Смерть по заказу Кудрявцев Леонид
– Ладно, – хлопнул его по плечу Виктор. – Что-то ты совсем уж разобиделся. Квартира – это здорово, это ты хорошо сработал. Сейчас только бы нам еще немного повезло. Понимаешь, мне кажется, надо делать дело, как только для этого представится реальный шанс, и как можно быстрее уходить из этого города. Не нравится он мне, очень не нравится. Опять же, этот Бобренок, потом милиционер больно шустрый… Они тоже что-то делают, что-то готовят. Чувствую, времени у нас остается все меньше и меньше. Поэтому пошли-ка отсюда.
– Пошли, – согласился Андрей. – И в самом деле, пора. Делаем вид, будто немедленно уезжаем?
– Правильно. Причем, что явно опаздываем на поезд. Быстро-быстро уходим. Уверен, милиционер будет расспрашивать, как мы уходили да что при этом говорили. Пусть думает, что мы уехали. Если нам повезет и он окажется дураком, то больше мешать нам не будет. Конечно, Бобренок на это не купится. Он не поверит, что мы решились уехать, не сделав дела. Но есть какой-то мизерный шанс, что милиционер и в самом деле может подумать, что нас спугнули. Давай, пошли.
Внимательно осмотрев номер и убедившись, что не оставили никаких следов, друзья вышли в коридор и быстрым шагом, едва ли не бегом устремились к дежурной.
Та, отложив книгу в сторону, сидела за своим столиком, подперев рукой голову. Лицо у нее было горестное. Видимо, она размышляла о несчастливой судьбе героев Чейза.
– Вот что бывает с теми, кто зачитывается тлетворной литературой Запада, – назидательно проговорил Виктор. – В голову им сразу приходят мысли, не свойственные рядовому российскому человеку, рожденному и воспитанному в эпоху застоя.
Дежурная взглянула на него с досадой.
– Съехали бы вы, что ли…
– Уже… – кивнул Виктор. – Уже съезжаем. Причем немедленно. Через полчаса поезд. Благо до вокзала недалеко.
– Стало быть, номер сдавать будете? – уже добрее спросила дежурная.
– А то как же? Конечно, будем.
– Тогда пойдемте.
Через пять минут осмотр комнаты был закончен. К видимому разочарованию дежурной, ничего компрометирующего Андрея и Виктора не было обнаружено. Она попыталась было объявить, что одного из полотенец на месте нет, но друзья, быстро обнаружив его под подушкой на кровати Виктора, доказали свою непричастность к племени похитителей полотенец.
Еще через пять минут, не забыв как бы между прочим упомянуть при администраторе о том, что они немедленно уезжают, друзья выписались из гостиницы и вышли на улицу.
Поймать частника было делом минуты. По дороге на улицу Свердловскую, Андрей вводил Виктора в курс дела.
– Хозяйку зовут Анна Васильевна. Вроде бы вполне милая старушка, но мне кажется, как это часто с ними бывает, жутко себе на уме. Ты с ней поосторожнее и полюбезнее. Старушки это любят. Понял?
– Понял. А под кого работаем? – покосившись на шофера, вполголоса спросил Виктор.
– Ну, ты же знаешь мои привычки, – усмехнулся Андрей. – Мы – студенты, приехали на практику, чтобы помочь в овладении новейшей компьютерной техникой, на один из местных заводов, какой именно, я не уточнил. Такие серьезные, понимаешь, специалисты.
– Правильно, – одобрил Виктор. – Быть студентом, особенно компьютерщиком, это я люблю.
– Вот и люби на здоровье, – буркнул Андрей. – Хотя, мне кажется, бабушке совершенно все равно, кем мы являемся. Лишь бы оказались не мазуриками и деньги исправно платили.
– Ну, уж насчет того, чтобы не оказаться мазуриком, это у нас заметано, – заверил Виктор. – Разве мы похожи на каких-то жуликов?
– Нет, – покачал головой Андрей.
– И я так считаю.
Виктор явно пришел в хорошее расположение духа. Об этом говорили те чаевые, которые он добавил к условленной плате частнику. Они высадились за несколько кварталов от нужного дома и остаток пути прошли пешком.
– Вот это наши новые апартаменты, – сказал Андрей, когда они вошли в квартиру. Словно в подтверждение своих слов, он сделал широкий жест рукой.
Виктор быстро обошел всю квартиру и, вернувшись к Андрею, который уже устроился на кухне и закурил, высказал свое мнение:
– Пойдет. Совершенно прекрасный, чудесно просторный бичевник. Кто здесь до нас жил?
– Хозяйка утверждает, что ее дочь, которая вместе с мужем завербовалась за границу.
– Не знаю, куда они там завербовались, – покачал головой Виктор, – но, глядя на эту квартиру, можно высказать догадку, что за границей в последнее время стало настолько туго с ассенизаторами, что их приходится ввозить из России.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Андрей, безмятежно покуривая сигарету.
– Я имею в виду, что грязь тут стоит несусветная.
– С чего ты решил, что она осталась от дочки? Вполне возможно, мы не первые постояльцы. Даже наверняка не первые.
Виктор обреченно махнул рукой.
– Ладно, потерпим. В конце концов, надеюсь, нам тут придется жить недолго. Дня два, не больше. Думаю, завтра тебе стоит наведаться в камеру хранения железнодорожного вокзала.
– Уже?
– Уже. Надо заканчивать с этим делом как можно скорее. А теперь…
– А теперь неплохо бы чего-нибудь перекусить, – сказал Андрей.
– Хорошая мысль. Просто очень хорошая мысль. Давай-ка я сбегаю в магазин. Где он тут?
– Прямо по улице, потом направо и снова прямо. Давай прогуляйся, а я пока погляжу, как тут можно устроиться получше.
– Идет.
Виктор резво пошел за продуктами, а Андрей прошелся по квартире. Она была двухкомнатная, в самом деле довольно замусоренная. От прежних жильцов в ней осталась целая куча наметенного в углу мусора, несколько грязных кружек на кухне и кривовато пришпиленная к стене картина, на которой был изображен играющий на скрипке музыкант. Приглядевшись, Андрей заметил, что на левой руке у него шесть пальцев.
«Ну и ну, – покачал он головой. – Что только люди не рисуют!»
Еще раз полюбовавшись шестипалым скрипачом, он пошарил в кладовке и, к большому удовлетворению, нашел старый, порядочно поредевший веник.
– Пойдет, – пробормотал он и начал сноровисто мести квартиру.
К тому времени, когда Виктор возвратился, был наведен кое-какой порядок.
– Это ты молодец, – оглядевшись, одобрил Андрея Дегин. – В таком свинарнике, конечно, жить было невозможно.
Он стал выгружать из полиэтиленового пакета на кухонный стол купленные продукты. Среди них было и несколько бутылок фруктового сока.
– С пивом покончено, – возвестил Виктор, выстраивая их в ряд на столе.
– Согласен, – промолвил Андрей. – Дело есть дело. Я тут внимательно огляделся. Два окна расположены очень удачно. Из них прекрасно виден подъезд, в котором живет Дипломат.
– Это просто здорово, – согласился Виктор. – Вот только удобно ли будет из них стрелять?
– По-моему, удобно. Откроем окно, благо на дворе лето. Никого этим не удивишь. Жарко нам стало, вот и открыли. Правильно?
– Правильно. Но все же… надо поглядеть.
– Вот и погляди.
Виктор закончил выкладывать продукты и с удовлетворенным видом оглядел внушительную кучу пакетов на столе.
– Опять колбасы накупил? – поинтересовался Андрей.
– Угу, а что же еще? Если ты заметил, то в этой квартире нет даже холодильника. А за пару дней с копченой колбасой ничего не сделается. И, конечно же, хлеб. Не графьё, перебьемся… Главное, делать дело. А вот когда все закончим, вернемся в Москву… тогда я тебя свожу в один ресторанчик… ты в нем еще не был.
– Если закончим, – мрачно поправил его Андрей. – Мне кажется, Мама запросто может преподнести нам еще пару сюрпризов. За ней не заржавеет.
– Все будет путем, – уверил друга Виктор. – Самое главное, после выстрела отсюда как можно быстрее смыться. Теперь у нас есть машина… Уверен, Бобренок, агент Мамы, этого от нас не ожидает. Ну, что он еще может придумать?
– Не знаю, – ответил Андрей. – Только вполне может что-то и придумать. Кто его знает? Думаю, проведав, что мы съехали из гостиницы, он начнет нас искать. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что найти нас можно недалеко от дома Дипломата.
– Вот поэтому я и накупил столько продуктов, – сказал Виктор. – Чтобы из дома выходить только в случае крайней нужды. Может, сходишь на вокзал сегодня?
– Не стоит, – ответил Андрей. – Ты забываешь про нашего друга милиционера. Если он поверит, что мы уезжаем поездом, то вполне может пройтись по вокзалу, проверить, уехали мы или все еще на нем ошиваемся. Конечно, такое совпадение маловероятно, но все же… Думаю, на глаза ему попадаться не стоит.
– Твоя правда, – согласился Виктор и, закурив, отправился осматривать окна, которые выходили на подъезд Дипломата. – И все же неудобно. Может быть, все же как-то удастся использовать ту квартиру, которая на втором этаже?
Окна были расположены в комнате, которая, видимо, использовалась как спальня. В углу стояла жуткого вида деревянная кровать, застеленная стареньким, но на удивление чистым покрывалом.
– Вот тут по очереди и будем спать, – сказал Виктор, хлопнув рукой по покрывалу. – Все, казарменный режим. Один спит, другой бодрствует. По четыре часа. Договорились?
Не дожидаясь ответа, он придвинул к подоконнику кривоногий стул и, плюхнувшись на него, стал рассматривать подъезд Дипломата.
– Я так понимаю, ты дежуришь первым? – взглянув на часы, спросил Андрей.
– Угу, – сделав то же, ответил Виктор. – Сейчас шесть часов вечера. Стало быть, ты сменишь меня в десять. Идет?
– Идет.
Андрей с размаху плюхнулся на кровать и закинул руки за голову.
– Когда будем стрелять? – спросил Виктор, не отрывая взгляда от окна. – Думаю, это нужно сделать, когда он уезжает по своим делам или, наоборот, возвращается домой. Соответственно подстрелить его можно либо утром, либо вечером. Когда будем делать дело?
– Лучше вечером, – проговорил Андрей. – Не забудь, нам после выстрела надо будет экстренно уходить. Вечером это делать лучше. Темнота всегда помогала уходить от погони.
– Логично, – кивнул Виктор.
– В таком случае, – зевнул Андрей, – прошу в ближайшие четыре часа меня не отвлекать. Что-то я притомился. Если усну, ни при каких условиях не будить. При пожаре выносить первым.
– Это ты в армии научился, – констатировал Виктор.
– В ней самой. В отличие от тебя, симулянта.
– С чего это я симулянт?
– С того, что в армии не был, – улыбнувшись, огрызнулся Наумов.
– Зато у меня было пять лет военной подготовки.
– Пой, пташечка, пой, – переворачиваясь на правый бок и закрывая глаза, пробормотал Андрей. – Симулянт и есть. А на твою военную подготовку – плюнуть и растереть.
– Еще квакнешь и получишь по башке, – спокойно отозвался Виктор.
– Сам получишь, – пробормотал Андрей, уже окончательно засыпая.
Глава шестнадцатая
Он бежал по обрывистому берегу реки, по зеленой, невозможно зеленой траве. Он не знал, куда он бежит. Впрочем, ему и не хотелось это знать. Он бежал, и в этом действии был какой-то тайный смысл, какое-то странное предназначение.
Бег, и больше ничего.
Голубое, неестественно голубое, с огромным жарким солнцем в самом зените небо… и он между зеленью и голубизной. Один.
Откуда-то он знал, что остался на всей Земле один, и почему-то это не вызывало у него никакой тревоги. Это было нормально. И привычно.
Одиночество, Между небом и землей. Может быть, это даже было хорошо. Хотя он был не уверен даже в этом. Здесь, в этой пустоте и безмолвии, уверенность была не нужна, она была чем-то неестественным, ненормальным, так же как страх, так же как полное счастье.
А для того чтобы испытать все эти чувства, надо было вспомнить, что они из себя представляют. Все беда состояла в том, что от чувств остались только названия, пустые, ничего не значащие слова, не имеющие никакого смысла, не говорящие ничего, не пробуждающие никаких откликов в душе.
Он в очередной раз подпрыгнул, перелетая через неглубокую заводь, на дне которой лениво двигались бесплотные тени рыб, извивающиеся, поводящие из стороны в сторону плоскими телами, сквозь которые просвечивали яркие речные камешки.
И в этом была странная гармония, запредельное совершенство, необъяснимая красота, от которой сладко сжималось сердце, от которой хотелось бежать и бежать в бесконечности, в остановившемся времени туда, к постепенно возникающей на горизонте горе.
Гора. Она была неотвратима, она возникала, словно проявляясь из странного, поблескивающего мелкими бриллиантовыми искорками тумана, становясь все реальнее, все ощутимее, все ближе.
А потом он оказался возле ее подножия и вдруг с удивлением почувствовал, что с ним что-то происходит, он как-то изменяется, словно бы в нем прорастали какие-то неведомые, неизвестно откуда взявшиеся семена. Они прорастали, они раскидывали в стороны ветки и к тому времени, когда он оказался близко от вершины, дали плоды. И только тогда, когда эти плоды созрели, Андрей вдруг понял, что на самом деле то, что в нем прорастало, было самым настоящим чувством, ощущением… Каким?.. Да страха, конечно же, страха.
А вершина была все ближе и ближе, и там, на вершине, пустое ровное место, в середине которого было нечто, одновременно и притягивавшее его, и зарождавшее в нем этот страх.
Он двигался по спирали, пытаясь одновременно уйти от этого места, спуститься вниз, к подножию горы, но его властно тянуло вверх. И вот он уже мог ясно разглядеть причину этого страха. Ровная, хорошо утоптанная площадка, в центре которой было три квадратных отверстия в земле, так, словно только что в нее были воткнуты три бруса. Почему-то эти отверстия внушали ему необоримый ужас. Он знал, что, достигнув их, умрет, перестанет существовать, и всеми силами стремился обратно.
Словно помогая ему, над обрывом взметнулись кривые, мохнатые, вооруженные длинными когтями лапы. Они тянулись к нему, чтобы помочь уйти, помочь избавить от этого наваждения. Но было уже поздно.
Спираль становилась все уже и уже, и квадратные отверстия были уже возле самых его ног…
– Эй, соня, вставай!
Андрей вскинулся, вырываясь из плена сна, ошалело посмотрел на будившего его Виктора.
– Ну ты и спал! Жутко беспокойно, – сказал тот. – А полчаса назад закричал так, словно бы тебя резали. Я уже хотел было тебя разбудить, но ты замолчал и я успокоился. Приснилось что-нибудь?
– Да так, разная чепуха, – буркнул Андрей. – Лучше скажи, что интересного увидел.
– Кое-что есть, – ответил Виктор. – Только сначала сядь к окну, поскольку уже несколько минут одиннадцатого. Твое время дежурить. А я прилягу, поскольку мое время отдыхать. Усекаешь?
– Вот ведь тиран, – мрачно промолвил Андрей. – Ладно, будь по-твоему.
Он уселся на место Виктора и уставился на подъезд, в котором жил Дипломат.
Уже стемнело. Зажглись фонари. Прохожих на улице стало значительно меньше. В основном шла молодежь, видимо, спешившая на дискотеки, просто танцульки, а может, и в гости.
– Давай, рассказывай, – приказал Андрей, когда Виктор с нескрываемым удовольствием растянулся на кровати.
Дегин вздохнул, перевернулся на живот.
– Ну, видел я, как приехал этот Дипломат. Телохранителей у него аж двое. Это не считая шофера. Только, мне кажется, лохи они большие. Конечно, что-то умеют. Прикрывать они его пытались вроде бы по всем правилам. Да только провинция все равно есть провинция…
Он вздохнул, перекатился на спину.
– Короче, можно его подстрелить. Тем более даже если телохранители и стараются что-то сделать, то сам он здорово им мешает. Понимаешь, человек не осознает, что может в любой момент получить пулю между глаз. Ну, сам знаешь, психология провинциальных баронов.
Андрей улыбнулся.
– Это типа: «Я тут самый крутой, кто осмелиться поднять на меня руку?»
– Вот, вот. Хотя не могу гарантировать, что, когда я взгляну на него через прорезь прицела, он не выкинет какой-нибудь фортель.
– С чего это?
– Интуиция у таких людей работает дай боже. Они кожей чувствуют, когда их берут на мушку. В этот момент они забывают обо всех амбициях и борются за спасение своей шкуры просто отчаянно.
Он закинул руки за голову и продолжил:
– Иногда мне кажется, что мы являемся чем-то вроде санитаров леса, убирающих ослабевших. Тех, кто потерял осторожность, мы тоже убираем, поскольку ее потеря говорит о деградации. Забавно было бы поглядеть на те особи, которые возникнут в результате такой «селекции».
– Ничего не выйдет, – покачал головой Андрей. – Человеческая жизнь очень коротка, и каждому новому поколению свойственно повторять ошибки предыдущих. Те, кто достиг совершенства, рано или поздно все равно проигрывают. Но только в соревновании не с пулей киллера, а с самой обыкновенной, рядовой смертью.
– Собственно, это тоже награда, – сказал Виктор. – Умереть естественной смертью – что может быть выше? В определенных кругах это все равно что получить Нобелевскую премию.
– Кстати, нас это тоже касается, – промолвил Андрей. – Может быть, даже еще больше, поскольку у киллеров нет телохранителей, нет тех, кто был бы заинтересован в сохранении их существования, кроме заказчиков. А те… частенько заинтересованы в этом, лишь пока не сделано дело.
– Ну да, вроде Мамы.
– Вроде нее. Они помолчали.
Андрей закурил сигарету и, прикрывая ладонью ее огонек, вгляделся в круг света, который отбрасывал фонарь, стоявший как раз возле подъезда, за которым они наблюдали.
– Значит, стрелять будешь ты?
– Угу. Сам знаешь, у меня лучше получается делать работу на расстоянии, а у тебя – вблизи, так сказать, в непосредственном контакте. Не волнуйся, мне кажется, когда мы будем уходить из этого города, работа найдется и для тебя. Может быть, ее будет даже слишком много.
К подъезду Дипломата подкатила машина. Андрей насторожился. Из машины вышел крепенького вида мужичок, вслед за ним парочка очень вызывающе одетых девиц. Одна из них остановилась, чтобы взглянуть в зеркальце и проверить, все ли в порядке с макияжем.
– Смотри, проституток привезли, – сказал Андрей. – Наверняка к Дипломату.
Виктор приподнялся, не без интереса взглянул в окно.
– К кому же еще?
– Ну все, – заключил Андрей. – Сегодня он из дома больше не выйдет.
– Как знать, как знать, – промолвил Виктор. – Проституток-то две. Он что, обеих будет обслуживать? Нет, думаю, он сегодня ждет гостя, и определенно мужского пола. Интересно, кто это будет?
– Поживем – увидим.
– Увидим, – согласился Виктор. – Смотри в оба. Вполне возможно, этот гость может оказаться какой-нибудь очень интересной особой.
– Нам-то какое дело?
– Лишняя информация никогда не помешает. Кто знает, для чего она может пригодиться?
– Похоже, тут ты прав.
Проститутки и сопровождавший их мужчина вошли в подъезд. Минут через пять мужчина вышел, сел в машину и уехал.
Андрей сообщил об этом Виктору.
– Думаю, они останутся на всю ночь, – добавил он.
– Наверняка, – согласился Дегин. – Готов поспорить, что Дипломат и в самом деле ждет гостя, причем кого-то, кто ему нужен, но, естественно, рангом пониже. Может быть, представителя важного лица, в котором этот Дипломат заинтересован.
Андрей взглянул на него не без интереса.
– Это ты определил по тому, что привезли проституток?
– Именно. Люди величины Дипломата не будут устраивать совместные оргии с кем-то наподобие себя. Им это не нужно. Они и так знают, кто чего стоит, и отношения между ними, как правило, чисто деловые. За исключением особых случаев. Вот сделать приятное нужному человеку, показать, какого доверия он удостоился, – всегда пожалуйста. Для этого прекрасно подойдет ночь, проведенная с двумя классными девушками.
– Может быть, ты и прав…
В этот момент к подъезду подкатила еще одна машина.
– Внимание, а вот и гость! – объявил Андрей, Виктор вскочил с кровати и пристроился к окну рядом с Наумовым.
Из машины вышел какой-то человек. На секунду остановившись, он быстро огляделся. Этого хватило, чтобы Андрей его узнал. Он не поверил своим глазам.
– Ты видел? – спросил его Виктор.
– Видел, – ответил тот. – Чокнуться можно. Это что же получается?
– А то и получается, что наш друг Бобренок оказался более прытким человеком, чем мы рассчитывали.
– Ничего не понимаю, – пробормотал Наумов.
– Что тут понимать? – Виктор вернулся на кровать, лег на спину и снова закинул руки за голову. – Бобренок приехал к Дипломату. Я бы много дал, чтобы услышать, о чем они будут разговаривать. Хотя, если подумать, то догадаться не так уж и трудно…
– Ты хочешь сказать, что он приехал предупредить его о нас?
– Почему бы и нет?
– Запросто. Но, мне кажется, не только для этого. Нет, тут вполне может быть что-то другое. Если бы Бобренок приехал лишь для того, чтобы предупредить Дипломата, он бы сделал это и тотчас же постарался спрятаться в тень. Что-то тут не складывается.
– Что именно? – спросил Виктор.
– Ну вот, например, то, что он явился к Дипломату домой. Мне кажется, он все же решил, что мы испугались и в самом деле уехали. Иначе зачем бы ему было показываться нам на глаза? Уверен, он считает, что нас уже и след простыл. Иначе он бы учитывал, что мы, вполне возможно, где-то рядом, наблюдаем за домом Дипломата.
– Ага, понятно. А раз он явился к нему так открыто, то он думает, что нас в городе нет?
– Примерно так.
– Тогда его появление вдвойне подозрительно. Ситуация представляется мне так: Бобренок предупредил Дипломата о нас, а потом сообщил, что мы уехали. Сегодняшняя вечеринка очень похожа на попытку Дипломата отблагодарить за то, что он избавил того от опасности.
– Не похоже… – Андрей прикурил еще одну сигарету и, не забыв прикрыть ладонью огонек, чтобы его не было заметно с улицы, блаженно затянулся дымом. – Если бы Бобренок предупредил Дипломата о нас, тот просто послал бы своих ребят, которые кинули бы в наш номер отнюдь не учебную гранату. Думаю, они бы с гранатой и вовсе не стали связываться. Пистолет или автомат, вот чем они попытались бы нас достать. Эти ребята считают, что они круче, чем сваренные вкрутую яйца, и все остальные должны их бояться. Нет, эта банда не стала бы кидать учебную гранату. Они ввалились бы к нам в номер, размахивая всем своим оружием и вопя, как ирокезы на тропе войны. Кстати, я почти жалею, что так не произошло.
– Почему?
– Тогда бы им нужно было на время нейтрализовать зануду дежурную. Хороший удар кастетом по голове ей совсем бы не повредил.
– Нет, – покачал головой Андрей. – Она или читала бы своего Чейза, а стало быть, ничего бы не заметила, или утопала пить чай и тоже оказалась вне театра действий.
– Похоже, ты прав, – мрачно сказал Виктор и, немного подумав, добавил: – Ладно, сейчас можно гадать на кофейной гуще до потери пульса. Давай-ка хорошенько помозгуем об этом утром. А сейчас я хочу немного поспать. Война – войной, а обед по распорядку.
– Логично, – согласился Андрей.
– Еще бы! – зевнул Виктор.
Минут через пять он и в самом деле крепко заснул.
Андрей откинулся на спинку стула. Теперь они с ночью остались один на один. Она была там, за стеклом, эта теплая, летняя ночь. Казалось, она притаилась, карауля каждое его движение, словно бы устроив на него засаду, словно бы раздумывая, как проломить разделявшую их тонкую, прозрачную преграду и влиться в комнату, схватить, уничтожить…
Наумов тряхнул головой.
Господи, какие только мысли не появляются, когда сидишь в темноте?
Он не боялся темноты, не боялся ее никогда. Наоборот, темнота с самого детства служила для него предметом некоего очарования, некоей тайны, которую, он знал это, разгадать никому не удастся. Но вот прикоснуться, ощутить ее близкое присутствие…
Он посмотрел на Виктора. Проникавшего с улицы света было достаточно, чтобы разглядеть лицо напарника. Андрея поразило его странное выражение. Словно у ребенка, который, набегавшись за день на улице, спит безмятежно, сон будто смыл все следы дневных волнений и забот. Обычно так спят либо люди с совершенно чистой совестью, либо очень большие негодяи, из той породы, которые никогда не задумываются о сути своих поступков, считая их единственно верными и правильными в этом жестоком мире.
Вот так. Стало быть, это Виктору доступно. В отличие от него, Андрея.
Уж он-то хорошо понимал, кем является, и жил с этим пониманием, как со старой, давно надоевшей женой, с которой уже нет никаких сил расстаться, поскольку знаешь ее до мельчайших подробностей, до оттенков голоса. Да и имеет ли это смысл? Новая может оказаться еще хуже. К тому же к ней придется заново привыкать.
А за окном постепенно замирала уличная жизнь. В провинциальных городках она с наступлением темноты резко идет на убыль. Этим они отличаются от столицы.
За следующие полчаса мимо дома Дипломата прошли только три человека. Пьяный, который то и дело спотыкался, останавливался и оглашал окрестности ревом, из которого четко можно было разобрать лишь фразу о «его мыслях – его скакунах», да парень с девушкой, которые использовали каждый промежуток между отбрасываемыми фонарями кругами света, чтобы вволю нацеловаться.
Следующие пятнадцать минут на улице не было никого.
Андрей почувствовал, как у него непроизвольно тяжелеют веки, хотел было встать со стула и слегка размяться, но тут из подъезда Дипломата вышли две девушки, и он, мгновенно насторожившись, остался на месте. Вот они быстро проскользнули под фонарем, но все равно Андрей успел узнать в них проституток, приехавших по вызову Дипломата.
Наумов ошарашенно почесал затылок.
Ну и ну! Это что же получается? Как правило, такие люди, как Дипломат, вызывают девушек на всю ночь. Сейчас же они уходят, пробыв в доме чуть больше часа. Так не бывает…
Все это надо было обмозговать.
Что случилось? Может быть, проститутки приходили не к Дипломату? Не исключено, что их вызвал какой-нибудь пожилой любитель юных дев, живущий в том же подъезде, обладающий достаточными деньгами и решивший скоротать эту ночь в приятном обществе. Сразу с двумя? Конечно, среди любителей эскорт-услуг встречаются люди и довольно оригинальные, но все же…
Нет, вероятность того, что девицы приезжали к Дипломату, очень велика.
Можно попытаться прикинуть, что же, в самом деле, произошло. Итак, девицы Дипломату не понравились. Нет, в таком случае он отослал бы их и сразу вызвал других. Благо, любительницы пойти по стопам героини нашего нашумевшего романа, потом даже экранизированного, пока в этой стране не перевелись. То, что проститутки все же пробыли в доме около часа, говорит о том, что они понравились, по крайней мере поначалу.
Потом что-то случилось. Что именно?
Скорее всего, произошло нечто, что сделало девушек нежелательными свидетелями. Что именно? Вряд ли это какие-то переговоры. Если бы между Дипломатом и Бобренком должен был произойти важный разговор, они бы это сделали до прибытия девушек.
Стало быть, вывод один: что-то пошло не так, как рассчитывал Дипломат. Что именно и насколько не так? Вот вопрос.
Андрей подумал, что дорого бы дал, чтобы узнать точно, что именно сейчас происходит в квартире Дипломата. Существовала какая-то доля вероятности, что это может помешать их с Виктором предприятию. Вот только паршиво, если это выяснится не сейчас, а потом, через какое-то время.
Может быть, как раз в тот момент, когда Виктор приготовится стрелять.
И все же, что могло произойти?
Теперь Андрей следил за подъездом Дипломата с еще большим вниманием. Чутье подсказывало ему, что все еще не закончено. Так и оказалось.
Минут через пять после ухода девушек из подъезда вышел один из телохранителей Дипломата. Остановившись недалеко от подъезда, он постоял, покуривая сигарету, внимательно оглядываясь.
Улица была уже безлюдна. Телохранителя это, видимо, удовлетворило. Выбросив окурок, он подошел к машине Дипломата и, еще раз оглядевшись, открыл багажник, усердно делая вид, что что-то ищет.
– Ого, – едва слышно пробормотал Андрей. – Странно это, странно это… странно это – быть беде.
Телохранитель посмотрел в сторону подъезда и махнул рукой. Из него быстро вышел второй телохранитель. Он сгибался под тяжестью огромного свернутого ковра.
Больно уж этот сверток был большим.
«Держу пари, – подумал Андрей, – в ковре – труп. Чей? Уж не нашего ли знакомого Бобренка?»
Если он не ошибся, то уход девиц был вполне объясним. Итак, разговор между Бобренком и Дипломатом, видимо, был нешуточный и закончился так, как нередко заканчиваются подобные разговоры. А может, все это было Дипломатом рассчитано и запланировано? Кстати, а девицы… Ушли они до того, как Бобренка убили, или после?
Теперь Андрей мог бы сделать кое-какие выводы.
Единственное, что ему приходило пока в голову, это фраза из старой детской книжки: «Смерть шпиона, или собаке собачья смерть».
Читать бесплатно другие книги:
