Мужчинам не понять, или Танцующая в одиночестве Шилова Юлия

– Ой, Нинка, какие же вы, женщины, порочные… И рассуждения у вас такие, что просто плеваться хочется. А если бы с твоим мужем секретарша каждый день занималась сексом? Для того, чтобы он ее двинул по служебной лестнице… Я побледнела, но предпочла не отвечать.

– Да что ты так на мою грудь пялишься?! Женской груди не видел?

– Чтобы так блузки расстегивали, я еще не видел. Что-то с тобой неладное творится. По-моему, тебе одного твоего мужа уже недостаточно.

– Да ладно тебе. Ничего вызывающего не вижу. Денис, я быстро, только до аптеки и обратно. Опомниться не успеешь, как я уже вернусь. Смотри в оба.

Не успел охранник и в самом деле опомниться, как я быстро прошагала по коридору, стрелой взлетела по лестнице. На самом выходе я улыбнулась оживленно разговаривающим между собой охранникам и быстро проговорила:

– Ребята, я на пару минут. До аптеки добегу и обратно.

Эти слова прозвучали жалко и даже испуганно. Я сжала кулаки и закусила губу до крови. Посмотрев на меня, охранники переглянулись.

– Что с тобой? – спросил тот, что был помоложе.

– Мигрень замучила. Так прихватило, просто хоть вешайся.

– Блузку-то застегни.

– Ой, ребята, извините. Меня еще никогда в жизни так не прихватывало. Всякое было, но так паршиво в первый раз.

В ушах стучала кровь, сердце пронзила острая боль. «Дура, – сказала я сама себе, – чего ты ждешь? Нужно бежать отсюда как можно быстрее. Бежать, пока они не опомнились.»

Выскочив из банка, я быстро застегнула пуговицы, пошла торопливым шагом в сторону аптеки и молила Бога только о том, чтобы Борис был на месте. Подходя к аптеке, я уже плохо что-либо соображала, но все же заметила машущего из машины Бориса. Он был очень взволнован и выглядел ничуть не лучше меня. Посмотрев на мою сумку безумным взглядом, он спросил каким-то чужим голосом:

– Нина, неужели ты и вправду это сделала?

– Сделала…

Борис полез в «бардачок», достал из него черный пакет и протянул его мне. Я переложила в пакет деньги и бросила его на заднее сиденье.

– Борис, тут ровно сто восемьдесят тысяч долларов. Сейчас же езжай домой, отдай деньги сестре и отвези ее в аэропорт. Я сейчас вернусь на работу, чтобы не возникло никаких подозрений. Недостачу обнаружат к вечеру. Значит, мне до вечера тянуть нельзя. Посижу еще пару часов на работе и отпрошусь домой по состоянию здоровья. Отвезешь Маринку, быстро возвращайся домой. Я буду ждать. Сколько времени тебе нужно, чтобы изъять из оборота всю сумму?

– Я же говорил, что сделаю все необходимое, чтобы получилось побыстрее.

– И все же, хотя бы приблизительно, сколько мне придется ждать эти деньги?

– Ну, неделю… Может, дней десять…

– Сколько??? Дней десять?!

– Это я так, с запасом прикидываю.

– Борис, но это очень долго!

– Ниночка, я постараюсь сделать все, чтобы ты вернула деньги как можно быстрее. Сейчас отвезу Маринку и тут же лечу на работу.

– Нет. Как только ты отвезешь Маринку, сразу поедешь домой. Встретимся там.

– Но почему? Мне кажется, сейчас я нужнее на работе. Чем быстрее я приступлю к делам, тем быстрее ты вернешь деньги в банк.

– Я же тебе сказала, чтобы после аэропорта ты немедленно ехал домой!

– Но почему?

– Потому что ты должен отвезти меня на дачу. Мне придется пожить там, пока ты не привезешь деньги. У меня нет другого выхода.

– Но, может быть, я займусь поиском денег, а ты доберешься до дачи сама?

– Нет. Я не могу добраться до дачи сама, потому что моя машина должна остаться на стоянке. Если вечером меня будут искать, ты скажешь, что когда приехал с работы, меня уже увезла «скорая», а в какую больницу, ты не знаешь…

– А кто будет тебя искать? – недоуменно спросил Борис.

– Понятное дело кто… Милиция.

– Милиция?!

– Ну что ты вытаращил глаза, как ненормальный?! Я сейчас ограбила банк, а это значит, я совершила преступление и меня будет искать милиция.

Борис по-прежнему смотрел на меня, как помешанный, и не произносил ни слова. Это окончательно вывело меня из себя.

– Ну что ты уставился?! Я банк ограбила! Мне эти деньги никто не дал, и кредитов я не брала. Это ворованные деньги. Ворованные… Меня запросто за решетку упрячут, а за решетку мне не хочется! Ты это можешь понять или дальше будешь глазами хлопать и дурака валять?

– А зачем тебе на даче скрываться?

– Затем, чтобы не сесть в тюрьму.

– Так, может, лучше дождаться окончания рабочего дня, и когда обнаружится недостача, просто идти в отказ? У тебя же на лбу не написано, что воровала именно ты.

– У меня и в самом деле на лбу не написано, но меня запросто проверят на детекторе лжи.

– На чем?

– На детекторе лжи. Не слышал, что это такое?

– Слышал. Только при чем тут ты?

– При том, что если в банке происходит кража, то всех сотрудников проверяют на детекторе лжи.

– Чушь! Полнейшая чушь! Кто тебе сказал такой бред?

– Тот, кто очень хорошо знает банковскую систему.

– Тебе сказал это тот, кто ни хрена не знает. Подобной галиматьи я никогда не слышал. Ты говоришь бред.

– А отпечатки пальцев? Там повсюду мои отпечатки пальцев!

– Они и должны быть. Ты же считаешь деньги. Там не только твои, но и других сотрудниц тоже.

– Все, – спохватилась я. – Мне надо бежать. Если я и пошла на эту кражу, то мне и решать, какими будут мои дальнейшие действия. Поэтому делай так, как я говорю. Отвези Маринку в аэропорт и жди меня дома.

– Просто…

– Что просто?

– Я подумал, как я буду один? Как это мы будем жить в разных местах? Разве я выдержу неделю?

– Тогда доставай деньги как можно быстрее.

– Я постараюсь. Ты же знаешь, что я сделаю все возможное.

– Надеюсь, ты прекрасно понимаешь, в каком я сейчас дерьме.

Борис взял меня за руку и заглянул мне в глаза:

– Нина, скажи, ты меня любишь?

– Сейчас не время и не место для того, чтобы говорить подобные вещи.

– Ты не понимаешь, как мне это надо услышать… Ты просто этого не понимаешь…

– Мне пора. Меня уже наверно в банке хватились.

– Но скажи, ты меня любишь?

– Люблю, – сказала я и побагровела от злости.

– А ты кого больше любишь, меня или свою сестру?

– Что ты несешь? Разве можно такие вопросы задавать? Ты в своем уме?

– Я просто хотел бы знать, ради меня ты пошла бы на преступление? Украла бы эти деньги ради меня?

– Ты что, меня к Маринке ревнуешь? С каких это пор?

– Я и сам не знаю.

– Это же моя сестра…

– А я твой муж.

– Борис, это какой-то дурацкий разговор! Ты бы никогда не попал в такую ситуацию, в которую попала Маринка, потому что ты мужик и у тебя есть голова на плечах. Ты понимаешь, что мне некогда, или ты уже ничего не понимаешь?!

– Хорошо, иди, – заметно погрустнел Борис. – Иди. Я буду ждать тебя дома.

Я махнула Борису рукой, забежала в аптеку, купила пачку таблеток от головной боли и вернулась в банк. У входа в хранилище я столкнулась нос к носу с Денисом.

– Ой, Денис, еле обратно дошла, – простонала я, держась за голову. – Думала, упаду где-нибудь замертво. Меня сегодня так штормит, будто я горячительных напитков перебрала. Качает из стороны в сторону.

– Тогда зачем ты себя насилуешь? – Денис разочарованно посмотрел на застегнутые пуговицы блузки и моментально потерял ко мне всякий интерес. – Иди, отпросись домой. Уходи на больничный.

– А Вика еще с обеда не приходила?

– Нет.

Закрыв за собой дверь, я взяла графин с водой, налила себе полный бокал и посмотрела на пачку таблеток от головной боли. Признаться, я и сама не знала, что мне требовалось в данный момент: таблетки от головной боли, сердечные капли или хорошая порция спиртного. Я обвела комнату блуждающим взглядом. Сумка моя пуста, краденые деньги уже у мужа… Что будет со мной? Дав волю своим чувствам, я тихонько заплакала. Когда вернулась что-то напевающая себе под нос Вика, я, пошатываясь, встала из-за стола и посмотрела на нее заплаканными глазами.

– Нинка, ты что ревешь? – встревожилась она.

«Я реву оттого, что я ограбила банк», – пронеслась в моей голове страшная фраза, но я прекрасно осознавала, что не могу сказать ее вслух.

– Я тебя спрашиваю, почему ты плачешь?

Я как будто не слышала. Смотрела мимо нее и теребила пачку таблеток.

– Да что с тобой происходит? Что происходит? – Вика подошла ко мне совсем близко и вытерла мои слезы. – Ау, Нина, ты меня видишь? Это я, твоя подруга Вика. Ты смотришь на меня в упор, но мне кажется, меня просто не видишь… Что происходит? Тебя кто-то обидел, или ты из-за своего мужа так сильно переживаешь?

– Я плохо себя чувствую. Кажется, еще немного, и упаду в обморок.

Взяв со стола таблетки, я достала одну и запила ее. Затем достала вторую и хотела было уже достать третью, но Вика вовремя меня остановила.

– Ты что творишь? Так и до отравления недалеко. А может, и не только до отравления, но и до чего другого. Что это за таблетки?

– От головной боли.

– У тебя голова болит?

– Не знаю. – Я тихонько всхлипнула.

– Не знаешь, что у тебя болит?

– У меня болит душа. Вика, скажи, а от души есть таблетки? Есть или нет?

– Мне кажется, что от души нет. Хотя, кто его знает…

Вика достала из стола небольшую бутылочку коньяка и налила мне несколько капель:

– На, выпей. Это чтобы душа не болела. По крайней мере лучше лекарства я еще не встречала.

– Но ведь я за рулем…

– Мы все за одним большим рулем. Пей, пока никто не зашел. Сама знаешь, на работе за пьянство никто не похвалит. Я это лекарство для того держу, чтобы иногда стресс снять или просто душу успокоить, когда муторно.

Выпив коньяка, я смахнула слезы и поправила слегка растрепанные волосы.

– Ну что, уже лучше?

– Может быть.

– Вообще, конечно, душу немного не так лечат.

– А как?

– Чтобы ее вылечить, надо хорошо напиться. На утро все как рукой снимет.

– Не скажи. Алкоголь успокаивает только на то время, когда ты пьян. А когда трезвеешь и понимаешь, что ничего не изменилось, тебе становится еще хуже.

Вика сунула мне в рот шоколадную конфету.

– Зачем? Я конфеты тысячу лет не ем.

– Чтобы запаха не было. Ты же понимаешь, мы на работе. На работе пить нельзя.

Я постаралась включиться в работу, но у меня ничего не получалось, я выжидала. Когда, наконец, прошли положенные два часа, я встала и посмотрела на свою напарницу глазами, в которых читалось страдание.

– Вика, мне совсем плохо. Я, наверно, отпрошусь домой.

– Давно пора было так сделать. На тебя сегодня с самого утра смотреть страшно. Вид не просто удручающий, а намного хуже. Я тебя еще никогда в таком состоянии не видела. Хотя когда я со своим мужем разводилась, тоже выглядела не самым лучшим образом. Езжай домой. Зачем себя так изводить?! Отлежись, хорошенько обо всем подумай, а еще лучше, постарайся уснуть. С мужем или расстанься, или помирись, но психику свою обязательно приведи в порядок. Короче, прими какое-то решение.

Особо отпрашиваться у начальства даже не пришлось. Мои покрасневшие глаза, моя чрезмерная бледность и черные круги под глазами сказали за меня все. Когда я вышла на улицу и вдохнула свежего воздуха, я ощутила, что это не просто воздух, это воздух свободы. Там, позади меня, остался мой банк и недостача, которая обнаружится буквально через несколько часов. Перепуганная служба безопасности… Сотрудники милиции, «разбор полетов», детектор лжи…

Сев за руль, я посмотрела на часы и поняла, что у меня в запасе есть полчаса, поехала к ближайшему кафе. У барной стойки я глухо произнесла:

– Лекарство от души.

– Что? – не поняла меня официантка.

– Я говорю, мне нужно лекарство, чтобы душа не болела.

– Девушка, я вас не понимаю, – она подозрительно оглядела меня. – Вы что, хотите выпить?

– Да! – Я улыбнулась, обрадовавшись тому, что меня наконец-то поняли. – Несколько капель коньяка, если можно.

– Мы наливаем коньяк порциями.

– Тогда налейте мне порцию.

– Какую? – Девушка смотрела на меня, как на душевнобольную, и не скрывала своего раздражения.

– Не знаю, на ваше усмотрение.

– Я вообще коньяк не пью, но если вы просили меня налить несколько капель, то мне кажется, вам будет достаточно и пятидесяти грамм.

– Значит, налейте мне пятьдесят грамм.

Сев за первый попавшийся столик, я махом выпила коньяк и почувствовала, как одеревенел мой язык. Мне хотелось позвонить мужу, узнать, отправил ли он Маринку в Питер, ждет ли меня дома, но я не стала звонить, у меня просто не было на это сил. Заказав у внимательно наблюдавшей и чересчур любопытной официантки еще пятьдесят граммов коньяка, я получила не только заказанную порцию, но и малоприятную фразу:

– А ведь просила несколько капель…

– Я не просила. Я заказывала, – поправила я официантку.

– Девушка, может, вам стакан налить?

Я не ответила. И на это у меня не было сил. В другой ситуации я бы обязательно сцепилась с импульсивной девушкой, стоящей за барной стойкой, наговорила кучу гадостей, потребовала бы жалобную книгу, вызвала начальство, припугнула бы всю эту компанию комитетом по защите прав потребителей, но только не сейчас. А сейчас… В этом кафе, за этим столиком, мне стало казаться, что я просто схожу с ума. Медленно, верно. Мне вдруг показалось, что это не я, все, случившееся в последние дни, не моя жизнь… Я бы никогда не могла попасть на день рождения, где расстреляли всех гостей и где я по счастливой случайности осталась жива… Я бы никогда не изменила своему мужу с мужчиной, которого не знала и часа и уж тем более в той, другой жизни, я бы не ограбила банк. Никогда… Я закрыла глаза и представила допрашивающего меня следователя, судью, выносящего мне суровый приговор, врача, проверяющего меня на вменяемость. Различные изоляторы, зону, а быть может, и психиатрическую лечебницу… Я попаду в ад, где надо мной будут издеваться безжалостные черти…

От всех этих страшных мыслей голова пошла кругом, я сорвалась с места, бросилась в машину и помчалась домой. Странно, но машины Бориса у подъезда не было. Неужели он еще не посадил Маринку на самолет? Окинув взглядом двор, я достала мобильник и набрала номер мужа.

– Абонент не отвечает или временно не доступен, – послышался издевательский женский голос. – Пожалуйста, перезвоните позднее.

– Это мы сами разберемся, когда нам надо будет позвонить. Еще ты меня будешь учить, – сердито пробурчала я себе под нос и сунула мобильник в сумочку. – Мало того что вовремя не вернулся, так еще мобильник не зарядил. Видимо, батарейка села.

Я решила на всякий случай позвонить сестре. Когда все тот же издевательский голос сказал мне, что абонент не доступен, я особо не удивилась, ни на минуту не сомневалась, что Маринка уже летит.

Поднявшись домой, я быстро открыла входную дверь, неслышно скинула туфли и увидела, что на автоответчике горит красная лампочка. Значит, было сообщение. Слегка массируя раскалывающуюся голову, я слушала запись.

– Алле. Марина. У тебя что-то мобильный не отвечает. Я никак не могу до тебя дозвониться. – Взволнованный голос принадлежал моему мужу. – Родная моя, деньги у меня… Эта дура их все же выкрала. Солнышко мое, я сейчас заеду на фирму, возьму деньги, которые я поснимал на этой неделе. Я уже обнулил все счета, так что, роднуль, для государства и для моих сотрудников я теперь банкрот, а мы с тобой богатые люди. Мариша, быстро собери все самое необходимое. Семейные сбережения и драгоценности лежат в прикроватной тумбочке справа, в нашей с Нинкой спальне. Вернее, в нашей с Нинкой бывшей спальне. Больше мне там никогда с ней не спать. Вещи я собрал в черный пакет. Положи его в свою сумку. Как только я подъеду к дому и посигналю, сразу спускайся. Надо торопиться. Нинка не хочет оставаться в банке до вечера. Я пытался ее убедить, что ей лучше остаться и идти в отказ, но не смог. Она понесла про какой-то детектор лжи, отпечатки пальцев. Ну все, роднуля, целую. И еще, прекрати на меня дуться за секретаршу. Прости, с кем не бывает. Если бы я это не сделал, наши с тобой отношения так и тянулись бы целую вечность. А тут все одним махом разрешилось. Я знал, что Нинка сразу тебе позвонит, и ты сразу вылетишь… Я устал от двойной жизни. Ты далеко, а опостылевшая жена рядом… Прости. Я устал врать, устал притворяться и разыгрывать из себя любящего супруга. Ты сама во всем виновата. Я ведь поначалу Нинке изменять и не думал. Ты сама на свадьбе меня совратила, заставила потерять голову, а потом манипулировала мной, как хотела, убеждая меня в том, чтобы я жил с твоей сестрой. Роднуль, ты целый год мне мозги компостировала, потому что денег хотела?! Скажи правду, поэтому? Я ведь без денег тебе был не нужен. Я же не раз говорил, что я могу уйти от Нинки и что мы можем зажить с тобой нормальной жизнью, но ты такого меня не хотела. Ты ведь сразу перед собой цель поставила. Хотела получить меня с большими деньгами. Так есть у нас теперь деньги, есть, и много денег, даже очень много. Теперь твоя душенька довольна? Я ведь ради тебя на такое пошел, ни для какой другой женщины я бы такого не сделал. Мы теперь вместе, Маришка. Я фирму подчистую ограбил, а Нинка – свой банк. Теперь, Маришенька, нам только жить и радоваться. Мы навсегда вместе. Знаешь, мне немного Нинку жалко, все-таки она нам не чужая. Поэтому и говорил, что нам денег от моей фирмы хватит. Так нет, ты вбила себе в голову, что должна иметь больше, что сможешь психологически подействовать на сестру, и она ограбит свой банк. Ну все, я уже к офису подъехал. Как только сообщение прослушаешь, сразу его сотри, чтобы Нинка ничего не знала. Зачем нам ее добивать, ведь ее такое впереди ожидает… Все. Люблю. Целую. С нетерпением жду встречи, теперь уже навсегда. Твой Борис.

Глава 10

Я дослушала сообщение до конца. Маринка не выполнила просьбу Бориса. Она не стерла сообщение. Она хотела, чтобы я обязательно его услышала. Хотела меня добить. Она специально отключила свой мобильный, для того чтобы Борис обязательно записался на автоответчик. Моя заботливая сестра позаботилась обо мне еще раз. Она хотела, чтобы я знала всю правду. Всю правду…

Я едва добрела до кухни. На плите стояли две кастрюли. Еще теплый рассольник и уже остывшая солянка. А на столе записка: «Нина, спасибо тебе за все… Любящая тебя Марина». Это «все» можно запросто расшифровать. Сестра благодарила меня за мужа, за деньги и за новую жизнь. Сестра… Господи, мне теперь даже страшно произносить это слово… Сестра… Сестра… Родная сестра… Силы оставили меня, и я рухнула на пол.

– Мне двадцать пять лет. Бог мой, двадцать пять, а вся моя жизнь уже коту под хвост, – заговорила я вслух и почувствовала, как мое лицо исказил нервный тик и задергалась верхняя губа. – Господи, как же страшно ощутить себя в роли обманутой, в роли жертвы. От моей вчерашней жизни не осталось даже следа. Ничего… Ни мужа, ни сестры, ни того, что меня с ними когда-то связывало. Как снег с грязных сапог, стаяла, исчезла моя вчерашняя жизнь. Как снег с грязных сапог…

Я никогда всерьез не задумывалась, была ли я счастлива в браке. Временами казалось, что да… А временами я думала, что глубоко несчастна. Наверно, ни одна женщина не может с твердой уверенностью заявить о том, что она счастлива в браке, потому что само понятие счастья так зыбко и так недолговечно.

Я прокрутила в памяти нашу первую встречу. Вспомнила улыбку Бориса, наше знакомство и приглашение на ужин. Между нами сразу возникли какие-то электрические разряды, они говорили о неодолимой тяге друг к другу. Когда мы начали жить вместе, мне казалось, что он меня любил. Почему за этот год я так и не почувствовала, что мой муж влюблен в другую? Почему? Я не могла найти ответа на этот вопрос. А если бы почувствовала? Смогла бы я жить со своим мужем и знать, что он любит другую? Конечно же нет. Хотя говорят, что любовь любит терпение и что в любви нужно уметь прощать. Но есть вещи, которые может простить не каждая женщина, не оттого, что она не умеет любить, а оттого, что у нее есть женская гордость и чувство собственного достоинства. Можно стерпеть и простить интрижку. Но любовь и страсть к другой женщине… Мне кажется, это уже невозможно. Еще совсем недавно мне говорили «твой муж»… Господи, как же тяжело свыкнуться с тем, что он не мой, что теперь он принадлежит другой женщине. Я осталась совсем одна… Одна, со своими проблемами, своими бедами и своими переживаниями. Теперь мне не с кем вместе идти по жизни. Когда я жила вместе с мужчиной, я чувствовала себя увереннее. Я не боялась столкнуться с различными трудностями, любая проблема казалась мне по плечу, потому что нас было двое…

Тяжело ли почувствовать себя обманутой? Тяжело ли свыкнуться с мыслью, что тебя больше не любят? Тяжело ли стать разведенкой и полностью порвать со своим прошлым? Это очень тяжело, Господи, как же это тяжело!..

Не выдержав, я обхватила голову руками и расплакалась навзрыд.

Выплакавшись, я неожиданно решила позвонить Маринке в Питер. Когда в трубке послышались длинные гудки, я поняла, что не знаю, что сказать. Ни слов, ни упреков, ни рыданий. Я просто хочу убедиться, что это не сон, что моя сестра и мой муж улетели, что они вместе и что они в Питере. Я хочу убедиться в том, что зря грабила банк, что та женщина, которую я больше никогда не смогу назвать своей сестрой, не только увела у меня мужа, но и ограбила мою душу.

– Да, слушаю, – послышался незнакомый мужской голос.

– Простите, а Марину можно? – с трудом выдавила я.

– А Марина здесь больше не живет.

– Как не живет?

– Она мне пару дней назад квартиру продала.

– Что?!

– Я говорю, что пару дней назад у нас была сделка в нотариальной конторе. Правда, у меня договора купли-продажи еще нет на руках, он сейчас на регистрации в муниципалитете, но все равно я новый законный владелец. А Марина получила свои денежки, пожелала мне всех благ и отчалила.

– А куда, не знаете? – В моем голосе звучала растерянность.

– Девушка, ну вы сами посудите, как я могу сказать вам о том, куда отчалила прежняя владелица квартиры да с немалыми деньгами? Я такую информацию дать не могу.

– Просто я ее сестра.

– Сестра?!

– Да, а что вас так удивило?

– А вы откуда звоните? – на всякий случай проверил меня незнакомый мужчина.

– Из Москвы.

– Так она к вам в Москву и поехала. Вас Нина зовут?

– Нина.

– А она разве к вам не заходила?

– Меня не было. Она прилетела и непонятно куда подевалась. Просто я не знала, что она квартиру продала.

– Конечно, в целях собственной безопасности она вам этого не сказала. Сами понимаете, какое сейчас время, по телефону такие вещи говорить нельзя. А я вам ничем помочь не могу. Квартира продана, ваша сестра улетела в Москву, и больше я ничего не знаю. Всего доброго.

Видимо, мужчина хотел положить трубку, но я не дала ему это сделать.

– Подождите. Подождите, пожалуйста. У нее еще машина была. Что она с ней сделала?

– Продала неделей раньше моему другу.

– А она вам не сказала, зачем все распродает?

Сказала, что уезжает на постоянное жительство в Москву. Хочет быть поближе к своей сестре. Сказала, что очень вас любит. Девушка, вы со своими проблемами сами разбирайтесь, а мне некогда. Я ремонт делаю. Всего доброго.

Когда мужчина повесил трубку, я вжалась в холодную стену и почувствовала, как застучало в моих висках.

– Бог мой… – говорила я вслух, – значит, они улетели не в Питер. Значит, они улетели в какой-то другой город. А может, вообще за кордон. Наверно у них уже все было готово – и виза, и билеты… Господи, какая же я дура… Какая дура… Интересно, что они сейчас делают? Смеются? Пьют шампанское? Летят в самолете и нежно целуются? Им хорошо… Я просто уверена, что им хорошо. Неужели они не чувствуют отголосков моей боли? Неужели они совершенно ничего не чувствуют? А ведь мне больно… Господи, как же мне больно… Я и сама не знаю, справлюсь ли я с этой болью, смогу ли ее пережить… Как они могут быть счастливы, если я глубоко несчастна? Как им может быть хорошо, если мне невообразимо плохо?

Я закрыла глаза. Грудь сдавило от страшного горя. Я стремительно теряла контроль над собой. Как поступить? Открыть упаковку таблеток и съесть все до одной? Достать бритву и перерезать себе вены? Вонзить острый нож в свое горло? Приготовить веревку, мыло и табуретку? Я подумала, что сейчас самое легкое – уйти из жизни. Намного тяжелее продолжать жить дальше. А я никогда не искала легких решений. Я всегда бралась за то, что давалось мне тяжело. Значит, я должна жить дальше. Значит, я просто обязана жить дальше…

Открыв кухонный шкаф, я решительно налила себе полстакана водки и выпила залпом, не чувствовав ни вкуса, ни запаха. Стало легче на душе. В столе я нашла сигареты, принадлежавшие Борису, и закурила. Я курила крайне редко, потому что мне запрещал муж. Теперь у меня нет мужа, значит, и запрещать больше некому. Докурив, я выбросила окурок в форточку и проследила за тем, как он упал на асфальт. Окурок погас не сразу, а еще долго тлел на асфальте. Он был похож на мою нескладную жизнь. Она не угасла сразу, она медленно тлела.

Рассеянно взглянув на часы, я вдруг с ужасом поняла, что сейчас в банке идет подсчет денег. Значит, именно сейчас будет обнаружена кража, а может, уже обнаружена. Значит, с минуты на минуту сюда может приехать милиция. Я бросилась к тумбочке, чтобы взять деньги, но вспомнила, что говорил по автоответчику Борис. Значит, денег там не было. Ни денег, ни моих сережек, колечек, ни дорогущих часов, которые он подарил мне на свадьбу. Ничего. Поняв, что мне нечего брать, я вырвала из тетрадки листок и написала:

– Борис, милый. Не могу до тебя дозвониться. Что-то случилось с твоим телефоном. Сегодня весь день плохо себя чувствовала, отпросилась с работы, приехала домой, стала готовить тебе обед и упала в обморок. Пришлось вызвать «скорую». Врачи не могут пока поставить точный диагноз и увозят меня в больницу, куда точно, не знаю. Прости, – мне стало еще хуже. Боюсь, что опять потеряю сознание. Постарайся меня найти как можно скорее. Нина.

Я написала это для милиции. Конечно, эта записка еще не говорит о моей невиновности, но по крайней мере я хоть немного выиграю время, только для чего, непонятно… Непонятно…

Когда я вышла на улицу, мне казалось, что под моими ногами горит земля. Сев в машину, я завела мотор и, отъехав метров сто, достала мобильный и набрала номер телефона Сергея. Он словно ждал моего звонка, снял трубку после второго гудка.

– Наконец-то. А я думал, ты уже никогда не позвонишь.

– Просто я была немного занята.

– Что у тебя голос такой? Что-то произошло?

– Произошло.

– Что?

– Ничего, не считая того, что я ограбила банк и меня наверно уже ищет милиция. А еще у меня больше нет ни мужа, ни родной сестры.

– Они что, умерли?

– Совсем нет. Они счастливы и довольны, наверно, уже где-то в другой стране или вообще в другом измерении.

– Нина, ты сегодня пила?

– Да. Я пила, все разное и всего много. – Я помолчала и, почти плача, спросила: – Сережа, мне можно приехать к тебе, думаю, меня уже ищет милиция? Можно, а?

– Приезжай, только не на своей машине.

– Ты прав. Если менты меня ищут, то они уже знают номер моей машины.

– Приезжай на такси и, если можно, побыстрее.

– Хорошо. Даже если ты не хочешь, чтобы я приехала, я все равно приеду, потому что мне больше некуда ехать. Понимаешь, некуда!

– Приезжай.

Убирая мобильник в сумочку, я вдруг вспомнила, что в моем багажнике, под запаской, лежат ровно триста долларов. Эта сумма, на данный момент, казалась мне настоящим богатством. Я спрятала эти доллары в багажник еще пару месяцев назад. Так, на всякий случай… Вообще-то я никогда не умела экономно распоряжаться деньгами и всегда тратила столько, сколько считала нужным, а считала нужным я тратить все до единой копеечки.

Я вышла из машины, быстро открыла багажник и стала рыться под запаской. Нащупав рабочую замасленную перчатку, извлекла оттуда пакетик с тремя стодолларовыми бумажками. Эти деньги мне сейчас очень даже кстати. Странно, когда Маринкин муж уходил от нее, он оставил ее без средств к существованию, забрал с собой все, что имело хоть какую-то ценность. История повторилась. Теперь к Маринке ушел мой муж и оставил без средств к существованию уже меня. Улыбнувшись сквозь слезы трем стодолларовым бумажкам, я сунула их в карман, хотела было закрыть багажник, но обратила внимание на черный незнакомый пакет, который лежал в самом дальнем углу.

– Что это? – пробурчала я себе под нос, подозрительно разглядывая находку. Взяв пакет в руки, напряглась. В нем было что-то тяжелое, замотанное в полотенце. Я начала разматывать сверток и, добравшись до конца, тихонько вскрикнула. На меня смотрел самый настоящий «Макаров», который я видела только в кино. Меня слегка замутило, я вся покрылась ледяным потом. Оглядевшись по сторонам, я замотала пистолет в полотенце и положила в тот же черный пакет.

– Только бы не перестать соображать… Только бы не перестать соображать, – шептала я в панике.

Взяв себя в руки, я постаралась понять, кто мог положить в мою машину оружие, кому это было нужно? Моему мужу? Но я уверена, он никогда в жизни не держал в руках оружие… Моей сестре? Она при всем желании не могла этого сделать, потому что у нее не было ключей от машины… И тут я вспомнила Леонида. Нашу случайную встречу возле магазина, его многочисленные пакеты, которыми он заполонил мой багажник. На день рождения мы ехали на его машине. Он сам доставал пакеты из моего багажника и перекладывал их в свой. Возможно, он переложил их не все. Возможно, но я не берусь это утверждать. Не мог же Леонид вынести «Макарова» из супермаркета… В наших магазинах еще не торгуют оружием, а идти в магазин с пистолетом, мягко говоря, незачем. Надо поговорить на эту тему с Сережей. Может быть, мои подозрения совершенно напрасны, а может быть, имеют под собой реальную почву… В конце концов Леонид был первым и последним человеком, который лазил в багажник моего автомобиля. Леонида нет, и он не сможет ответить на мой вопрос, а это значит, что я сама должна докопаться до сути. Я сама…

Еще раз посмотрев на часы, я с ужасом отметила, что уже конец рабочего дня, и быстренько отогнала машину на стоянку. Я не стала раздумывать, что должна делать с непонятно откуда свалившимся на мою голову пакетом, я просто взяла его с собой. Прижимая к себе пакет, я остановила первую попавшуюся машину.

Сергей открыл дверь сразу после первого же звонка, и я буквально ввалилась в квартиру, уронив при этом пакет на Сережину ногу. Он взвыл от боли.

– Ой, блин, что у тебя там такое?

– Пистолет.

– Что?

Страницы: «« « 4567891011 » ... »»