Выигрывает тот, кто все продумал, или Наказание красотой Шилова Юлия
– Я разрываю контракт.
– Ты, наверное, забыла об одном из пунктов этого документа. Если ты разрываешь контракт, то тебе придется выплатить неустойку в размере пятидесяти тысяч долларов.
– Я выплачу. Кое-что я сумела скопить…
– Но ведь ты так любишь деньги! Неужели ты готова пожертвовать этой суммой?
– Да.
– Верка, послушай, никто и никогда не будет платить тебе таких денег, какие платил я. Если ты заплатишь неустойку, с чем же вернешься на родину?
– Не с чем, а с кем. С любимым мужчиной, – дрожащим голосом ответила я.
– Верка, ты это специально придумала? Может, ты меня позлить хочешь или из себя вывести? Я в ваших женских штучках не разбираюсь. Может, ты хочешь, чтобы я тебя приревновал?
– В том-то и дело, что я говорю вполне серьезно.
Карась встал с кресла и как маятник заходил по комнате. Лицо его беспрестанно меняло выражение. Наконец он подошел ко мне и, присев на корточки, спросил:
– Веруня, ну что ты мне душу наизнанку выворачиваешь? Ты, может, хочешь, чтобы я на тебе женился? Ну хорошо, давай я на тебе женюсь! Мы и так с тобой женаты ровно два года. Просто неофициально. Все пацаны знают, что ты моя жена.
– Любовница, – поправила я Карася.
– А кому он нужен, этот штамп в паспорте? Мы и без него живем с тобой два года! Нормально живем!
– Ты считаешь такую жизнь нормальной? – спросила я со слезами на глазах. – Ты же трахаешь все, что шевелится, прямо у меня на глазах, насилуешь моих подруг! Мы никогда с тобой не жили, просто ты контролируешь ту сферу, где я работаю. Только и всего… А сплю я с тобой по той причине, что ты платишь мне нормальные бабки.
– Веруня, давай я женюсь на тебе. – Вид у Карася был жалкий. – Ну хочешь, я ни с кем, кроме тебя, трахаться не буду? Только пацаны меня не поймут… Хочешь, я тайком от тебя буду трахаться? Веруня, у тебя депрессия. Это пройдет…
– Карась, отпусти меня, – попросила я. – Я честно отработала два года. Ну зачем я тебе нужна? Таких певичек, как я, полно, ты и сам прекрасно знаешь. Дай мне право на собственную жизнь. Я встретила человека, которого полюбила с первого взгляда, вернее, со второго, но это не имеет никакого значения. Я хочу быть любимой, Карась, я хочу чистых отношений! Мне надоела эта грязь! Давай расстанемся тихо и мирно. Я пойду своей дорогой. Отпусти меня, пожалуйста. Если любил когда-нибудь – отпусти…
– Я и сейчас люблю. – Голос Карася был непривычно тихим.
– Неужели?
– Я тебя люблю, Верка, и ни с кем тебя делить не собираюсь. Кто тот пижон, в которого ты втрескалась?
– Он бизнесмен. Приехал в Прагу по делам. Он сделал мне предложение и хочет увезти меня с собой.
– Верка, да ты посмотри на себя! Какая из тебя жена?! Ты ж за деньги любого мужика продашь! Ты ж порочная до безобразия! Я для тебя все условия создал, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Может, я тебе цветов не дарил, так тебе их публика каждый вечер дарит! Нельзя так, Верка, с близкими людьми поступать. Замуж ей захотелось…
Разъяренно вскочив, Карась ударил меня головой о стену и вновь заходил кругами по комнате. По губам, попадая в рот, заструилась теплая жидкость.
– Не смей меня бить! – закричала я. – У меня пошла кровь из носа. Смочи полотенце холодной водой и дай его мне.
– Перебьешься, – сурово отрезал Карась, не глядя на меня.
– Хорошо, тогда я возьму его сама, – сказала я, поднимаясь.
Карась не позволил мне этого сделать.
– Сиди здесь! – с силой толкнул он меня на кровать. – Кровь у нее пошла, неженка какая! Ты будешь харкать кровью, сука! Замуж она собралась! А обо мне ты подумала?! Как я пацанам в глаза смотреть буду?! Ты что, решила из меня посмешище сделать? Ты вспомни, откуда я тебя вытащил! Из нищеты! Кем ты была до того момента, пока не встретила меня?! Задницей виляла за шестьдесят рублей, модель сраная! Демонстрировала купальники за пятьсот баксов, а сама не могла о таких даже мечтать. Это теперь ты носишь дорогое белье! Это благодаря мне ты начала его носить! А что ты носила до этого? Китайские кофточки и турецкие трусы! Пила дешевое вино и курила вонючие сигареты! Когда какой-нибудь пижон подсаживал тебя в свою иномарку, ты чувствовала себя королевой и с радостью делала ему минет в первой попавшейся подворотне! А может, ты забыла тот момент, когда впервые попала в мой ресторан? Ты даже не знала, как нужно правильно держать вилку с ножом! Это я научил тебя водить машину и посадил за руль! Ведь в России ты ездила на трамваях и в автобусах! Это я научил тебя пить дорогие напитки и хорошо в них разбираться! Жалкая моделька из Мухосранска! Да я таких моделей знаешь сколько перетрахал! Пачками! Ты была обычной дешевкой! Зато сейчас ты строишь из себя светскую львицу! Ездишь на новенькой иномарке, словно ездила на ней всю жизнь! Носишь эксклюзивное белье и шмотки, куришь самые дорогие сигареты и не понимаешь, как можно пить дешевые напитки. А когда-то запросто могла взять за щеку за бутылку дешевого вина или старого портвейна. Я в этом просто не сомневаюсь! Ты же шлюха, Верка! Если тебя не держать в ежовых рукавицах, ты будешь давать всем подряд! С тобой другой мужик не сможет! Это я научил тебя светским манерам! Ты ведь даже одеваться нормально не умела! Деревенщина! Это сейчас мои пацаны смотрят на тебя с обожанием и завидуют мне, что я имею тебя сколько хочу и когда захочу! Это я сделал тебе имя! Раньше ты и подумать не могла, что будешь петь за границей в одном из самых престижных ресторанов! Что у тебя будет норковое манто и туфли за двести баксов! И за все это ты так по-скотски отблагодарила меня?! Я же люблю тебя, тварь!
Карась замолчал, а я, промокнув нос, с ужасом посмотрела на кровавые пятна, безнадежно испачкавшие простыню.
Карась, наклонившись, заглянул мне в глаза:
– Ты с ним спала?
– Да, спала, спала! – не сдержавшись, закричала я. – Не надо меня стыдить! Мне нечего стыдиться! Я и так достаточно тебя отблагодарила! Я спала с другим мужчиной! Но мне было с ним так хорошо, что до сих пор, как только вспоминаю об этом, у меня сладко ноет внизу живота. Он очень красивый! Он хочет на мне жениться и подарить мне ресторан, которым я буду распоряжаться по своему усмотрению. Ты даже не можешь представить, как я его люблю! Он не связан с уголовниками! Он не курит травку и не нюхает кокаин! От него не пахнет спиртным в отличие от тебя! Я ни о чем не жалею! Я должна была когда-то встретить его, и я его встретила! Ты меня не поймешь, Карась, потому что ты никогда и никого не любил! Мы с ним как плюс и минус. А плюс всегда тянется к минусу, всегда! Он умен, образован, сексуален, богат, но главное – он меня любит! Я буду его женой, его другом, его компаньоном. Я рожу ему детей и буду счастлива с ним до конца своих дней! А о тебе я не буду вспоминать никогда. Наверное, потому, что и вспомнить-то нечего… Все было грязно, пошло и отвратительно. Знаешь, как страшно спать с человеком, к которому испытываешь отвращение? Изо дня в день я клялась тебе в любви, содрогаясь от ненависти… И так два года, Карась, два года! Я всегда просила Господа, чтобы он забрал тебя к себе, но, по всей вероятности, ты ему не нужен. Наверное, там, наверху, своего дерьма хватает. Все кончено, Карась. Я ухожу к тому, о ком ноет мое сердце и плачет душа.
Взревев, как раненый зверь, Карась принялся избивать меня. Удары были настолько сильными, что я несколько раз теряла сознание. Наконец побои прекратились.
– Я посажу тебя в тюрьму, – сплюнув кровь, произнесла я. – Ты застрелил одну девочку на яхте и скинул ее в воду. У меня есть свидетель. Ты убил одного коммерсанта на кладбище и закопал его в чужую могилу. Ты торгуешь наркотиками и оружием. Я многое про тебя знаю… Я слышала все твои разговоры…
Карась молча одевался. Я лежала совершенно голая в луже крови и не могла пошевелиться. Тело казалось чужим.
– Ну все, гад, тебе конец! – раздался звонкий голос.
С трудом приподнявшись, я увидела Светку. В руках ее был пистолет, который она, судя по всему, достала из моей сумочки.
Карась удивленно посмотрел на Светку.
– Брось пистолет, – спокойно сказал он.
– Не брошу!
– Где-то я видел эту шлюху, – нахмурившись, повернулся ко мне Карась.
– Я была с тобой на яхте, – ответила Светка. – Ты убил мою подругу, гнида!
– Точно, вспомнил, – скривился Карась. – Говорил же я пацанам, что и тебя нужно было следом в воду кинуть. Веруня, это и есть тот свидетель, про которого ты говорила? – Носком ботинка Карась пнул меня в плечо.
– Да, – прошептала я.
– Смотри, как я поступаю с ненужными свидетелями…
Карась достал из кармана пиджака пистолет и, не целясь, выстрелил в Светку. Светка, не успев даже вскрикнуть, с грохотом повалилась на пол. Каким-то чудом я нашла в себе силы, чтобы доползти до нее. Она лежала, широко раскинув руки, словно собиралась загорать. На лице ее застыло недоумение. Аккуратная дырочка в центре лба говорила о том, что пульс щупать бесполезно.
– Скотина, зачем ты это сделал? – заплакала я.
– Затем, чтобы ты раз и навсегда усвоила, как я поступаю с ненужными свидетелями!
Я дотянулась до пистолета, который выронила Светка, и сняла его с предохранителя. Затем наставила пистолет на Карася и, сплюнув кровь, сказала:
– Усваивать мне ничего не придется. Ты проиграл, Карась…
– Можешь выбросить эту игрушку. В нем нет патронов, – безразлично сказал Карась. – В ресторане я зашел в гримерку и нашел в твоей сумке пушку. Мне захотелось подстраховаться, и я ее разрядил. Вот и все.
Я не поверила и нажала на курок. Выстрела не последовало. Карась ухмыльнулся и протянул мне свой пистолет:
– Лучше этот возьми. Только не советую из него палить. Он свое отработал. До этой шлюхи из него был убит саксофонист Вадим.
– Вадима тоже убил ты?
– Он торговал наркотиками и перестал платить мзду. Хотел нас кинуть – за что и поплатился.
Карась подошел к телефону, набрал какой-то номер и, с усмешкой поглядывая на меня, заговорил на чешском языке. Я сидела на полу совершенно голая и молча глотала слезы. Тело мое превратилось в один большой синяк. Голова нестерпимо болела. Хотелось пить. Отбросив ставший ненужным пистолет Карася, я попыталась встать, чтобы добраться до кухни, но у меня ничего не получилось.
За окном, постепенно приближаясь, послышался назойливый рев полицейских сирен.
– Что это, Карась? – вздрогнула я.
– Полиция.
– Откуда она взялась?
– Я ее вызвал.
– Для чего?
– Для того, чтобы посадить тебя в тюрьму.
Положив голову на колени, я зарыдала в голос:
– Гад, какой же ты гад! Расплатиться со мной решил? Специально пушку подсунул, чтобы отпечатки остались? Ненавижу тебя, ненавижу!
Карась подошел к окну и радостно произнес:
– А соседей-то сколько вышло! Во цирк сейчас будет! Большую часть наркоты я убрал, можешь не переживать. Если ее полиция заберет, денег жалко. Оставил пару пакетиков с герычом на видном месте. Это для того, чтобы тебе дали по полной форме. Хранение наркотиков – раз, убийство саксофониста – два, убийство этой шлюхи – три. Что вы с ней не поделили – я не знаю. Наверное, меня, – противно заржал он. – Подрались, а затем ты ее шлепнула. Я живой свидетель. У меня репутация хорошая, мне поверят. В этом городе у меня связи. А ты здесь чужая…
Через несколько секунд в квартиру ворвались полицейские. Я кое-как поднялась и оделась. Затем протянула руки, чтобы на них защелкнулись наручники.
Глава 11
Как меня довезли до полицейского участка, я помню плохо. Ужасно хотелось спать, а еще больше хотелось проснуться в собственной постели и, стряхнув с себя остатки ночного кошмара, позавтракать на кухне вместе со Светкой… Светка… бедная Светка… Так и не придется ей вернуться домой… Сердце болезненно сжалось. Я не могла поверить в то, что Светка мертва…
После формальностей в участке, на которых присутствовал Карась, меня отвезли в мрачное здание бледно-серого цвета со стальными решетками на окнах. Я не знала чешского языка и попросила пригласить русского переводчика. Сидела я в небольшой душной камере вместе с тремя пожилыми женщинами, чешками. Мы общались знаками и понимали друг друга без слов.
Со временем я потеряла счет дням. Мне казалось, что я сижу здесь целую вечность.
Однажды после завтрака меня привели в крохотную комнатку без окон и взмахом руки показали, чтобы я села на свободный стул. В комнату вошел переводчик и, кивнув, сел напротив меня. Вслед за ним появился толстый чех с кожаной папкой в руках. Вопросы его были поставлены так, что даже сомнений в том, что именно я убила Светку и Вадима, не возникало.
Закончив допрос, следователь протянул мне протокол.
– Засунь эту бумагу себе в зад, – буркнула я, отворачиваясь в сторону.
Переводчик, покраснев, что-то сказал чеху, и тот ушел.
– Я могу идти? – глядя в пол, произнесла я.
– Нет, вам разрешено свидание, – вежливо улыбнулся переводчик.
«Карась», – подумала я, уныло уставившись на дверь.
Замки снова защелкали, поворачиваясь в тугих пазах, и в комнату вошел… Михаил.
– Ты… – выдохнула я, хватаясь за горло. – Как ты сюда попал?!
– Мне разрешили свидание на десять минут, вернее, я его купил… Тут кругом видеокамеры. Прикасаться друг к другу нельзя, иначе свидание моментально прекратят, но я все равно хочу тебя поцеловать. – Михаил взял меня за руку и тут же отпрянул: над его головой замигала желтая лампочка. – Вот видишь, не положено. Это первое и последнее предупреждение, – грустно вздохнул он.
– Как ты узнал, что я здесь?
– Я был у Карася.
– Он сказал тебе о том, что это он меня сюда засадил?
– Он сказал, что ты совершила преступление.
– Сволочь! Сколько дней я тут нахожусь?
– Три.
– Три? Мне казалось, что больше…
Михаил, нахмурившись, стал разглядывать синяки.
– Болят? – спросил он. Голос его дрогнул.
– Болят.
– Вера, я попытаюсь найти тебе хорошего адвоката. Я не могу уехать, пока не вытащу тебя отсюда!
– Ты меня не вытащишь, Карась не позволит сделать это, – вздохнула я. – Мне дадут вышку. На меня вешают двойное убийство, ограбление квартиры Вадима, хранение наркотиков. Переводчик сказал, что у меня нет шансов на благоприятный исход. – Не выдержав, я бросилась Михаилу на шею: – Я люблю тебя! Я тебя люблю! Нам нельзя было встречаться, потому что тут одна мафия!
Желтая лампочка под потолком предательски замигала. На глазах Михаила выступили слезы.
– Миша, – закричала я. – Миша, пожалуйста, не уходи, не оставляй меня здесь, Миша! Сделай что-нибудь!
– Успокойся, милая, я с тобой, – шептал Михаил, целуя меня в запрокинутое лицо, – я с тобой… Я с тобой…
Ворвавшиеся в комнату полицейские с трудом оторвали меня от любимого.
– Миша, Миша, – заходилась я в крике, – не оставляй меня здесь! Не оставл-я-я-я-я-й меня-я-я-я-я зде-е-е-е-е-сь! – гулким эхом разнеслось по коридору. – Я хочу-у-у-у домо-о-о-о-о-й!
Очнулась я в камере. Одна из женщин протянула мне стакан воды. Покачав головой, я заплакала. Михаил, конечно же, уедет. Рассчитывать на его помощь в чужой стране по меньшей мере глупо. Сколько мне дадут? Хранение наркотиков, двойное убийство… Тянет на вышку, но здесь, кажется, отменена смертная казнь. Значит, пожизненное… Пожизненное – это навсегда… Боже мой, навсегда…
На следующий день меня снова привели в ту же комнату. Опустившись на стул, я приготовилась к допросу. К моему удивлению, вслед за следователем вошел Макар.
– Привет, Верка, как живешь? – спросил он.
– Лучше всех, – глухо произнесла я.
Макар что-то сказал следователю на чешском языке, и тот вышел.
– Нам стало известно, что вчера к тебе приезжал твой фраер.
– Вас хорошо информируют.
– Карась очень зол. Он приказал твоего фраера убрать, а тебя засадить пожизненно. – Макар протянул мне сигареты. – Будешь курить?
– Когда его убьют? – помотав головой, спросила я.
– На днях. Прямо тут, в Праге, и замочат. В России это будет сделать сложнее. Мы навели справки. Он крупный бизнесмен. Криминальный бизнесмен, если хочешь знать. Входит в одну из группировок. Убить его в Праге пара пустяков.
Я почувствовала, как по щекам потекли слезы, и с мольбой уставилась на Макара:
– Макар, миленький, скажи, что я должна сделать?
– Для чего?
– Для того, чтобы сохранить ему жизнь.
– Забыть его. Нам тоже лишний раз пачкаться не хочется. Грохнешь такого, потом хлопот не оберешься. Крупную птичку ты себе отхватила, детка! Ты должна забыть его, вычеркнуть навсегда из своей жизни. Пусть едет в Россию и живет, как жил раньше. А твоя задача – убедить Карася в том, что ты любишь его без оглядки. Тогда он вытащит тебя отсюда.
– Я все сделаю, – зашептала я, прерывисто всхлипывая. – Я все сделаю…
Макар нагнулся ко мне и почти шепотом сказал:
– Давай, Веруня, сделай все, как положено. Я же знаю, ты умная девочка. Карась аж похудел за последние дни. У него выручка в ресторане сразу упала. Народ тебя видеть жаждет… Ты что, решила себя заживо здесь похоронить? Надо тебе отсюда выбираться, пойми! Тебе же по полной форме вкатят! Не будет у тебя с этим фраером ничего, неужели ты сразу не поняла? Он чужак! Он просто увидел красивую телку и запал на нее. Он, дурак, не учел того, что телка давно занята, что она по рукам и ногам связана… Ну что ты в нем нашла? Деньги? Ты и так нормально получаешь… Веруня, если ты не одумаешься, Карась его приговорит. Пожалей мужика! Пусть катится домой, женится и живет спокойно. У него таких, как ты, что в пруду лягушек.
Макар потянул меня за руку и посадил к себе на колени. Я с ужасом посмотрела на желтую лампочку, но она почему-то не зажглась.
– Все нормально, Веруня! Камеры выключены. У нас здесь все схвачено. Даже полиция и тюрьма. Мы ведь в Праге уже пятнадцатый год крутимся, а это срок, как ни крути. Нам отсюда тебя вытащить – раз плюнуть. Залог за тебя внесем, наймем адвоката и закроем дело за недостаточностью улик.
Я попыталась встать, но Макар еще крепче прижал меня к себе.
– Веруня, я знаю, почему ты в этого фраера втрескалась. Потому что Карась тебя не ценит и тобой не дорожит. На твоих глазах других баб трахает. А я ведь люблю тебя, Веруня. Так сильно люблю, что сильнее не бывает. Я втрескался в тебя, как только увидел. Я на вашем показе был. Я даже помню, какой купальник ты демонстрировала. Ярко-красный. Он так здорово смотрелся на тебе… Этот скот уже всех достал! Он ведь придурочный. Если его пристрелят – я всем заправлять буду. Я убью его, Верка! Ради тебя убью, клянусь тебе! Только тогда ты от меня никуда не денешься. Я любить тебя буду до конца жизни и никуда от себя не отпущу!
– Ты убьешь Карася? – переспросила я.
– Убью! Я вытащу тебя из тюрьмы. Но фраера своего забудь, иначе ему конец. Это я тебе гарантирую. Пусть мужик едет домой и никому не мешает. Попробуй убедить Карася в том, что ты раскаиваешься. Я приеду и скажу ему, что ты согласна на все, только бы он тебя отсюда вытащил. Ты же актриса, Верка, тебя учить не нужно. Так что давай, прояви свой талант должным образом! А как выйдешь отсюда, я все продумаю и замочу Карася. Ты моя, Верка! Я всегда знал, что ты будешь моей женщиной! Потому что ты создана для меня. Я не Карась, я ни на одну бабу, кроме тебя, не взгляну. Учти, Верка, я ради тебя лучшего друга хочу убить. Мы с Карасем в одной школе учились, в одном дворе росли… Он мне как брат. Но тебя я так сильно люблю, что все готов перечеркнуть. Я хочу тебя, Верка, ты даже не представляешь, как я тебя хочу! Нас никто не видит. Повернись ко мне. Нам никто не помешает… Сделай все как положено. Карась хвастался, что у тебя все отлично получается…
Я всхлипнула и повернулась лицом к Макару. Макар снял с меня кофточку и стал жадно целовать грудь. Я закрыла глаза и подумала о том, что я должна вылезти отсюда любой ценой… Даже ценой собственного тела… Макар положил меня на стол и быстро стянул штаны. Он что-то шептал мне в ухо, но я думала о своем. Я проклинала тот день, когда согласилась остаться в Праге. Если бы я вернулась на родину вместе с девчонками, все было бы совсем по-другому… Совсем… А деньги… В тюрьме деньги не нужны…
Когда все закончилось, Макар по-хозяйски похлопал меня по плечу. Вид у него был довольный.
– Верка, ты все поняла? Ради тебя я готов другана убить. Но учти, с этой минуты ты будешь принадлежать только мне! О фраере забудь!
Вскоре меня отвели в камеру. Забившись в угол, я попыталась успокоиться. «Ты моя… моя… моя», – болью отзывались в висках слова Макара. Впрочем, я давно ожидала от него какой-нибудь пакости. И вот – дождалась… Ладно, что уж теперь горевать… Главное – выбраться отсюда. Ради этого можно переспать хоть со следователем, хоть с адвокатом, хоть с начальником тюрьмы, лишь бы вышел толк… Отвернувшись к стене, я уснула.
На следующее утро меня вывели в коридор, где я лицом к лицу столкнулась с Карасем. Карась взял меня за подбородок и, прищурившись, сказал:
– Я внес за тебя залог, Верка. Ты свободна. С сегодняшнего дня твоим делом будут заниматься лучшие адвокаты Праги. Они докажут твою невиновность. Можешь не сомневаться!
– Спасибо, – прошептала я, прижавшись к стене.
Карась придирчиво осмотрел меня с головы до ног и, не сдержавшись, усмехнулся:
– Да, выглядишь ты еще так! В общем, даю тебе неделю на то, чтобы привести себя в порядок. С понедельника будешь работать по прежнему графику.
У ворот тюрьмы стоял большой джип с тонированными стеклами.
– Залезай, – подтолкнул меня Карась.
В салоне сидели Макар и еще двое незнакомых мне братков. Кивнув Макару, я устроилась на заднем сиденье и отвернулась к окну.
Ехали мы долго. Когда за окном замелькали аккуратные пригородные дома, я встревожилась. Может, Макар все рассказал Карасю и меня хотят убить?
– Карась, куда мы едем?
– Мы едем к твоему Ромео, крошка! Если ты хочешь сохранить ему жизнь, то сейчас выйдешь из машины и скажешь ему о том, что он тебе больше не нужен, поняла?
– А где он?
– Щас подъедет, – ухмыльнулся Карась. – Мы бы его прямо здесь замочили, да он у тебя, оказывается, не простой жук. Лишних проблем не хочется. Все зависит от тебя. Если ты убедишь его уехать, то он уедет целым и невредимым. Только смотри, без глупостей! Я шутить не люблю.
Словно в подтверждение своих слов Карась отвесил мне мощную затрещину. Макар, сидевший впереди, вздрогнул, но промолчал. Прижав к носу подол грязного платья, чтобы остановить кровь, я с замиранием сердца подумала о том, что скоро увижу ЕГО, своего мужчину.
Глава 12
Мы подъехали к какому-то пустырю, на котором уже стояла поблескивающая в лучах полуденного солнца спортивная машина ярко-красного цвета. Карась вытолкнул меня из джипа и взял за руку. С другой стороны встал Макар, братки пристроились сзади. Из красной машины вышел Михаил, вслед за ним появился тот самый мужчина, которого я видела на квартире у покойного Вадима. Михаил заметно нервничал, сигарета в его руках дрожала.
– Сколько я должен отвалить бабок за то, чтобы эта девушка уехала со мной в Россию? – обратился он к Карасю.
– Нисколько. – Карась больно сжал мои пальцы. – Эта девушка не продается. Это моя девушка, а я никогда не торгую тем, что принадлежит мне. У меня навалом девушек для продажи. Ты можешь выбрать любую.
– Я хочу эту.
– Эта девушка не продается.
– Тогда придется воевать. – Михаил щелчком отбросил сигарету на землю. – Я подключу власти, Интерпол и своих влиятельных друзей. Если вы захотите меня убить, вам никогда не отмыть руки. Отдайте мне эту девушку. Я ее люблю, и она любит меня.
– Ты уверен? – поднял брови Карась.
– В чем?
– В том, что эта девушка тебя любит?
– Уверен.
– Может, спросим у нее? Верунька, скажи, ты и в самом деле любишь этого господина? – тряхнул меня за плечо Карась.
– Нет, – опустив голову, сказала я.
– Я не слышу, Веруня. Говори громче…
– Громче? Ну да, громче… Послушай, что ты ко мне привязался? Мне и так плохо. Я никуда не хочу уезжать. Отвяжись от меня, а! Возвращайся в Россию один! Уезжай прямо сегодня! – Голос мой напряженно зазвенел. За спиной Михаила, в густых зарослях орешника, почти не таясь, сидел человек с винтовкой в руках. В любую минуту он мог выстрелить. – Я тебя не люблю! – сорвалась я на крик. – Я тебя не знаю и знать не хочу! Убирайся прямо сейчас! Слышишь, уезжай! Я люблю Карася! – Схватив Карася за руку, я заглянула ему в глаза и прошептала: – Карась, миленький, родненький, пожалуйста, убери снайпера. Я его засекла. Я же тебя люблю, дурачок. Я хотела, чтобы ты меня приревновал. Только и всего. Неужели ты думаешь, что я могу променять тебя на какого-то фраерка? Убери снайпера. Он себе с миром уедет. Зачем тебе лишние проблемы? Это же не простая пешка, сам понимаешь…
Карась, снисходительно улыбнувшись, махнул рукой. Человек, сидевший в кустах, опустил винтовку. Облегченно вздохнув, я посмотрела на Михаила. Михаил нахмурился.
– Уезжай, – тихо сказала я. – Уезжай и забудь о моем существовании. У меня все хорошо. У меня есть любимый мужчина, любимая работа, а большего мне не надо.
– Ну все, мужики, расходимся по-хорошему, – сплюнул на землю Карась. – Слово женщины – закон. Нам остается только смириться с ее выбором.
Низко опустив голову, я пошла к машине. Карась тяжело дышал мне в спину.
– Садись, Верка, – сказал он, открывая дверцу. – И не вздумай реветь – убью!
«Для тебя человек – как комар, – подумала я, закрывая глаза. – Захотел – прихлопнул, захотел – отогнал… Пьешь, жрешь, трахаешь девок, отнимаешь у других деньги и при этом чувствуешь себя совершенно безнаказанным, неуязвимым… Что ты вообще знаешь о любви! Животное… Грязное животное… Сам сидишь по уши в дерьме и меня тащишь туда же, упырь болотный… Прохладный полумрак придорожного мотеля, мужчина с насмешливыми глазами, сидящий в кресле с расстегнутым воротом рубашки, – словно и не было этого, не было никогда…»
Мы подъехали к дому, где жил Карась, и вышли из машины.
– Немного поживешь у меня, – бросил через плечо Карась, направляясь к подъезду.
Макар растерянно посмотрел на Карася.
– Карась, лучше б ты Верку домой отвез, – сказал он.
– Отвезу, не волнуйся, но сначала небольшую профилактику проведу, чтобы знала, кто здесь хозяин.
– Ты что, по делам не поедешь?
– Нет. Поезжайте пока без меня.
– Ты бы заканчивал Верку бить, – отводя глаза, промямлил Макар. – Она уж и так как сплошной синяк. Как же она в таком виде на работу выйдет?
– Она пока работать не будет. Посидит у меня под замком, очухается, уму-разуму поучится. А насчет того, бить мне ее или не бить, я уж сам как-нибудь решу. А что ты за мою Верку переживаешь? Может, ты тоже на ее сиськи повелся?!
– Нужна она мне, – пробубнил Макар. – Просто жалко ее, вот и все.
– А мне не жалко. Она, падла, недавно под другим мужиком стонала, хотела с ним от меня свалить. Я таких вещей не прощаю. Все, ребята, езжайте по делам, а я чуть позже появлюсь.
Макар, бросив на меня грустный взгляд, сел в джип. Карась схватил меня за руку и потащил за собой. Жил он на первом этаже в большой пятикомнатной квартире, обставленной с показной, неевропейской, роскошью. Я и раньше бывала там, но не часто: Карась не любил водить к себе гостей.
– Ну что, сука, вытащил я тебя из тюрьмы? – зло прошипел он, открывая дверь. – Только ты не думай, что я тебе все прощу, как какой-нибудь подкаблучник. У меня к тебе веры нет. То, что ты шлюха, я теперь знаю и никогда об этом не забуду.
Втолкнув меня в коридор, он расстегнул ширинку, приспустил трусы и ехидно произнес:
– Вставай на колени, дрянь, и проси у меня прощения.
– Не буду, – помотала головой я, сглотнув слюну.
– Не будешь? Тогда я сделаю тебе такой носик, что ни один мужик к тебе близко не подойдет. Может, ты этого хочешь? Вставай на колени, Верка, ползи и повторяй слова, которые я сейчас произнесу.
Смахнув слезы, я встала на колени.
– Я грязная, дешевая шлюха… – начал Карась.
– Я грязная, дешевая шлюха, – как эхо прошептала я. – Я прошу у тебя прощения за то, что несколько дней назад стонала под другим мужиком… Я грязная тварь и дерьмо… Я клянусь тебе всей душой, что такого никогда больше не повторится, а если повторится, то ты задушишь меня собственными руками и утопишь в первом попавшемся болоте… Я буду ненавидеть себя до конца жизни за то, что связалась с этим ублюдком и хотела вместе с ним сбежать на родину. На этом свете для меня существует только один мужчина, который стоит сейчас передо мной со спущенными штанами, потому что я безбожно его люблю. Клянусь хранить ему верность и преданность всю жизнь. С этой минуты для меня существует только один член и только один мужчина…
Повторив слово в слово весь этот бред, я уперлась Карасю в расстегнутые штаны. Карась, схватив меня за волосы, тесно прижал лицом к вспотевшему животу.
– А теперь соси, Верка, – тяжело задышал он. – Соси так, чтобы у меня мурашки по коже пробежали… Ты умеешь, Верка, ну, давай…
Я закрыла глаза и в который раз перешагнула через себя…
Примерно через час Карась переоделся в новый костюм, попрыскался дорогим одеколоном и вышел из квартиры, закрыв дверь с внешней стороны. Бросившись на диван, я дала волю слезам. Тюрьма мне теперь казалась раем, куда хотелось вернуться. Хотя и там Карась обязательно достанет меня… Уже достал… уже…
Наплакавшись вволю, я заснула. Разбудил меня знакомый Любкин голос:
– Мама родная, я тебя еще такой никогда не видела! Ну гад, он тебя оприходовал! Верка, ты жива?
– Лучше бы я померла, – жалобно простонала я, открывая заплывшие глаза. – Лучше сдохнуть, чем так жить.
– Рано еще, подруга, о смерти думать. Ты молодая, красивая. У тебя все впереди.
– У меня все уже позади. Любка, а ты откуда взялась?
– Карась приехал в ресторан, вручил мне ключи и сказал, чтобы я привела тебя в порядок. А ну-ка, вставай, подруга. Я тебе сейчас воду наберу, пенку душистую налью, как ты любишь. Отмокнешь понемножку, а потом я тебе раны обработаю. У меня классная мазь есть. Она все отеки, синяки как языком слизывает. Этот скот тебе, случаем, ничего не отбил?
– Кажется, отбил… Почки болят сил нет…
– Вот сволочь! – выругалась Любка и повела меня в ванную. Набрав воду, она помогла мне раздеться, достала из шкафчика дорогой французский коньяк и, налив полный бокал, предложила выпить. Коньяк подействовал на меня как наркотик. Физическая боль, не дававшая покоя несколько дней, сразу отступила. По телу разлилось приятное тепло.
– Все наши чуть с ума не сошли, – всплеснув руками, затараторила Любка. – Думали, что больше тебя не увидят. Хорошо хоть этот козел все-таки тебя любит. Из тюрьмы вытащил…
– Это он меня туда засадил, – тяжело вздохнула я. – А перед этим убил Вадима и Светку.
– А ты забудь об этом, забудь, – покрылась нервными пятнами Любка. – Иначе он тебе язык отрежет. Забудь, и все! Кто убил Вадима, ты не знаешь, а Светку вообще никогда не видела. Вычеркни ее из памяти. Это в твоих же интересах.
Немного помолчав, Любка отерла пот и в упор посмотрела на меня:
– Твой бизнесмен гребаный вычислил, где я живу, и нанес мне визит.
– Михаил приезжал к тебе домой? – опешила я.
– Представь себе! – с пафосом сказала Любка. – Просил, чтобы я вам тайную встречу устроила. Говорит, что без тебя жить не может.
Читать бесплатно другие книги:
