Осторожно, альфонсы, или Ошибки красивых женщин Шилова Юлия

ГЛАВА 21

С утра мы все-таки немного поменяли свои планы и, отведя Дениса к бабушке, первым делом заехали в косметический салон, где из меня сделали блондинку с короткой мальчишечьей стрижкой. Следующим шагом было приобретение васильковых линз, и вот я уже смотрю на Ирку красивыми голубыми глазами.

– Кристина, ты совсем поменялась. Как же тебе все это идет! Стала совсем молоденькой девчонкой. Прямо эдакая ветреная, легкомысленная блондинка.

Затем мы с Ириной приехали на вокзал, неспешно подошли к камере хранения и, оглядевшись, нашли нужную ячейку.

– Вот она, – прошептала я Ирине.

Убедившись, что за нами никто не наблюдает, я хотела было уже набрать код, но тут же вскрикнула и беспомощно посмотрела на Ирку.

– Ты что, код забыла? – По выражению лица Ирины было нетрудно догадаться, что она сильно взволнована.

– Кабинка открыта!

Распахнув дверцу ячейки, я изумленно произнесла:

– Кабинка открыта, денег нет!

– Не может быть!

– Посмотри сама.

Ира заглянула в кабинку и испуганно спросила:

– А где же деньги?

– Не знаю…

– Кто, кроме тебя, знал код замка?

– Никто.

– А Игнат?

– Игнат отвернулся, когда я закрывала ячейку.

– Но ведь он мог подглядеть код!

– Я даже не знаю. Единственное, что он мне сказал, так это то, чтобы я не придумывала сложных кодов, а то потом ничего не вспомню. Он попросил набрать число, которое я уж точно не забуду.

– И какой же код ты набрала?

– Я набрала год своего рождения.

– Кристина, ну как можно было так легко отнестись к большим деньгам?! Год рождения – это слишком заезженный код, его достаточно легко вычислить.

Я замерла. Мои глаза с васильковыми линзами заметно сузились.

– Ира, ты хочешь сказать, что деньги спер Игнат?

– Больше некому, – утвердительно кивнула Ира. – Подглядел код за твоей спиной или сам догадался. Код же четырехзначный, и все не ломают голову над комбинацией из четырех цифр, а набирают год своего рождения. Нужно было тебе ему сказать, чтобы он вообще из камеры хранения вышел в тот момент, когда ты эти деньги в ячейку клала. Поэтому-то Игнат так легко с тобой все деньги поровну поделил, потому что знал, что сумеет усыпить твою бдительность и половину денег заберет обратно.

Не говоря ни слова, я бросилась к кабинке Игната и, увидев, что она тоже пуста, прошептала:

– Денег и здесь нет.

– Я же тебе говорила!

– Послушай, а как же такое могло произойти? Как? Ведь Игнат все это время был со мной. Мы положили деньги и сразу уехали в Сочи. Не расставались ни на минуту. Не мог же Игнат быстро слетать из Сочи в Москву, забрать деньги, а затем вернуться обратно. Он бы по-любому не успел, даже если бы у него был собственный самолет. Мы в Сочи с ним расставались максимум на пару часов, не больше. Когда Игнат успел забрать деньги, если он все время был со мной?!

– А вчера?

– Что вчера? Прямо с поезда я повезла его в больницу.

– А ты уверена, что, как только ты уехала из больницы, Игнат оттуда не сбежал и не поехал за деньгами?

– Ира, ты бы так никогда не говорила, если бы видела, в каком состоянии я его туда привезла. Он просто весь горел.

– А он не мог притворяться?

– Нет, – покачала я головой. – Это исключено. Кашель был настоящий, и он просто Игната душил. Температура высокая тоже точно была.

– Тогда он забрал деньги сегодня утром, когда мы сидели с тобой в парикмахерской. В больнице Игната немного привели в порядок, он почувствовал себя значительно легче и сразу поехал за деньгами.

– Что-то я сомневаюсь, что человека, находящегося в таком состоянии, за ночь смогли поставить на ноги.

– Кристина, ты можешь сомневаться в чем угодно, но ведь денег-то нет. А кроме Игната, их взять некому. У тебя с собой листок с номером телефона, который тебе дали в больнице?

– Да. Он у меня в сумке.

– Позвони, и ты сама убедишься, что Игнат утром ушел. Его нет в отделении.

– И что, я больше его никогда не увижу? – не верила я в реальность происходящего.

– А зачем ты ему нужна? Его уже и след простыл. Сейчас он быстро сделает себе новый паспорт, уедет в какую-нибудь страну, найдет себе бабу, которая поможет ему на первых порах и выступит в качестве переводчика. Зачем в Тулу ехать со своим самоваром?

– Игнат хорошо знает английский. Ему переводчик не нужен, – убитым голосом ответила я.

– А может, он уедет в страну, где государственный язык не английский.

– А как же я? – Я провела по лицу ладонью, смахнула пот и, уже ни на что не надеясь, спросила: – Я как же? Неужели он смог оставить меня без денег совершенно одну? Ведь мне ни на работу, ни домой – никуда нельзя. Меня убьют! Неужели он так со мной поступил?!

– А ты еще веришь в тобой же созданный миф о его порядочности?

Достав свой мобильный с новой картой, оформленной на Ирину, я набрала номер телефона отделения, в котором должен был лежать Игнат:

– Здравствуйте, я хотела бы узнать о состоянии здоровья Синельникова Игната. Я его вчера к вам привезла с простудой. Он в больнице?

– А вы его супруга?

– Да, – немного смутившись, ответила я.

– Вы должны прямо сейчас к нам подъехать. Мы ждем.

– Что-то случилось? Игнат у вас?

– Пожалуйста, срочно подъезжайте. Мы ждем.

Когда в трубке послышались частые гудки, я сунула телефон в сумочку и посмотрела на Иру с недоумением:

– Ира, мне велели срочно приехать в больницу.

– Игнат там?

– На мой вопрос не ответили. Просили как можно быстрее приехать, и все.

– Тогда поехали.

Ира осталась ждать меня в коридоре, а я тут же отправилась в отделение Игната и обратилась к проходящей мимо меня женщине-врачу.

– Простите, я звонила в отделение по поводу Синельникова Игната. Мне велели срочно приехать к вам.

– Вы его жена?

– Он представил меня как жену, но на самом деле – я его подруга.

– Меня не интересует ваша официальная регистрация. Сейчас половина супружеских пар живут в гражданском браке. Официальный брак постепенно изживает себя. Вы близкая подруга Игната, так?

– Достаточно близкая.

– Тогда пройдите в ординаторскую.

Я зашла в ординаторскую, села на первый попавшийся стул и ощутила, как у меня слегка затряслись колени.

– Что-то случилось?

Я посмотрела на врача пытливым взглядом.

– Ему хуже?

– Намного хуже.

– И что, ничего нельзя сделать?

– Боюсь, уже ничего нельзя сделать.

– Как такое может быть?

Врач нервно поправила очки, стараясь не смотреть мне в глаза.

– У Игната СПИД.

– Что?

– Игнат уже давно болен СПИДом. Он когда-нибудь сдавал анализы?

– С его слов – регулярно.

– Незаметно. Мне очень жаль, но он скорее всего умрет. Игнат не просто заражен ВИЧ – у него запущенная форма СПИДа.

– А что, есть какая-то разница между ВИЧ и СПИДом?

– Поражаюсь, какая же у нас безграмотная в этом плане страна! Разница колоссальная. Заразившись ВИЧ, можно прожить несколько лет, если получать лечение и беречься, а вот со СПИДом пожить уже не получится.

– Что, совсем ничего нельзя сделать?

– Увы, но лекарства от СПИДа еще не нашли. Поймите, человек, болеющий СПИДом, умирает не от самого вируса, а от других заболеваний. Происходит резкое снижение иммунитета, и организм не может справиться, к примеру, с воспалением легких.

– У Игната воспаление легких?

– Вот именно. Если бы у него был нормальный иммунитет, то он обязательно бы пошел на поправку. Игнат простыл, подхватил воспаление легких.

– Но ведь на дворе лето!

– Летом люди простывают от кондиционеров. Вы пользовались кондиционером?

– Мы включали его на ночь.

– Возможно, если бы Игнат не был болен СПИДом, он бы не смог простыть от кондиционера, но так как у него не работает иммунитет, простуда тут же перешла в воспаление легких. Болезнь истощила и без того слабые ресурсы организма. Такие больные всегда умирают. Жаль, что Игнат не проверялся на ВИЧ раньше, тогда бы можно было назначить ему лечение и это, безусловно, продлило бы ему жизнь.

– И что теперь?

– Решать вам. Сейчас ваш друг лежит у нас в отдельном боксе. Но мы держать его здесь не можем. У нас в больнице и так переполох в связи с тем, что в ней лежит больной СПИДом. Мы не занимаемся лечением СПИДа, у нас всего лишь обыкновенная больница. Поэтому нам нужно как можно быстрее избавиться от больного и продезинфицировать здание. Я вызвала вас затем, чтобы вы перевезли вашего гражданского супруга умирать в другое место. Он безнадежен.

– А куда я его перевезу? – слабым голосом спросила я и ощутила, как все поплыло перед моими глазами.

– Это ваши проблемы. Везите домой, нам тут заразы не нужно. Из-за вас и так врач, дежурившая в приемном покое, вылетела с работы.

– Почему?

– Потому что она приняла пациента с улицы, без страховки и медицинской карты. Мы принимаем только тех больных, которых нам привозит «Скорая помощь».

– И долго он будет умирать?

– Не знаю. Не могу давать прогнозов. Может быть, он умрет сегодня, может быть, в течение недели, а может быть, в течение месяца. У вас есть кому за ним ухаживать?

– Нет.

– Но это ваши проблемы. К сожалению, у нас в России всего один-единственный хоспис для больных СПИДом, но он находится в Санкт-Петербурге. Это единственное, уникальное учреждение, целью которого является облегчение боли и страдания безнадежно больных людей. В этом хосписе работает штат врачей-инфекционистов, которые обеспечивают больных СПИДом уходом и специфическим лечением. Там оказывают не только медицинскую, но и психологическую помощь. Но в этот хоспис довольно трудно попасть. Больных СПИДом много, а хоспис не резиновый. Даже если бы в нем и нашлось свободное место, то до Питера вы своего Игната не довезете, я вас сразу предупреждаю. В Москве тоже есть стационары для ВИЧ-инфицированных и больных СПИДом, есть также центр по профилактике и лечению СПИДа, но туда не так просто пристроить больного. Поэтому заберите его, пожалуйста, домой. Мы такими больными не занимаемся. А уже дома начинайте звонить в разные клиники и пытайтесь его куда-нибудь пристроить. Хотя я сомневаюсь, что его куда-то возьмут. Он безнадежен: он болеет СПИДом продолжительное время, его иммунная система полностью разрушена. Так что не тратьте попусту деньги на лечение Игната, а позаботьтесь лучше о себе.

– А я при чем?

– Как это при чем? При том, что если инфекция вас не обошла стороной, то дай бог, чтобы болезнь не была так сильно запущена и у вас еще были шансы продлить свою жизнь.

ГЛАВА 22

После того как я сдала кровь на ВИЧ и анализ дал отрицательный результат, я облегченно вздохнула и, вернувшись в ординаторскую, дала волю своим чувствам, вытащив предварительно цветные линзы из глаз и сунув их в карман.

– Я с Игнатом всего несколько дней знакома. – Я достала носовой платок и вытерла слезы. – Через какой промежуток времени можно обнаружить ВИЧ в анализах крови?

– От нескольких недель с момента заражения до полугода. У всех по-разному. Все зависит от особенностей организма.

– Я ведь ничего про эту болезнь не знаю. Совсем ничего. – Я нервно сжимала пальцами платок и всхлипывала. – Какие у нее симптомы?

– Через несколько недель после заражения у человека повышается температура, увеличиваются лимфатические узлы, появляются неприятные ощущения в горле, боли при глотании, красные пятна на коже. Одним словом, чаще всего появляются симптомы простуды. Потом эти симптомы быстро исчезают, а иногда их и вовсе не бывает. Резко снижается иммунитет, поражается кожа. К этому нужно относиться серьезно. Ведь Игнат сначала был носителем ВИЧ, и только потом у него начался СПИД. Как он мог не замечать, что у него очень сильно увеличены лимфатические узлы на шее и над ключицей?!

– А они разве увеличены?

– И очень сильно.

– Я тоже у него ничего не замечала.

– А зря. Ведь увеличенные лимфатические узлы – один из типичных симптомов, указывающих на развитие СПИДа. Игнат долгое время не посещал врачей, а ведь если бы он вовремя начал лечение, то смог бы прожить еще какое-то время.

– Господи, страшно-то как!

– Бояться тут нечего, нужно просто регулярно сдавать анализы. Я вынуждена передать ваши данные, которые вы оставили нам в лаборатории, по месту вашего жительства.

– Зачем?

– Потому что вы имели контакты с человеком, который не сегодня завтра умрет от СПИДа. Врачи уже пытались установить имена девушек, общавшихся с ним, но Игнат половину их не помнит. Думаю, врачи будут приезжать к нему домой и пытаться беседовать дальше. Нужно установить хоть какую-то цепочку его партнерш, потому что слишком много девушек на сегодняшний день являются скрытыми ВИЧ-носителями. Ведь ВИЧ-инфекция может много лет протекать бессимптомно. Так что, Кристина, внимательно следите за своим организмом. Если, не дай бог, вы заразились, то через месяц после заражения у вас может начаться озноб, жар, боли в горле, сыпь, увеличатся лимфатические узлы, печень и селезенка. Хотя я уже предупреждала вас о том, что этих симптомов может и вовсе не быть. Так что теперь вы обязаны регулярно сдавать анализы крови. Данные о вас будут переданы в поликлинику. Время покажет, передался ли вам этот губительный вирус или нет.

– А выяснить, есть ли у меня этот губительный вирус, пораньше нельзя?

– С третьего месяца от момента заражения в крови только появляются антитела.

– А раньше можно узнать? – умоляющим голосом спрашивала я женщину, словно от нее зависела вся моя дальнейшая жизнь. – Это же так тяжело – жить в неведении.

– Сам вирус можно определить в крови неделю спустя после момента заражения.

– Можно?

– Можно определить вирус и его специфические структуры: гены и антигены, но это достаточно сложные методы. Они очень дорого стоят и проводятся в специальных учреждениях. Вы можете попытать счастья, но не забывайте, что анализы, взятые на ранних сроках, довольно часто бывают ошибочными.

– Мы занимались сексом с презервативами. У нас только один раз презерватив порвался. Это страшно? Это был всего один-единственный раз. Я могла заразиться? Больше без презерватива мы друг с другом не спали.

– Как это ни печально признавать, но секс с порванным презервативом – то же самое, что секс без презерватива. Увы, презервативы не дают нам стопроцентной гарантии. Даже самые качественные из них иногда рвутся или сползают. Кристина, шанс, что вы не заразились, есть, но он невелик. Поэтому сдавайте анализы и молитесь, чтобы все было хорошо. Может быть, все обойдется. Сейчас в продаже появилось слишком много кремов, мазей и жидкостей, на этикетках которых написано, что они убивают ВИЧ. Не верьте им: подобное средство еще не изобрели.

– Как же тогда беречь себя от этой заразы?

– Иметь партнера, которому доверяешь. Но вам лучше сейчас не иметь партнера, иначе вы можете подвергнуть опасности чью-то человеческую жизнь. Для начала необходимо выяснить, больны вы или здоровы. Сейчас у вас отрицательный результат анализа на ВИЧ, и будем надеяться, что он никогда не станет положительным. И запомните, даже если у вас в дальнейшем и будет обнаружено присутствие ВИЧ в крови, не бейтесь головой о стену и не впадайте в панику. Очень часто подобные результаты ошибочны. Все положительные результаты по нескольку раз проверяются, и только потом врач сам лично ставит диагноз. Один молодой человек сдал кровь, а когда пришел за результатом, ему сказали, что у него обнаружен ВИЧ. Он повесился в этот же день. А на следующий день его родные установили, что произошла ошибка. Врач просто перепутал фамилии. У того, кто повесился, был отрицательный результат. Так что покупайте тесты, сдавайте кровь и воздержитесь от половых контактов. Антитела в крови появляются спустя несколько месяцев после заражения. Через полгода после опасного контакта результат теста может стать положительным. За теми, кто болен ВИЧ, наблюдают в центрах по профилактике и борьбе со СПИДом или в поликлиниках по месту жительства. В поликлиниках такими больными занимаются врачи-инфекционисты. Чтобы болезнь не прогрессировала, больным назначают специальные препараты, но они стоят очень дорого. Конечно, можно встать на учет по месту жительства и требовать эти препараты от государства, но вы сами прекрасно понимаете, что требовать что-то у нашего государства – себе дороже. В нашем государстве выживает только тот, кто уже давно на него не надеется, не ждет от него помощи, а помогает себе сам. Кто не в состоянии помочь себе сам, тот вынужден выбывать из игры. Выживают сильнейшие.

Женщина посмотрела на часы и сняла очки.

– Не надо плакать. Результат еще неизвестен. Вызывайте такси и забирайте Игната.

– Куда?

– Это меня не касается, – изменилась в лице врач. – Он компрометирует нашу больницу. Среди больных паника. Нам и так дезинфекцию делать. Если вы хотите, чтобы его перевезла «Скорая», то зря на это надеетесь.

– Почему?

– Кому нужен грех на душу? Он безнадежен, понимаете? Да и болезнь у него такая, что ни одна «Скорая» его не повезет. В ней здоровых людей возят.

– «Скорая помощь» никогда не возит здоровых людей. В ней больные люди ездят.

– Но не СПИДом же они болеют!

– Вы же сами прекрасно знаете, какими путями СПИД передается.

– Поймите, в нашем обществе столько предубеждений. Люди боятся больных СПИДом и делают их изгоями. И эта политика зависит не от нас с вами, а от тех, кто выше. Видимо, им так выгодно.

Я шла в палату Игната на ватных ногах, плохо понимая, что будет дальше. Перед дверью я остановилась, посмотрела на провожающую меня женщину и еле слышно спросила:

– Он один?

– Это бокс. Конечно, один.

– Оставьте меня с ним на несколько минут.

– Хорошо. Ровно двадцать минут – и забирайте его отсюда. Это не дом свиданий, а приличная больница.

Зайдя в палату, я закрыла за собой дверь и посмотрела на бледного, лежащего в постели Игната. Игнат повернул голову в мою сторону и с трудом улыбнулся:

– Привет.

– Привет. Не ждал?

– Ждал.

– Откуда такая уверенность, что я приду?

– Я же не бросил тебя в трудную минуту.

– Понятно.

– У тебя новая прическа? Тебе очень идет.

– Как здоровье? – тихо спросила я и присела на краешек кровати.

– Плохо. Кристи, это все. Это конец.

– Как же такое могло случиться? Ты же у нас регулярно у врачей проверяешься, у тебя даже доктор личный есть. Ты что, сволочь, не чувствовал, что болеешь?!

– Кристи, я тебе клянусь. У меня даже симптомов никаких не было. Иногда простывал, иногда уставал. Думал, старею. Эта же болезнь такая странная, может скрыто протекать.

– При твоей работе анализы сдавать чаще надо! Как же можно при твоем сволочном образе жизни никогда не проверяться?!

Не выдержав, я отвесила Игнату пощечину и в сердцах произнесла:

– Сволочь! Какая же ты сволочь!

– Кристи, не кричи. Я уже и так наказан. Знаешь, я вот лежу и думаю, кто меня заразил. Да вот только додуматься никак не могу.

– С таким количеством партнерш даже не стоит напрягать мозги.

Игнат вновь закашлял и, тяжело дыша, заговорил:

– Знаешь, а я ведь тогда с дочкой политика и бизнесмена тоже без презерватива спал. Я же не думал, что у меня с кем-то в тот вечер что-то получится. Думал, выйду на улицу, посижу в кафе, коктейль выпью, посмотрю салют и вернусь. А ее увидел – и голова улетела. Когда другим местом думать стал, то уже было поздно. Думаю, будь что будет. Не повезло девочке.

– А мне повезло?

– А ты при чем? У нас с тобой все чисто было. Все способы предохранения соблюдались.

– А порванный презерватив?!

– Да брось ты! Это всего один раз было. Кристи, даже в голову не бери. Ерунда это все.

– Ерунда, говоришь?

Я встала, положила руки на горло Игнату и поразилась, каким же за такой короткий отрезок времени он стал слабым.

– Где мои деньги на лечение? – процедила я сквозь зубы. – И твоя, и моя кабинки в камере хранения пусты.

– Кристи, ты хочешь сказать, что я забрал деньги? Когда бы я успел, я же отсюда не выходил.

Как только я надавила на горло Игнату посильнее, он вновь закашлял, а по его телу пробежала судорога. В этот момент дверь в палату открылась и в бокс заглянула все та же женщина-врач. Нетрудно было догадаться, что все это время она стояла за дверью.

– Кристина, да что вы делаете? Вы же его душите.

– А что мне с ним делать?! – прокричала я, не помня себя. – Целовать, что ли?!

– Забирайте его отсюда и везите куда хотите. Я вам уже такси заказала, оно с минуты на минуту придет.

– Куда я его повезу? Мне самой идти некуда.

– Куда хотите, только как можно дальше от нашего лечебного учреждения. Уходите быстрее, пока у пациентов тихий час и по коридору никто не ходит.

– Куда?! – вновь прокричала я и убрала руки с горла Игната.

– Умирать, – немного растерянно ответила женщина.

– Умирать? – В глазах Игната появились слезы.

– Вот именно, молодой человек, умирать. От вас никто не скрывал, что вы больны СПИДом. Так что у нас не хоспис и не клиника для больных СПИДом. Уезжайте.

Игнат приподнялся, взял меня за руку и прошептал:

– Поехали за деньгами. Думаю, они тебе нужнее, чем мне.

Увидев, что Игнат стал с трудом подниматься с постели, врач указала на его одежду, висевшую на стуле.

– Одевайтесь. Я зайду за вами через пару минут, – сказала она и вышла из бокса.

Игнат одевался с большим трудом, он постоянно кашлял, тяжело дышал и обливался потом.

– Кристи, ты права. Я сволочь, – шептал он и держал меня за руку. – Я украл у тебя эти деньги. Я подглядел код. Их забрала моя домработница. Это пожилая и очень порядочная женщина. Даже если она и догадывается, что в тех пакетах, то не возьмет ни копейки. Кристи, я хотел тебя обокрасть и кинуть. Слышишь?

– Слышу, – кивала я, смахивая слезы.

– Такой большой дядька в два метра ростом хотел обокрасть и бросить в беде такую хрупкую женщину. – Я с ужасом обнаружила, что Игнат плачет и вытирает слезы локтем. – Кристи, у меня есть квартира, о которой никто не знает. Я отдаю тебе деньги: может, тебе понадобится лечение. А ты взамен поможешь мне уйти на тот свет без боли и мучений. Договорились?

– Что я должна сделать?