудом таких денег не заработаешь. Только если воруешь.
– Воровать тоже уметь надо…
– Вы давно тут живете? Вы тут родились?
– Я родилась в детском доме, – сказала я, сама не зная, почему разоткровенничалась. Наверное, потому, что таксист – случайный человек. Уедет, и все. Ему не понять, что есть моменты, когда богатство не только не радует – оно раздражает. Он не знает, какой ценой это все мне досталось…
– Просто стечение обстоятельств, – задумчиво продолжала я. – Сначала это стечение обстоятельств казалось мне счастливым, но спустя годы я поняла, что это не так. В Доме ребенка я чувствовала себя намного спокойнее и защищеннее, чем в этом роскошном особняке с тем человеком, который называл себя моим отцом…
Взглянув на ничего не понимающего таксиста, я рассчиталась и вышла из машины.
Зайдя в дом, увидела мирно спящего в кресле Роберта. Гремела музыка. Выключив магнитофон, я подошла к брату и потрясла его за плечо. Роберт вскочил и сонным голосом спросил:
– Который час?
– Двенадцать ночи.
Услышав это, Роберт стремительно бросился к выходу. Я пожала плечами, поднялась к себе и подошла к зеркалу. Сказать, что я выглядела не совсем прилично, – значит ничего не сказать. Я выглядела просто отвратительно. Одежда забрызгана грязью, лицо какого-то черного оттенка – скорее всего от дорожной пыли и слез. Несмотря на поразившее меня зрелище, я заметила, что мои глаза не слезились, а ведь горела огромная люстра. Я с силой пнула стоявший на полу подсвечник. Больше никаких подсвечников и никакой темноты! Я скинула грязное платье и критически осмотрела свое тело. Дверь распахнулась, и на пороге моей спальни появился Роберт. Он был испуган и ужасно возбужден.
– Женька, Светлана пропала, – протараторил он и оторопело уставился на мое обнаженное тело: я стояла в одних тоненьких трусиках, держа в руках нежный ажурный лифчик.
– Как это – пропала? Она что, маленькая, что ли? Не успела приехать, как уже пропала.
ГЛАВА 8
Роберт сел на первый попавшийся стул и стал бессвязно бормотать:
– Светка родилась в совершенно другой семье. Они всегда жили за порогом бедности. Отец – алкоголик, мать – уборщица в столовой. Двое голодных сестер, брат – наркоман. Они даже мяса почти не ели. В основном какую-то баланду из крупы, картошки и капустных листьев. Наверное, от этой баланды у самой младшей сестры развился прогрессирующий рахит. Я всегда Светку жалел. Ведь она от такой скотской жизни могла снаркоманиться, на панель пойти… А у нее гордость есть. Я это сразу заметил. Когда у меня поселилась, к нормальной жизни долго привыкала. Потом я ее сюда привез… Она от этой роскоши просто обалдела. Ведь она никогда ничего подобного не видела… Когда ты уехала, мы открыли бутылку виски, а я спиртное редко пью, поэтому меня так сильно развезло. Мы ушли в спальню… а когда спустились в гостиную, я уже пить не мог, но Светка добавила… Ну и поднабралась. Все говорила, что повезло тебе, в таком роскошном доме живешь.
– А при чем тут мой дом? – резко перебила я Роберта.
– Да это я так, к слову сказал. Дело не в этом. Светка спустилась в гараж, увидела «Форд» и попросила разрешения покататься по поселку. Я этот «Форд» вообще в первый раз вижу. Говорю, что это машина сестры, что, мол, она приедет, ты у нее спроси. Но она ужасно упертая. Говорит, мол, от твоей сестры не убудет, я быстренько до КПП и обратно. Ну, я и уступил. Светка поехала, а я, сидя в кресле, уснул. Ты меня и разбудила. Понимаешь, прошло уже черт знает сколько времени, как она уехала. Я сейчас на КПП бегал. Мне там сказали, что «Форд» выехал за пределы городка и больше не возвращался. Нужно ехать ее искать, а то как бы чего не случилось. Она же вдупель пьяная.
Услышав про «Форд», принадлежащий Виктору, я схватилась за голову.
– Господи, дурень ты хренов. Какого черта ты разрешаешь брать то, что не имеет к тебе никакого отношения!
Буквально через несколько секунд я перешла на крик и была готова наброситься на брата:
– Этот «Форд» не мой. Он принадлежит одному человеку. Его вообще из гаража нельзя было выгонять. Я его специально там спрятала! На нем совсем недавно покойника возили. Он засвеченный! Я не удивлюсь, если твоей Светки уже нет в живых. Ладно, она от всего этого одурела, но ты ведь мужик! Ты ведь здесь родился! Что ты за мужик, если будущую жену тормознуть не можешь! Идешь у нее на поводу, как самый настоящий болван. С твоим приездом у меня одни проблемы.
Я поймала на себе растерянный взгляд Роберта и перестала кричать. Роберт сидел на стуле и откровенно пялился на мою грудь.
– Чего уставился? Никогда не видел женскую грудь?! – огрызнулась я и подошла к шкафу, чтобы достать новое платье.
– Твою – нет, – сказал Роберт и встал со стула. – Собирайся. Нам нельзя терять ни минуты. Я не знаю, что вообще происходит в этом доме. Что это за «Форд» и какие трупы на нем возили?! Я знаю, что у меня пропала будущая жена, и я обязан ее найти. Мне кажется, что ты связалась с какими-то сомнительными людьми и вообще ведешь странный образ жизни.
Я подошла к Роберту вплотную, прислонилась к нему обнаженной грудью и уже более спокойно произнесла:
– Все должно обойтись. Сейчас мы поедем искать твою Свету. Я просто уверена, что мы ее найдем. Ее никто не должен убить, потому что это невыгодно. Им нужно что-то другое. По всей вероятности, деньги. Сейчас такая скотская жизнь, что всем нужно только одно – деньги. Все помешались на деньгах. Все друг за другом следят, ищут слабые места, похищают, требуют выкуп. Возможно, ничего страшного не произошло. Возможно, Света вообще не встретилась с теми людьми. Скорее всего, она просто обалдела от красивой, дорогой машины и заехала в какой-нибудь придорожный бар, чтобы залить новую порцию алкоголя.
Я почувствовала, как Роберта слегка затрясло. Он притянул меня к себе и жадно поцеловал мою грудь. В этот момент он напомнил мне моего отца, только молодого. Он ужасно похож на отца. Те же волосы, но без седины, тот же взгляд, тот же властный характер и тот же успех во всем, за что бы он ни брался. Оттолкнув Роберта, я быстро оделась, умылась и устало сказала:
– Я готова…
Немного потерянный Роберт взял меня за руку и повел вниз по лестнице. Когда мы проходили мимо портрета отца, брат сжал мою руку. Я резко выдернула ее.
– Не надо меня жалеть. У тебя есть женщина, которая достойна твоей жалости. Я сама разберусь. Я не ела баланду из капустных листьев и не скиталась голодной по улицам. Я жила в этом дворце как заложница и исполняла все извращенные прихоти твоего горячо любимого отца.
Взяв бутылку виски, я спросила:
– Будешь?
Роберт кивнул и достал стаканы. Я удивленно пожала плечами:
– Не много ли?
– Нет, в самый раз. И тебе и мне нужно расслабиться. Порция виски величиной в два пальца… Именно такая порция может по-настоящему расслабить человека и уничтожить нарастающее чувство страха.
Взяв бутылку из моих рук, Роберт разлил виски. Я сделала несколько глотков и, увидев, что Роберт закурил сигарету, закурила тоже. Роберт удивился:
– Ты куришь?
– Вообще-то нет, но думаю, что теперь начну. Слишком много событий за последнее время. Говорят, никотин успокаивает. У меня своих проблем хватает, так нет, твоя будущая жена принесла новые. Я вообще не могу понять, как ты разрешил этой идиотке сесть совершенно пьяной за руль чужого автомобиля. Если все из-за той же жалости, то вскоре она просто сядет тебе на шею и свесит ноги. А ты будешь постоянно таскать ее на своем горбу и жалеть. Тебя устраивает такая перспектива?!
Роберт допил свой стакан, затушил сигарету и немного опьяневшим голосом сказал:
– Женя, давай договоримся, ты не будешь лезть в мои отношения со Светланой. Я с этим разберусь как-нибудь сам. Надо было предупредить, что в отцовом гараже стоит машина, на которой ты умудрилась перевозить трупы, и что эту машину брать нельзя.
Допив виски, я процедила сквозь зубы:
– Это не отцов гараж. Тут больше ничего нет отцова. Тут все мое. Тут все принадлежит мне. Отец даже не упомянул тебя в завещании. Он все оставил мне. Понятно?! Ты здесь гость и, если хочешь что-нибудь взять, для начала спроси у меня. На «Форде» перевозили труп, который, между прочим, сотворил твой отец. Я нашла его в кабинете. Он убил человека и не удосужился убрать его из дома.
Мне показалось, что Роберт просто не расслышал моих последних слов. Его интересовало совсем другое. Он покрутил в руках пустой стакан и растерянно спросил:
– Отец совсем ничего не оставил мне?
– Ничего.
– Ты можешь показать мне завещание?
– Зачем? Ты не доверяешь моим словам? – невозмутимо спросила я.
– Доверяю. Да и бог с ним. Я очень рад, что отец так хорошо о тебе позаботился. Я все заработаю сам. У меня впереди прекрасная карьера и блестящее будущее. Скажи, я хотя бы могу сюда приезжать? Я ведь вырос в этом доме.
– Конечно, можешь. Мы же с тобой сводные брат и сестра. Приезжай, только ничего у меня не отбирай. Слишком дорогой ценой мне все это досталось.
Я подошла к Роберту, прижала его к себе и поцеловала в губы. Роберт ответил на мой поцелуй.
Ярко-фиолетовую «Мазду» отец подарил мне в день моего совершеннолетия, но я почти никогда на ней не ездила. Я хотела было сесть на водительское место, но Роберт замотал головой:
– Ты пьяна. Я сяду за руль.
– Можно подумать, что ты не пьян. Тоже мне трезвенник нашелся. Никто не просил тебя наливать так много виски.
Роберт завел мотор, но затем резко его заглушил и оглядел гараж:
– Послушай, а где лимузин? Насколько я помню, ты уехала именно на нем.
– Его взорвали у железнодорожного вокзала.
Роберт посмотрел на меня таким странным взглядом, что, казалось, еще немного, и он просто вывалится из машины.
– Что ты сказала?
– Что слышал. Лимузин взорвали. Восстановлению он не подлежит. Нет больше лимузина. Я просто чудом осталась жива. Если бы не угонщики, возможно, я бы не сидела с тобой в одной машине.
– Тебя кто-то хочет убить?
– Следователь говорит, что, возможно, хотели убить не меня, а отца. Кто-то хотел свести счеты с ним. Просто этот кто-то не знал, что отец мертв.
– Ты явно чего-то недоговариваешь. Ладно, сейчас разберемся со Светланой, а затем с тобой.
– А чего со мной разбираться?
– Того! Я хочу знать, что происходит в этом доме и почему тебе угрожает опасность. Я твой брат и обязан о тебе заботиться. Ты осталась совсем одна. У тебя никого больше нет.
– Я всегда была одна. Что-то ты поздно обо мне вспомнил. Собираешься заботиться обо мне точно так же, как и твой отец? – я засмеялась пьяным, истеричным смехом и почувствовала, что вот-вот заплачу.
Роберт проигнорировал последнюю фразу.
– Я всегда о тебе помнил. Есть то, что забыть невозможно. Думаешь, мне было легко в чужой стране?! Думаешь, мне было так просто открыть собственное дело?! Заиметь квартиру и встать на ноги, учитывая, что отец отказал мне в какой-либо помощи? Он хотел научить меня самостоятельности!
Проехав КПП, Роберт остановился, внимательно всмотрелся в темноту. Наверное, ему казалось, что где-то поблизости должен находиться злосчастный «Форд», на котором уехала Светлана. Я курила и мучительно пыталась понять, что случилось с деньгами из кабинки. А что будет с Виктором? Подняв голову, я вздрогнула: мы ехали мимо того места, где обитает лодочник.
– А ну-ка заглуши мотор, – испуганно попросила я.
– С чего бы это? Тут лес кругом.
– Я же сказала, заглуши мотор. И выключи фары.
Роберт послушался.
– Давай прогуляемся до реки, только так тихо, чтобы нас никто не заметил.
– Женя, нам нужно искать Светлану, а не заниматься ерундой. У меня нет желания любоваться ночным лесом и кормить комаров, да и для купания не самое подходящее время.
– Я не настолько пьяна, чтобы купаться в этом болоте. Это место может быть связано со Светланой.
Я вкратце рассказала, как нашла труп в кабинете, как помог мне избавиться от него один человек, но имя его я отказалась назвать наотрез. Потом пересказала незначительные подробности разговора лодочника и тучного мужчины. Роберт нервно курил, лоб его покрылся испариной.
– Бред какой-то. Откуда у отца в кабинете труп? Он не мог убить человека.
– Если не отец, то кто? Больше некому. Твой отец был способен на все. Если бы ты видел этот труп… Он у меня до сих пор перед глазами стоит. Настоящая мумия. Он лежал в кабинете не день и не два. Он лежал там давно.
– Ты хочешь сказать, что отец убил человека, затем засунул его в шкаф и спокойно продолжал работать в этом кабинете?! Вести переговоры, делать звонки, читать книги? Труп должен вонять. Если бы все было, как ты говоришь, туда вообще нельзя было бы войти.
– Я не знаю, что он сделал с этим трупом, но он явно с ним что-то сделал. Он замотал его в кокон и заклеил скотчем. Понимаешь, труп не разложился, он просто высох. Знаешь, как засушивают бабочек?!
– Человек не бабочка. Он состоит из костей и мяса. Просто так он не может засохнуть.
– А я тебе говорю, что может. Я сама видела.
– Тогда почему отец не избавился от него? Почему не унес в тот же день, как убил?
– Не знаю. А насчет того, что твой отец не мог ужиться с трупом в своем кабинете, это ты зря. Более хладнокровного человека, чем он, я никогда не встречала. Наверняка он мог спокойно работать, звонить по телефону, пить кофе и не обращать внимания на лежащую в шкафу мумию. Быть может, он хотел ее когда-нибудь вынести, да не дожил старичок. Сердечко не выдержало. Кстати, можешь съездить к нему на кладбище. Его подопечные похоронили его по высшей категории. Похороны для особо важных персон: суперсовременный гроб, море дорогостоящих венков. Только видика с телевизором нет. А так полный порядок. Кто-то из братков положил ему в гроб книгу «Записки адвоката». Наверное, для того, чтобы ему не было скучно. Будет лежать и почитывать на досуге.
– Прекрати, – резко перебил меня Роберт. – Прекрати так говорить о моем отце. Он мертв. Он и так уже наказан.
Я засмеялась пьяным смехом и швырнула сигарету в окно.
– Я никогда не видела большую сволочь, чем твой отец!
Роберт отвесил мне звонкую пощечину, и я замолчала. Через минуту мы уже крались по тропинке к тому месту, где должен находиться лодочник. Роберт достал из кармана пистолет и снял его с предохранителя. Увидев оружие, я вытаращила глаза:
– А это зачем?
– Затем, что мы сейчас прижмем этого лодочника и узнаем: какого хрена он не скинул труп и что вообще ему надо? А затем хлопнем его, и дело с концом.
– Ты собрался его убить? – спросила я дрожащим голосом и почувствовала, как затряслись колени.
– А зачем нам ненужный свидетель? И вообще, кто этот лодочник? Никто. Обычный гнилой человек, который сует нос не в свои дела. Надо кончать со всем этим. Я обязан обезопасить тебя, Светку, себя.
Я еще раз, словно завороженная, посмотрела на пистолет и покачала головой:
– Ну, братец, ты даешь. Он у тебя что, зарегистрированный, что ли? Если я не ошибаюсь, это газовый. Неужели ты и в самом деле собираешься уложить лодочника газовым пистолетом? Боюсь, что, кроме слезотечения, он ничего не даст.
– Ты что из меня дурака лепишь?! Только дурак будет ходить с газовой пушкой! Этот газовый пистолет переделан на боевой. Так все нормальные люди поступают. Отдаешь пушку какому-нибудь народному умельцу, он ее влет сделает так, что никто не догадается. И для ментов отмазка нормальная. Ну, видят – газовый и просят на него разрешение. Ты им разрешение под нос суешь, и никаких проблем.
Подойдя к тому месту, где мог находиться лодочник, мы спрятались за развесистым дубом и затаили дыхание. Кроме завывающего ветра, не было слышно ни звука. Я прижалась к Роберту и услышала учащенные удары его сердца. Подождав, мы прокрались к лодке, осмотрели ее, но не нашли ничего интересного. Увидев свет в сторожке, подошли чуть ближе и присели на корточки. Я сжала руку Роберта и прошептала:
– Тебе страшно?
– Я что, малолетний ребенок? – обиделся брат. – Я уже не в том возрасте, чтобы чего-то бояться. Ладно, нет смысла ждать. Черт знает, когда он может выйти из сторожки. Так можно до утра просидеть, а нам Светку найти нужно. Короче, ты сиди здесь тише воды, ниже травы, не издавай ни звука, а я прокрадусь к окну и постараюсь в него заглянуть.
Я вцепилась в Роберта мертвой хваткой:
– Я же не чокнутая тут одна сидеть. Я с тобой. Я буду вести себя тихо, ты даже меня не заметишь.
– Нет, – оттолкнул меня Роберт, но я вновь повисла у него на плече.
– Если ты меня с собой не возьмешь, я закричу на весь лес так громко, что у тебя барабанные перепонки лопнут. Лучше возьми меня по-хорошему, а то придется взять по-плохому.
Роберт усмехнулся:
– Ладно, пошли. Только смотри, ни звука. Не знаешь, тут собаки есть?
– Не знаю.
– Только бы этих тварей не было, а то они нам все дело попортят. Обычно у каждого лодочника есть собака.
– А вдруг сейчас выскочит какой-нибудь злобный ротвейлер и покусает нас до смерти?
– Лодочники обычно держат овчарок. Они не так привередливы и прихотливы, как ротвейлеры.
Пробравшись к сторожке, мы не услышали собачьего лая и облегченно вздохнули. Роберт заглянул в окно – никого! Он толкнул дверь сторожки ногой и вытянул руку с пистолетом вперед.
То, что мы увидели, просто не поддается описанию. За большим столом, сколоченным из каких-то досок, прямо на полу лежал лодочник. Его глаза были широко открыты и смотрели куда-то вдаль. Грудь в крови, а толстые мясистые пальцы на здоровенных руках приняли желтовато-синюшный оттенок. Я вскрикнула и прижалась к брату. Роберт подошел к лодочнику, попытался нащупать пульс, но через несколько секунд отбросил безжизненную руку.
– Мертвый. Его убили совсем недавно. Еще тепленький.
– Это и есть тот лодочник, – сказала я, пытаясь унять дрожь.
Роберт погладил меня по голове и прошептал:
– Успокойся. Мы здесь ни при чем. Видно, он сильно кому-то помешал. Ты говорила, что лодочник обещал спрятать отцовскую мумию в своей сторожке?
– Говорила.
– Так давай поищем.
Роберт перерыл все углы, заваленные вонючим барахлом, а я беспрестанно поглядывала на входную дверь, мне казалось, что вот-вот пожалуют люди, убившие лодочника. Наконец Роберт сдался:
– Нет тут никакого трупа. Я все проверил. Может, он все же скинул его в воду?
– Хотелось бы в это верить.
– Ладно, пора ехать. Нужно искать Светлану.
Мы направились к машине. Я шла ни жива ни мертва, прислушивалась к каждому шороху. Роберт по-прежнему держал пистолет, чем наводил на меня дикий ужас.
– Господи, и кто же его убил? – пробормотала я себе под нос.
– Кто бы это ни был, но мне очень приятно, что это не мы. Кто-то облегчил нам работу. Одним свидетелем стало меньше. Если трупа нет в сторожке, значит, он уже кормит рыбок на дне реки.
ГЛАВА 9
Я сидела в машине словно пришибленная и вспоминала лежащего в сторожке лодочника. Неожиданно Роберт погладил меня по коленке и ласково произнес:
– Женька, да расслабься ты. Ничего страшного не произошло. Ну, кончили мужика, и все. Если кончили, значит, было за что. По правде говоря, это только плюс для нас. Больше не будет мешаться под ногами. Сейчас самое главное – Светку найти. Если с ней что-нибудь случилось, я себе этого никогда не прощу.
– Ты так сильно ее любишь?
– Я несу за нее ответственность, понимаешь?
– Ты не ответил на мой вопрос.
– Ну какая разница, люблю я ее или не люблю. Я же не мальчик, чтобы играть в любовные игры. Она моя будущая жена, мать моих будущих детей. Думаю, этого достаточно.
– Значит, ты ее не любишь.
– Светлана хорошая, красивая женщина. У нее великолепная фигура. Она прекрасная хозяйка. Я думаю, что из нее получится просто потрясающая мать. А ты когда-нибудь любила?
Роберт пристально посмотрел на меня.
– Я не знаю, что такое любовь. И думаю, что меня никогда не постигнет такая беда, как брак.
– Не зарекайся.
– Возможно, у меня мало жизненного опыта. Вернее, у меня совсем его нет. Моя жизнь прошла в стенах отцовского дома, но я много читала – газеты, журналы, а когда отец был в командировках, вдоволь смотрела телевизор.
– И что же ты узнала?
– Я узнала, что настоящие мужчины давно перевелись.
– Надо же!
– Не смейся. Я говорю вполне серьезно. Сколько печатают женских историй. И все одно и то же. «Прожила пятнадцать лет с мужем-алкоголиком, который постоянно меня обзывал и бил. Родила ему троих детей. Работала, готовила, стирала, экономила на всем, а он ушел к другой!» Я вообще не понимаю, зачем так долго терпеть и рожать столько детей. Я считаю, если попался такой недоумок, нужно вовремя ставить диагноз и рвать с ним всяческие отношения. Хотя в принципе чем я отличаюсь от этих несчастных женщин? Ничем. Я столько лет терпела твоего отца…
Я замолчала. Проехав около десяти придорожных баров, мы повсюду пытались углядеть «Форд», но поняли, что это совершенно пустая затея. Роберт нервничал все больше и больше, и его состояние стало постепенно передаваться мне.
Читать бесплатно другие книги:
