Я, гражданин Украины Слюсаренко Сергей

Глава седьмая

Ослепительно белый снег не позволял четко разглядеть следы единорога. Единорог, учуяв человека, метнулся по снежнику и даже не побоялся ледника, улетая все выше по белому склону. Он почему-то потерял пачку Казбека. Из неё бесшумно катились непрерывным потоком папиросы. Зачем? Вот есть – очень хочется. Отчаявшись догнать единорога, я ковыряю рюкзак, чтобы достать сгущенку и сделать эльбрусское мороженое – старую хитрость горных туристов. Надо размешать в кружке сгущенку и снег. Особые гурманы добавляют ещё варенье. Если оно есть. После изнурительного штурма перевала это очень восстанавливало силы. А для меня было основным поводом для последнего рывка. Легко открыв банку ногтями, я попытался набрать ложкой смесь, но почему-то мороженое, превратившись в рой белых мух, с жужжанием улетело с ложки. Опять и опять, я голоден, мне холодно, ослепительный свет, отраженный снегом, мешает мне смотреть вокруг. Я снова пытаюсь попробовать мороженое, но ничего, кроме легкого гула мух и светлого холода, не ощущаю. Собрав все силы, я вырываюсь из этого замкнутого круга и, уже наяву, бьюсь головой обо что-то твердое. Я в залитом светом зале, под тихое гудение, моментально исчезнувшее.

Зал с гладкими стенами, столами-пультами, креслами, а в голове предыстория – свирепый грипп, каморка с барахлом, длинный коридор, обморок от потери сил или не знаю от чего. Пришел я в себя с ощущением кирпичей в желудке, но совершенно здоровый. Видно, кризис в болезни пришелся на последние часы (а может дни, кто считал). Какой-то нелогичный финал прошедших дней – я в странном, тихом помещении, все непонятно и спокойно. Пока. Ладно, будем разбираться.

Слегка голубоватый свет послушно следовал за мной. Вокруг меня громадный зал. Я бы, наверное, назвал его машинным, в лучших традициях давних времён. Внутреннее чувство подсказывало, что кроме столов-кресел, сегментированных стен здесь ничего, а тем более никого не найдешь. Как кошка, подобранная среди сараев и принесенная в дом, я начал осматриваться, обходить зал, трогать странные предметы. Несмотря на очевидную абсурдность ситуации, особенно на фоне всего, что этому предшествовало, инвентаризация проходила как-то буднично и спокойно. Зал, свет, льющийся прямо от стен, их поверхность из незнакомого материала, все это не вызывало трепета или восторга.

Убедившись в неагрессивности зала, я присел перед столом-пультом. Выемки, которые при достаточной фантазии можно назвать клавишами, прозрачные панели вокруг столов, совершенно непонятные символы, начертанные на столе. Все это требует сумасшествия или систематического исследования. Что делает нормальный исследователь, когда сталкивается с черным ящиком (Ага! Кто-нибудь видел в своей жизни ЧЕРНЫЙ «черный ящик»?)? Нажимает на наиболее привлекательную кнопку. Затаив дыхание, я надавил пальцем на странное возвышение посреди стола с симпатичным, как казалось, символом сверху. В результате получилось ошеломительное ничего. Смелее и смелее я тарабанил по кнопкам, с полным отчаянием наблюдая нулевую реакцию интерьера. Панели и экраны по-прежнему выглядели безжизненно. Ну, хорошо. Давайте мыслить логически. Никогда раньше ничего подобного я не видел. Ни изгибы столов, ни сегменты стен не были мне знакомы. Делаем логический вывод. Вернее вывод, который является наиболее простым и не крушит сознание – это все неземное. А раз неземное, значит прилетело. А раз прилетело – умеет летать! Где здесь штурвал? Наверное, все управление идет с этого центрального стола-пульта! Но я ведь уже нажимал на нем всякие кнопки! Ну, попробуем иначе. Допустим, я хочу улететь отсюда к чертовой матери (ох как мне хотелось этого!) Значит, мне необходимо… Стекло напротив стола вдруг подернулось мелкой сеткой, на которой постепенно стало проявляться не что иное, как карта. Карта была знакома – южная окраина Киева и зоны отдыха вокруг. Очень приятно. Я все это и так помню. Вот так– так! Оно меня слушается! С легким шипеньем засветилась следующая панель, теперь справа.

С легким шипением – это Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш-Ш, но тихонько. А шипнув – это «шшик». Но если нет слова шикнув, пусть будет с «легким шипом» Но у Набокова слово шип встречается именно в таком смысле…

На ней просто возникла картинка с автомобильным рулем. Руль был до боли знаком, что усиливалось символом ситроена посередине. Он был прикручен обычным болтом к штанге и легко вращался сам по себе. Действия эти вращения не производили никакого. Сразу на стекле загорелся знакомый знак «Осторожно, дети!». На нем перебегали дорогу, держась за руки, черт с рожками и хвостом и, наверное, его мама. Оно что, издевается надо мной? Конечно, о ментальном управлении прекрасно известно, правда, только из фантастической литературы. Но зачем все так искажать? Мне только безумного компьютера не хватало. Засветилась очередная панель. На ней обозначился компьютер. Очень красивый. Весь железный и в заклепках. Монитор был циклопических размеров, зеленая мышка с желтыми зубами, каждая кнопка клавы завершалась молибденовым острием, способным проткнуть палец без всякого напряга. Системный блок черного цвета, а в прорезь дисковода виднелись тлеющие внутри блока красные угли. Из висящих по бокам монитора колонок вырывался время от времени белый пар. Ясно… Адекватно реагирует система… Дура! На панели-экране появилась вырубленная из дерева скульптура «Женщина с отбойным молотком». Она была очень похожа на ту, что стояла над аркой Пассажа. Правда, та, на экране, была обнажена, покрыта неприличными татуировками и совершенно уж непристойно держала отбойный молоток. И ещё была безобразно толста.

Гады! Я ведь подохну здесь! Я человек, я пить хочу, я жрать хочу!

С уже знакомым шипением один из сегментов стены выехал, образуя стол. На столе стояли тарелка с отбивной, тарелка с греческим салатом и ещё одна, диссонирующая, с черными креветками… Все это дополняла большая кружка с чем-то, несомненно, похожим на пиво. Шапка пены оседала в кружке, которую сверху завершало фигурное запотевшее донышко. У вилки, лежащей на краю тарелки, был один зуб… Убедившись в съедобности отбивной, я провел некоторое время в попытках отбить лишнее донышко у кружки. Когда силы и надежды иссякли, последний удар о край стола вдруг снес донышко очень аккуратно, даже не оставив осколков. Жаль только, что нижнее.

Еда оказалась сытная, и после неоднократных попыток удалось заполучить вполне пригодную для питья воду. Лучше не упоминать, во что эта вода была налита.

До конца дня (я мог понять это только по часам) мне так и не удалось добиться никакой вразумительной реакции от системы или что оно было там на самом деле. Уже засыпая, я увидел, как на панели-экране появилась новогодняя гирлянда, и зал заполнила тихая рождественская музыка:

We wish you a Merry Christmas…

Сон был спокойным и целительным. Только свет будил меня время от времени. Проснулся я уже в почти нормальном состоянии тела и души. И относился к произошедшему спокойно, но с любопытством. Я сделал новый осмотр владений, непонятно, правда, чьих, но уже с учетом вчерашнего опыта. Трогая, оглаживая панели, я старался заставить их открыться. То ли руками, то ли головой. В итоге получасового ползания вдоль стен удалось сделать два наиважнейших открытия. Первое – в левом дальнем углу панель открыла доступ в следующий коридор. Второе, и, пожалуй, более важное – за одной из панелей оказался вход в сан-блок. Ванна, душ, нормальный человеческий унитаз. В обычном шкафчике на стене мыло, шампунь и прочее в прозрачных флаконах. Одна из панелей – фен, позволивший мне без полотенца обсохнуть после длительного блаженства в ванне, заполненной минеральной водой, и, судя по тонизирующим свойствам – радоновой. Что ж, неплохое начало. Или конец.

Закинув отмокать в ванну одежду, превратившуюся в бомжевую униформу, я пошел в зал. Сел в привычное кресло и запустил лэптоп – надо проверить почту, если, конечно, связь работает из этого комфортного подземелья. Лэптоп резво загрузился, но, естественно, никакой связи не было. Вдруг пискнул сигнал инфракрасного порта. Он не нашел ничего более умного, как сообщить:

– «Обнаружено устройство связи с ИК портом, электробритва модели Харьков-3М».

УмнО! Потом лэптоп требовал установочные диски винды, почему-то на уругвайском языке. Я не знал такого языка и с трудом убедил его принять английский… Потом требование GPS устройства в порт лэптопа, программы картографии, потом уже не помню чего. Последнее требование – вставьте дискету 8» в дисковод и загрузите Тетрис. Удалось победить, и в итоге весь бред кончился. Громадное стекло, которое я вначале принял за перегородку, вмиг потеряло прозрачность и на нем возникла надпись:

* реади

Именно так. Я по наитию набрал WIN, а что ещё? Правда, набирал на лэптопе, но большой меня понял. И винда загрузилась. При этом в качестве фоновой картинки повесила портрет Муссолини в уборочную страду. Муссолини, голый по пояс и в соломенной шляпе, запихивал клок пшеницы в молотилку. Картинку поменять не удалось.

Ну что же, жизнь налаживается! По крайней мере, все это выглядит, как подключение к главному компьютеру. Первое, что удалось найти – новую программу в лэптопе, непонятного назначения. В открывшемся окошке на белом поле мигал курсор. Вроде редактора что-то. А может, и нет. Будем думать, что это главный доступ к ресурсам. Итак, команда:

– «показать конфигурацию».

Ответ:

– «неконкретная команда».

Ура! Оно реагирует! Начало положено.

– «схема помещений»

– «не найдено помещений»

– «доступ»

– «определите точку доступа»

– «все»

Немедленно замигали десятки стеклянных панелей возле столов и на них появились изображения. Одно я узнал – это та самая будочка на днепровской круче. Ага, доступ, по-вашему, это вход сюда. Но тогда десятки картинок – это десятки входов, показанных с внешней стороны. Интересно, как и что их показывает? Вот видно, как на одном из экранов, ковыряя в носу, прошелся гаишник с полосатой палочкой. Да я знаю это место! Это склон Владимирской горки, мне Воха когда-то говорил, что там есть лаз в подземелье. Наверное, вход в галерею также надежно закрыт, как и на склонах. Ладно, дальше!

– «совместить точки доступа с картой местности»

– «команда неизвестна»

– «показать координаты точек входа»

На главный экран вывалились столбцы цифр. Спасибо.

– «представить графически»

– «указывать вертикали?»

– «представить высоту вариацией цвета»

Теперь на экран выскочила картинка – до боли знакомые очертания – центр города, река. И весь склон от Динамо до Горки покрыт галереями, сходящимися к центральной, почти круглой зоне. Она, кстати, намного больше пространства, мною изученного.

– «показать оружие» – это я прямо как в Doom-II.

– «объект отсутствует»

Ясно. Или мы пацифисты или я что-то не так называю…

– «показать ресурсы»

– «ресурсы:

энергетические – реактор в спящем режиме

пищевые – синтезаторы задействованы на 0.0001%

информационные – готовы»

– «показать информационные ресурсы подробно»

– «геостационарные сателлиты – 18 из 20 в состоянии100% готовности

стратосферные дроны:

250 – законсервированы

250 – зарядка

250 – дежурство в состоянии готовности

оперативные сферы: 7500 – в составе дронов

13700 – консервация

1000 – на дежурстве

дроны низкого полета —

250 – законсервированы

250 – зарядка

250 – дежурство в состоянии готовности

энтрудеры: 10⁶ – дежурство на точках доступа

10¹¹ – готовы

общее число энтрудеров – ограничено ресурсами систем генерации, на срок до 10³ лет – неограничено»

Это впечатляет. Хотя совершенно непонятно.

Но если такая мощная система сбора информации, то!…

Да, действительно, доступ в Интернет был, и совсем не требовал сотовой связи. Тут же кинул мейл семье, которая, наверное, совсем извелась. Сообщил, что я в безопасности, и кратко рассказал о последних днях, вернее, неделях. Уже легче, да и мессенджер теперь все время он-лайн. Мою работу прервал писк индикатора батареи лэптопа! Черт, не подумал.

– «показать доступ к источнику электроэнергии»

– «мало исходных данных»

– «показать точку подключения к электроэнергии, напряжение 220 вольт, 50 герц»

Вывалился длиннющий список из символов и цифр.

– «представить графически»

На экранах появилась схема помещений с галереями и тысячами красных точек, очевидно точек подключения. Тоже не легче.

– «открыть доступ к ближайшей точке подключения»

На столе, прямо перед носом тихо откинулась панелька, пластмассово стукнув по столу и обнажив странный разъем.

Я долго рылся в сумке лэптопа, подбирая переходники, но в итоге все получилось, и индикатор заряда засветился. Ну, так очень хорошо! И с системой сегодня получается без вчерашнего бреда. Очевидно, ментальный доступ – не такая простая штука.

Ага, а голод не тетка! Но ведь можно попробовать.

– «показать пищевые ресурсы»

– «команда неопределена»

– «показать объем пищевых ресурсов, доступных в течение 24 часов»

– «245 тонн в эквиваленте чистых элементов»

Ясно, он все-таки туповат, этот комп.

– «приготовить обед»

– «мало исходных данных»

Зануда! Ну ладно, сейчас тебе выдам данные!

– «приготовить питание по следующему списку:

1. Луковый суп

2. Белая лазанья

3. Ананасовый компот»

– «требуются дополнительные данные:

1. Уточнить тип сыра для лукового супа.

2. Сорт грибов для лазаньи.

3. Ананасы должны быть нарезаны дольками или сохранить круговую структуру?

Источник запроса в соответствии с описаниями блюд, приведенных в…»

Далее шел список не менее сотни сайтов и поваренных книг.

Ответив на поставленные вопросы, я получил вчерашнюю отъехавшую панель. На ней стояли тарелки неправильной формы с заказанной едой. По-моему, я вытянул счастливый лотерейный билет.

– «приготовить вино Il Verdicchio dei Castelli di Jesi, 1997 года»

– «синтез вин данной марки невозможен в силу неповторимости неконтролируемых параметров. Возможно вино белое или вино красное без индивидуализации»

– «белое вино 0,5 л» (а может, написать 0.5 дм³, сейчас так принято на Украине)

Выехало. Пить все-таки можно. Точно, «вот свезло, так свезло». Хотя, мы-то помним про бесплатный сыр и места его добывания. Ладно – пережили голод, переживем и изобилие.

После обеда я продолжил изыскания. Выяснял, что же за информационные ресурсы у этой штуки.

– «показать ресурсы энтрудера»

– «укажите метод визуализации»

– «представить графически»

На экран выплыло изображение странной конструкции – похоже на сложный фасеточный глаз стрекозы. Однако фасетки все были разные, кроме того торчали какие-то антенны.

– «текстовое описание наложить на графическое»

На картинке появились надписи – камеры обзора, электростатические двигатели, тактильные сенсоры, системы передачи данных на дроны и другие, совсем непонятные.

– «ресурс работы»

– «стартовый ресурс – 20 минут, далее – система подзарядки атмосферным электричеством»

– «способ передвижения»

– «контролируемое флотирование в воздушной струе»

Оно что – ещё и летает? Нет ни крыльев, ни газовых сопел.

– «линейные размеры»

– «0,2 мм»

Во как…

В итоге постепенно выяснились некоторые возможности этой базы. Нижними в иерархии сбора данных были датчики – энтрудеры. Каждый датчик выполнял команды, поступающие от центрального компьютера, и мог свободно двигаться, приближаясь к объекту исследования. Вооруженные видеокамерами датчики могли, объединяясь в рой, синтезировать видео и аудио данные высочайшего качества. Эта информация накапливалась на дронах, которые обычно и перебрасывали энтрудеры к месту наблюдения (сами они были не очень мобильны). Дроны, в свою очередь, сбрасывали данные или на геостационарные спутники или прямо на базу. Как выглядят дроны, я надеялся выяснить в ближайшее время. Оперативные сферы выполняли роль тактических разведчиков нижнего уровня. Но когда они включались и зачем были нужны еще предстояло разобраться.

В общем, все понятно. Ну куда проще. Я бог. Такой домашний, всамделишный бог. Совершенно просто. Проверим на практике.

– «найти»

– «задайте объект поиска»

– «Рублев Михаил Викторович. Определить местоположение. Графическое представление»

Системе понадобилось примерно десять секунд на сообщение:

– «объект локализован, определите метод заброски энтрудеров. Прямая визуализация оперативными сферами невозможна. Рекомендованный метод – доставка энтрудеров низколетящими дронами. Время исполнения 12'24»

– «выполнить рекомендованное»

Через указанное время на левом экране появилось изображение убогого, плохо освещенного помещения. Камера оканчивалась дверью, крашенной не единожды зеленой краской, с глазком и откидывающимся окошком. Наверное, для тарелки с баландой. Миша спал на полке из голых досок, скрючившись, лицом к стенке. Полка была подвешена на цепях. На стенах камеры все та же темно-зеленая, блестящая краска. В углу унитаз, без сиденья и в потеках ржавчины. Ладно, потерпи, что-нибудь придумаем. То, что ты жив – уже хорошо. А что в одиночке – это даже неплохо.

– «найти»

– «задайте объект поиска»

Ну, как найти мою семью, я уже знаю, указал даже возможные места нахождения в это время. Энтрудеры выдали прекрасное изображение. Нет. Не надо. Это выше моих сил…

Интересно, а могут ли все эти энтрудеры, дроны, сателлиты делать что-либо полезное? Или только тупой сбор информации?

– «определить степень воздействия на информацию первоисточника»

– «возможно воздействие в пределах неопределённости»

– «определить неопределенность». Ну и сказанул!…

– «возможно полное управляемое изменение электромагнитных колебаний в системах передачи данных»

Это уже кое-что. Вернее – о-го-го что!! Это значит, я могу изменить содержание любого электронного носителя?

– «возможность электромагнитного воздействия на физические объекты на уровне энтрудеров»

Не густо, но запомним.

Теперь пора приступать к действиям.

– «получить доступ к серверу сети Комитета государственной безопасности»

– «готово»

– «получить доступ к серверу сети Министерства внутренних дел»

– «готово»

– «получить доступ к серверу сети Администрации президента»

– «готово»

– «получить доступ к серверу сети Национального банка»

– «готово»

Ну что, поиграем в игры?

Глава восьмая

День у главного аналитика президентской информационной службы Макса Ицковича не задался с раннего утра. Сначала зловещие ночные звонки по телефону, с гробовым молчанием. При этом суперсовременный АОН вместо того чтобы опознать хулигана выводил дурацкую надпись – «Made in China». Потом уже спать не давало тихое жужжание, похожее на комариное пение. В итоге к моменту выезда на службу у Макса было устойчиво-гнусное настроение и головная боль. Если бы не необходимость представить обязательный еженедельный отчет о тенденциях изменения общественного мнения, он бы и не подумал туда ехать. Мелкие неприятности продолжались и по дороге на службу. Казалось, светофоры взбесились и переключались в произвольном порядке. При подъезде к Московской площади Макс увидел, что прямой проезд на проспект Дружбы народов закрыт и гаишники, ожесточенно размахивая палками, отгоняли весь поток к Демеевскому рынку. Вытащив служебные корочки, Макс попытался добиться прямого проезда, но в ответ услыхал:

– Проспект закрыт – там какая-то фура с шанхайскими номерами сама по себе поперла поперек полосы и заглохла! Никак её отогнать не могут.

Пришлось сворачивать в сутолоку рынка, продираться сквозь хаотическое движение, вдоль бесконечных рядов китайских торговцев. И в обычный день проезд здесь был сопряжен со стрессом, а сегодня…

Мин Йин был ответственный человек. Торговля в его мясной лавке шла успешно, хотя клиентами были только соплеменники. Особенно любил Мин работать с ресторанами, что приносило стабильный и предсказуемый доход. Вот и сейчас он получил по сотовому телефону очередной заказ из ресторана «Черный дракон». Ресторан располагался в бывшем читальном зале библиотеки Вернадского, рядом с рынком. Мин, упаковав заказ, устремился к высоченному зданию. На переходе, дождавшись зеленого света, он осторожно двинулся по зебре, оглядываясь и бережно удерживая на плече громадную картонную коробку. На середине перехода затрещал сотовый, и Мин стал судорожно доставать его левой рукой из правого кармана.

Макс, тоже дождавшись зеленого света светофора, тихонько выжал сцепление и продолжил малоэффективное движение. Его телефон вдруг заорал во всю мочь, и Макс на мгновение скосил глаза, чтобы увидеть, от кого звонок. Эта взаимная сотовая заминка привела к тому, что на переходе бампер максова бимера легонько подтолкнул под зад Мина, и тот вывалил все содержимое коробки прямо на капот Максу. Это был обычный товар, поставляемый в китайские рестораны. Десяток кошек, уже подготовленных, со снятыми шкурками, перерезанными голосовыми связками, но ещё живых и таким образом сохраняющих свежесть мяса. Макса вырвало прямо на дорогое кожаное сидение. Бледный, утираясь бумажным платком, он орал что-то невразумительное, пока Мин неуклюже пытался собрать свой нехитрый китайский товар. Доехав до работы с большим опозданием, Макс уже не сомневался в том, какой отчет он напишет.

Председатель совета Движения по национальной защите Украины Мирон Мокренюк был человек солидный и осторожный. Его осторожность порой переходила в мнительность. Именно мнительностью объяснялось большинство его болезней и любовь к лечению. Доминирующим пунктом в распорядке дня Мирона Мокренюка было посещение процедурного кабинета в бывшей цековской больнице. Вот и сегодня перед выходом к ожидавшей его внизу служебной машине он прихватил свежую почту и распечатанные заранее услужливым секретарем е-мейлы, даже не просмотрев их.

«Потом, в больнице» – пробормотал сам себе главный националист. В машине Мирон терпел минут пять, а потом заставил водителя выключить радио, по которому диссонансом звучала китайская мелодия.

– Так ничого бильш нэ ловыть сегодни, – пожаловался водитель. Даже при выключенном радио мелодия, не переставая, шумела где-то в ухе. Мирон так и не избавился от нее.

В больнице, после массажа, удобно устроившись в кресле УВЧ для прогрева суставов ног, он развернул почту. Надо сказать, что ноги у Мирона действительно болели. Соратникам по партии он объяснял свой артрит годами, проведенными в тяжких пастушеских трудах на Полонине. В рабстве у русских оккупантов. На самом деле свой трудовой путь Мирон и вправду начал пастухом, однако, через две недели за нерадивость был переведен на комсомольскую работу. Именно ею, а потом и партийной, занимался Мирон, прослужив большую часть жизни негласным провокатором КГБ в партийных структурах. По заданию он провоцировал всякие конфликты, в первую очередь на национальной почве, обеспечивая продвижение по служебной лестнице нужных системе людей. Однако именно известность в качестве скандалиста-националиста помогла ему пробиться в высшие слои политической элиты в конце восьмидесятых годов. А что до больных ног – так это было обычное отложение солей.

Просматривая почту, Мирон не обратил внимания на неравномерный гул аппарата УВЧ, который, казалось, был промодулирован странным низкочастотным сигналом. Почта почему-то начала вызывать у Мирона раздражение сначала неприятным резким шуршанием бумаги, потом совершенно бестолковым протоколом последнего заседания совета партии. А затем на глаза попал странный е-мейл, озаглавленный:

«Отчет агента влияния Фонда поддержки политических инициатив компании «Дэйву» по программе подавления движения «Украина – для украинцев»

Далее следовал список хорошо знакомых соратников Мирона по Движению. А напротив каждой фамилии – сумма в долларах. И отметка – получил.

«Ах вы, подлюки!!! Предатели! Ну, я вам покажу!» Странно было, что, участвуя всю свою сознательную жизнь именно в таких авантюрах и партийных интригах, Мирон так взбеленился. Он набрал на сотовом номер телефона секретаря:» Срочно созовите президиум! Повестка? О чистке рядов партии и активизации программы «Украина – для украинцев». «Ну, они у меня повоют», радовался Мирон.

Погоняло у Вована было – Рыло. И он его не любил. Хотя Вован жил по понятиям и как Рыло был крещен в авторитеты, все равно не любил. И другим не спускал употребление этой милой клички. Утро у Вована, как всегда, было тяжелое. Вчерашняя сауна, стрелка с подольскими, а еще перед этим, визит в Раду – это слишком для одного дня. Ещё Лёля из сауны откуда-то узнала номер его телефона и разбудила среди ночи. Телефон Вован раздолбал каблуком модного сапога, но спал уже весьма паршиво. Сначала раздался звонок человека из налоговой инспекции. Он долго и нудно мычал в трубу, но в итоге заявил напрямую – в инспекцию пришел запрос на полное досье на Вована. Почесывая паркером репу, Вован так и не смог добиться ответа, кто и зачем прислал этот запрос. Потом позвонил бухгалтер и сказал, что какой-то хрен с трехбуквенной фамилией на «Й» стал скупать акции компании «Мы откроем вам путь к процветанию» и что это совсем плохо. По пути в офис крутой джип Вована, известный каждому мусору и разгоняющий лохов на переходах, был остановлен четыре раза. Бледные мусорки, заикаясь, объясняли, что они понимают, что к чему, но вот прислан электронный запрос именно на этот джип, что, мол, его вчера купил сам Исаак Дзян Ю и требует вернуть, мол, надо бы, и дык, и мы-ш того… В общем, китайцы насрали в душу. Приехав в офис, Вован расстроился ещё больше. Пацаны, собиравшие бабки за крышевание, передали: китайцы не платят и говорят, что им, мол, всем пришли мессы на сотовые – не платить и ждать указаний. Вован приобрёл красный цвет лица, вызвал Кривого и кратенько вдолбил ему, что его не интересует, что там говорят эти с Владимирского, а порядок должен быть. Уже к вечеру Крутой принес полиэтиленовый пакет с ушами и заверения в преданности. Но еще позже, ближе к ночи, на столе Вована зазвонил красный телефон. У телефона не было диска, только трезубец жирного (У Горького в романе «Мать» было «жирное золото» как выражение отношения к существующей системе) золота на его месте. Хорошо знакомый голос, не стесняясь в выражениях, сказал все, что он думает о Воване, который башляет не только ему, но и его подчиненным, что если бы не старая дружба с авторитетами, то Рыло сегодня бы уже хлебал баланду в Лукьяновке. На слабые оправдания Вована голос ответил, что он всегда верит своим информаторам, а не козлам типа Рыла. И ещё добавил, что пострадавшие граждане нашей самой братской страны со всем бутером заложили и Кривого, и всю нитку рэкета на Владимирском рынке. И что Рыло должен землю грызть, чтобы голос его простил. И что завтра без пяти зеленых лимонов пусть не появляется. И тут Вована прорвало. Вернее не прорвало, а проломило и заколбасило. Бросив трубку красного телефона, он позвонил секретарше, как обычно красившей ногти. Срочно! Пресс-конференцию!

Через тридцать минут в уютном зале Дома актера состоялась встреча депутата Верховной Рады двух последних созывов, председателя комиссии по правовой реформе и по правам человека, представителя Украины в совете ООН по развитию крупного бизнеса Владимира Безопрыщенко с прессой. Сам Вован все время молчал, но его пресс-секретарь доходчиво объяснил присутствующим, что в последнее время начались преследования известного борца с криминальным наследием в стране. Преследования, естественно, были связаны с политическими амбициями депутата и объяснялись тем, что он положил жизнь на развитие мелкого бизнеса, теперь душимого мафиозными структурами, поддерживаемыми восточным капиталом.

Всю ночь пацаны Вована метелили желтых вокруг Владимирского рынка. Команду «не мочить» они выполняли свято, однако особенно гонялись за теми, у кого утром уже было отрезано по уху. Теперь резали языки. За болтливость.

Утро президента начиналось с йогурта. И хоть «Данон»«уже много лет как разместил свое производство на Украине, президенту подавали именно французский «Данон», с кусочками апельсина. Сегодня к столу был подан «Данон» с пророщенной соей, как было написано на упаковке – «приготовлено по заказу Великого Кормчего II». Президент Украины, Иван Петров, был человек сдержанный и терпеливый. Он терпел примерно десять секунд, после чего позвонил госсекретарю по ритуалу и после двухминутного разговора в недрах администрации президента был рожден документ, согласно которому был уволен весь обслуживающий персонал администрации без права работы на госдолжностях. Даже заверения в том, что изменение в меню было сделано в соответствии с заказом, присланным за подписью самого, не помогло. После завтрака, слегка успокоившись и поняв, что жизнь в стране все ещё под его контролем, президент попросил ответственного секретаря принести прессу. По сложившейся традиции, ничего, кроме бульварного издания «Вечерние киевские ведомости», он не читал. Сегодня между традиционных двух листов газеты присутствовал третий, скорее похожий на специальное приложение. Содержание его было простым и однозначным. Список депутатов оппозиционной фракции и верной фракции, получавших мега-взятки от компании «Дэйву», с указанием сумм, дат получения и номеров счетов в западных банках. (может, так?) Кроме того, отдельным списком – группа политиков, всем известных, как непримиримые враги президента. Эта группа получила деньги на организацию досрочных выборов президента и разделения его полномочий с консультантом и личным представителем Великого Кормчего II. Радостно потирая руки, президент принял свои обычные одиннадцатичасовые сто граммов и отправился в здание с куполом в Мариинском парке, прихватив по пути свежий отчет Ицковича.

Глава девятая

На утреннем заседании Рады неожиданный визит президента сначала вызвал легкое удивление, а потом – панику. Президент, обычно отмалчивавшийся в ложе, сразу же через спикера объявил свой доклад на тему «О миграционной политике и самосознании украинского этноса». Затем, дождавшись конца обсуждения нового законопроекта о традиционном повышении налога на ввоз запчастей к иномаркам, медленно поднялся на трибуну. Предварительно он отдал приказ о прекращении теле и радио трансляции сессии.

– Ну, шо? – неожиданно непротокольно начал президент. – Поговорим, панове, как мы докатились до такого? Я бы хотел, чтобы депутат Вахенко мне рассказал, при каких обстоятельствах он получил сумму в шестнадцать миллионов юаней.

Вахенко, первый в списке лиц, готовивших досрочные выборы, сделал недоуменное лицо.

– А что, у пана президента есть доказательства? – с места парировал он.

Тут по информ-экранам зала заседаний слева и справа поплыли те списки, которые президент прочел еще утром. Зал притих. В основном из-за того, что в них присутствовали почти все члены Рады.

– Допрыгались, почтенные? – взревел президент. – А вы знаете, что напряжение в обществе, недовольном засильем китайцев в стране, уже достигло взрывоопасного состояния? – Тут президент процитировал некоторые выводы из доклада Ицковича.

– Я не говорю уже о вульгарном заговоре, который готовите вы, Вахенко и примкнувшие к тебе, но о том, что именно благодаря таким как вы, страна почти отдана на откуп иностранцам! – Президент входил в ораторский раж.

– Вы, народные избранники, должны жизнь свою положить на то, чтобы наш великий народ, народ труженик и песенник, вышел, наконец, из нищеты и безысходности! Вы просто ввергаете его в экономическое и культурное рабство в угоду своим шкурным интересам! Вы предаете свой народ!

Президент все больше и больше расходился, оседлав своего конька – импровизированные патетические речи. Итогом было требование немедленного лишения депутатских полномочий всех членов антипрезидентской группы и национализации всех счетов, упомянутых в списке. В ответ выступили обвиненные, заявив, что все это грязная провокация, что необходимо в ответ на это сплотить ряды, продолжить расследование убийства известного корреспондента шестнадцатилетней давности и т. п. Надо заметить, что впервые имя корреспондента стало упоминаться в прессе только после его убийства и было традиционным жупелом депутатов любых фракций, когда им становилось туго. В свою очередь, президент предложил новый законопроект об отмене положения о кураторах на предприятиях и в учреждениях, о введении налога на торговую деятельность с граждан стран-побратимов, но зал почему-то потерял интерес и загалдел. На экранах, где только что был список депутатов-взяточников, появился новый. Но в нем фигурировали уже не депутаты, а команда президента, и суммы взяток были гораздо крупнее. Да и цифры, проставленные против имени президента, впечатляли.

Традиционную потасовку у трибуны прервал на удивление спокойный голос спикера:

– Прошу минутку внимания! Есть срочное сообщение министра внутреннего спокойствия.

Министра допустили к трибуне беспрепятственно.

– Панове! Токо шо мне сообщили трагическую новость. У себя у охвиси был злодейски убит наш собрат по парламенту, известный борец за процветание, депутат Володымир Безопрыщенко. Як министр унутренных справ спокою я зо всей безответственностю, выбачте, я зо всею отвецвенностю заявляю. Це вбывство, як и подлыйи провокации – цэ звення одной цепи! Цэ попытка деяких китайских мафиозных кругов расколоть нашу спильноту та в который раз поработыть украйиньский народ! Не дозволэмо!

Поднялись вопли, все забегали и стали наперебой названивать по мобильникам. Кто-то стал призывать к оружию, кто-то требовал отлить бюст героя на родину, кто-то – громко петь гимн «Рэвэ тай стогнэ Украйына». Если бы в этот момент кто-нибудь обратил внимание на президента, то заметил бы, что он доволен. Можно ли было ожидать такого подарка судьбы? Что, как не это убийство (все знали, каким настоящим бизнесом занимался Вован), не хитрый ход министра, свалившего все на провокации, развязывает руки президенту? С одной стороны, можно давить всех противников, с другой – поднять волну народного гнева против новых оккупантов и в очередной раз взлететь на этой волне. А кто сколько получил – не так важно.

Вечером по всем каналам телевидения передавали совместное постановление парламента и президента о борьбе с перегибами в иммиграционной политике и об усилении значения национальных кадров в национальной экономике. Кроме того постановлением отменялся статус кураторов-инвесторов. Вводилось 96% квотирование личного состава госучреждений и студентов вузов национальными кадрами.

После трансляции неожиданно для руководства телеканалов в эфир пошел старый документальный фильм о Трухановом острове – месте отдыха киевлян. Это только подлило масла в огонь. Уже несколько лет остров был закрытой зоной, отданной под экологическую продразверстку китайским товарищам, и на Пешелазном мосту красовался здоровенный, непроходимый шлагбаум. Остальные подъезды к острову были отрезаны бетонными стенами.

А наутро состоялся митинг партии «Движение по национальной защите Украины». Её лидер, Мирон Мокренюк, все ещё пребывая в состоянии крайнего нервного возбуждения, публично огласил список предателей партии, продавшихся инородцам, и повел всех участников митинга, состоявшем на восемьдесят процентов из праздных зевак, отвоевывать Труханов остров. Борцов закидала камнями охрана моста, Мирона увезли в реанимацию с подбитым глазом.

Честно скажу, побоище на Владимирском рынке – не моих рук дело. Хотя особой жалости Вован-Рыло не вызывал, резни вокруг Владимирского рынка я не ожидал. А вот этюд с возбуждающим УВЧ и игра со светофорами меня очень увлекла. А дальше события пошли по совсем неожиданному сценарию.

Глава десятая

Драка на Пешелазном мосту вызвала сильную реакцию властей. Кроме того, на столе президента оказались неизвестно откуда взявшиеся фотографии острова с большой высоты, на которых видны были постройки казарменного типа и шахты пусковых установок. Милицейская атака на надувных катерах, а потом и с вертолетов, не принесла никаких ощутимых результатов. Дальше – больше. При повторной атаке на остров произошло непредвиденное – все шесть боевых вертолетов украинской милиции были сметены МИГами с китайской символикой. Как потом выяснилось, они прилетели с чугуевского подземного аэродрома. Пять лет назад он, за ненадобностью был передан представителю китайской коммуны города Харькова для использования под посадки сои и шампиньонов. Как оказалось, передали со всем содержимым (вот они, тринадцать миллионов юаней тогдашнему министру обороны). Как и месяц назад, воззвали к помощи России. Пока помощь в виде речного авианосца «Адмирал Жириновский» телепалась с Азова, в штабе национальной обороны начали планировать совершенно секретную операцию. Только высший командный состав был посвящен в некоторые детали. Именно сверхсекретность операции привела к тому, что в назначенный час тысячи киевлян собрались на днепровских кручах. Кому повезло, заняли места в амфитеатре у арки Ненависти народов, кому нет – на обзорных площадках и просто на склонах Днепра.

Ровно в шесть вечера десяток штурмовиков с ревом выскочили со стороны Южного моста.

– Это с «Жирика», сейчас гахнут, – зашелестело в толпе зрителей.

Пройдя низко над молодой зеленью Труханова острова, самолеты просыпались мелкими черными зарядами. Ковровое бомбометание породило стену огня, вызвавшего на острове сплошной лесной пожар. Уйдя в направлении Десны, штурмовики быстро скрылись из виду. Какое-то время был слышен только далекий гул пылающего острова и робкие возгласы зрителей. Никакого движения, а тем более ответного огня со стороны обороняющихся на острове не последовало. И тут к шуму пожара стал подмешиваться далекий рокот. Сидящие повыше зрители замахали руками, указывая в сторону Борисполя. Оттуда, стаей сказочных драконов, приближалась армада боевых вертолетов, грозных уже только своим видом. На подходе к острову вертолеты поменяли строй и пошли цепью. И в этот момент некто, дирижировавший эти действом и явно насмотревшись Копполы, врубил «Полет Валькирии» во всех громкоговорителях вдоль набережной. В отличие от знаменитого фильма особого эффекта не вышло. Только шума прибавилось. Авангард конвоя заложил вираж и ринулся в направлении ракетных шахт. Их открытые люки были хорошо видны пилотам даже в дыму пожара. От нескольких залпов все внутренности этих шахт взлетели в воздух. Остальные вертолетные силы кинулись расстреливать большие ангары – они остались нетронутыми после рейда штурмовиков. И тут, после первого залпа неуправляемыми ракетами, перед вертолетами встала стена огня. Потом это назвали первым применением сверхсекретного китайского оружия. Несущие огонь снаряды взлетали из полуразрушенных ангаров, заполняя вечернее небо огненными линиями. Разноцветные шлейфы перекрывали путь вертолетам, делая их маневры сумбурными и бесполезными. Местами огонь вспухал фиолетовыми куполами и сферами. Командование сразу смекнуло – это, наверное, силовые поля, прикрывающие объекты особой важности, и направило шквальный огонь с вертолетов именно туда, где возникали огненные купола. Когда вертолетные боекомплекты закончились, а безумное китайское оружие, как казалось и не думало прекращать свой огненный танец, у командования сдали нервы.

Труханов накрыли с днепровских круч залпом старых установок «Ливень». Китайская сторона заявила об убийстве миллиона мирных переселенцев и потребовала созвать Совбез ООН. Но почему-то он не собрался. На самом деле так и не нашли того, кто отдал приказ. А так как прогоревшая на шесть метров вглубь после термитных шашек земля не сохранила даже костей, суд присяжных заседателей Троещинского района постановил, что нельзя составить заключение о составе преступления. ООН специальным постановлением определила все, как воспрепятствование гуманитарному процессу ухода из регионов, пораженных атипичной пневмонией. Было совершенно ясно: в Китае решили, что Украина, не получив поддержки ни от России, ни от Штатов, не сможет сильно противиться процессу переселения. Это переселение с Востока уже давно проводилось в районы Африки, как мало зараженные СПИДом, а также в Южную Австралию и объявленную перед этим свободной для въезда Народную китайскую республику Канада. Но Великий Кормчий на этот раз просчитался.

И никому не было дела до того, что за день до боя за Труханов остров, все его обитатели на джонках уплыли на Подол, что ракетные шахты были на острове ещё с хрущевских времен и их давно развинтили шустрые азиаты на металлолом. А что до страшного оборонного оружия, примененного против вертолетной армии, – так не надо было стрелять по фабрике фейерверков. Вот и разлетелась продукция по острову, сея огонь и ужас вместо новогоднего детского смеха. В общем – слава богу, обошлось без жертв.

Опустевшие базары Киева и других городов постепенно стали заполнять местные продавцы. Конфликт перешел из активных действий в обмен неожиданными ударами. Как мне удалось выяснить, Миша и ещё двести тридцать человек, находившиеся вместе с ним в заключении, освобождены. Миша, правда, в состоянии глубокого стресса и под воздействием наркотиков проявил неадекватность поведения. Он скрылся в подвале разрушенного частного дома, где занимался строительством бомбоубежища из дров.

К тому времени, когда спровоцированные мною события были в разгаре, удалось сделать ещё несколько важных открытий относительно моего местопребывания. Я разобрался в системе доступа в подземелье – это было действительно ментальное управление. И ещё – после длительных манипуляций главный компьютер выдал мне потрясающую примочку. Она хранилась в одном из многих внезапно открывающихся ящичков. Это были очки-дисплей с проекцией на сетчатку. Вместе со встроенным микрофоном они позволяли сохранять полный голосовой и визуальный контроль над системой. Поэтому я, наконец, решился на свой первый за многие дни выход из моего убежища.

Глава одиннадцатая

Чёрная точка в небе беззвучно росла. Её безмолвие постепенно превращалось в предчувствие звука, которое разрешилось адским грохотом, похожим на взрыв. Старенький МИГ, чуть не задев за крышу почтамта, вышел из пике и оставил в горячем воздухе над Крещатиком две дымные полосы. Они следовали за ракетами, беззлобно врезавшимися в основание монумента на площади. Бронзовая баба на высоком, когда-то белом столбе, стала медленно заваливаться, с треском раскидывая вокруг себя плитки облицовочного мрамора. Наконец монумент с грохотом рухнул на теплицеобразную конструкцию у подножия гостиницы «Москва», и висевший над площадью истошный женский визг вмиг был заглушен звоном тысячи разбиваемых стекол. А истребитель унизительно расстреляли над Днепром пушки подоспевшей двойки Су-45 с трехцветным флагом на хвосте. Гордые работой «Сушки», выполнив рискованный пролет под аркой Ненависти народов и совершив ритуальную кобру, восходящей «бочкой» скрылись в сторону Подола. Да, сильно поменялось все вокруг.

Воющие пожарные машины, скорые помощи – все это скопилось вокруг Майдана. А в пятидесяти метрах отсюда жизнь шла своим чередом. Создавалось впечатление, что за короткое время люди привыкли и к внезапным налетам, и к в одночасье опустевшим бесчисленным китайским ресторанам и магазинчикам. Ещё совсем недавно казалось, что реклама с иероглифами, продублированная украинским текстом – неотъемлемая часть Крещатика. А сегодня – нет ни следа. Но не только потери изменили вид улицы. Как по мановению волшебной палочки возникли старые знакомцы – напёрсточники. Пассаж, бывший последние два года просто компактным чайна-тауном, вдруг заполнился шикарными авто, а ресторанчики с иероглифами превратились в какие-то подозрительные кафе. Публика, судя по повадкам и лицам, была совершенно бандитская и чувствовала себя там достаточно вольготно. Покой этой братии охраняли молодчики с оттопыренными пиджаками, (имелось ввиду, что пиджаки топорщились от пистолетов в кобурах подмышками) а тех – лоснящиеся от самодовольства милиционеры. Жизнь шла своим чередом.

После долгого сидения на синтезированной пище меня потянуло на настоящее пиво. И чтобы донышек у кружки было нечетное количество. На Крещатике напротив метро всегда стояли два ларька, работающих, как мне кажется, круглосуточно.

– Пожалуйста, мне кружку темной «Оболони», – обратился я к дородной тетке.

– А ты кто? – неожиданно вопросила продавщица.

– В смысле? Клиент, разве не похож? Вот и три рубля есть, – гордо сообщил я.

– Ты наверное не здешний! А пока цел, я тебе объясню – пиво – только для пацанов Черепа! – тихо прошептала тетка.

– То есть как?? Какой такой череп? – удивился я.