Замужем плохо, или Отдам мужа в хорошие руки Шилова Юлия
– Время лечит, но ведь шрамы будут кровоточить. Я вот никогда не задумывалась о том, как девушки живут после насилия. Как они спят, ходят по улицам, дышат? – задумчиво произнесла я.
– Точно так же, как и до насилия.
– Не скажи. В корне меняется отношение к мужскому полу. Трудно не только женщине, пережившей насилие, но и мужчине, который находится рядом с ней. Получается такой вот паровозик из пострадавших. Одна мразь может сделать несчастными многих людей. Я слышала про центры реабилитации для изнасилованных женщин.
– Да ничего путного в этих центрах нет, – махнула рукой Владка. – Что в них хорошего? Очередная выкачка денег. Да кому на этом свете интересно, что с тобой происходит и уж тем более с твоей душой? Каждый сам за себя. Человек человеку волк. Тем более в нашем государстве изнасилованная женщина ни за что не пойдет ни в какой реабилитационный центр и попытается скрыть то, что с ней произошло. Забыть, стереть из памяти. У нас же такой жестокий народ! У нас люди вообще сочувствовать и сострадать не умеют. Скорее, наоборот, только радуются чужим неудачам и несчастьям. А что касается изнасилования, то у всех на этот счет заготовлена одна любимая банальная фраза: «Сама виновата». Столько женщин обращаются в милицию по поводу изнасилования, а наши любимые стражи порядка, вместо того чтобы искать виноватых, обвиняют в случившемся самих женщин.
– Мне кажется, что в таких случаях нужно обращаться к психологу. Он поможет.
– Нужно учиться самой справляться со своими бедами и проблемами, – отрезала Владка. – Ни один психолог не может сделать тебя сильным и счастливым человеком. Сделаться им можешь только ты сама. Я хорошо понимаю тех женщин, которые после насилия не обращаются в милицию.
– И в чем же они правы? Ты считаешь, что зло не должно быть наказано?
– Увы, но мы живем в таком несовершенном мире, что очень часто зло побеждает добро, – грустно заметила Влада. – Ну ты только сама представь: для того чтобы наказать насильника, нужно прийти в дежурную часть, написать заявление, получить талон-уведомление. После этого нужно на все той же скорости нестись к врачу, снимать побои, сдавать анализы. При этом нужно как-то объяснить стражам порядка, почему ты согласилась провести с незнакомым человеком вечер, села к нему в машину и стала ему доверять, – подавленно сказала подруга. – Знаешь, если бы в этой бане не было такого скопища мужиков, а было бы их только двое и они были бы более адекватные, то можно было бы сослаться на месячные, беременность, какое-нибудь венерическое заболевание или даже на СПИД. Говорят, на насильников это действует. Юлька, то, что уже произошло, – уже произошло, и не вернешь все обратно. Нужно свыкнуться с этим и жить дальше. Займись аутотренингом. Это хорошо помогает, и ты перестанешь испытывать чувство вины. Никто не отрицает, что будут терзания, но все же нужно учиться с ними справляться. Нужно уметь признать тот факт, что это уже случилось и все не переиграешь по-новому. Изнасилование – это не повод для того, чтобы похоронить себя заживо. Ни одно изнасилование не может лишить нас женского счастья. Юлька, ну влипли мы, что поделаешь. Зато живые остались, понимаешь, живые?! Это сейчас ты еще плохо оцениваешь ситуацию, но буквально на днях ты поймешь, из какого ада тебе довелось вырваться.
Владка замолчала, и в воздухе повисла продолжительная пауза. И все же Владка не сдержалась и нарушила молчание первой. Ее взгляд затуманился, и она еле слышно спросила:
– Юлька, а тебя что, много мужиков изнасиловало?
– Один, – выдавила я из себя.
– Ой, а я-то думала, – облегченно вздохнула Владка.
– А что ты думала? – прищурила я глаза.
– Я думала, что тебе досталось намного больше.
– А по-твоему, один насильник – это полная ерунда?! – с вызовом произнесла я. – Меня, между прочим, никто и никогда силой не брал. Я привыкла все по обоюдному желанию делать.
– Но ведь твой насильник уже наказан! Эти подонки убиты.
– Своего насильника я сама наказала. До чего это жуткое чувство, когда какая-то пьяная, но сильная дрянь на тебя наваливается и с чудовищной болью и силой разводит твои ноги. Это так тяжело – чувствовать беспомощность, страх и отчаяние. Я никогда в жизни даже подумать не могла о том, что секс может быть гадким, мерзким, кошмарным. До темноты в глазах, до крайнего отвращения и брезгливости. Я кусала губы до крови от своей беспомощности. А в тот момент, когда я изо всех сил укусила своего насильника за руку, он вскрикнул и с такой силой и злостью дал мне по голове, что я просто чудом не потеряла сознание. Знаешь, на тот момент мне казалось, что как минимум сотрясение мозга мне точно обеспечено, – я говорила достаточно возбужденно и чувствовала, как меня охватывает легкая дрожь.
– Так вот, уже в полусознательном состоянии я все же смогла дотянуться до пустой бутылки из-под пива и что было силы ударить ею по голове своего насильника.
– Ты это сделала? – от удивления Владка зажала свой рот ладонью.
– А что я, по-твоему, должна была делать? Лежать и ждать, когда он сделает свое дело и придет следующий?!
– Ну ты даешь, – только и смогла произнести Владка.
– Я не знаю, умер он или нет. Я пробила ему голову. Было слишком много крови. Он закатил глаза и навалился на меня всем телом. Как только я вылезла из-под этого жирного борова, я услышала, что ему на помощь идет второй. Я проделала с ним то же самое.
– Ты что, его тоже замочила???
– Я не знаю, – честно призналась я Владке. – Я била его разбитой бутылкой по голове до тех пор, пока он не повалился на пол.
– А если бы зашел третий?
– Я проделала бы то же самое, – не раздумывая, ответила я.
– Юля, но ведь ты так рисковала… А если бы в баню не ворвались киллеры, если бы мы не попали в бандитские разборки?! Что тогда?! Тебя бы за такое убили, да и меня следом за тобой тоже.
– А что я должна была, по-твоему, делать? – опешила я. – Лежать и получать удовольствие?
– Да ты только подумай, что бы могло быть… – схватилась за голову Владка.
– Да я даже париться по этому поводу не хочу. Самое страшное уже позади. И хоть этих козлов киллер уже расстрелял, меня так греет мысль, что в первую очередь я им сама отомстила. Я наказала их сама! Я даже чувствую в своей душе восторг, потому что я с этими гадами своими собственными руками расправилась. Я вот только одного не пойму: почему киллер меня в живых оставил?
– А как это было?
– Он уже навел на меня автомат, а потом вдруг пожалел.
– А он тебе что-нибудь говорил?
– Сказал, что если он пожалеет о том, что меня в живых оставил, то найдет и все равно убьет.
– Это он тебе для острастки сказал. Ты же прекрасно понимаешь, что уж он-то тебя никак не найдет. Тем более, скорее всего, его уже самого в живых нет.
– Почему?
– Да потому, что обычно так всегда бывает. Киллеров сразу же убирают, – уточнила моя подруга. – Сама посуди, кому нужны лишние свидетели. По-моему, мы попали в баню, в которой парились члены какой-нибудь преступной группировки, – принялась рассуждать Влада. – Это понятно по их поведению, речи и даже жлобству. Беспредельщики, отморозки и похотливые самцы – вот кто они такие. Они собрались в бане день рождения справлять, а кто-то про это узнал. Скорее всего, какая-нибудь конкурирующая криминальная группировка, которая с ними рынки сбыта или еще что-нибудь не поделила. Вот и наняли киллеров, чтобы они всех посетителей бани изрешетили за пару минут. Как правило, после этого тех, кто выполнил заказ, тоже убирают. Возможно, их уже нашли где-нибудь в машине с простреленными затылками.
– За что? Ведь убийцы же думают, что они всех уложили. Они уверены, что в живых никого нет. А тот, кто меня пожалел, вряд ли своему напарнику про меня сказал. Быть может, он понял, что я здесь просто случайный человек и никакого отношения к этим людям не имею. А может, на него повлияло и то, что я сказала, что этих двоих убивать не нужно. Я уже это сделала. Еще я сказала, что у меня маленький сын…
– Он просто тебя пожалел. Видимо, проснулись в нем какие-то человеческие качества. Каким бы случайным человеком ты ни была, но, как правило, свидетелей всегда убирают, и совсем не важно, имеешь ты отношение к этим людям или не имеешь. Так что мы тобой родились в рубашке. Убийца тебя действительно пожалел. Это очень редкий случай. Обычно убивают всех подряд, не разбирая, кто есть кто.
Влада замолчала и стала медленно смаковать шампанское, я тоже взяла свой бокал и почти шепотом спросила:
– А ты как жива осталась?
– Меня Степан в бассейн повел. Короче, мы занялись там любовью.
– Чем? – переспросила я Владу.
– Трахом, – поправила саму себя Владка.
– Так ты не путай, пожалуйста.
– Да сейчас все так перепуталось…
– Трах и любовь совсем разные вещи. Трах вообще к любви никакого отношения не имеет.
– Да ты знаешь, я особенно не сопротивлялась. Какой смысл? Бутылками я никого по голове не била.
– Еще скажи, что ты расслабилась и получила удовольствие, – язвительно заметила я.
– Этого я сказать не могу.
– А если бы за Степаном зашел следующий, ты бы тоже не сопротивлялась???
– Пойми, сопротивляться бесполезно. Я пыталась его уговорить.
– Насчет чего?
– Несла всякий бред относительно того, что он мне очень сильно понравился, что у меня ни с кем никогда не было такого безумного секса. В общем, несла всякую чушь, только бы он не пускал меня на «общак». Знаешь, ведь даже в такой ситуации мужики внушаемы, как дети, и иногда этот прием хорошо срабатывает. Уж лучше побыть с одним мужиком, чем с десятком ему подобных.
– И он повелся?
– Мне кажется, на него это произвело определенное впечатление. Сначала он говорил, что я вру, а потом очень даже увлекся и пообещал, что этой ночью я буду только с ним. Правда, я толком не поняла, он это серьезно пообещал или просто взболтнул в экстазе. В любом случае, это не имеет уже никакого значения. А когда послышались выстрелы, – вспомнив об этом страшном мгновении, Влада чуть не заплакала, – мы были уже в бассейне. Степан сразу сообразил, в чем дело, заставил меня набрать побольше воздуха в легкие и вместе со мной нырнул под воду. Я даже не знаю, как долго мы просидели под водой. Мне начинало казаться, что целую вечность. Я уже хотела вынырнуть, для того чтобы глотнуть воздуха, но Степан крепко держал меня за голову и не давал мне этого сделать. А когда мы все же вылезли из бассейна, то услышали, что уже все тихо, и сразу встретились с тобой.
– Теперь нужно постараться забыть это, как страшный сон. Сегодня же выкини сим-карту из своего телефона и купи себе новую, – посоветовала я Владке.
– Конечно. Еще не хватало, чтобы он мне звонил и я бы ему алиби обеспечивала. Пусть сам выкручивается, как хочет.
В подтверждение своих слов Владка потянулась за своей сумкой, достала из нее свой мобильный, вытащила из него сим-карту и выкинула ее в мусорное ведро.
– Кому надо, тот на домашний позвонит, – быстро проговорила она и сунула мобильный обратно в сумочку.
Неожиданно для самой себя я закрыла лицо руками и тут же услышала Владкин обеспокоенный голос:
– Юлька, ты что?
– Влад, как ты думаешь, а в этой бане уже ментов много?
– Конечно, много, – не раздумывая, ответила Влада. – Ментов по-любому вызовут, без них никуда. А почему ты спрашиваешь? Нас все равно никто не найдет. И даже если Степан уже сотню раз пожалел, что нас отпустил, и рассказал о нашем существовании милиции или другим браткам, нас в любом случае никто не найдет.
– А ты в этом уверена?
– В чем?
– В том, что нас не найдут.
– Конечно. А как нас найдут, если про нас никто ничего не знает?
– Юлька, говори прямо: чего ты боишься? – в упор спросила меня подруга.
Я убрала руки от лица и медленно произнесла:
– Понимаешь, я же двоих по голове огрела. Может быть, один из них из-за этого умер, а может быть, и оба. Есть вероятность того, что эти двое погибли не от свинца, а от моих ударов.
– Юль, а к чему ты это все говоришь?
– К тому, что экспертиза может запросто установить причину и время смерти. Ты только представь, что будет, если этот Степан узнает, что двое его друзей-товарищей погибли не от свинца, а оттого, что еще до перестрелки им разбили бутылкой головы.
– Да какое это теперь имеет значение? – пожала плечами подруга. – Даже если бы ты их бутылкой не ударила, их бы все равно расстреляли. Ты просто ускорила этот процесс. Они всего лишь отмучились раньше. Не думай теперь о плохом. Понимаешь, мы выбрались живыми, и это самое главное!!!
Тут я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и, подняв голову, увидела стоящего в дверном проеме Андрея.
ГЛАВА 9
– Андрюша, а ты что не спишь?
– Я же просил тебя не называть меня Андрюшей, – сонным голосом произнес муж.
– Извини.
Андрей откровенно зевнул и пошел в туалет. Мы с Владкой переглянулись и наклонились друг к другу.
– Послушай, а почему он не хочет, чтобы ты его по имени называла? Ему там что, другое имя дали? – поинтересовалась Влада, подняв указательный палец к потолку.
– Где там? – не поняла я ее.
– В космосе.
– Ну что ты за ерунду говоришь! Понимаешь, до того, как муж потерял память, я постоянно называла его Андрюшей, – принялась объяснять я ей. – Мужу это очень нравилось. Ведь звучит очень даже ласково. И это нормально, что любящие люди называют друг друга по-особому ласково. А теперь его прямо от злости трясет, когда я его так называю. Он считает, что так только детей в песочнице называют. Говорит, что осталось только на него панамку надеть и ведро с лопаткой в руки дать. У него по этому поводу бзик какой-то.
– А так оно и есть. Толку от него все равно нет никакого. Он же как еще один ребенок на твоей шее. Панамку на него – и в песочницу. Подгузник надевать не стоит. Я смотрю, он в туалет самостоятельно ходит. Большой мальчик!
В этот момент дверь туалета открылась и в дверном проеме вновь появился нахмуривший брови Андрей, поправляющий свои семейные трусы в горошек.
– Я тебе сейчас такую панамку надену, – злобно произнес он и посмотрел на Владку испепеляющим взглядом.
– А подслушивать нехорошо, – заметила Влада. – Делать ухо без причины – признак большого дурачины.
– Я не подслушивал. Это ты на всю квартиру про меня гадости говоришь!
– Андрюша, ты что кричишь, всех соседей распугаешь, – сделала я мужу замечание и тут же поправила саму себя: – Господи, да что со мной такое! Постоянно забываю, за столько лет привыкла. Я хотела сказать – Андрей.
Не обратив никакого внимания на мое замечание относительно соседей, Андрей топнул ногой и ударил кулаком по стене.
– А кто это у нас утром шампанское пьет?! Это что за утреннее тихое пьянство? Юля, что это за девка у нас в квартире?! Почему она в твоем халате, почему она пьет у нас шампанское и говорит гадости про твоего мужа?!
– А где ей шампанское, на улице, что ли, пить?! – задала я встречный вопрос и ощутила сильнейшую неловкость за поведение Андрея. – И почему ты мою лучшую подругу Владу называешь девкой? Если ты потерял память и многого не помнишь, то относись хотя бы уважительно к тем, кто мне дорог. Влада – это друг нашей семьи и очень близкий и дорогой для меня человек. Ты уже сходил в туалет? Тогда будь другом, иди спать. Нехорошо стоять перед моей подругой в одних трусах. Хоть бы пижаму надел.
Андрей раздул ноздри, побагровел и процедил сквозь зубы:
– Это мой дом. Хочу – хожу в трусах, хочу – без трусов.
– Но только не при моих подругах.
– А твоим подругам в этом доме вообще делать нечего.
– Андрей, пожалуйста, не устраивай скандалов и не забывай, что это не только твой дом, но и мой, – я старалась говорить как можно спокойнее, но это давалось мне с огромным трудом.
– А почему у тебя руки в каких-то рубцах? – не унимался Андрей. – Тебе что, их резали? А синяк у виска откуда? Тебя били, что ли? Ты где всю ночь гуляла?! Я что-то не понял, ты в разнос пошла? Я смотрю, тебе семейная жизнь надоела!
Не успела я возразить, как Владка со звоном поставила пустой бокал на стол и вынесла свой вердикт:
– Хрюша ты, а не Андрюша.
– Что??? – опешил Андрей.
– Что слышал! О какой семейной жизни ты здесь рассуждаешь, если уже давно ею не живешь? С каких это пор тебя стало интересовать, что по ночам твоя жена делает?! Что ты сделал для того, чтобы ее домой тянуло?! После того, как тебя инопланетяне выкрали и зомбировали, с тобой ни одна нормальная женщина жить не будет! Лежишь целыми днями на диване и ждешь, когда тебе сигналы из космоса подавать будут. Может, у тебя уже там вместо мозгов вообще непонятная конструкция?!
– Да как ты смеешь говорить подобные вещи в моем доме?!
– Это не только твой дом, но и дом моей лучшей подруги. Даже можно сказать, что в большей степени это ее дом, а не твой. Юлька целыми днями вкалывает, а ты, иждивенец, живешь и питаешься за ее счет. Между прочим, твоя супруга работала музыкальным работником в детском саду, и дети ее очень любили. Да и не только дети, но и все сотрудники. Она туда по призванию работать пошла. Для нее детский сад что родной дом. Из-за тебя ей пришлось уволиться и устроиться в клуб трансвеститов. Ты хоть интересовался, где она сейчас работает? Ты знаешь, кто такие трансвеститы, или твоя стертая память не позволяет так много знать?! Это мужики, в баб переделанные. Это тебе на всякий случай, чтобы ты запомнил, а то твоя дурья башка все равно таких слов не знает. Тебе и в голову не может прийти, каково музыкальному работнику детского сада работать официанткой в ночном клубе! Ты хоть понимаешь, на какие жертвы она ради тебя пошла?! Скорее всего, ничего ты не понимаешь, потому что твои братья-инопланетяне стерли тебе не только память, но и разум. Твоя жена всем пожертвовала, только бы деньги на лечение тебе найти, но боюсь, что тебе уже никакое лечение не поможет. Ты лечению не подлежишь. Конченый ты человек, и для общества, и для семьи. Жена непонятно где работает, сын у бабушки живет! Все тебе условия создают, чтобы ты жил-поживал и ни в чем не нуждался. Не жирно ли тебе?! Твои близкие влачат безрадостное существование, создавая тебе райскую жизнь! У тебя хоть немного совести осталось или тебе слово «совесть» вообще незнакомо?!
Не дав вставить Андрею хотя бы слово, воинствующая Влада усмехнулась, глядя на его трусы в горошек, и сказала, что они ему не идут.
– Тебе бы больше пошли трусы не в горошек, а в летающую тарелку. Эти тебе не к лицу.
Андрей опешил от Владкиного напора и, облокотившись о дверной косяк, покрутил пальцем у виска.
– Вот это правильно, себе подкрути.
– Юля, я хочу, чтобы эта сумасшедшая покинула нашу квартиру, и чем быстрее, тем лучше! – еще больше нервничая, прокричал Андрей.
– Да покину я сейчас твою квартиру, покину! Только кто тебе правду скажет, если не я, Юльку мне твою жалко! Извелась она вся. На ней уже лица нет.
Посмотрев в мою сторону, Владка запахнула полы халата и решительно произнесла:
– Юлька, что ты его по врачам водишь?! Ему не к врачам нужно, а к уфологам. Никто его все равно не вылечит. Уфологи, правда, тоже не вылечат, но хоть что-то объяснят. Понимаешь, если бы у Андрея хоть какая-нибудь коммерческая жилка была и он хотел бы для семьи заработать, он бы сейчас из своего исчезновения такую сенсацию сделал. Его бы по всем каналам показывали, и вы бы столько денег срубили.
– Ты о чем?
– О том, что он мог бы при желании интервью давать, рассказывать о жизни пришельцев, собрать уфологов всего мира и провести с ними беседу.
– Да какие интервью? Владка, ну о чем ты! У него памяти вообще нет.
– Знаешь, а мне кажется, что он помнит только то, что ему выгодно. А что ему не нужно, он даже вспоминать не хочет. Зачем ему тебя помнить? Ты же семья, а за семью нужно нести ответственность. Для семьи, в конце концов, деньги зарабатывать надо. На черта ему это нужно? Он тебя в упор не знает. Ни тебя, ни ребенка. И меня он тоже не узнает, потому что я тебе мозги вправляю. Кто тебе еще правду скажет, если не я? А вот пальцем у виска он помнит, как крутить. И что это означает, он тоже помнит. Тут его память не подкачала.
Влада вновь перевела взгляд на пунцового, как помидор, Андрюху и заговорила все с тем же вызовом:
– Андрей, я сейчас уйду. Ты не переживай, но перед тем, как уйти, мне бы хотелось дать тебе совет.
– Я в твоих советах не нуждаюсь, – пробурчал Андрей.
– Конечно, а что тебе в них нуждаться? Проще на диване лежать и валять дурака. Так мой совет заключается в том, чтобы ты Юльку хоть немного пожалел. Тебе все равно заняться нечем, так хоть напряги свой мозг, если, конечно, такой имеется, и постарайся рассекретить те технологии, которые ты видел у инопланетян.
– У кого? – захлопал глазами Андрей.
– У инопланетян, – как ни в чем не бывало ответила Владка. – На этом, между прочим, можно заработать и хоть как-то семье помочь. Вспомни, как выглядят корабли пришельцев, какими двигателями они оборудованы, какое топливо используют. Твои знания очень пригодились бы нашим уфологам. Даже если тебе всю память твои братья-инопланетяне стерли, то НЛО ты должен помнить. Если ты это помнишь и пытаешься скрыть или забыть, то ты неправильно делаешь. Если бы ты поделился информацией с прессой, то Юлька бы смогла вернуться в свой родной детский садик и заниматься разучиванием песен с детишками. Пойми, летающая тарелка – это не только сенсация, но и хорошие деньги для семьи. Нормальный человек на твоем месте уже выступал бы на различных конференциях и за хороший гонорар читал лекции о контактах с внеземными цивилизациями.
– Юля, что несет эта сумасшедшая? – раздув от злости ноздри, Андрей указал на входную дверь. – Уходи, и чтобы я тебя здесь больше не видел.
– Не переживай, не увидишь, – бросила Владка и направилась в коридор. – Я больше на порог этого дома не зайду. Мне здесь нечего делать. Юля, а ты все-таки подумай, как с ним дальше жить. Да и стоит ли. Жаль, что его инопланетяне обратно вернули. Кому он теперь такой нужен?! У меня создалось впечатление, что он не нужен даже сам себе.
Влада взяла свою одежду, зашла в ванную комнату и стала переодеваться. Я встала рядом с дверью и посмотрела на Андрея укоризненным взглядом.
– Как тебе не стыдно!
– А почему мне должно быть стыдно? Это ты всю ночь где-то шатаешься, приходишь домой под утро и выпиваешь с какими-то непонятными девицами.
– Во-первых, эта непонятная девица – моя лучшая подруга, а во-вторых, я вообще очень сильно удивляюсь тому, что ты заметил мое отсутствие. По-моему, для тебя разницы нет, дома я или где-то еще.
Моему возмущению не было предела. Я хотела сказать что-то еще, но в этот момент дверь ванной комнаты открылась и в коридор вышла Владка. Увидев, что подруга стала обуваться, я подошла к ней поближе и грустно произнесла:
– Влада, ну куда ты пойдешь в такую рань? Ложись спать. Выспимся, а потом поедешь.
– Нет, дорогая моя, я здесь не лягу, – замотала головой Владка. – Я с инопланетянами в одной квартире не сплю и тебе не советую. Где гарантия того, что его братья-пришельцы за ним не вернутся и тебя с собой не прихватят.
Как только за Владкой закрылась дверь, я посмотрела на Андрея усталым взглядом и тихо спросила:
– Эта черная полоса когда-нибудь закончится?
– О чем ты? – не понял меня Андрей.
– О том, что неужели уже никогда не будет все, как раньше?
Вместо ответа Андрей опустил голову и потер лоб.
– Спокойной ночи, – почти шепотом произнесла я и тут же сама себя поправила: – Вернее, спокойного утра. Я должна немного поспать, а то мне сегодня еще работать.
– А ты что, и в самом деле в баре для трансвеститов работаешь?
– Я же об этом тебе уже сотню раз говорила, только ты не обращал на мои слова внимания.
– А что, другой работы нет?
– Но ведь ты же не работаешь, – укоризненно заметила я. – Значит, я должна деньги зарабатывать за двоих. Все твои визиты к врачам стоят немалых денег.
Я пошла в зал, легла на диван и накрылась пледом. Меня заметно знобило, а перед глазами снова промелькнули события сегодняшней ночи. Мне хотелось, чтобы Андрей сел на краешек дивана, обнял меня и хоть как-то успокоил. Я хотела тепла, сочувствия и понимания, но ничего этого не получила. Андрей зашел в спальню и закрыл за собой дверь, оставив меня один на один со своими бедами, проблемами и переживаниями.
ГЛАВА 10
Вечером в баре было слишком много народа. Я ходила в ультрамодных туфлях на квадратной платформе и в коротенькой юбке от столика к столику, принимала заказы от посетителей, затем шла к бармену, а после – на кухню. В принципе в этом баре работала хорошая, слаженная команда, а самое главное, что в ней не было тех склок, сплетен и шептаний за спиной, которые присутствуют в любом коллективе. Я часто задумывалась, почему здесь все так просто и душевно, и приходила к мысли, что подобная дружелюбная атмосфера здесь царит потому, что больше половины сотрудников этого учреждения – трансвеститы. Мои коллеги знали о том, что произошло в моей семье, и всегда старались морально поддержать меня.
– Юль, ну как Андрей? – спросила меня наша администратор Лена, которая четыре года назад была обыкновенным Леонидом, имела жену, двоих очаровательных детей и совсем другую работу. Но женское начало, видимо, взяло верх, и вот теперь глубоко несчастный, по его словам, Леонид стал очень даже привлекательной женщиной Леной, которая начала жизнь с совсем новой, незапятнанной страницы.
– Все так же, – буркнула я и махнула рукой.
– Так ничего и не вспомнил?
– Совсем ничего. Да и как он хоть что-то может вспомнить, если врачи говорят, что у него не было ни травм, ни ушибов. Он совершенно дезориентирован во времени и пространстве. Памяти совсем нет, но сохранились кое-какие навыки и общие представления о мире.
– А томограмму мозга делали?
– Ой, что мы только не делали! – устало сказала я.
– И что?
– Томограмма мозга показала, что никаких изменений или нарушений мозговой функции нет. Следов ядов или наркотиков тоже не обнаружено. Знаешь, какое врачи заключение дали? – в моем голосе появились истеричные нотки.
– Какое?
– Что он абсолютно здоровый человек. Ты можешь такое представить?
– Нет, а память у него тогда куда делась?
– Словно ластиком ее кто-то стер.
– Чудеса да и только!
– Моя подруга считает, что его похитили инопланетяне, исследовали, проводили с ним различные опыты. А потом стерли память и вернули в таком виде, в котором я его получила.
– Ну, с инопланетянами это уже она совсем круто загнула, – рассмеялась Лена, выпятив свои полные губы. – Ты что, и вправду веришь в их существование?
– Я уже сама не знаю, во что мне верить, а во что – нет, – обреченно вздохнула я и поставила пустой поднос на стол. – Если это и в самом деле инопланетяне, то гады они последние. Зачем мужика в таком виде возвращать? Создается такое впечатление, что они просто надо мной посмеялись. Владка советует его к уфологам сводить.
– К кому? – не сразу поняла меня Лена.
– К уфологам.
– А кто это такие?
– Это те, кто занимается изучением всех этих летающих тарелок и космических пришельцев.
– Даже если допустить, что инопланетяне существуют, то почему они выбрали именно твоего мужа? Какой такой особенностью он отличается? – вновь улыбнулась администратор.
– У него голова яйцевидная, – как-то несмело произнесла я и сама покатилась со смеху от своих слов. Следом за мной рассмеялась и Лена.
– Я твоего мужа никогда не видела. А что, у него голова и в самом деле такая необыкновенная? – сквозь смех спросила она. – Ты хочешь сказать, что они его за своего приняли?
– Получается, что да. Вычислили своего брата по разуму и хорошенько его исследовали. Голова-то у него в принципе обыкновенная. Это моя подруга Владка определила, что она яйцевидной формы.
– А рожки есть, как у других инопланетян?
– А вот рожки я ему еще наставить не успела.
Мы снова с Леной засмеялись. Но вскоре я снова стала серьезной и с грустью заговорила о наболевшем.
– Все это было бы очень смешно, если бы не было так грустно. Жить у меня с ним уже сил нет. Это же какие нервы нужно иметь? Кажется, что я живу с совершенно чужим человеком. Ничего в нем от того прежнего Андрея не осталось.
– Остается надеяться только на чудо, – понимающе произнесла Лена.
– А чудес, к сожалению, не бывает.
– А вот это ты зря. В этой жизни бывает всякое.
– Мне одного врача американского посоветовали. Хочу Андрея еще и ему показать.
– Так ты его в Америку, что ли, повезешь?
– Нет. Говорят, у него тут своя клиника имеется.
– Ладно, давай работать. Сегодня клиентов хоть отбавляй. Ни одного свободного столика. Ты хоть здесь о своем Андрее не думай. Голову хоть немного разгружать надо, а то точно с ума сойдешь.
Ленка была моим самым близким человеком в этом экзотическом московском баре для трансвеститов. Она любила наши посиделки после работы и очень часто рассказывала мне о том, как же ей было тяжело принять решение стать трансвеститом. С самого детства она всегда любила тайно от всех переодеваться в женскую одежду, а когда зажила семейной жизнью, то переодевалась в нее втайне от жены, потому что хорошо понимала, что та вряд ли отреагирует на все эти переодевания положительно. Сначала свои тайные увлечения Ленка считала самой настоящей болезнью, и это не могло не отразиться на ее жестах и голосе. Даже Лёнина-Ленкина будущая жена в день их знакомства сказала ему о том, что она очень удивлена тому, что он не голубой. Принять самой себя такой, какая она есть на самом деле, Ленке было достаточно сложно. Она понимала, что все тайное когда-то становится явным, но ее очень пугала реакция ее семьи и других, пусть даже посторонних людей. Она не могла объяснить окружающим, что трансвестизм – это не болезнь, а образ жизни, который доставляет ей особенную радость.
Я скрывала от своих знакомых то, что работаю в московском баре для трансвеститов. Причина ясна. Я работала здесь только потому, что тут хорошо платили. Другой причины не было. По вечерам здесь устраивалось просто шикарное шоу для трансвеститов, и приходили люди, близкие им по духу. Только вот большинство официанток, поваров, посудомоек и прочего обслуживающего персонала были совершенно нормальными девушками и мужчинами, которые просто хотели подзаработать.
Признаться честно, даже до прихода в этот бар я не раз думала о том, почему люди становятся трансвеститами. В глубине души мне было обидно за то, что у нас и так мало мужчин, можно сказать, ощущается их острая нехватка, так они еще и чудят подобным образом. Я не раз представляла Ленкину жену, которая в один далеко не прекрасный момент узнала о пристрастиях своего мужа и испытала психологический шок. По-человечески мне даже стало жалко эту женщину, потому что вполне понятно, когда женщина ревнует к кому-то, хочет обойти соперницу, а в данном случае даже не знаешь, к кому нужно ревновать и от кого избавляться. Ленка говорит, что причина того, что мужики становятся трансвеститами, кроется не в социальной среде, а в генетических причинах. Не знаю, может, она и права.
В процессе работы мне приходилось очень много общаться с мужчинами-трансвеститами, и все они в один голос говорили мне о том, что у них сидит женщина внутри и они ничего не могут с этим поделать. Говорят, против природы не попрешь, но ведь они же прут против этой самой природы. В этом клубе они могли позволить своей «внутренней женщине» выйти наружу и проявить свои женские качества.
И все же интересные они, эти трансвеститы. Они пытаются максимально подчеркнуть в себе женские качества, берут женское имя, надевают женскую одежду и пытаются полностью стать другими людьми. И этих людей совсем не волнуют проблемы мужчин. Наблюдая за ними в этом баре, я не раз отмечала про себя, что у них достаточно хорошо получается развить женскую индивидуальность. Кстати, в бар приходят и трансвеститы, которые ежедневно живут мужской жизнью, работают на каких-нибудь руководящих постах, имеют семьи и, сказав женам о том, что они в командировке, могут позволить себе провести вечер в этом баре, зная, что здесь никто не посмеется над их «увлечениями», что здесь их поймут и примут такими, какие они есть. Только тут они могут красиво одеться, побыть женщиной, стать чуткими, слабыми и кокетливыми.
Устроиться на работу в этот клуб достаточно сложно. Благо помог бывший одноклассник. У него были нужные связи. Это достаточно элитный закрытый клуб для особо важных персон. Чтобы попасть повеселиться в этом клубе, нужно стать его членом и заручиться рекомендациями близких друзей. При приеме на работу я подписала целую кучу бумаг о неразглашении того, что здесь происходит, и имен тех персон, которые сюда приезжают, потому что иногда сюда заглядывают действительно очень известные и влиятельные люди. Их можно увидеть только по телевизору да в газетах интервью с ними прочитать. На этой работе я научилась держать язык за зубами, потому что каждый сотрудник клуба хорошо понимает, что даже если он отсюда уволится и захочет продать какую-нибудь информацию прессе, то заработает нешуточные проблемы. Как от администрации бара (у которой слишком длинные руки), так и от его посетителей.
Так что вот такая необыкновенная у меня работа. У входа в бар стоят дорогие машины с водителями и охранниками. В это заведение заходят богатые и известные мужчины, но ни у одной из устроившихся на работу в бар девушек нет даже мысли устроить здесь свою личную жизнь, потому что клиенты бара совсем не интересуются этими красивыми и длинноногими девицами. Бар посещают ровно две категории клиентов. Одна категория – это трансвеститы, переодевшиеся в роскошных женщин, а другая – те, кто хочет с кем-нибудь познакомиться, приятно провести время, а проще говоря, «снять» этих трансвеститов для того, чтобы не менее приятно провести с ними ночь.
Вот такая у меня необыкновенная работа. Тебе показывают кусочек красивой жизни, но если ты захочешь сделать в нее хоть один шаг, то тебе сразу поставят подножку. Не положено. Чужим вход воспрещен. До прихода в этот бар я вообще не понимала разницы между транссексуалами и трансвеститами, и только здесь мне, безграмотной и непродвинутой, наконец объяснили, что транссексуалы – это те, кто хочет сделать операцию, изменить тело и полностью поменять пол, а вот трансвеститы совершенно спокойно относятся к своему мужскому телу и не хотят его изменить при помощи операции. Они примиряются со своей мужественностью и не хотят постоянно быть женщиной. Они просто соглашаются с тем, что в их жизни есть женская составляющая. Правда, развивая в себе женские черты, зачастую они начинают игнорировать свою собственную жизнь.
Из одной душещипательной беседы с Ленкой я узнала о том, что почти все трансвеститы – это гетеросексуалы. Есть, конечно, и трансвеститы-геи, но они больше любят посещать различные гей-клубы. Я всегда любила разговаривать по душам с Ленкой, потому что она была очень искренней и гордилась тем, что я отношусь к ней как к настоящей женщине. Она была слишком доброй, восхищалась буквально всеми женщинами и жалела транссексуалов, потому что всегда говорила мне о том, что им намного сложнее, чем трансвеститам. Это довольно тяжело – иметь с точки зрения физиологии один пол, а с точки зрения психологии – совсем другой. Нужно менять пол, документы, а потом не обращать внимания на мнение окружающих и жить полноценной жизнью.
Ленка рассказывала мне о том, что однажды, когда тяга к женским вещам стала ее пересиливать и она втайне от супруги мерила ее белье и колготки, она даже ходила к психологу в надежде на то, что это хоть как-то лечится. Но даже психолог с уверенностью сказал ей о том, что от подобной склонности практически невозможно избавиться. Поняв, что никакого лечения не существует и что это на всю жизнь, Ленка свыклась с мыслью, что не стоит с этим бороться, и попыталась принять себя такой, какая она есть. Она-то смогла, а вот у жены не получилось. У детей – тем более… Жена обозвала Ленку извращенцем и сказала, что если та не прекратит свои штучки, то она подаст на развод. Ленка свои штучки не прекратила, и развод был неизбежен. Позор, смех, непонимание, недоумение. Даже все родственники и друзья отвернулись. «Был мужик как мужик, а сейчас то ли баба, то ли существо среднего рода!» – кричали ей вслед с особой ненавистью.
Жалко ли мне Ленку? Не знаю. А вот ее жену, детей и родственников действительно жаль. Может быть, я слишком консервативна и так воспитана, но вот лично мне тяжело представить своего Андрея в женской одежде. Мне кажется, я бы его за это просто убила. Ну уж понять точно бы не смогла. Хотя кто знает…
Мужика хочется, настоящего, стопроцентного мужика!!! В нормальной мужской одежде, с мужским голосом, мужскими жестами, мужскими привычками, мужскими замашками и мужским взглядом на мир! Мало того что мы на мужчин как на добытчиков уже давно не смотрим и сами пашем, как загнанные лошади, так они еще наше белье надевать стали.
Так что на этих ряженых я здесь насмотрелась, и отношение у меня к ним самое специфическое. По-человечески я их понимаю, а вот умом понять не могу. На работе я отношусь к ним как к подругам, в которых отсутствует зависть и чувство соперничества, а вот как подумаю о том, что эта «подруга» причинила боль какой-то женщине, своей любимой или жене, так плохо становится. Ну не приемлет у нас социум трансвеститов, что с этим поделаешь! Да они и сами, по моим наблюдениям, очень сильно страдают. И хоть существует наш клуб «по интересам», нет у них в душе ни покоя, ни согласия, ни гармонии. Порой мне кажется, что, несмотря на внешнее умиротворение, они все же неспособны воспринимать самих себя. И именно это толкает их к наркотикам и алкоголю. В повседневной жизни им достаточно трудно скрыть свою женскую сущность.
Вновь встретившись с Ленкой на кухне, я обратила внимание на то, как она жадно выпивает рюмку водки и быстро закусывает соленым огурцом, и не могла ее не пристыдить:
– Ленка, сейчас наберешься в рабочее время, а работать-то как?
– Не наберусь, – отмахнулась от меня Ленка и выпила вторую рюмку водки.
– У тебя что-то случилось?
– Случилось.
– Что именно?
– Вчера у младшей дочери был день рождения, – слезливо заговорила Ленка. – Хотела ей подарок привезти и поздравить, так меня даже на порог квартиры не пустили. За дверью придурком, извращенцем и дегенератом обозвали, и все. Я подарок у дверей оставила и уехала.
Читать бесплатно другие книги:
