Охота на сверхчеловека Казаков Дмитрий

– Так это здорово, доктор, – проговорил Семен.

– Наверное, да… – врач задумчиво почесал мизинцем переносицу, вынул из кармана явно декоративные очки в тонкой золоченой оправе. – Но слишком уж необычно. Зовите меня пан Макс. Есть какие-нибудь просьбы?

– Поесть бы…

От голода буквально выворачивало нутро. И это не казалось странным – организм сверхчеловека, восстанавливая себя, требовал очень много «топлива».

– Это хорошо. Магда, принесите пану Оскару двойную порцию. Да, кстати, как вышло, что вы, уроженец Либерец, не говорите по-чешски?

На мгновение Радлов запаниковал: откуда они знают? Но быстро взял себя в руки: понятное дело, что чех заговорил бы на своем языке. Ладно, что Семен с испугу не начал болтать по-русски…

– Приемный отец – немец. С самого детства меня увезли за границу, – сказал он. – Там большую часть жизни и провел.

– Ясно, – врач кивнул. – Тогда отдыхайте, восстанавливайтесь. Завтра с утра обход, я вас посмотрю. Если что – вызывайте сестру. Сенсор на спинке кровати, сбоку. Вот, видите?

– Конечно.

Доктор вышел, за ним выпорхнула и Магда. Но через несколько минут вернулась и прикатила столик на колесиках. При виде расставленных на нем мисок кишки Радлова так и взвыли.

– О, какая песня! – Магда хихикнула. – Мой кот так же воет, когда выклянчивает еду! Он такой проказник, белый, здоровенный. Очень любит, вы не поверите, рыбьи потроха. Их готов лопать каждый день…

Не переставая болтать, она сняла столешницу с рамы на колесах и аккуратно поставила на кровать. Зашуршали вытащенные из распакованного пакета влажные салфетки.

– А ну давайте сюда руки! Подставляйте лицо, – командовала медсестра. – Теперь приятного аппетита…

Семен трясущейся рукой схватился за ложку и погрузил ее в суп, только цветом напоминавший борщ. Проглотил его, даже не ощутив вкуса, и принялся за картофельное пюре с рыбой. Удвоенная порция закончила существование в считанные мгновения, оба стакана с соком опустели.

– О, как быстро! – захлопала ресницами Магда. – Вы и правда были голодны! Может, еще чего принести?

– Пожалуй, нет… – на то, чтобы отказаться, ушли последние силы. Потом Радлов просто-напросто уснул.

Когда открыл глаза во второй раз, был вечер. За окном сгущался полумрак, через приоткрытую дверь из коридора долетали приглушенные голоса, шаги, звяканье и какой-то треск.

В этот раз Семен ощутил себя куда лучше. Зуд не ослабел, зато сил прибавилось, голова стала соображать почти так же ясно, как и раньше. В первый момент хотел даже встать, но потом от этой идеи отказался. Вместо этого нащупал сенсор вызова и нажал на него.

– О, что у вас? – Магда заглянула в палату сразу, точно ждала у двери.

– Э, простите, а когда ужин?

– Скоро, – девушка улыбнулась. – Подождите полчасика. Тут вам курьер доставил пакет из «Золотого ангела».

Это имя, насколько знал Семен, носил один из крупнейших супермаркетов Праги.

– Э… да? И что там?

– Не знаю, я не заглядывала. Сейчас принесу. Телевизор с голосовым управлением, так что пользуйтесь.

Она упорхнула, а Радлов принялся экспериментировать с телевизором. Тот ожил после команды «Сеть» и предъявил какой-то киноманский канал, где показывали старый фильм «Звездные войны-7».

Джедаи со светящимися мечами скакали с планеты на планету, изрекали банальные мудрости и спасали звездных принцесс.

– Скукота, – прокомментировал Семен и переключился на новости.

Тут показывали сюжет из лагеря для китайских военнопленных, расположенного где-то под Донецком. Поскольку официальной войны между КНР и Евросоюзом не было, то пленных солдат стыдливо именовали «временно задержанными гражданами другого государства».

– А вот и я, – вернулась Магда с большим пакетом, на котором расправлял крылья золотой ангел с порочным ликом наркомана. – О, совсем забыла. О вас спрашивали. Вот недавно звонил какой-то мужчина, интересовался вашим состоянием. Я сказала, что все хорошо, и что вы спите. Кто это был?

– Не имею не малейшего представления, – и Семен почувствовал, что от окна потянуло холодным сквозняком.

Кто-то узнал, что он тут. Не АСИ, те полезли бы в открытую или натравили бы полицию. Тогда кто? Нацист Курт Янкер с сообщниками или те неизвестные, что стоят за нападением киборгов?

Но в любом случае они явятся сюда и попытаются довести дело до конца. А значит – необходимо убираться из больницы как можно быстрее.

– Ой, с вами все в порядке? – медсестра бросила пакет на стул и подошла к пискнувшему комбайну. – Вы так заволновались, пульс вырос, давление поднялось!

– Все хорошо, – ответил Радлов через сжатые зубы. – Только выньте, пожалуйста, иглу из руки, чтобы я мог… передвигаться.

– А вам не будет плохо? – девушка нахмурилась. – Ох, ладно, только бы не пострадать за доброту…

Она извлекла иголку, нанесла на оставшуюся ранку каплю бактериальной мази.

– Ну вот, теперь все в порядке. Сейчас ослаблю фиксаторы, и вы сможете вставать. Только не торопитесь, пожалуйста. Хорошо?

– Конечно, – спорить с Магдой Семен не собирался.

Он дождался, пока ее шаги затихнут в коридоре. Откинул одеяло и сел. Навалилось головокружение, на лбу выступил холодный пот, глубокую рану на бедре дернуло, будто в нее снова вонзился коготь. Но Радлов дождался, когда неприятные ощущения пройдут и, опустив ноги на пол, встал.

От падения его спасла только спинка кровати, в которую вцепился изо всех сил.

– Ничего… – прохрипел Семен. – Поем, буду как новенький. Только сначала освобожу место…

До санузла добрался минут за пять, обратный путь проделал в два раза быстрее. Практически упал на койку и подумал, что в таком состоянии не отобьется и от больного рахитом суслика.

Некоторое время лежал, бессмысленно таращась в телевизор. Там сенсации бились насмерть с информационными бомбами, а реклама настойчиво убеждала, что счастье – это когда у тебя есть новый дезодорант.

К ужину Семен несколько оправился, и ложку в руку взял довольно уверенно.

– Может быть, включить свет? – поинтересовалась Магда.

– Нет, пожалуй, не надо. Полежу в темноте… – отказался он, рассудив, что на фоне освещенного окна его фигура станет прекрасной мишенью.

С ужином разобрался так же быстро, как и с обедом. Подождал, пока медсестра унесет грязную посуду, после чего слез с кровати снова. Охотники не будут ждать, пока дичь восстановит силы полностью, они попытаются убить ее сегодня, в самый удобный для себя момент.

В этот раз получилось куда лучше. Поеживаясь от непрерывного зуда, Радлов содрал со лба, подбородка и шеи бактериальные повязки. Затем сделал четыре шага и остановился перед зеркалом.

– Да, занятно… – сказал он, ощущая себя в жутком сне. Неожиданно хихикнул, а через мгновение зашелся в диком истерическом хохоте.

Лицо, глядевшее из прямоугольной рамы, было чужим. На месте носа торчало нечто похожее на окровавленный пенек. Глубокий шрам проходил через лоб, правую бровь и щеку. Еще несколько тянулись по подбородку. Покрытая царапинами кожа выглядела неровной, как грубая ткань. Горло той стороны, куда пришелся укус, походило на гармошку из-за валиков засохшей крови. Чудом уцелевший глаз казался меньше, чем другой.

Смех прекратился сам собой. Осталась глухая боль в сердце, ностальгия по тому, что когда-то было, но безвозвратно ушло, растворилось в прошлом так же надежно, как сахар в горячем чае.

– И это доктор истории Радлов? – спросил Семен. – Тот, что боялся порезов и не умел драться? Нет, это не он… Он давно умер, пропал, сгинул в лесу, погиб от рук киборгов. Кто-то пришел ему на смену. Но кто?

Развернувшись, он заковылял к стулу, где Магда оставила пакет. Вскрыл его и обнаружил новенький спортивный костюм, такой же, как разорванный, только черно-бежевый. Рюкзак и прочие вещи нашел в шкафу, аккуратно разложенными на полках. Надеть белье оказалось труднее всего – мешали повязки. Но Семен справился и начал облачаться в костюм.

Время от времени поглядывал в сторону видеокамеры.

Понятно, что дежурная медсестра обязана постоянно наблюдать за пациентами. Но так же очевидно, что всегда отслеживать более дюжины картинок она не может. Девушка будет отвлекаться, уделять внимание тем, кто в критическом состоянии или только что поступил.

На это Семен и рассчитывал.

Затем, когда выяснится, что искусанный пациент исчез, видеозапись тщательно изучат. Но поскольку он не захватит с собой ничего из больничного имущества и не учинит беспорядка, администрация вряд ли позвонит в полицию.

– Хорошо, – пропыхтел Радлов. – Осталось решить, каким способом отсюда выбраться…

Осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу.

Палата располагалась напротив холла. Рядами стояли зеленые пальмы в кадках, окна украшали цветы в горшках, по стенам вился плющ. Но что хуже всего – тут было людно, как в пивной субботним вечером. Больные в халатах толпились вокруг столов, играли в карты, шахматы и просто болтали.

Слева от холла находился конец коридора – тупик с намертво закрытой дверью, ведшей, скорее всего, на пожарную лестницу. Справа виднелся пост – стойка, за ней голова Магды в косынке. Девушка то ли читала, то ли заполняла какие-то документы.

Незаметно тут прошел бы только бесшумный невидимка.

Семен подумал о том, чтобы подождать ночи, когда пациенты разойдутся по палатам, а медсестра задремлет. Но эту идею отверг – он не знал, как дойти до выхода, внизу наверняка пост охраны, а в коридорах камеры.

Оставался путь через окно.

Приняв решение, Радлов забрался в кровать и принялся спокойно ждать, пока стемнеет. Одеяло надвинул до подбородка, чтобы заглянувшая в палату медсестра не заметила, что он одет.

В десять телевизор отключился сам, а из коридора донесся голосок Магды, что-то сурово говорившей по-чешски. Сидевшие в холле больные отозвались сердитым гулом, но начали расходиться. Зашаркали подошвы, через пятнадцать минут наступила тишина.

Семен выждал еще полчаса и только после этого слез с кровати. Вдел руки в лямки рюкзака, обулся. Взял заранее отложенный крем для бритья, встал на стул и нацелился в объектив. Надавил сенсор, раздалось негромкое шипение, и белая пена залепила камеру, выведя ее из строя и не сломав при этом.

Любое повреждение, скорее всего, заставило бы сработать сигнализацию.

– Вот и все, – крем занял место в кармане рюкзака, а Радлов подошел к окну и отдернул шторы.

Он находился на высоте третьего этажа. Чуть ниже раскачивались на ветру деревья больничного сада, за ними виднелась ограда и неширокая дорога. Дальше лежало большое кладбище, а у его края высился жилой дом – этажей в пятнадцать, того типа, что строили в середине прошлого десятилетия.

Светившиеся окошки образовывали несколько созвездий. Одно походило на Большую Медведицу. Через теплый мрак майского вечера доносилась негромкая музыка.

– Эх, была не была, – Семен забрался на подоконник и выглянул наружу.

До ближайшего дерева было метра четыре – достаточно много, если учесть, что Радлов с трудом стоял на ногах. Зато радовала взгляд стена, покрытая треугольными выступами, похожими на куски белых кирпичей.

Семен лег на подоконник, свесил ноги и нащупал один из выступов. Встал на него и принялся медленно, осторожно спускаться, уходя немного вбок, чтобы пройти между окнами.

Рука соскользнула, когда схватился за выступ, покрытый чем-то скользким, гнусно пахнущим. Радлова мотнуло, он резко дернулся в сторону. В этот момент рядом с головой свистнуло. Негромко хлопнуло, на стене образовалась ямка глубиной сантиметров в сорок, полетела пыль.

«В меня стреляли. Вакуумной пулей» – подумал Семен отрешенно. Что было сил оттолкнулся от стены. Кувырнулся, мелькнула слабо освещенная дорожка, идущая вдоль стены больницы.

Врезался во что-то колючее, шуршащее. От удара по спине перехватило дыхание, сук едва не воткнулся в лицо, второй оцарапал плечо. В облаке сбитых листьев Радлов неизящно шлепнулся на землю. Перед глазами потемнело, но он вскочил и рванул прочь.

Если снайпер задумает повторить попытку, то по неподвижной мишени он не промажет.

Под ногами пружинила трава, ветви лупили по лицу, груди. Раны болели, словно на них плеснули кислотой, ноги подгибались, а в груди неприятно кололо. Но он мчался вслепую, точно гонимое ужасом животное.

Потом обнаружил, что несется прямо на ограду. Резко остановился, упал и пополз туда, где у забора густо разросся боярышник. Заполз в самую гущу и только тут позволил себе зашипеть от боли.

Вечер оставался таким же тихим, как полчаса назад. Корпус больницы высился темным монолитом, светились окошки жилого дома, с крыши которого, скорее всего, и стреляли.

Выстрела никто не заметил.

«Надо перехватить снайпера, – подумал Семен с внезапной злостью. – Узнать, кто он такой и кто его послал. Другого такого шанса может и не быть. Но тип с винтовкой наверняка сматывает удочки. Надо поспешить».

Преодолевая сопротивление ноющих мускулов, он поднялся. Перепрыгнул забор и едва не упал от нахлынувшей слабости. Закусив нижнюю губу до боли, перебежал дорогу в свете фар приближавшейся машины. Скользнул за угол кладбищенской ограды за миг до того, как удивленный водитель притормозил.

В рывок Радлов вложил все силы, что еще оставались в измученном теле. В ушах засвистел воздух, дом начал стремительно приближаться. Открылась площадка рядом с ним, стоявшие на ней машины, два утилизатора, подъезд и отдельный выход пожарной лестницы…

«Снайпер, скорее всего, воспользуется им, – мысли скакали, как пьяные зайцы, сосредоточиться удавалось с большим трудом. – Надо его встретить. Но где? Внутри, в темноте? Или…».

Довести мысль до конца не успел. Ведущая на лестницу дверь открылась. Наружу вышел невысокий, плотный мужчина в синем комбинезоне работника ремонтных служб, бейсболке и с чемоданчиком в руке. Оглядевшись, он торопливо зашагал прочь от дома, в темноту.

Семен перехватил его у припаркованного в стороне древнего «Форда». Бесшумно подойти не сумел. В последний момент человек с чемоданчиком обернулся, на круглом лице отразился страх, в руке что-то блеснуло. Когда до ушей долетел негромкий хлопок, Радлов осознал, что в него только что выстрелили.

Зарычав, как химера, он врезался в снайпера всем телом. Сшиб наземь и, прежде чем тот успел хотя бы подняться, ударил его по затылку. Так, чтобы не убить, а лишить сознания.

– Ну вот… – у самого сил не осталось даже на то, чтобы встать. – Так нас тут и найдут утром…

Дышал так тяжело, что грудь ходила ходуном. Сердце не билось, а тряслось в истерике. Мускулы казались нагретым пластилином, кое-как налепленным на кости. Болело все одновременно, от пяток до макушки, в голове мутилось, так что время от времени Семен переставал понимать, что происходит.

– Надо убираться отсюда… – прошептал он, когда стало немного получше. – Здесь нас рано или поздно кто-нибудь заметит. И захочет узнать, чего это два мужика на асфальте валяются?

Нащупал рядом с собой пистолет, маленький, с коротким стволом, убрал в карман. Обыскал снайпера, но ничего интересного не нашел. Взвалил обмякшее тело на плечо и поволок хозяина синего комбинезона в сторону кладбища. Чуть не упал, когда нога зацепилась за кочку.

Кирпичную ограду высотой в рост человека преодолел с величайшим трудом. Едва втащил на нее довольно тяжелого снайпера, а когда спустился, некоторое время просидел, отдыхая.

Потом Радлов встал и потащился вглубь кладбища.

Тут, на узких аллеях под кронами старых деревьев, было темно, тихо и безлюдно. Пахло увядшими цветами, сырой древесиной и еще чем-то сладким, чем всегда пахнет в местах упокоения. За оградками поднимались надгробья, каменные ангелы печально глядели во мрак, торчали кресты. Блестели нанесенные золотой краской имена и даты жизни.

Укромное место отыскать оказалось нетрудно. Семен забрел туда, где захоронения выглядели старыми, неухоженными. По узкой тропинке вышел к свободному пятачку, где ранее, судя по пню размером со стол, росло огромное дерево.

– Полежи, приятель, – пленника уложил на землю, и принялся изучать его чемоданчик.

Настроенный на отпечатки пальцев замок открыть не сумел и попросту сломал. Крышка откинулось, обнажая выложенное мягким бархатом нутро, помещенные в особые секции детали.

Сомнений не оставалось – снайперская винтовка.

– Настало время побеседовать, – Семен поморщился от резкой боли в пострадавшей от химер ноге. Нагнулся и похлопал пленника по щекам. – Эй, проснись. Все, передышка закончилась.

Веки снайпера затрепетали, он открыл глаза и беспомощно завертел головой, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте.

– Откровенно предупреждаю – не дергайся, – проговорил Радлов. – Я сильнее тебя и много быстрее, хотя только что вышел из больницы. Нервы у меня слабые, если подумаю, что ты пытаешься сбежать, могу ненароком и пришибить. Понял?

– Да, – на лице снайпера мелькнули досада, удивление, страх, но он быстро овладел собой.

– Это хорошо. А теперь расскажи, кто тебя послал и зачем.

– Ну, ты же понимаешь, что я просто не знаю. Меня наняли… – учитывая ситуацию, он выглядел удивительно спокойным.

– Хотел я этого избежать, но не получится, – Семен вздохнул. – Если не начнешь говорить, я буду ломать тебе пальцы, один за другим. Сначала на левой руке, потом на правой. Ведь для твоей профессии умелые, ловкие кисти просто необходимы…

– Ты не посмеешь. Не сможешь… – даже через мрак стало видно, как снайпер побелел. – Я знаю, кто ты…

Он неожиданно рванулся, перекатился в сторону, закричал во все горло:

– На помощи! Пом…

– Тихо, – прохрипел Семен, хватая снайпера за горло и с трудом отгоняя желание сдавить изо всех сил. – Зря орешь. Вокруг только мертвые, но они тебе вряд ли помогут.

Пленник забился было, но быстро затих.

– Не вздумай больше фокусничать, – Радлов разжал руки. – И начинай говорить, а не то… сам знаешь…

Внезапный приступ слабости вынудил его прерваться. Перед глазами появились радужные пятна, в ушах возник мерный рокот. Семен с ужасом подумал, что сейчас свалится в обморок и окажется в полной власти своего нынешнего пленника. Сжав зубы, он начал бороться, гоня дурноту прочь.

– … скажу! – достиг слуха обрывок фразы.

– Чего ты там бормочешь? Повтори, – сказал Радлов, дрожащей рукой вытирая пот с холодного лба.

– Я ничего тебе не скажу, – с некоторым удивлением проговорим снайпер. – Думаешь, я испугаюсь твоих угроз?

– Нет, не думаю, – Семен наклонился, взял пленника за левую кисть и резким движением сломал ему мизинец.

Ночную тьму пронизал вскрик, полный боли. Радлова затошнило, он приложил все силы, чтобы голос звучал столь же уверенно, как и раньше:

– Угрозы не стоят ничего без наглядного примера. Ну что, будешь говорить?

– Кровожадный ублюдок! Ты рехнулся? – в голосе снайпера прозвучал страх.

– И это говорит человек, стрелявший в меня? – причиняя осознанную боль другому, Семен чувствовал себя на редкость погано. На душе скребли кошки размером с тигров, нарастало отвращение к самому себе. Но он твердо знал, что другого пути узнать правду и устранить опасность для себя не существует.

– Я не хотел делать тебе… Ай! – снайпер взвизгнул, когда его безымянный палец стал напоминать сломанную ветку. – Подонок! Гореть тебе в аду! Ох, как больно! Тварь…

– Рассылая спам, не жалуйся на хакеров, – вспомнил Радлов старую сетевую поговорку. – Скоро пальцы на этой руке закончатся, я перейду к правой. И тогда ты не скоро сможешь держать в руках винтовку. Ну что?

После среднего пальца снайпер всхлипнул и попытался плюнуть Семену в лицо, но промахнулся. Указательный вырвал у него стон отчаяния, а большой – кучу оскорблений.

– Если ты хочешь разозлить меня и спровоцировать на убийство, то зря, – проговорил Семен, понимая, что долго вести такой допрос не сможет. – Я изуродую твои пальцы, затем возьмусь за предплечья и лодыжки. Буду выбивать зубы по одному. Сил у меня хватит…

Но сдался пленник только после мизинца на правой руке.

– Ладно, – через слезы прохрипел он. – Я скажу! Только прекрати, фашистская сволочь. Все бы вам пытать…

Радлов испытал облегчение, что больше не придется выступать в роли палача. Но оно причудливо смешалось с радостью – не ожидал, что его назовут фашистом.

– Я работаю на ЦРУ, – заговорил снайпер. – Приказ ликвидировать тебя поступил сегодня утром. Мне сообщили, что…

– Не городи ерунду, – прервал его Семен. – Центральному разведывательному управлению нет до меня никакого дела. Ты проговорился, назвав меня «фашистом». Ну, говори, что ты знаешь! Или мне продолжить? – он ненавидел себя в этот момент за жестокость. Хотелось отойти в сторону, засунуть два пальца в рот и как следует проблеваться. – Потом я буду сильно жалеть об этом дне, но сейчас доведу дело до конца.

На лице снайпера отразилась борьба чувств: страх, отвращение, презрение и даже надежда.

– Меня зовут Томаш Выходил, – сказал пленник. – И вот уже пятнадцать лет я работаю на «Моссад».

– «Моссад»? Разведка Израиля? Разве она сохранилась? И зачем ей я?

– Ответ на твои вопросы очевиден. Мы существуем для того, чтобы жил еврейский народ, – в голосе Томата прорезалось что-то, похожее на гордость, – чтобы никому не пришло в голову повторить то, что сделал Гитлер. Чтобы антисемиты и нацисты боялись выходить на улицу…

Картина немного прояснилась. «Моссад» каким-то образом узнал о сыворотке, о том, что немцам удалось-таки создать сверхчеловека. И когда появилась информация, что этот проект выплыл из забвения благодаря архиву Михнова дворца, евреи встревожились. Именно они, скорее всего, попробовали запугать Радлова с помощью звонков и открытой слежки.

А когда не вышло, попытались уничтожить источник опасной информации. В эту схему прекрасно вписалось нападение киборгов, совершенно невыгодное тому же АСИ.

– Вот оно как… – прошептал Семен. – Они решили, что я хочу восстановить сыворотку, и это будет на руку неофашистам… А ну, хватит болтать!

Выходил, понесший откровенный бред относительно мирового антиеврейского заговора, умолк.

– Мне нужен контакт с твоим начальством, – проговорил Радлов. – Не уверен, что ты мне поверишь, но я вам вовсе не враг. На самом деле мы сражаемся на одной стороне фронта.

– Расскажи это моим пальцам!

– Вариантов у нас два, – Семен не обратил на этот выпад внимания. – Первый – я тебя отпускаю, а ты сообщаешь о моем предложении шефам. И мы встречаемся в заранее оговоренном месте. Но такой путь мне не очень нравится. Ты запросто можешь улизнуть и исчезнуть, а завтра другой снайпер продырявит мне башку.

– А второй?

– Он предполагает, что ты прямо сейчас скажешь, как я могу найти твое начальство. Ясно, что номер компака ты мне не сообщишь. Но ведь как-то вы должны были встретиться после моего устранения.

– Э… ну, – Выходил заколебался.

– Не скажешь сам, мне придется опять браться за твои пальцы, – Семен развел руками. – Я не отступлюсь. Сам понимаешь, речь идет о моей жизни. И если ты промолчишь, я просто убью тебя. Буду вынужден, чтобы получить хоть какую-то отсрочку.

– А что тебе помешает убить, если я все скажу?

– Трудный вопрос, – Радлов провел пальцами по векам, подумал, что сегодня ночью опять не удастся выспаться. – Мои подозрения, что ты можешь соврать. Я оставлю тебя живым, чтобы иметь возможность вернуться, если твои сведения окажутся фальшивкой. Тебе не остается ничего другого, кроме как мне поверить. Ведь если я захочу, то убью тебя. Мне не помешает боязнь провала, страх нарушить приказ или прочие глупости, что важны для шпионов…

– «Старобржевновская Корчма», Белогорска улица, сорок девять. Сегодня в два часа ночи, – проговорил Выходил, отведя взгляд в сторону. По щекам его поползла едва заметная во мраке краснота.

– Как его зовут? Как выглядит?

– Знаю лишь имя – Стефан. Среднего роста, круглолицый, чуть лысоватый. Я должен только показаться. Если не приду до половины третьего, он решит, что дело провалено.

– Ясно, – Семен потер лицо, пытаясь хоть немножко взбодриться. – Тогда сейчас я тебя свяжу и оставлю тут. Если не соврал, то утром или днем тебя найдет кто-нибудь. Если выяснится, что ты обманул, я вернусь.

Выходил картинно поморщился, но ничего не сказал. Радлов вынул из рюкзака порванный костюм, что прихватил из больницы, не желая оставлять следов. Его аккуратно разорвал на полосы и принялся связывать снайпера. Лодыжки и запястья стянул тугими узлами, руки на всякий случай еще примотал к груди так, чтобы ими нельзя было пошевелить.

– Вот так, – проговорил Семен, поднимаясь. – Утром на кладбище кто-нибудь да придет. Покричишь – тебя найдут и освободят. Пистолет твой я заберу. Вдруг пригодится. А вот винтовка…

Он отнес чемоданчик в заросли у самого забора. Тщательно протер поверхности, которые трогал. Не хватало еще оставить тут отпечатки пальцев. После этого повернулся и зашагал прочь.

Томаш Выходил остался один в кладбищенском мраке, связанный, со сломанными пальцами, но живой.

15.1

24 мая 2035 года

Париж

Стратолет из Праги мягко приземлился в аэропорту «Шарль де Голль». Цви Грин вышел из его теплого чрева на трап и поежился под моросящим, совсем не весенним дождем.

Автобус отвез его и других пассажиров к терминалу. На паспортном контроле Грин предъявил документы гражданина Евросоюза Антонио Равиоли, и спокойно прошел через таможню. Получив багаж, он на эскалаторе спустился в нижний зал и двинулся к одному из выходов.

Двое крепких мужчин в одинаковых костюмах подошли к Цви в тот момент, когда до двери оставалось метров десять.

– Мистер Грин? – поинтересовался один из них.

– Вы ошиблись, – спокойно отозвался офицер «Моссада». – Мое имя Антонио Равиоли.

– Не стоит усугублять свое положение враньем, – второй покачал головой и вытащил из кармана серую карточку удостоверения. В ее верхнем правом углу блеснули золотом три буквы: ASI.

И тут Грин понял, что проиграл. По этому поводу испытал лишь легкое сожаление и ностальгию по тем годам, когда он, молодой и горячий, в такой ситуации отбивался бы до последнего.

За прошедшее время несколько утратил эмоциональности, зато научился красиво проигрывать.

– Хорошо, – сказал Цви. – Что вы хотите?

– Пройдемте с нами, – тот, что предъявил документы, сделал приглашающий жест, а второй оперативник взял Грина за локоть.

Не очень крепко, просто чтобы показать, что он контролирует ситуацию.

Через боковой выход его отвели к стоянке частных машин. Посадили в огромный белый «Крайслер», где отобрали багаж и сняли с пояса компак. Грин остался спокоен, точно скала.

Машина, попетляв по парижским улицам, привезла его к неприметному зданию в узком переулке. Нырнула в подземный гараж. Тут Цви вывели наружу и очень тщательно обыскали. Через пятнадцать минут он оказался в просторном кабинете, окно которого было закрыто жалюзи, а на стенах висели портреты – президента Евросоюза, директора АСИ, еще каких-то важных персон…

– Добрый день, – улыбнулся сидевший за большим столом человечек с круглым лицом и редкими черными волосами. – Я – майор Кубрэн. Сразу должен заявить, что мы уважаем достойных противников и не собираемся причинять вам вреда. До тех пор, пока вы будете говорить…

Улыбка его из приятной превратилась в жуткую.

– Спрашивайте, – Грин пожал плечами. – Что именно вы хотите знать?

– Я всегда знал, что в «Моссад» работают очень разумные люди, – Кубрэн потер лапки. – Меня интересует все, связанное с Семеном Радловым. Имена агентов, предоставлявших информацию, прочие источники. Ну, не мне вам рассказывать.

– И не мне, – Цви покачал головой и позволил презрению явственно отразиться на лице. – Неужели вы думаете, что кадровый еврейский разведчик станет предателем? Так легко расколется?

– О, вот как? – майор не выглядел слишком удивленным. – Но у нас есть средства, чтобы развязать язык.

– Они вам не помогут, – сказал Грин, и что есть сил сжал зубы. Один из них треснул и во рту появился резкий привкус.

Ядовитый газ, спрятанный в крошечной ампуле, вырвался наружу. Ему хватит пяти минут, чтобы Цви Грин стал трупом.

Начни Кубрэн спрашивать о чем-то другом, он бы, возможно, и получил ответ. Но то, что связано с нацистским проектом по созданию сверхчеловека, слишком важно для евреев всего мира, чтобы вот так просто отдать эту информацию в руки АСИ. Поделиться с теми, кто сам нередко проявляет фашистские замашки.

Перед глазами у Грина поплыло, в груди появилась боль.

Он понимал, что умирает, но ничуть не жалел об этом. Цви готовился к подобному исходу много лет и, кроме того, он знал, что его смерть не станет крупной неприятностью для «Моссада».

Едва его сердце перестанет биться, умрет крошечный передатчик, вживленный в стенку одной из артерий. Так что о гибели Цви Грина соратники узнают сегодня же и на его место заступит другой человек.

Кто именно, Цви не знал, да и не хотел знать. Наверное, кто-либо из молодых, или тот же Янив Хершеми, которому давно пора уходить с оперативной работы. Главное, что «Моссад» не понесет потерь, а народ Израиля продолжит жить…

На этом мысли оборвались.

– Вот черт, – с досадой сказал майор Кубрэн, когда Грин обмяк, а глаза его закатились. – Не пожалел себя ради дела.

Одним человеком, знающим все об архиве Михнова дворца и тайнах Шаунберга, стало меньше.

15.2

24 мая 2035 года

Прага

В кабинете полковника Ашугова пахло, как обычно, сладким. Но майору Леопольду, начальнику информационного департамента отделения АСИ в Праге, этот запах не казался приятным. От него подташнивало, точно после отравления, мысли путались, и никак не удавалось сосредоточиться.

– Славно, – полковник отвел взгляд от монитора. – Я ознакомился с вашим отчетом, майор, и не понял только одного…

– Чего, сэр?

– Того, чем вы занимались все это время! – черные глаза Ашугова сверкнули, ноздри тонкого носа раздулись. – Больше суток прошло, а вы так и не отыскали «Сказочника». Что, он превратился в невидимку? Или обзавелся крыльями и улетел из Праги?

– Не могу знать, – по-военному ответил Леопольд, располагавший сведениями, что полковник когда-то служил в армии и даже воевал в Сибири.

– Боюсь, что ты вообще ничего не можешь знать, – Ашугов провел рукой по волосам и неожиданно успокоился. – Что там с этим… как его, Столпником?

– Программа видеопоиска обнаружила лицо «Сказочника» на пленках с улицы Милади Горакове, – перейдя к фактам, майор почувствовал себя увереннее. – Прошлой ночью, вскоре после полуночи. Но этого типа остановил и проверил патруль. Результат – отрицательный.

– Это я и в отчете прочел. Что конкретно это обозначает?

– Антропометрическая экспертиза показала, что человек с Милади Горакове не является «Сказочником». А документы у него оказались на имя Оскара Столпника, – доложил Леопольд. – Мы затребовали отчет о задержании у полицейского управления, там все детально расписано.

Страницы: «« « ... 1314151617181920 » »»