Ликвидатор, или Когда тебя не стало Шилова Юлия

– Тебе стало скучно?

– Можно сказать и так. Понимаешь, человек должен быть готов к большим деньгам, а я оказалась к ним совершенно не подготовленной. Я деградировала, понимаешь. По желанию супруга бросила учебу, перестала общаться с внешним миром, оградила себя от друзей и в результате осталась совсем одна. Муж делал карьеру, деньги, а я сходила с ума от тоски и скуки. Я стала противна сама себе. Деньги сделали меня пассивной, равнодушной, короче, холеной и зажравшейся сукой. Неожиданно на горизонте появилась Галка. Гостья из прошлого. Мы учились в одном классе. Я жутко обрадовалась. А она быстро смекнула, что к чему.

Увидела, насколько я глупа и дурна. Галка потащила меня в какое-то увеселительное заведение, где я познакомилась с блондинчиком. После того вечера Галка исчезла, но я о ней даже не вспоминала. У меня начинался бурный и страстный роман. Ведь я, кроме Матвея, и мужчин-то никогда не видела. Мы встречались в квартире того злосчастного дома, на чердаке которого ты стоял.

Однажды мы, как и прежде, занялись сексом, затем я пошла в ванную. Выхожу, а в квартире сидят двое незнакомых мужиков. У одного вся спина в куполах.

– А где же был твой блондинчик?

– Сидел рядом с ними.

– Гениально!

– В тот момент я сразу не сообразила, в чем дело. Стояла перед ним на коленях и просила о помощи.

– Естественно, помощь не последовала.

– Ты прав. Эти грязные мужланы отымели меня как хотели и сколько хотели.

Павел опустил глаза, его лицо напряглось, а скулы задрожали.

– Сутки меня насиловали, – продолжала я. – Я то приходила в себя, то теряла сознание. После того как все закончилось, мне показали порнокассету, где я была заснята в чудовищных позах. В общем, с этого момента мне предстояло стучать на собственного мужа. Если бы я отказалась, эту кассету показали бы моему мужу или прокрутили бы по центральному телевидению. Мне нужно было ехать домой и ждать звонка. Как ты думаешь, кто мне позвонил?

– Твоя Галка.

– Откуда ты узнал?

– Здесь и дураку все понятно.

– Видишь, какой я была дурой. Итак, я стала бандитской осведомительницей. Матвей мне очень доверял и рассказывал обо всех своих делах. Естественно, полученную информацию я выкладывала бандитам.

– Почему же ты не рассказала об этом мужу?

– Боялась.

– Чего?

– Позора, развода и того, что он отберет у меня дочь.

– А ты не подумала о том, что он сможет понять и помочь?

– В это мне верилось меньше всего. Я опустилась до такой степени, что не сопротивлялась, когда меня подложили под его лучшего друга. В результате друг разорился. Затем начались проблемы у Матвея. А дальше еще хуже. Матвея убивают чуть ли не на моих глазах. Я прячу ребенка и жажду отомстить. Захожу в квартиру к блондинчику, ворую все имеющиеся там кассеты, но своей не нахожу.

– А как ты попала в квартиру?

– У меня были ключи. Затем я решила прийти туда во второй раз и убить блондинчика, но кто-то меня опередил. Раздался телефонный звонок, и мне дали указание сдаться в ментуру. Со страху я роняю пистолет Матвея и выбегаю из квартиры. Попадаю на чердак и встречаю тебя.

Паша молчал, тупо уткнувшись в телевизор.

– Ты хоть слышал, что я тебе рассказала?

– Да.

– Тебе противно?

– А почему мне должно быть противно? Когда ты поседела?

– Когда убили моего мужа.

– Ты его любила?

– Очень. Я просто сама себя так повела, что он ко мне охладел. Мне нельзя было бросать театр, друзей, глупеть и тупеть.

– Что ты собираешься делать дальше?

– Мне необходимо найти этих мужиков и узнать, к какой преступной группировке они принадлежат. Затем я постараюсь отыскать того, кто заказал мужа, и, конечно же, исполнителя.

– А потом?

– Я убью их, не раздумывая.

– У тебя нет оружия, и ты находишься в розыске.

– Это уже мои проблемы.

– Принеси коньяк.

Я принесла оставшиеся полбутылки и разлила коньяк по рюмкам. Паша выпил, закурил сигарету и заговорил. Он говорил так медленно, что мне казалось, он взвешивает каждое слово:

– Тебя подставили, девочка, и подставили по-крупному. Чтобы ты знала, сценарий разыграли по хорошо отработанному шаблону. Как и положено, затягивание жертвы начинается со знакомства. Для этого подбирается изящный молодой человек типа твоего блондинчика. Это – ловелас, как правило, в преступных группировках таких держат в качестве приманки для богатых скучающих дам. Впрочем, обычно «блондинчики» работают по совместительству.

– Это как?

– Они участвуют в бандитских налетах или занимаются шулерством, а между делом знакомятся с нужными женщинами и затягивают их в криминальное болото.

– Господи, Паша, да где же ты раньше был! Если бы я все это знала заранее…

– Знал бы где упасть – соломки постелил… Итак, они ищут богатых дурочек, несчастных жен, пропадающих без ласки и внимания мужей.

Мои глаза налились слезами, и я отвернулась в сторону.

– Те два мужлана, которые тебя изнасиловали, – типичные ломщики слабого пола, на воровском жаргоне – «лохмачи». Место их деятельности – специально подбираемые или покупаемые квартиры, которые, по воровским обычаям, подпадают под так называемые «пресс-хаты». Настоящие воры в законе не только порицают такой способ вербовки жен, но и беспощадно расправляются с теми, кто участвует во всем этом. Наверное, поэтому и грохнули твоего блондинчика.

– В смысле как лишнего свидетеля?

– Нет, просто воры в законе не очень жалуют ловеласов и «лохмачей» и зачастую очищают свои дома. Тебе этого не понять. Ты на зоне не сидела, воровских понятий не знаешь.

– А ты сидел?

– Да, я был один раз судим.

– За что?

– Вооруженный грабеж.

– Именно там ты узнал воровские законы?

– Нет, их мне довелось узнать раньше. Я сейчас свое прошлое ворошить не желаю, мы говорим о тебе. Главная цель «лохмачей» – психологически сломать жертву и втянуть ее в конкретную работу для организации. Что с тобой и сделали. Тебя запугали. Тебе хватило изощренно-извращенного, сексуально-садистского давления. Обошлось без избиения.

– Но ведь меня могли убить?

– Да кому ты нужна!

– Ты так считаешь?

– Убивают крайне редко.

– Но ведь все-таки убивают.

– Некоторые женщины предпочитают быть убитыми, чем изнасилованными «лохмачами».

– Это упрек?

– Нет. Это так, просто. Убивают лишь тогда, когда слишком долго не удается сломить сопротивление, и «лохмачи» входят в раж. В таких случаях погибшая женщина становится без вести пропавшей, так как следы преступления тщательно маскируются и скрываются.

– Ну а если труп найдут?

– Если труп находят и дело идет к раскрытию, то органам выдают так называемых «грузовиков».

– Это кто?

– Это подставные фигуры, вынужденные взять на себя убийство. Как правило, они в чем-то успевают провиниться перед организацией. «Грузовики» признаются в совершении преступления, попадают в места лишения свободы и получают льготы со стороны главарей организованной преступности. Тебе повезло, что «лохмачи» не устроили тебе конвейер.

– Это как?

– За три часа тебя могли изнасиловать от двух до десяти и более человек. Происходит это в извращенной форме. В результате ты получаешь жуткую психологическую травму.

– Я и так ее получила. Я боялась своих насильников и беспрекословно исполняла все их приказания.

– А почему ты не пошла в ментовку после случившегося?

– Любая женщина боится позора, никому не хочется говорить, что тебя изнасиловали. А меня заманили на эту, как ты говоришь, «пресс-хату» с помощью любовника. Я боялась, что муж обо всем узнает, и стремилась с помощью молчания избежать более неприятных последствий. В конце концов, я боялась за свою жизнь, жизнь мужа, ребенка. Я думаю, что тебе известно о таком факте, как коррумпированность правоохранительных органов – это когда преступникам удается «нейтрализовать» заявительницу уже на стадии проверки обстоятельств надругательства над ней. Оступившись, я попала в настоящую волчью яму, а выбраться из нее практически невозможно.

– Это понятно, в такие ловушки попадают не только легкомысленные дамочки вроде тебя, но и вполне матерые хищники.

– Гадко все это, настолько гадко, что жить больше не хочется. Я тебя, наверное, утомила своим рассказом?

– Почему? Нет. Я все равно пока не сплю.

– Завтра я уйду и не буду тебя больше беспокоить.

– Куда? Искать «лохмачей»? – усмехнулся Павел.

– Нет, в первую очередь я найду Галку. Она как миленькая выложит интересующую меня информацию. Ладно, я пошла спать.

– Иди, – задумчиво произнес мой знакомый и повернулся на другой бок.

Я пошла к себе в комнату и легла на кровать. Мысли путались. Ловелас, «лохмачи», воры в законе! Какая я дура, что так глупо позволила подставить себя и свою семью! Да, начинать нужно с Галки. Закрыв глаза, я сама не заметила, как погрузилась в сон.

Проснулась оттого, что услышала чьи-то голоса. Быть может, мне показалось? Ведь в доме больше никого нет… Я подошла к окну. На улице начинало светать. Прислушавшись, я догадалась, что голоса доносятся с улицы.

Если не ошибаюсь, говорит Павел и кто-то еще. Разговор идет на повышенных тонах. Я тихонько подкралась к двери, встала за створкой и выглянула в щелку.

Рядом с крыльцом сидел Павел, вернее, полулежал на земле. Около него стоял незнакомый мужик лет сорока. Одной рукой он держал Павла за шиворот, а в другой у него был пистолет. Чуть поодаль виднелась заляпанная грязью тачка. В ней никого не было. Понятно, незнакомец приехал сюда ночью на машине и что-то требует от Павла. Меня слегка затрясло, но я все же осталась у двери.

– Я в последний раз тебя спрашиваю, где бабки? – Голос незнакомца не предвещал ничего хорошего.

– Я их истратил.

– Скажи на милость, как за сутки можно истратить пятнадцать тысяч долларов?

– Гарик, ты же меня знаешь, я отработаю эти деньги, – произнес Павел.

– Почему ты их не отработал сразу?

– Не смог. Я же тебе говорю, в тот день в доме, где живет наш клиент, произошло убийство. Ментов понаехало немерено. Хлопнули какого-то мужика. Я в это время был на чердаке, готовился к заданию. Уже винтовку в руках держал.

Вдруг слышу рев сирен. Менты бы в любом случае чердак стали чистить. Какое на хрен задание?! Я все сложил и ушел оттуда к чертовой матери!

– Но тебе же дали аванс, пятнашку баксов.

– Я же тебе говорю, что на днях отработаю эти деньги. Пусть все успокоится.

– Я не знаю, что ты собираешься делать, но заказчик хотел, чтобы его просьба была выполнена именно в тот день. Есть закон – подчиняться воле и желаниям заказчика. Даже стихийное бедствие не может помешать исполнению заказа, а ты тележишь про каких-то ментов. Надо было срочно сделать работу и уматывать.

– Я бы не уложился по времени.

– Раз не уложился, тогда гони деньги обратно. Заказчик недоволен.

– Хорошо. Убери пушку. Получишь ты свои деньги, хрен с тобой. Вернее, не твои, а заказчика.

– Только пятнашка его уже не устроит.

– Как это – не устроит?

– Молча. Ты, Паша, дело запорол, значит, отдавай бабки с процентами. Гони двадцатку, и тебе простят твой косяк.

– Гарик, ты, по-моему, вколол себе слишком большую дозу героина. Какая на хер двадцатка?

– Обыкновенная. А насчет дозы не переживай, я свою норму знаю. На понт меня не бери. Короче, если сейчас не дашь мне двадцатку, я прострелю тебе башку!

– У меня здесь нет. Нужно ехать.

– Мне нужно здесь и сейчас.

– Я же тебе говорю, сейчас нет.

– Короче, Паша, ты меня утомил! Мало того, что заказчика прокатил, так еще и меня утомляешь. Я считаю до десяти и стреляю…

Меня бросило в жар, сердце гулко заколотилось. Мне пришлось вернуться в комнату, открыть Пашкину кожаную сумку и достать пистолет. Проведя пальцем по его блестящей холодной поверхности, я покрепче сжала пистолет в руке и направилась к выходу. Приоткрыв дверь пошире, я вышла на крыльцо и навела пистолет прямо на незнакомца.

– Эй, ты, придурок, немедленно брось пушку, или я стреляю!

Незнакомец удивленно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Павла и спросил:

– А это что за дура?

Павел ничего не ответил.

– Я тебе еще раз говорю, чтобы ты бросил пушку, или я вышибу тебе мозги!

Гарик по-прежнему держал пистолет у виска Павла, не обращая на меня никакого внимания.

– Послушай, Павел, я думал, ты в доме один. Скажи этой дуре, чтобы она положила пистолет на крыльцо и зашла в дом. Я думаю, что это в ее же интересах. С каких это пор ты стал трахать возрастных? Ну ты даешь! У тебя же всегда были молоденькие, сопливые, сексуальные девочки, а здесь на старуху залез!

Незнакомец бросил на меня оценивающий взгляд и продолжал дальше:

– Вообще-то морда у нее молодая, да и фигура вроде тоже ничего, но башка, как у восьмидесятилетней старухи. Я бы никогда на такую не залез! Это равносильно тому, что трахать собственную мать!

– Да такому уроду, как ты, никто и не даст! – взорвалась я.

– Ты типа наглая, что ли?! – Незнакомец скорчил страшную гримасу. – Короче, старушка, если сейчас ты не положишь пушку на крыльцо и не зайдешь в дом, я прострелю твоему хахалю мозги. Поняла?

– Хрен дождешься!

Гарик сморщился и изо всех сил ударил Пашку пистолетом.

– Павлуха, ты меня знаешь! Скажи этой ненормальной, чтобы она шла в дом, иначе я нажимаю на курок. Ты знаешь, я слов на ветер не кидаю!

Паша потер шею, затем покосился на дуло пистолета и посмотрел на меня:

– Делай, что тебе сказал Гарик.

– Что?!

– Что слышала! Положи пушку на крыльцо, зайди в дом и закрой дверь. Я на твоем месте давно бы уже сделал то, что тебе говорят, и сбежал бы из этого дома через окно спальни.

– А ты?

– А что я? Тебе какая разница!

Гарик занервничал и безумными глазами посмотрел на пистолет. Павел почувствовал неладное и закричал:

– Ну что стоишь?! Он же меня убьет! Бросай пистолет, все равно ты стрелять не умеешь, дура запуганная!!!

– Почему не умею, умею. Меня Матвей на охоте учил, – зачем-то сказала я.

Все, что происходило дальше, показалось мне каким-то сном, в котором я почему-то принимаю участие. Я нажала на курок, и раздался выстрел, затем второй, третий… Это были даже не выстрелы, а глухие хлопки. Гарик широко раскрыл рот, закатил глаза и осел на землю. Пистолет выпал у него из рук и лежал рядом. Павел с ужасом уставился на меня. Овладев собой, он встал с земли и тихо сказал:

– Послушай, Жанна, дай мне пистолет.

Я не двигалась. Мой взгляд был направлен на безжизненное тело, лежавшее на земле.

– Дай пистолет.

Наконец до меня дошло, что это говорит Павел. Я направила пистолет в его сторону, но он не испугался.

– Отдай пистолет. Ты не с Матвеем и не на охоте. Здесь люди. Ты только что убила человека.

– Люди – это и есть звери, только хуже. Зверей можно приручить, а людей нет. Они с виду такие добрые, а на самом деле в любой момент могут оттяпать тебе руки. – Я по-прежнему держала пистолет, слезы текли по щекам.

– Жанна, дай пистолет. Ты что, собралась в меня стрелять?

– Если понадобится, и в тебя выстрелю!

– Но ведь я ничего не сделал тебе плохого. Хочешь, я отдам тебе четыреста баксов?

– Можешь оставить их себе.

– Но ведь у тебя сейчас негусто с деньгами?

– Это тебя не касается. Ты впарил мне свое старое вонючее тряпье за неплохие бабки. Так живи и радуйся.

Я еще раз посмотрела в сторону распростертого тела и почувствовала, что сейчас у меня начнется истерика. Руки задрожали, а к горлу подкатил комок.

– Так просто убить…

– Что ты говоришь?

– Я никогда не думала, что убивать так просто… Взяла и убила…

Я упала на колени и стала громко рыдать. Павел подошел, выхватил пистолет и сунул его в карман. Затем он зашел в дом, налил полстакана водки и протянул мне.

– На, выпей, легче будет.

Я выпила водку и посмотрела на Павла. Он озадаченно глядел на труп.

– Ну ты и наделала дел! Надо срочно его отсюда убирать. Здесь деревня вообще-то брошенная. Три дома всего жилых. Остальные сдают под дачи. Не ровен час, кому-нибудь взбредет в голову наведаться.

– Что ты будешь делать с трупом?

– Это у тебя надо спросить, ты же стреляла. – Павел посмотрел в сторону машины и произнес: – Еще и с тачкой надо что-то думать.

– Тачка не труп. – Я вытерла слезы и тяжело вздохнула.

– Между прочим, эту тачку в городе знает каждая собака. От нее тоже нужно избавиться. Ну кто просил тебя его убивать?!

– Я, между прочим, спасла тебе жизнь.

– Спасибо.

– На здоровье.

– Ладно, нельзя терять время. Надо положить труп в мешок и отвезти в лес. Давай быстро, пока местные аборигены еще не проснулись. Пять часов утра – самое время сна. В этом мы выигрываем. Вставай.

Я встала. Павел вынес мешок и положил рядом с трупом.

– Держи мешок, а я буду его заталкивать.

Я взяла мешок, стараясь не смотреть в сторону трупа. Павел затолкал туда Гарика. Положил мешок в багажник, сел за руль, и мы поехали в сторону леса.

– Я всегда знал, что бабы дуры, но то, что дуры до такой степени!.. – не унимался Павел. – Ты даже не представляешь, сколько проблем мне наделала! На хрен ты его убила?

– Какие проблемы? Закопаем, и все проблемы исчезнут. Кто еще знает, что он к тебе ночью заявился?

– Никто.

– Тогда – какие могут быть проблемы? Нет человека, и нет проблем. Ты его не знаешь, не видел. Мало ли куда он пропал! Его еще найти нужно.

Павел стер пот со лба и зло посмотрел в мою сторону. Его лицо было напряжено, скулы дрожали, заметно пульсировала шейная вена.

– Куда мы едем?

– Еще пару километров, и будет деревенское кладбище. Правда, на нем уже сто лет никого не хоронят… Свежая могила будет выглядеть подозрительно…

– А что, туда кто-то ходит?

– Сторож иногда наведывается. В принципе я завтра все равно переезжаю на новую хату. Никогда нельзя оставаться на одном месте больше недели. В этот раз я пренебрег этим правилом, поэтому результат налицо.

Доехав до кладбища, мы оставили машину у входа. Павел положил мешок на землю и волоком потащил в глубь кладбища. Я оглядывалась по сторонам, неся лопату.

– Ты говоришь, что на этом кладбище уже сто лет никого не хоронят, а это, по-твоему, что? – Я показала на свежую могилу. – Такое впечатление, что здесь хоронили на днях.

– Ничего удивительного в этом не вижу. – Павел положил мешок на землю рядом со свежей могилой. – Мы же не одни такие. Может, кто из местных жителей умер?

– А почему тогда таблички никакой нет? Вряд ли – если человек похоронен, хоть какая-то надпись должна быть или крест стоять.

– Ты права. Наверное, это тот же самый вариант, что и у нас. Кому-то срочно понадобилось избавиться от трупа. Самый оптимальный вариант – закопать тело на деревенском кладбище. По крайней мере, можно быть уверенным, что сюда никто не сунется и раскапывать точно не будет.

Павел подошел к могиле и потрогал рукой землю.

– Совсем свежая. Не исключено, что сегодня ночью закопали.

– Пойдем дальше, что-то мне не по себе. Жутко. – Я почувствовала, как по телу пробежал холодок.

– Зачем куда-то идти, если то, что нам нужно, находится совсем рядом?

– Это ты о чем?

– О том, что если я сейчас буду копать яму, то это займет слишком много времени. А мне еще надо думать, как по уму от тачки избавиться. Проще раскопать эту могилу, сунуть туда Гарика и закопать обратно.

– Что ты такое говоришь?!

– Ничего особенного. Сунем туда Гарика. Это займет вдвое меньше времени, чем копать новую. Поняла?

– Поняла. Только не по-людски как-то чужие могилы раскапывать.

– А человека убивать по-людски? Я, между прочим, твою шкуру спасаю. За такие штучки можно и в тюрьму угодить. На тебе и так одно убийство висит, еще и второе повесят. А это, дорогуша, вышка.

– Если бы я его не убила, то он бы убил тебя.

– Да никто бы меня не убил. Не надо делать то, о чем тебя не просят. Могла вылезти через окно спальни и убежать.

– А ты как же?

– Тебе какая разница?

– Но ведь если бы я убежала, мы бы больше никогда не встретились.

– Земля круглая, может, и встретились. Только теперь приходится дерьмо от нашей встречи расхлебывать.

Паша взял лопату и принялся раскапывать свежую могилу. Я села рядом с мешком и постоянно оглядывалась по сторонам. Сердце стучало с бешеной силой. Во рту пересохло. Мне казалось, что все это происходит не со мной. Это какой-то кошмарный сон. Скоро открою глаза и увижу рядом с собой спящего Матвея.

Горничная принесет кофе в постель. Затем зайдет няня и даст мне полный отчет о том, как спала сегодня ночью наша малышка. Я укушу Матвея за ухо и постараюсь объяснить ему, что я больше не та зажравшаяся, глупая дура, в которую превратилась за годы нашей совместной жизни, а та озорная старлетка, лихо выделывавшая на столе озорные коленца, – ведь именно такой он полюбил меня с первого взгляда. А затем я залезу на него сверху, поцелую в шею и сделаю так, чтобы провести этот день вдвоем. Матвей, конечно же, удивится, но не сможет устоять перед моими чарами, и мы займемся бурным и страстным сексом – таким, как раньше, в студенческие годы.

Очнувшись, я увидела вспотевшего Павла, копающего эту проклятую могилу, и поняла, что события последних дней – это не сон, а жуткая, пугающая реальность. Мне больше никогда не вернуться в то время. Я не смогу проснуться рядом с Матвеем, не сяду за обеденный стол в нашем особняке, потому что я сама растоптала свою жизнь и жизнь близких мне людей.

– Дай закурить, – еле слышно произнесла я.

– Ты же не куришь?

– Не курю. Но сейчас хочется.

– Держи. – Пашка кинул пачку сигарет и зажигалку.

Я поймала, раскрыла пачку и закурила. Голова тут же закружилась, в глазах поплыло. Я закашляла и взглянула на сигарету.

– Если не куришь, то лучше не начинать, – сказал Павел и вытер рукавом пот со лба. – Когда втянешься, захочешь бросить и не сможешь.