Война и миф Зыгарь Михаил
Журналисты устают от разговоров, правозащитники начинают расходиться. Через несколько минут к памятнику подходят трое молодых парней с красными гвоздиками, спешно кладут их на постамент и быстрыми шагами уходят прочь.
Площадь перед памятником пустеет, и место митинговавших тут же занимают подростки-скейтбордисты.
После митинга я решаю спросить у представителей властей, будет ли объявлен траур. Звоню в государственное информагентство «Жахон», входящее в структуру МИДа.
Поднявший трубку чиновник разговаривает подчеркнуто грубо:
– Кто такой? Что надо?
Когда я представляюсь и задаю свой вопрос, он делает паузу. А потом продолжает быстро, тихо и совсем другим тоном.
– Знаете, давайте мы сделаем вид, что вы нам не звонили? Думаете, нам приятно? Пишите правду, и все. – Он снова резко меняет тон. – Аккредитация есть у вас? Никаких комментариев не будет! Речь президента надо было слушать!
Снова пауза. И снова тихо:
– До свидания. Пишите правду.
«Коммерсантъ», 17.05.2005
Мастер-класс Ислама Каримова
23 мая 2005 года
На прошлой неделе российское руководство выразило полную поддержку властям Узбекистана, жестко подавившим мятеж в Андижане. И это естественно: президент Ислам Каримов первым среди лидеров СНГ дал отпор «цветной революции», распространения которой так боятся в Москве.
Как Ислам Каримов поправил Аскара Акаева
Примерно за месяц до киргизской «революции тюльпанов» президент Узбекистана Ислам Каримов неожиданно сделал довольно резкий и нехарактерно для него грубый выпад в адрес коллеги – тогда еще президента Киргизии Аскара Акаева. Он обвинил его в бездействии, в том, что тот не смог вовремя «задушить оппозицию», а значит, сам виноват в нарастающем недовольстве. И после этого он не упускал возможности кольнуть соседа, периодически прилюдно упрекая его в слабости. В каждом подобном высказывании Каримова содержался намек: уж у себя-то узбекский лидер такого не допустит.
Официальный Бишкек так никак и не реагировал на обидные слова Ислама Каримова. А уже лишившись президентского кресла, Аскар Акаев даже признался, что президент Узбекистана был прав. В своем первом послереволюционном интервью, в эфире радиостанции «Эхо Москвы», отвечая на вопрос ведущего, какой бы совет он мог дать своим коллегам, Аскар Акаев посетовал на то, что «не защитил свою демократию». И порекомендовал остальным лидерам СНГ без колебания применять силу, «если это понадобится для защиты демократии», ведь демократия в СНГ очень слаба и не может сама себя защитить.
Что Ислам Каримов – не Аскар Акаев, стало ясно очень скоро. 13 мая в Андижане начался бунт, по сценарию очень напоминавший революцию в Киргизии, тоже начинавшуюся не в столице, а в провинции, с захвата обладминистрации в Оше.
Два месяца назад Аскар Акаев с самого начала ошских событий перестал появляться на публике. Пока засевшие в Оше оппозиционеры давали пресс-конференцию, президент Киргизии просто исчез – иностранные СМИ предполагали, что он тайно летал советоваться в Москву. Ислам Каримов, напротив, полетел на место событий – в Андижан. В сам город, правда, не заехал, а обосновался в аэропорту, где и создал штаб подавления мятежа.
Пытаясь подавить восстание в Оше, Аскар Акаев действовал так: с наступлением ночи в обладминистрацию ворвались спецназовцы, они хватали сидевших там людей (в основном женщин) и вытаскивали их на улицу. Выдворение сопровождалось ударами дубинок, некоторых также выкидывали из окна. Для проведения этой щекотливой операции были применены надежные силы – как заявляли тогдашние киргизские оппозиционеры, специально для штурма ошской администрации в город привезли казахский спецназ. Очевидно, власти опасались, что киргизский может отказаться выполнять приказы командования. Огонь по восставшим киргизские власти предпочли не открывать, и жертв не было.
Ислам Каримов подошел к андижанской проблеме иначе. С наступлением темноты к захваченному хокимияту подъехали не автобусы с невооруженными спецназовцами, а бэтээры. И без предупреждения открыли огонь на поражение.
Все еще не совсем ясно, кому был поручен расстрел. Как заявлял андижанский правозащитник Саиджахон Зайнабитдинов, из числа военнослужащих для подавления восстания были привлечены только контрактники – служащим по призыву такого дела не доверили. Кроме того, я сам видел на улицах Андижана на следующий день после расстрела немало бойцов элитного подразделения «Барс» – молва утверждала, что именно они открывали огонь по толпе.
Наконец, многие жители Андижана предполагали, что власть не сразу начала подавление восстания, а позволила мятежникам почти сутки владеть городом, потому что ей требовалось время для переброски в город войск из других частей страны.
В очередной раз Ислам Каримов вспомнил о Киргизии на следующий день после событий – 14 мая. Выступая по телевидению, он заявил, что мятежники «пытались повторить киргизский сценарий». Кроме того, как бы возвращаясь к своей прежней критике Аскара Акаева, он заявил, что не понимает, «как можно одновременно быть либералом и опираться на клановую систему». Еще примерно треть выступления была, по сути, посвящена разъяснению одной мысли, уже и так сделавшейся для всех очевидной: «Каримов – это не Акаев».
Откуда в Узбекистане взялась оппозиция
Все последние годы основные усилия официальной пропаганды Узбекистана были посвящены одному – разоблачению исламских фундаменталистов. Еще в 1998 году в республике было создано Исламское движение Узбекистана (ИДУ), с которым Ислам Каримов начал непримиримую борьбу. Узбекский лидер запугивал своих иностранных партнеров тем, что единственная альтернатива его режиму – это создание в стране исламского государства, и если он хотя бы немного ослабит хватку, то к власти придут фундаменталисты.
Особое понимание его слова стали находить на Западе после 11 сентября 2001 года. США начали военную кампанию в Афганистане, лидеры ИДУ Джума Намангани и Тахир Юлдашев стали сражаться на стороне талибов, а Вашингтон внес их в черный список террористов. Одновременно Ташкент стал ключевым союзником Вашингтона в борьбе с международным терроризмом в регионе, и США открыли в стране военную базу.
Боролся с исламским экстремизмом президент Узбекистана очень решительно. Под предлогом ликвидации исламистов были фактически уничтожены остатки оппозиции в стране. Все религиозные организации, по большей части оппозиционные режиму, подверглись гонениям. По всей стране было закрыто огромное количество мечетей, признанных «рассадниками ваххабизма». С уничтожением ИДУ (Джума Намангани был убит в Афганистане в 2001 году) основным врагом узбекского лидера стало движение «Хизб-ут-Тахрир», официально отрицающее насильственные методы борьбы. Ташкент утверждал, что эта группировка стоит за организацией терактов в стране.
В наибольшей степени борьба Ислама Каримова с исламизмом затронула Ферганскую долину – наиболее густонаселенную и традиционно религиозную часть страны. В ней обвинение в исламском экстремизме стало, наверное, наиболее частым в судебной практике.
Именно в исламском экстремизме был обвинен в 1999 году предприниматель из Андижана Акром Юлдашев, приговоренный к 17 годам тюрьмы, а в феврале этого года – 23 бизнесмена, входившие в его кружок и считавшие себя его учениками. «Группу 23» заподозрили в создании подпольной организации «Акромийя». Как убеждали меня хорошо знавшие обвиняемых, они действительно были религиозными людьми, но не экстремистами. По словам бывшего адвоката акромистов Саиджахона Зайнабитдинова, арестованные преимущественно занимались бизнесом, и преследование было начато исключительно с целью завладеть их компаниями, а вовсе не потому, что они представляли опасность для режима.
Так или иначе, когда родственники и сторонники акромистов выступили против правительства и заняли хокимият, у Ташкента не оставалось другого выбора, кроме как объявить восставших исламскими террористами. А для обоснования террористической версии превращение мирного митинга в кровавую бойню было просто необходимо. Официальные власти упорно отрицали то, что на центральной площади Андижана проходил многолюдный антиправительственный митинг, заявляя, что все оказавшиеся там были либо террористами, либо захваченными ими заложниками.
По рассказам жителей Андижана, власти не пытались вести переговоры с восставшими. Однако ровно за час до начала расстрела администрация президента Узбекистана заявила, что попытки начать переговоры имели место, но «боевики, прикрываясь женщинами и детьми, не идут ни на какие компромиссы». Потом на площади появились бэтээры, которые обратили «террористов» в бегство, а затем преследовали их по всему городу.
Почему мир поддержал Ислама Каримова
Ислам Каримов в течение практически всего своего правления умудрялся искусно лавировать между основными внешнеполитическими партнерами, сохраняя хорошие отношения и с США, и с Россией, и с Китаем. За эти годы президент Узбекистана почти убедил все эти страны в своей незаменимости. Вашингтон, например, был и, скорее всего, остается уверен, что режим Ислама Каримова – наилучшее спасение региона от исламских радикалов.
США отнюдь не жестко реагировали на события в Андижане. Первое, что сделал госдепартамент, – это выразил озабоченность по поводу того, что по вине акромистов из тюрьмы могли убежать боевики ИДУ. И даже в конце прошлой недели, когда правозащитники и оппозиционеры провели подсчет жертв андижанского расстрела, жесткая Кондолиза Райс всего лишь призвала Ташкент «к максимальной открытости во время проведения расследования». В отношении властей других стран, испытавших на себе «цветные революции», Вашингтон высказывался намного более критично.
Китай также заинтересован в том, чтобы режим Каримова как можно дольше оставался у власти. Пекин уже был крайне обеспокоен «революцией тюльпанов» в Киргизии, поэтому совсем не хотел бы видеть развитие революционной ситуации у своих границ. Озабоченность Китая связана с уйгурской проблемой – приход к власти в Узбекистане исламистов, как и любое другое революционное преобразование, наверняка вдохновит на продолжение борьбы за независимость жителей Восточного Туркестана – китайского Синьцзян-Уйгурского автономного района. Пекин с самого начала безоговорочно поддержал действия Ислама Каримова. Более того, ближайший зарубежный визит – первый, который совершит президент Узбекистана после событий в Андижане, – будет именно в Китай.
Наконец, еще одной заинтересованной в жесткости Ислама Каримова стороной оказалась Москва. Российские власти были всерьез напуганы распространением революций и готовы закрыть глаза на любые действия властей Узбекистана, лишь бы только они остановили продвижение «оранжевых» по СНГ.
Находясь в здании андижанского хокимията, восставшие обращались к президенту Владимиру Путину с просьбой стать посредником на их переговорах с узбекскими властями. Эту просьбу российскому лидеру явно никто не передал – зато сам он охотно позвонил Исламу Каримову, чтобы обсудить с ним детали подавления мятежа. А российский МИД стал активно пересказывать официальную версию Ташкента, называя восставших исламскими террористами. В одном из выступлений российский министр Сергей Лавров подчеркнул даже, что события в Узбекистане никак нельзя поставить в ряд мирных «цветных революций». А раз так, то и жесткость властей вполне оправданна.
Почему революция в узбекистане не будет оранжевой
С самого начала истории независимого Узбекистана в стране практически отсутствует оппозиция. В конце 1980-х годов, когда Ислам Каримов только пришел к власти, против него начали бороться партии «Бирлик» и «Эрк». Однако история их противостояния с властями была недолгой. Против обеих партий начались гонения, их лидеры Абдурахим Пулат и Мохаммед Солих уехали за границу. И после этого в стране не осталось никакой легальной оппозиции. Сейчас в Узбекистане нет ни одной зарегистрированной партии. Одно это делает совершенно невозможной «цветную революцию» – потому что и на Украине, и в Грузии, и в Киргизии борьба шла между властью и легальными политическими силами.
Любая из удавшихся «цветных революций», несмотря на все различия, проходила по похожему сценарию. Власти противостояли выходцы из госноменклатуры, бывшие премьеры и министры. Пиком противостояния становились сфальсифицированные властями выборы. А завершалось все диалогом и достижением компромисса между прежней элитой и приходящей на ее место новой.
В случае с Грузией дочери Эдуарда Шеварднадзе пришлось всего лишь заплатить выкуп за своего арестованного мужа – на этом преследования президентской семьи закончились, а ему самому даже сохранили госрезиденцию. На Украине Леониду Кучме тоже не пришлось бежать из страны. Он сам одобрил изменение закона о выборах, позволившего Виктору Ющенко победить, добившись, очевидно, некоторых гарантий. Нынешние киевские власти совсем не собираются отбирать у клана Леонида Кучмы всю собственность, обещая ограничиться лишь «Криворожьсталью». Даже в Киргизии, где Аскар Акаев бежал, имущество его семьи уже в опасности, а у дочери Бермет отобрали депутатский мандат, компромисс имел место. Ведь при новой революционной власти остался работать «акаевский» парламент, против которого так упорно боролась прежняя оппозиция. Чтобы не нагнетать обстановку, бывшие оппозиционеры договорились с входящими в акаевский клан парламентариями.
В Узбекистане подобная ситуация невозможна. Исламу Каримову, даже если по примеру Андижана вдруг заполыхает весь Узбекистан, будет не с кем вести переговоры.
Известные, но разгромленные им оппозиционные партии «Бирлик» и «Эрк» находятся в изгнании и уже ни на что не влияют. Активизировавшаяся сейчас партия «Свободные земледельцы» также не сможет дать прежней элите никаких гарантий, поскольку неизвестна степень ее влиятельности.
Местные авторитеты вроде восставших акромистов также не подходят нынешней власти в качестве собеседника, поскольку их влияние распространяется только в пределах одной области.
В той ситуации, когда диалог вести невозможно, у власти остается только один выход – стрелять. И тогда ее положение становится совсем безвыходным. У нее нет оппонентов, а есть только враги. И враги не персонифицированные, воплотившиеся в лидерах каких-либо партий, а невидимые, растворенные в народе. После расстрела в Андижане врагом власти стала почти вся Ферганская долина, населенная родственниками убитых.
Однако еще хуже для Ташкента то, что после первого же расстрела узбекская власть оказалась под пристальным вниманием. До Андижана она могла спокойно разгонять демонстрации, закрывать газеты, арестовывать оппозиционеров – этого никто бы не заметил. Теперь же Ислам Каримов оказался на виду у всего мира – ситуация, к которой он совсем не готов и которая его очень нервирует. Он не мог на глазах у всего мира совершить второй расстрел, подобный андижанскому, в вышедшем из повиновения городке Кара-Суу. А пример Кара-Суу может оказаться для жителей Узбекистана важнее, чем пример Андижана. Если такой на вид грозный режим Каримова целую неделю не мог расправиться с маленьким городком наузбекско-киргизской границе, значит, он в чем-то слаб.
В разговорах с жителями Андижана я заметил, что при упоминании Киргизии или города Кара-Суу, находящегося на границе с ней, лица меняются. Киргизия в сегодняшнем Узбекистане воспринимается как рай, который находится совсем недалеко. Неудивительно, что восставшие в Андижане уже после того, как правительственные войска начали их расстреливать, побежали в Киргизию.
«Революция в Киргизии была для нас как свет в конце туннеля», – объяснял один из митинговавших в Андижане. С фактическим присоединением к Киргизии Кара-Суу этот свет стал ярче. И вряд ли властям Узбекистана удастся его погасить.
Правда, революция в Узбекистане, которая рано или поздно произойдет, точно не будет «цветной». Потому что все «цветные» революции были бескровными.
«Коммерсантъ ВЛАСТЬ», 23.05.2005
Город в шлепанцах
22 сентября 2005 года
Я был в Андижане 14 мая этого года. Это было на следующий день после расстрела. Город был весь усеян обувью. Такими резиновыми шлепанцами, в которых часто ходят летом небогатые жители теплых южных городов.
Большую часть трупов убрали еще ночью. Сначала женские и детские тела увезли и свалили в яму где-то за городом. Потом стали собирать мужские. К утру лишь около полусотни трупов ровными рядами лежали на главной площади. И, наверное, еще столько же по городу. Но истинные масштабы ночной трагедии выдавали шлепанцы – они были повсюду. Когда ночью под проливным дождем люди пытались спастись от расстреливавших их военных, они не думали, куда и в чем они бегут. Они бежали босиком по трупам своих соседей.
Наутро следов крови на земле почти не было – всю ночь лил дождь. Зато, переходя улицу, нужно было смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться, наступив на лежащие на асфальте маленькие мокрые детские шлепанцы. И еще на гильзы крупного калибра. Их, конечно, было намного больше.
На процессе, который сейчас проходит в Ташкенте, я, наверное, тоже мог бы выступить свидетелем. А может, мог бы стать и обвиняемым – раз в качестве подозреваемого по делу проходит Саиджахон Зейнабитдинов, интеллигентный правозащитник, с которым я встречался в тот день в Андижане. Он несколько дней безвылазно сидел дома и говорил: «Стоит мне выйти, менты под шумок шлепнут меня».
Он пропал без вести через три дня после нашей встречи. Зейнабитдинов поплатился за то, что он тогда налево и направо говорил о том, что все дело «акрамистов» сфабриковано властями и началось всего лишь с того, что областные власти захотели прикарманить их бизнес.
Про то, что нынешний процесс сфабрикован, знают, к счастью, не только пропавшие без вести правозащитники. И не только те люди, кто через 40 дней после андижанской резни вышел на ташкентскую площадь с плакатом «Спите спокойно, дети Андижана, – Ислам Каримов ответит за вашу смерть в международном уголовном суде». Кажется, почти весь мир понимает, что на самом деле произошло в Андижане 13 мая. Ведь именно мировое сообщество не позволило киргизским властям выдать Узбекистану тех несчастных беженцев, которые спаслись от андижанской резни. Иначе бы и беженцы сейчас признавались в терроризме, шпионаже и прочих смертных грехах.
Ислам Каримов тоже понимает, что нынешний процесс – это суд над ним самим. Потому-то он и обвиняет всех и вся: зарубежные разведки, террористические сети, мощный заговор, тренировочные базы по всему миру. Он всем бросил вызов и знает, что ни один западный лидер никогда не подаст ему руки.
Россию нынешнее положение Узбекистана устраивает. Российские власти тоже все понимают, но им все равно. Сергей Иванов прилетает в Ташкент в день суда и жмет руки узбекским силовикам, отдававшим приказ стрелять 13 мая. А потом они проводят военные учения – отрабатывают уничтожение террористов.
И я надеюсь только на одно: что эти террористы не бегают в мокрых детских шлепанцах.
«Коммерсантъ», 22.09.2005
Глава 5
Украина
Оранжевое расстроение
Советский Союз на службе у Януковича. – Перерождение майдана. – Тимошенко и Ющенко как Мама и Папа Украины. – Тайная вечеря в палаточном городке. – Киев в ожидании апокалипсиса. – Футбольное окончание украинского кризиса. – Украинская политика как реалити-шоу
История революционной Украины – сказочная. Все, кто был на майдане б декабре 2004 года, помнят ощущение невероятного прилива сил, которое охватывало там. Несколько десятков тысяч счастливых людей, притом счастливых совершенно рационально, знающих, чего они хотят, и решительно настроенных не упускать своего счастья. Я помню, 26 декабря – день третьего тура – десятки тысяч людей целый день стояли на майдане и просто пели и обнимались. Победа уже была одержана, но они все еще не могли нарадоваться и не расходились.
А вот потом начались сказочные превращения. Стоило только майдану разойтись, а часам пробить полночь, как обретенная карета превратилась в тыкву, а кони – в мышей. На самом деле, если разобраться, они всегда были мышами, просто под воздействием волшебных чар майдана почувствовали себя конями. На телеэкране все кажется иным – счастливых людей на площади не видно – они кажутся безликой толпой, зато видно людей на сцене, с каждой секундой все больше и больше осознающих собственную важность и собственный героизм.
Майдан и его кумиры стали мифами. Когда через полтора года после «оранжевой» революции мне пришлось встретиться поочередно с его героями, я увидел людей, искренне считающих себя историческими личностями.
Искренне верящих в собственную исключительность и неповторимость.
Майдан научил тому, что нет никаких кумиров, нет ни героев, ни белых коней – есть только мыши и тыквы.
Старая песня
29 октября 2004 года
60-летняя годовщина освобождения Киева в этом году наступила 28 октября, всего за три дня до выборов президента Украины, как нарочно. Все предыдущие 59 лет празднование этой даты проходило 6 ноября – именно в этот день осенью 1944 года и произошло это знаменательное историческое событие.
Но раз уж это так совпало – ничего не поделаешь, не просчитали же украинские власти все это заранее, – остается только найти ответ, почему праздник организовали именно так. И зачем.
На первый взгляд банальный и модный сейчас на отечественном телевидении back in USSR: колонны шествуют, товарищи с трибун их приветствуют. Когда на Крещатике появляются актеры, изображающие летчиков, танкистов, артиллеристов, и радостно машут, начинает казаться, что это «Старые песни о главном». Только не под фонограмму, а вживую. Да ведь и роль одного из главных политтехнологов нынешних украинских выборов выполняет бывший продюсер российского «Первого канала»! Все сходится.
Ну, может быть, его фантазия подвела и он в сотый раз решил проиграть старый сценарий. А может, некогда было придумывать что-то новое, годовщина-то случилась на десять дней раньше срока.
В это верить не очень хочется. Ведь действо на Крещатике полно символов. Знамя Победы, привезенное из Москвы, – очень мощный символ. И сам парад Победы тоже. Будто украинские власти, а вместе с ними и российские решили всерьез напугать избирателей. Они словно говорят: «Опомнитесь! Вы думаете, у нас тут просто выборы? Нет! Это война». В этой войне, как и 60 лет назад, есть «наши» и «немцы». За «хороших» – ветераны, знамя Победы и Виктор Янукович.
«Плохих» же остается символизировать отсутствовавшему на параде Виктору Ющенко. Все те, кто собирается за него голосовать, должны понимать, что идут не только против надоевших им Леонида Кучмы, Виктора Януковича или даже власти, которую они считают коррумпированной. Они идут против своих дедов, против знамени Победы – за «немцев» и за «буржуинов».
Есть еще другой вариант. Этот мощный парад назло врагам – тем самым, которые, как говорил президент Путин, «хотят оторвать у нас кусок пожирнее». Мол, сколько ни обещал Збигнев Бжезинский, что Россия и Украина разойдутся, а Азербайджан и подавно, все вышло наоборот. Смотрите и злобствуйте! Мы – империя, вопреки всем стараниям Запада. И Ильхам Алиев с нами, и Виктор Янукович на подходе. И хотя сейчас армии у нас нет, она есть в нашей памяти – ее как раз и символизируют актеры, наряженные в летчиков, артиллеристов и танкистов.
Хотя, впрочем, все это вряд ли. Никакая это не «кузькина мать» Западу и не тайное послание украинскому избирателю. Просто люди захотели праздника. Чтоб с размахом. Чтоб патриотично. А телепродюсера в сотый раз подвела фантазия. И это, может быть, обиднее всего.
«Коммерсантъ», 29.10.2004
Демократия и власть демократов
26 января 2006 года
Люди, общавшиеся с Виктором Ющенко в дни президентской гонки 2004 года, рассказывали, что он очень боялся. Больше всего, что его убьют. Уже потом, когда кампания обернулась майданом и третьим туром, его отпустило. Но вплоть до второго тура еще не отошедший от отравления Виктор Ющенко производил впечатление человека, знающего, что он не переживет эту избирательную кампанию. Как ни странно, этот страх ему тогда помог – он умело использовал его. «Посмотрите на мое лицо! Мне уже нечего терять! Я готов умереть!» – говорил он на митинге в Харькове, и площадь рыдала.
А потом он выиграл. И выжил. Для человека, мысленно приготовившегося, наверное, к поражению и смерти, это серьезное испытание. Наверное, Виктор Ющенко решил, что произошедшее с ним – чудо и Божий промысел. Уже став президентом, он развивал свою прежнюю мысль. «Посмотрите на мое лицо! Это лицо Украины», – заявлял он. Считая, что он отдал все ради блага своей страны, Виктор Ющенко, возможно, начал путать себя и свою страну.
Такое случается нередко. Борцы за правое дело часто начинают верить в то, что они сами – это и есть правое дело. Если они пугаются, критику в свой адрес они воспринимают как атаку темных сил против сил добра. Ориана Фалаччи, некогда бесстрашная итальянская партизанка, боровшаяся против Муссолини и фашистов, в старости, сразу после терактов 11 сентября, написала злобную фашистскую книжку «Ярость и гордость». Ее главная мысль такова: «Я, как антифашистка, ради спасения цивилизации требую уничтожить ислам и всех мусульман мира». Из Италии, кстати, Ориана Фалаччи давно уехала – она не смогла смириться с тем, что происходит в стране, ради которой она боролась в молодости.
Виктор Ющенко, так любящий повторять избирателям, что он принес себя в жертву Украине, и искренне верящий в это, вряд ли смирится с тем, что его жертва принесла ему лишь год полноценного президентства. Его соратники по майдану тоже уверены, что взяли власть вовсе не для того, чтобы так рано с ней расставаться. «Мы никогда не допустим того, чтобы на Украине был „голубой президент“!» – шутил со сцены год назад под одобрительный рев толпы «полевой командир» майдана Юрий Луценко. Теперь он глава МВД и, возможно, верит в то, что его прямая обязанность – не допустить «голубого» кандидата Януковича во власть. Наверное, он что-то перепутал.
Хорошо известно, чем заканчивается ситуация, когда демократы жертвуют демократией ради власти. В 1993 году демократические власти в России расстреляли парламент. В том же году на выборах в следующий парламент победили ЛДПР и коммунисты. В 1996 году президент-демократ одолел кандидата-коммуниста. Спустя несколько лет слово «демократ» в России стало ругательным.
Виктор Ющенко и его команда уже фактически проиграли нынешние выборы. Не потому, что у них рейтинг меньше. Просто они начинают путать демократию и власть демократов.
«Коммерсантъ», 26.01.2006
Майдан не залежался[3]
13 февраля 2006 года
По мере приближения парламентских выборов, намеченных на март, политические страсти на Украине накаляются. Центром разворачивающихся в эти дни предвыборных баталий, как и в дни «оранжевой» революции, стали Киев и майдан Незалежности. Но сегодня это уже другой Киев и другой майдан.
«Это все бутафория»
Перед зданием украинского правительства воет пожарная сирена. Раздается неистовый барабанный бой.
– Ганьба уряду (позор правительству. – прим. автора)! – разносится по улице Грушевского осипший девичий голос.
В сквере напротив установлен палаточный городок. На деревьях развешаны плакаты: «Ющенко, не газуй!», «Ехануров, мы замерзли. Спасибо».
– Мы ветераны майдана, – рассказывает Сергей Пищун, студент Киевского пединститута. – Мы все год назад стояли на майдане, но потом поняли, что правительство нас предало. Предательское газовое соглашение с Россией открыло нам глаза. Поэтому теперь мы, ветераны майдана, требуем отставки правительства Еханурова.
Сергей утверждает, что в палатках постоянно живет от 70 до 100 человек – иногородние студенты киевских вузов. Но в момент нашего разговора видно не больше десяти – в основном это девушки, которые колотят, как по барабанам, по металлическим бочкам. Еще одна кричит в микрофон про «ганьбу уряду», а ее напарница включает пожарную сирену.
– А кто вас поддерживает? – интересуемся мы. – Какие-то партии, политики, компании?
– Нет, мы все сами. На свои собственные средства, – улыбаясь, говорит Сергей.
– Как, все на свои деньги? И палатки? И еда?
– Да, конечно. А что? Тут ничего дорогого нет.
Мы показываем ему на установленные рядом с микрофоном гигантские колонки почти в человеческий рост.
– Колонки тоже сами купили?
– Ну, есть на свете добрые люди. Как на майдане было? Нам все помогали. Кто чем. Всякие дедушки, бабушки еду приносили, одежду.
– Покажи-ка нам того дедушку, что вам колонки подарил!
Сергей смеется. Мы отходим от палаточного городка. Навстречу прямо к ветеранам майдана подъезжает черный BMW.
Мы тем временем направляемся к Верховной раде. Здания правительства и парламента находятся по соседству друг с другом, поэтому требования обитателей палаточного городка одинаково хорошо слышны как министрам, так и депутатам.
– Здесь, в Раде, все работают с задраенными окнами. Но все равно слышно, что они там творят. Сейчас еще ничего, а то ведь могут и музыку врубить на полную мощность, – жалуется нам Николай Белоблоцкий, бывший посол Украины в России, недавно отозванный президентом Виктором Ющенко со своего поста. Дипломат не верит в идейность акции ветеранов Майдана.
– Кто, по-вашему, будет в такой холод жить в палатках? Это же невозможно. Все это бутафория. Там дежурят несколько человек, неуклюже пытаются создать видимость всенародного возмущения. Это просто кое-кому выгодно.
Газовое соглашение между Россией и Украиной в Раде критикуют не меньше, чем в ближайшем сквере.
– Когда нам в парламент прислали бюджет страны на 2006 год, в нем была заложена прежняя цена на газ – $50 за тысячу кубометров, – улыбаясь, рассказывает спикер Рады Владимир Литвин. – А потом оказалось, что платить придется почти в два раза больше. Парламент запретил повышать тарифы на газ и электроэнергию еще в октябре прошлого года, но правительство наше решение проигнорировало. Мы не получили от министров вразумительного ответа о перспективе энергообеспечения страны после новых договоренностей.
– Почему же правительство подписало это соглашение?
– Ну, либо они думали, что делают для Украины благо, но просчитались. Либо некоторые люди пытались вмонтировать свои структуры в газовую сферу. Глупость или предательство.
– И поэтому вы решили отправить кабинет в отставку?
– А как мы должны были поступить по отношению к ним, если они пытались отыграться на людях? Как нам еще было их наказать? Выговор в партбилет не напишешь – у нас больше 170 партий. Это раньше было хорошо, действовало. Раньше как было заведено – украл, прогулял, в тюрьму. А сейчас – украл, прогулял и в оппозицию.
– А вы разве не оппозиционер?
– Нет. Я работаю.
Битва брендов
«Майдан» – самое популярное слово у украинских политиков: больше половины из них утверждают, что именно они – носители его традиций и ценностей; другие строят свои кампании на борьбе с нелюбимыми ими, майданными, ценностями. Оппозиционный блок «Не так!», возглавляемый экс-президентом Леонидом Кравчуком, идет на выборы под лозунгами «Не смогли? Хватит!» и «НАТО – нет! ЕЭП – да! Русский язык – да!».
Самый распространенный сейчас в Киеве цвет – голубой. Сторонники бывшего кандидата в президенты Украины Виктора Януковича извлекли уроки из предыдущей кампании и ведут свою агитацию в классическом майданном стиле. По городу разъезжают машины с голубыми флажками. Палатки партии регионов с лозунгом «Синий флаг над Киевом» можно найти повсюду. Предвыборный штаб Виктора Януковича проводил SMS-референдум по вопросу придания русскому языку статуса государственного. В телевизионных роликах Виктора Януковича показывают буквально на майдане – он стоит на сцене и приветливо машет многотысячной ликующей толпе. Площадь перед ним показывают размыто, и определить, что за толпа приветствует Виктора Януковича, невозможно.
Фирменный цвет кампании Народного блока Владимира Литвина – зеленый. Его штаб развешивает по всему городу зеленые полиэтиленовые транспаранты с надписью «Мы». К примеру, их полно на многих рынках. Внимание блока Литвина к рынкам уже стало причиной скандала – работники Троицкого рынка пожаловались журналистам, что хозяева под страхом увольнения требуют от них голосовать за этот блок.
Блоку экс-премьера Юлии Тимошенко наследства майдана не досталось. Символом его агитации стала красная галочка, которую избиратель должен поставить в бюллетень, стилизованная под сердечко, – бывшая «Оранжевая принцесса» таким нехитрым образом призывает соотечественников голосовать сердцем. Оранжевый цвет используют сразу пропрезидентская «Наша Украина» и «Пора-ПРП». Они поделили почти всю майданную символику. «Нашей Украине» от времен майдана достался символ – оранжевая подкова. Главный слоган пропрезидентской партии – «Не зрадь майдан!» («Не предавай майдан!»).
А блок «Пора-ПРП» получил в наследство от революционных времен лозунг «Так!». Только если осенью 2004 года призыв «Поры» звучал «Так! Ющенко!», то сейчас он поменялся на «Так! Кличко!». Бывший чемпион мира по боксу Виталий Кличко – первый номер списка блока «Пора-ПРП» и кандидат в мэры Киева.
Политическая карьера господина Кличко фактически началась на майдане, где он стоял бок о бок с Юлией Тимошенко и Виктором Ющенко. На эти выборы он идет с другой компанией.
– У них взяли верх личные амбиции и интересы, их они поставили на первое место в ущерб общим интересам. Я этого не разделяю, – объясняет нам политик-тяжеловес, почему на выборы он идет отдельно от главных оранжевых революционеров.
Его портрет красуется на всех агитматериалах блока: руководители блока «Пора-ПРП» решили, что наилучший способ добиться успеха – сделать ставку на раскрученный бренд «Кличко».
– Не думаете, что вас просто используют? – интересуемся мы.
– Решение о вступлении в блок я принимал сам, – твердит Виталий Кличко. – В нем молодые, некоррумпированные люди, наше с ними мировоззрение совпадает. Сегодня выборы превратились не в выборы партий и блоков – это в большей степени личностные выборы. Каждая партия раскручивает своего первого номера: Тимошенко, Мороза (лидер Соцпартии Александр Мороз. – прим. автора), Литвина, Кличко.
– Не боитесь участи борца Александра Карелина? Он в свое время тоже был визитной карточкой одной из российских партий, а теперь о нем как о политике никто не говорит.
– Нет. В нашей команде общность интересов. Мы заняты одним делом, хотя и говорят, что в политике нет друзей, а есть интересы.
«Пора-ПРП» вовсе не находится в оппозиции, а всячески подчеркивает намерение войти в коалицию с «Нашей Украиной» после выборов. Однако и они критикуют власти – за чрезмерную мягкость. На улицах Киева расклеены желтые плакаты блока «Пора-ПРП». На них изображены Виктор Янукович, экс-президент Леонид Кучма и экс-глава ЦИКа Сергей Кивалов. Над портретами крупными буквами выведено: «Почему они еще не сидят?»
– Как вы будете добиваться, чтобы бывших чиновников посадили? – интересуемся мы у бывшего боксера.
– Речь не о том, чтобы пересажать, – строго объясняет Виталий Кличко. – В политике должны быть правила игры. Если человек нарушил закон, он должен нести наказание. Сегодня люди задаются вопросом, а все ли там честно? Ведь люди, которые манипулировали голосами, так и не наказаны. От этого у них возникает иллюзия безнаказанности и реванша. Сейчас они пытаются превратить нынешние выборы в парламент в четвертый тур президентских выборов.
– А что вы будете делать, если на выборах победят те, о ком вы говорите. Выйдете на майдан?
– Я не люблю слова «если».
Потерянный майдан
Сам майдан Незалежности сейчас пустует. Здесь не ведется агитация, не раздают листовки, не машут флажками. В поисках политической активности мы двигаемся по Крещатику. Действительно, посреди улицы стоит человек с мегафоном, рядом с ним – несколько фигур: женщина в клетке, другая женщина, привязанная к доске, и мужчина с дубинкой, делающий вид, будто ее избивает. С первого взгляда не определишь, живые это женщины или восковые куклы. Приглядевшись, можно заметить, что они все же дышат. Рядом с разыгранным посреди Крещатика перформансом развернут плакат, призывающий срочно отдать под суд бывшего председателя КНР Цзян Цзэминя и его банду. Оказывается, что манифестация не имеет никакого отношения к украинским выборам – протестуют здесь против преследования китайскими властями движения «Фалунь Гун». Активисты «Нашей Украины» и Партии регионов, расположившись по обе стороны дороги, с любопытством наблюдают за происходящим. Внимание к ним самим – минимальное.
Чуть дальше – еще одна плотная группа. Около 50 человек толпятся вокруг палатки и протягивают к ней руки. Но тянутся не за предвыборными агитматериалами – они участвуют в акции поддержки олимпийской сборной Украины и пытаются получить компакт-диск в подарок.
К вечеру и Крещатик, и майдан пустеют и темнеют. Сейчас в Киеве во многих местах введен режим энергосбережения, поэтому освещение скудное. И только откуда-то из-под земли раздается музыка.
Прямо под майданом, в разветвленном подземном переходе играют несколько музыкантов-любителей. Огромные подземные коридоры забиты не слишком опрятно одетыми молодыми людьми. В разных концах перехода одновременно, не обращая внимания друг на друга, голосят парни с электрогитарами. Исполнители усердно трясут немытыми шевелюрами. Их подруги ходят по кругу с замусоленными шапочками, выпрашивая денег у слушателей. Многие слушатели уже пошатываются и роняют пивные бутылки.
Цивильные горожане, выходящие со станции метро «Майдан Незалежности», делают вид, что не замечают эту не очень трезвую толпу, заполнившую подземный лабиринт под главной площадью Киева.
– Где находится майдан? – вдруг громко спрашивает пожилой иностранец, только вышедший из метро и оторопевший при виде столь многочисленной андеграундной тусовки.
Один из гитаристов вдруг прерывает исполнение хита группы «Сектор газа» и так же громко отвечает:
– Здесь, дядя, прямо здесь! Не узнаешь? Вот мы и есть майдан.
«Коммерсантъ», 13.02.2006
Тыква для Ющенко
20 февраля 2006 года
26 марта на Украине состоятся самые драматичные в истории этой страны парламентские выборы. Их можно назвать «четвертым туром» президентских выборов, начавшихся еще осенью 2004 года: после появления нового парламента фактически завершится правление президента Виктора Ющенко – ему придется отдать большинство своих полномочий парламенту и новому премьеру.
Леонид Кучма, собираясь покидать пост президента Украины, придумал провести в стране политическую реформу. Ее смысл заключался в превращении Украины в парламентско-президентскую республику: президент становится церемониальной фигурой, парламент усиливается, именно последний формирует правительство, а ключевой фигурой в государстве становится премьер-министр. В середине 2004 года практически все были уверены, что Кучма чистит место под себя – тогдашний оппозиционер Виктор Ющенко так и называл политреформу: «это третий срок Кучмы». Однако до президентских выборов изменить конституцию не удалось.
Парадоксально, но реформе помогла «оранжевая» революция. В декабре 2004 года, в самый разгар майдана, команда Кучмы предложила революционерам компромисс: «третий тур» президентских выборов в обмен на принятие политреформы. То есть Виктору Ющенко позволили выиграть президентские выборы, но с одним условием: через короткий срок, когда пробьет час вступления в силу политреформы, его президентская карета превратится в тыкву.
Этот час пробил в минувшую новогоднюю ночь. С 1 января нынешнего года политреформа действует, и теперь украинцам нужно избрать новый, всесильный парламент.
Виктор Ющенко пытается снять с себя заклятье Кучмы и политреформу отменить. Он сможет это сделать только в том случае, если контролировать парламент будут его сторонники – блок «Наша Украина». Но голоса у команды президента отбирает его вечная подруга-соперница Юлия Тимошенко, которая еще в сентябре, уходя с поста главы правительства, пообещала вернуться в премьерское кресло после выборов. Хорошие шансы избраться в Верховную раду имеют еще две силы, входившие в «оранжевый» лагерь: Социалистическая партия Александра Мороза и блок «Пора-ПРП» во главе с экс-чемпионом мира по боксу Виталием Кличко.
На другом фланге – «бело-голубая» команда, рассчитывающая на реванш за поражение годичной давности. Партия регионов Виктора Януковича имеет самый высокий рейтинг, но не факт, что сумеет сколотить коалицию. Его шансы станут заметно выше, если он договорится с кем-то из «оранжевого» лагеря.
Выборы определят не только, кто персонально будет руководить Украиной после 26 марта и какова будет правительственная коалиция. Новой власти предстоит либо продолжать полномасштабную войну с Москвой по всем направлениям, разгоревшуюся как раз под выборы, либо попытаться разрешить газовый, мясомолочный, флотский, языковой и прочие конфликты между Россией и Украиной.
«Коммерсантъ ВЛАСТЬ», 20.02.2006
За Папу или за Маму
7 апреля 2006 года
Мои киевские коллеги давно называют Виктора Ющенко и Юлию Тимошенко Папой и Мамой. Особенно после сентября прошлого года – тогда Папа и Мама поссорились, отчего всем их детям стало очень горько. Оранжевая идиллия, в которую многие верили, рухнула.
Все последние месяцы и Папа, и Мама, и дети готовились к выборам. Каждый по-своему. Дети, то есть избиратели, готовились к тому, чтобы ответить на вопрос, кого они больше любят: Папу или Маму. И он и она были уверены в своей победе. Как и положено заботливым, но разлюбившим друг друга родителям, они врали своим детям. Они успокаивали их обещаниями, что сразу после выборов снова будут вместе. Еще бы – ни он, ни она не могли признаться в том, что жить и работать вместе им невыносимо и оба мечтают поскорее вступить в другой брак. Но такого признания избиратель бы им не простил, тем более, если бы узнал, что Родители втайне по очереди встречаются с Чужим Дядей Виктором Януковичем.
Выборы прошли – оказалось, что Маму любят в полтора раза больше. Но эта ясность ничего не изменила. Дети, как им и обещали, требуют, чтобы Родители вновь сошлись. Но ни Юлия Тимошенко, ни Виктор Ющенко этого вовсе не собираются делать. Никто из них не хочет входить в коалицию друг с другом. Каждый хочет быть в доме хозяином и другого не потерпит. Более того, они хотели бы друг друга уничтожить и забрать всех детей себе – чтобы на следующих выборах не возникало вопроса: «Мама или Папа?»
Признаться в этом детям невозможно. Тот, кто первый подаст на развод, навсегда лишится их любви. Станет предателем, изгоем, политическим трупом. Еще хуже будет, если кого-то из них дети застукают с Виктором Януковичем. Поэтому сейчас и Мама и Папа усиленно толкают друг друга в объятия этого Чужого Дяди. Они выдвигают друг другу неприемлемые требования.
Юлия Тимошенко говорит, что премьером будет она, все ключевые посты раздаст своим людям, правда, обещает чуть-чуть поделиться с соратниками президента из «Нашей Украины», но даже не с теми, кого предложит он, а с теми, на кого укажет она сама. Виктор Ющенко и его друзья отвечают, что Юлии Тимошенко премьером не бывать, а договариваться надо о принципах, а не о постах.
«Чтобы друзей твоих в нашем доме духу не было!» – шипит Мама. «Твое место на кухне», – бурчит Папа.
Так может продолжаться очень долго – до тех пор, пока у кого-нибудь не сдадут нервы. Родители могут скандалить на глазах у детей, обвинять друг друга во всех смертных грехах – и ждать, кто же первый плюнет на все и уйдет к Януковичу. Тогда второй, потирая руки, на законных основаниях побежит подавать на развод и, разумеется, отсудит детей.
Счастливой семьи ни у Папы, ни у Мамы с Виктором Януковичем не выйдет. Обиженная, не вошедшая в коалицию половина начнет бойкотировать работу парламента, и вскоре придется проводить новые выборы. И вот уже тогда дети скажут свое слово. Что ж, в любви как на войне.
«Коммерсантъ», 07.04.2006
Власть разбирают на органы
6 апреля 2007 года
Вчера на Украине начался силовой захват органов власти. И сразу закончился. Бывший председатель киевского Печерского районного суда при поддержке большой группы депутатов коалиции захватил здание суда и завладел печатью. Премьер-министр Виктор Янукович заявил, что действия своих товарищей «не приветствует», и фактически перечислил условия, на которых он и его Партия регионов готовы пойти на мировую с президентом и, возможно, согласиться на досрочные выборы.
Правовое поле
На майдане несколько дней назад установили сцену. Но вчера утром совсем неподалеку в сцену превратился внутренний дворик одного из домов на Крещатике. В этом доме находится Печерский районный суд. Действующие лица по очереди выходили на крыльцо и, оглядев выстроившихся журналистов, произносили прочувствованные монологи.
– Суд никогда не должен слепо выполнять волю политиков! Я, как судья, никогда не позволю суду превратиться в инструмент грязных политических игр! В этом мой главный жизненный принцип, – оратор поправил массивный орден на золотой цепи и, придерживая длинную мантию, скрылся в здании суда.
Это был Владимир Колесниченко. 24 марта этого года президент Виктор Ющенко отстранил его от должности председателя Печерского суда. А вчера утром он вернулся на рабочее место, завладел судейской печатью, облачился в мантию и приготовился выступать перед журналистами. Заветная печать нужна была господину Колесниченко, чтобы проштамповать решение Печерского же суда о восстановлении себя самого в должности. Ему помогли депутаты Верховной рады, которые приехали, «чтобы защитить суд от провокаций».
Едва судья скрылся, на крыльцо вышла статная женщина, также в мантии. Она вела за собой стеснительную девушку.
– Посмотрите в глаза этой девочке! – со страстью в голосе начала женщина. – Сегодня утром пан Колесниченко, бывший председатель суда, напал на нее. Он, как хищник, ворвался в кабинет к этой девочке и потребовал, чтобы она отдала ему печать. Но она сказала, что не отдаст печати, а лучше выбросится из окна! Взгляните ей в очи! Эта девочка была готова пожертвовать жизнью ради того, чтобы печать суда не досталась этому захватчику! Но он стал выламывать ей руки. Отобрал печать силой! – Это говорила Инна Отрош, и. о. председателя Печерского суда, назначенная 24 марта.
Девушка-секретарша начала растерянно тереть глаза.
– Я не буду отвечать на ваши вопросы. Я хочу, чтобы вы просто оценили ее поступок. – Госпожа Отрош развернулась и, обнимая секретаршу за плечи, увела ее назад, в здание суда.
Крыльцо освободилось, и на него быстро взобрался депутат-регионал. По его версии, утром в Верховной раде узнали, что бойцы группы «Альфа» готовы арестовать судей Печерского суда, – и депутаты коалиции срочно примчались, чтобы защитить правосудие.
Надо сказать, что Печерский суд – это особое, даже легендарное место. В Москве, например, есть Басманный суд. В Киеве же подобную славу имеет Печерский. Он известен тем, что может принять любое, самое невероятное с юридической точки зрения решение. В разное время он отменял или, наоборот, не отменял самые громкие и скандальные постановления разных ветвей власти. Как раз вчера Печерский суд должен был рассмотреть дело о признании законным указа президента о роспуске парламента.
Депутаты сменяли друг друга на крыльце, произнося перед журналистами свои монологи. Потом публика стала теснить их – через несколько минут журналисты штурмовали здание суда. Внутри, за кулисами, царило оживление. Участники утренних баталий сидели по комнатам и давали показания. Не было только пана Колесниченко, которого срочно отвезли в Раду. Рассмотрение дела о законности роспуска Рады так и не состоялось.
Стремление к компромиссу
Виктор Янукович появился перед прессой с величественной улыбкой. Принял подобающую позу и стал отвечать на вопросы журналистов. Они выстроились в две гигантские очереди: справа – иностранные СМИ, слева – украинские. Отвечал он уверенно, не раздумывая, не жестикулируя и глядя прямо в глаза журналисту, задавшему вопрос. В каждом ответе он употреблял выражения «правовое поле», «демократические нормы» и «стремление к компромиссу». От этого ответы на совершенно разные вопросы иногда оказывались одинаковыми.
– Что касается событий в Печерском суде, это эмоциональная реакция депутатов на указ президента. Я не приветствую этих действий и, как премьер-министр, не допущу силового развития событий. Кабинет министров готов обеспечить общественный порядок. Мы будет действовать только в правовом поле и только по демократическим нормам. И я не позволю тем силам, которые хотят обострения конфликта, добиться силового решения.
Я спросил премьера, не считает ли он, что его союзники по коалиции подталкивают его идти на обострение, ведь он-то не боится досрочных выборов, а они боятся. Виктор Янукович задумался – единственный раз за всю часовую пресс-конференцию.
– Мы никого и ничего не боимся, потому что мы с народом, а не народ с нами. Никакого обострения не будет.
Еще он сказал, что до тех пор, пока Конституционный суд не вынесет свой вердикт, никакой подготовки к досрочным выборам быть не может, и решению совбеза Украины выделить деньги на подготовку к выборам он не подчинится. А еще его не устраивает то, что в нынешнем составе ЦИКа нет ни одного представителя Партии регионов. И что провести выборы 27 мая совершенно невозможно. То есть, по сути, первые условия компромисса по Виктору Януковичу: сменить состав ЦИКа, введя туда представителей Партии регионов, и перенести выборы на более поздний срок.
Его спросили: что, если Конституционный суд затянет с вынесением вердикта?
– Если Конституционный суд услышит меня, и они поработают, а ради этого можно использовать не только время, предусмотренное регламентом, можно было бы посидеть и вечером или рано утром и скорее принять решение. Но если они затянут и не смогут принять решение ни за два года, ни за три или четыре, тогда нам придется принимать политическое решение, – сказал премьер, давая понять, что при стремлении к компромиссу в правовом поле возможно всякое.
После пресс-конференции две журналистки из газет Le Figaro и El Pais устремились к пресс-секретарю премьера Денису Иванеско. Они заметили, что Виктор Янукович неправильно процитировал вчерашнее интервью Виктора Ющенко европейским СМИ. По словам премьера, президент сказал, что на Украине возможно повторение российских событий октября 1993 года.
– Но Ющенко не говорил этого! Мы вчера были на этой встрече. Он сказал, положа руку на сердце, что не допустит повторения 93-го года на Украине.
– Да? Странно. А вот у меня есть сообщение «Интерфакс-Украины» со ссылкой на Guardian.
– Да? Это неправильный перевод! Может, в Guardian не так поняли. Или в «Интерфакс-Украине» исказили. Передайте ему, что Ющенко не говорил такого. Если мы сможем предотвратить гражданскую войну на Украине, мы будем очень рады.
– Не переживайте, – успокоил пресс-секретарь.
Журналистки не переживали.
– Вы заметили? Янукович говорил очень аккуратно и миролюбиво, не так ли? – спросила меня Лора Мандевиль из Le Figaro.
– Конечно. Он хочет быть хорошим мальчиком.
– Точно. Он не будет рисковать властью. Ему конфликт не нужен. Они скоро договорятся.
Читать бесплатно другие книги:
