Старший оборотень по особо важным делам Романов Андрей

Соседка ушла.

Юля развернула газету. Страница с объявлениями о сдаче квартир вся испещрена какими-то пометками. Он заранее готовился к бегству? Почти все объявления перечеркнуты, только четыре самых нижних остались нетронутыми.

Он в одном из этих адресов?

Зазвонил телефон. Юля ответила и услышала женский голос очень приятного успокаивающего тембра:

— Простите, это кто?

— А… А это кто?

— Очень мило! Роман дома?

— Нет, Ромы нету…

— И на работе нет, и мобильный не отвечает. Вы кто, его подружка?

— Ну, можно сказать, и так.

— А я его мама, и я волнуюсь. С ним все в порядке?

— Да, с ним все хорошо, он просто уехал ненадолго в командировку. Скоро должен вернуться.

— Прошлый раз мне тоже сказали, что он в командировке, а он лежал в госпитале.

— Нет, вы не переживайте, с ним вправду все хорошо, он жив и здоров. Он мне звонил вчера.

— Я его почти полгода не слышала. Как придет, пусть сразу позвонит нам в Найроби.

— Я обязательно передам.

— Спасибо. А как вас зовут?

— Юля.

— Спасибо, Юля. Меня зовут Наталья Петровна. Я рада, что Ромка не один. Теперь мне будет поспокойнее. Вчера еще сон плохой, и жара тут такая… Ну, ладно, не буду больше вас отвлекать, Юлечка. Всего доброго.

— До свидания.

Только теперь Юля заметила, с какой силой стиснула во время разговора телефонную трубку.

Положила ее, перевела дыхание.

И снова взялась за газету:

— Где же тебя искать, майор Шилов?

* * *

Разговор с зав. отделением получился тяжелым.

Операция необходима, и тянуть с ней нельзя. Теперь уже — совсем нельзя, в состоянии матери произошли значительные изменения к худшему. Стас мало что понял из медицинской терминологии, которой обильно сыпал пожилой армянин… Но при чем здесь терминология? Основное-то ясно!

— Какие шансы на успешный исход операции? — спросил Стас, и тут же устыдился вопроса.

Доктор начал что-то отвечать, как всегда, излишне подробно. Скрябин уже не слушал его. Где найти деньги? Такой суммы ему за всю жизнь в ментовке не заработать. Даже половины. Квартира не приватизирована, так что быстро ее не продашь. Занять в банке под ее залог? Наверное, это как-нибудь можно устроить. Но дадут столько, что все равно не хватит на операцию, да и волокита с оформлением потребует времени, которого нет. Взять в долг у знакомых? В лучшие времена можно было одолжиться у Шилова, но сейчас не лучшие времена. Есть несколько знакомых предпринимателей и бывших ментов, подавшихся в коммерческие структуры на большие оклады. Наверное, десять — пятнадцать тысяч долларов таким образом удастся собрать, но этого не хватит даже на первый взнос, чтобы начать подготовку к проведению операции. Врач умолк, выжидательно глядя на Скрябина. Кажется, он говорил что-то про шансы…

— Спасибо, Аркадий Байрамович. Я вам позвоню.

Выйдя из больницы, Скрябин направился к метро. Надо ехать в бизнес-центр, забирать машину. «Наружка», наверное, его заждалась. Сидят и гадают: то ли он с кем-то встречается в одном из многочисленных офисов, прошерстить которые за прошедшие три час смогла бы только рота ОМОНа, то ли выскользнул из-под наблюдения, и неизвестно, когда и где объявится теперь. В любом случае, им придется объясняться с начальством. И второй раз так легко ускользнуть от них не удастся.

По дороге подвернулось кафе. Скрябин как-то был в нем вместе с женой и запомнил, как Светка восторгалась качеством блюд при доступных ценах и качественном интерьере.

Стас зашел, взял кофе с какими-то блинчиками. Задумавшись, не заметил, как проглотил их. И как возле его столика остановился молодой мужчина в светлом плаще:

— К вам можно присесть?

— По-моему, есть свободные места.

Мужчина все-таки отодвинул стул и сел:

— Вы меня не помните, Станислав Александрович? Я раньше работал в Следственном управлении.

Скрябин присмотрелся: на мента, пусть даже бывшего, мужчина не походил — Филипп Киркоров, только в очках и с выпрямленными волосами, а не офицер. Но, тем не менее, это действительно бывший следователь, а ныне адвокат по фамилии Лукошкин, а по имени… Имя не вспомнить. Он проработал недолго, и не оставил следа в анналах милицейской истории, тогда как на адвокатском поприще преуспел значительно больше.

Стас кивнул, показывая, что узнал:

— А потом защищали Лешу Большого по убийству в казино. Вашими стараниями его оправдали.

— Правильно, — Лукошкин улыбнулся. — У меня к вам разговор.

— Приходите в Управление, мне сейчас некогда.

— Я по личному вопросу.

— Это ваши проблемы.

— Вы не поняли. Я по вашему личному вопросу. Как здоровье матушки?

Скрябин напрягся:

— Не понял.

— Дело в том, что я случайно узнал о вашей проблеме, и готов помочь ее решить.

— То есть вы — Санта-Клаус?

Лукошкин натянуто рассмеялся:

— Почти. Люди, интересы которых я представляю, весьма финансово обеспечены, и для них не составит труда оплатить операцию вашей матери.

— И что я буду должен взамен? Списки милицейской агентуры?

Лукошкин конспиративно понизил голос:

— Ну что вы! Всего лишь адрес квартиры, где скрывается некто Михаил Краснов.

— По-вашему, я похож на убийцу?

Адвокат перестал улыбаться, и сказал жестким голосом, совершенно не соответствующим его внешнему виду:

— Вы похожи на человека, у которого умирает мать. И с чего вы решили, что речь идет об убийстве? С мальчиком просто поговорят об отказе от данных ранее показаний.

— После чего он повесится, оставив соответствующее заявление. Лукошкин, пока я не сломал вам пару костей, идите подобру-поздорову.

— Я думал, вы любите маму больше, чем свою работу. — Адвокат встал и отработанным жестом бросил на стол визитку: — Это вам на случай, если вы передумаете. Всего доброго, Станислав Александрович!

Стас откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

* * *

Юля приехала к себе на работу.

Офис располагался на верхнем этаже большого торгового комплекса и занимал несколько секций с большими витринами, в которых были выставлены образцы продукции и плакаты с рекламой.

Издалека заметив подругу, Наталья выскочила навстречу:

— Привет! Фомина рвет и мечет. Ты принесла эскизы?

— Все здесь, на, держи. Покажи, пожалуйста, девчонкам, пусть пока подумают про ткани и фурнитуру, а мне позвонить надо.

Отдав Наталье пакет с бумагами, Юля прошла в офис, села к телефону и достала газету. Набрала первый номер из тех четырех объявлений, которые остались не зачеркнутыми:

— Добрый день, я по объявлению. Скажите, вы случайно не даете уроки игры на бильярде? Нет? Извините, спасибо.

По второму телефону ответил молодой мужчина. Голос у него звучал слегка удивленно, как будто он не ожидал, что кто-то может ему позвонить. Выслушав тот же вопрос, он переспросил:

— На бильярде? — и, неплотно прикрыв микрофон, сказал в сторону: — Баба какая-то…

Юля затаила дыхание. Неужели?..

Она почувствовала, как трубку взял кто-то второй. Взял, и молчит. Ждет, когда она себя обозначит.

— Алё! — сказала она, оглядываясь на открытые двери офиса. — Алё!

— Привет, это я. — Шилов ответил так, словно ничего в последние дни не происходило, и Юле захотелось шмякнуть телефон об пол.

Она отыскала его? Отыскала! Теперь пусть он ее ищет! Конспиратор хренов! Неужели не мог найти возможности дать о себе знать?!

— Ты как нашла телефон?

— Соседка принесла твою газету.

— Вот так и проваливаются явки, — Роман засмеялся. — Ты откуда звонишь?

— С работы. Я знаю, что из дома нельзя.

— Ой, прости. Да, досталось тебе!

— Переживу как-нибудь. Тебе мама звонила.

— Солнышко мое, ты только для этого меня разыскала?

— Да нет, неплохо было бы услышать от тебя объяснение. У меня уже голова кругом идет.

— При встрече.

— Надеюсь, до этого тебя не убьют? Слушай, тебя Егоров нашел?

— Нет. Он приходил к тебе?

— Дважды. Он просил передать, что…

— Стоп! Вот это — точно при встрече. Ты на машине?

— Да.

— На твоей работе есть запасной выход?

— Есть, через подсобки во двор.

— Найдешь что-нибудь сверху надеть другое?

— Могу плащ взять у подруги.

— Значит, переоденься, машину не трогай, выходи через двор. Пройди пару кварталов пешком, потом поймай тачку. Встречаемся там, где мы с тобой первый раз увиделись. В самый первый раз. Поняла?

— В общем, я сразу поняла, что с тобой не соскучишься, — ответила Юля, машинально разрисовывая виньетками газетное объявление с телефонным номером Шилова.

— Если повезет, то еще поскучаем. Ты только хвоста не приведи.

— Слушаюсь, товарищ майор.

Перед въездом в моечный комплекс стояла табличка: «Закрыто по техническим причинам», над воротами горел красный сигнал, дверь сбоку от ворот была заперта. Юля постучала, и ей открыл толстый хозяин комплекса Жора. Молча кивнув, он провел ее мимо конторки, в которой девушка-мойщица играла с рыжим котом, в полутемный ремонтный бокс:

— Подождите здесь.

Шилов, в плаще и кепке с длинным козырьком, стоял внутри бокса за выступом стены. Юля не замечала его. Какое-то время он с улыбкой смотрел на нее, потом тихо подошел сзади и обнял за плечи:

— Привет…

22

Егоров говорил Юле, что будет ждать Романа с шести до семи, но сам приехал к «Ладожской» часом раньше. Место встречи было выбрано не случайно — он хорошо знал этот район. Покрутившись вокруг и, не заметив ничего подозрительного, Егоров зашел в дом, с лестничной площадки которого были видны подходы к метро.

Не прошло и десяти минут, как в тот же подъезд вошел Шилов. Поднявшись на два этажа, он прислушался, перегнулся через лестничные перила и посмотрел вверх. Различил знакомую фигуру у окна, и негромко крикнул:

— Егоров!

Егоров вздрогнул, обернулся. Начал спускаться. Встретившись, они обменялись крепким долгим рукопожатием:

— Напугал, черт беглый! Как ты догадался, что я здесь?

— Так же, как ты здесь очутился — хорошо просматривается место встречи, но не самая лучшая позиция, так как там где лучше может быть засада.

— И пришел раньше… Мастерство не пропьешь!

— Не хотелось бы. Ну что, пошли на хазу, перетрем дела наши скорбные? А то будем здесь торчать — враз уголовка учует.

Егоров грустно усмехнулся:

— Вот дожили!

— Мы-то хоть дожили.

— Не понял…

— Пойдем, объясню.

Капала в тазик вода, остывала на тарелках закуска, которую на скорую руку сварганил Краснов. Они сидели втроем в комнате съемной квартиры. Егоров поднял рюмку, поминая Серегу:

— Пусть ему земля будет пухом.

Выпили, помолчали. Цепляя закуску, Миша громко скрижетнул вилкой по тарелке — и замер, виновато поглядывая на Егорова с Шиловым, сидевших с опущенными головами.

Должен был подъехать и Скрябин — если, конечно, сможет избавиться от «наружки», которая опять к нему прицепилась, как только он забрал машину со стоянки бизнес-центра.

Во время разговора с Романом Скрябин коротко выругался и вздохнул:

— Что ж ты мне не сказал сразу? Я столько времени был без наблюдения.

— Извини, тогда не было повода к срочной встрече.

— А теперь появился?

— Теперь — да. Есть новая информация, очень важная. Нужно как следует обмозговать.

— Я попробую, но они вцепились, как клещи…

…Шилов встряхнулся, поставил пустую рюмку, равнодушно посмотрел на тарелку с закуской:

— Надо успеть до похорон.

— Куда успеть? — поднял голову и Егоров.

— Успеть все узнать. Не могу же я не попрощаться с Серегой.

— Оптимист…

— Нет, Витя, реалист. — Шилов закурил. — Фельдмаршал тоже ищет эти пленки, и в отличие от нас он не в розыске. Так что время ограничено.

— Я правильно понял, что у Чибиса есть записи разговоров с этим ментом? — уточнил Миша.

— Правильно. Подумай, где они могут быть.

— В тысяче мест. Я же не постоянно с ним был. И вообще, вряд ли кто-нибудь это знает.

— Но один человек знает точно, — Роман усмехнулся.

Егоров и Миша переглянулись:

— Кто?

— Чибис. У него и спросим.

— Ты собираешься проникнуть в тюрьму?

— Ага. Пойду к Арнаутову, сдамся, попрошусь, чтобы посадили в «четверку». Думаю, в награду за явку с повинной «Дровосек» мне не откажет… Я собираюсь помочь Чибису убежать. Он нас сам приведет к тайнику.

Егоров покачал головой. Сперва — недоверчиво, потом — будто бы одобрительно:

— Мне говорили, что ты страдаешь сильными психическими отклонениями. Но вообще-то я тоже считаюсь сумасшедшим, так что попробуем.

— Я тоже с вами, — не задумываясь, сказал Миша.

— Ты-то куда свою башку суешь? — Спросил Шилов, доставая зазвонивший мобильник.

— Если вас поймают, меня точно посадят. За укрывательство преступников.

— Алло! — Шилов жестом попросил Краснова помолчать. — Да… Не сорваться?

Оторваться от наблюдения Скрябин не смог.

Было поздно повторять трюк с бизнес-центром, начальник службы безопасности, отработав свой нормированный рабочий день, уже уехал домой, и Скрябин попытался уйти от «наружки», используя знания городской географии. Почти час он носился по темнеющим улицам, проскакивая перекрестки на красный, неожиданно разворачиваясь, петляя по «карманам» спальных районов и ныряя в проходные дворы центральных кварталов.

Преследователи знали географию лучше.

Стасу казалось, что они с ним играют. То обнадеживающе приотстанут, то догонят и упрутся носом в багажник, то, куда-то нырнув и пропав на короткое время из поля зрения, неожиданно выскочат из бокового проезда и проедутся впритирку к борту его «девятки».

Они отыгрывались за дневной провал.

Бросив машину, Скрябин попытался оторваться пешком.

Результат был таким же. Тем более что, устав, он перестал понимать, кто следит за ним, а кто — обычный прохожий. Ему казалось, что все украдкой подглядывают за ним из-за киосков, из окон домов, из машин.

Увидев вывеску «Три поросенка», Скрябин перешел улицу и толкнул дверь.

В зале небольшого кафе было грязно. Громко играл русский шансон, за двумя столиками бухали какие-то мужики, по зеркалу на стене неторопливо шествовал вверх раскормленный таракан. Из-за стойки на Стаса подозрительно посмотрела толстая тетка-буфетчица.

— Телефон есть? — спросил Стас.

— Ну есть. Тебе-то чего?

Скрябин показал удостоверение:

— Где?

— Ой! — взгляд буфетчицы мгновенно стал подобострастным. — Вот, пожалуйста.

Она поставила перед Скрябиным аппарат, слишком новый и дорогой для такого затрапезного заведения. Наверное, какие-нибудь наркоты или алкаши по дешевке скинули краденое.

Оглядываясь на дверь, Стас набрал номер:

— Рома? Не могу оторваться. Боюсь, наведу. Извини…

Он положил трубку, вытер пот со лба. Через дверное стекло было видно, как вдоль тротуара медленно ползет какая-то машина.

— Может, вам налить чего? — предложила буфетчица.

— Водки.

— Сколько?

— Бутылку.

Ему подали поллитровку, граненый стакан и бутерброд с колбасой на щербатой тарелке. Он отошел к боковой стене, где под зеркалом тянулось продолжение стойки, налил половину стакана. Усмехнувшись, чокнулся со своим отражением и залпом выпил сивуху.

* * *

Во дворе своего дома Юра Голицын выгуливал овчарку Лолу. Занятый невеселыми мыслями о работе, Голицын почти не смотрел по сторонам. Но собака чутко отслеживала обстановку и натянула поводок, почувствовал присутствие постороннего человека.

Из темноты за выступом кирпичной стены, огораживающей часть двора, вышел Шилов. Руки в карманах короткого расстегнутого плаща, кепка закрывает половину лица. Голицын не сдержал усмешку: ну, и видок.

Собака предупредительно зарычала, и Юра чуть дернул поводок:

— Тише, Лола, свои. Ты его должна помнить.

Роман подошел. Они поздоровались и медленно пошли бок о бок по двору. Овчарка больше не обращала на Романа внимания.

— Долго ждал?

— Да нет, я же знаю, когда ты с ней выходишь гулять. Сколько пива здесь выпито!

— Как сам?

— Жив.

— Серегу вместо тебя?…

— Да. Слушай, мне нужно вытащить Чибиса. У него есть неопровержимые доказательства моей невиновности. Выдерни его на какое-нибудь следственное действие. Я тебе обещаю, что никто из людей не пострадает.

Голицын покачал головой:

— Меня отстранили от дела. Оно у Кожуриной.

— Тогда это другой вопрос…

— Подожди, подожди. В изоляторе он все еще за мной числится. Я могу дать ребятам из твоего отдела постановление на его этапирование в прокуратуру.

— Не пойдет. Ты сам подставишься по полной программе.

— Скажу, что выписал и отдал бумагу, когда еще вел дело. А ребята, ничего не зная, сейчас исполнили.

— Не поверят…

— Конечно, не поверят. Пусть докажут!

— Ты не Чибис, для тебя доказательства не нужны.

— Тогда забей для меня местечко в вашем логове. Прокуратура тоже имеет право на оборотней… Мы слишком долго считали себя крутыми — пришло время это доказать.

В коридоре УБОП, развалясь на жесткой скамье, сидел задержанный — бритоголовый здоровяк в черной куртке. Одна рука была прикована на уровне плеча «браслетами» к батарее, но это не мешало парню курить, стряхивая пепел под ноги и растирая его каблуком. Да и вообще он выглядел довольно уверенным, будто бы твердо знал, что пребывание в казенном доме не окажется долгим.

Из кабинета, над чем-то посмеиваясь, вышли Дядя Вася с Петрухой. Дядя Вася держал в руке незажженную сигарету. Мимоходом, очень непринужденно, он подкурил у задержанного, в знак благодарности хлопнув его по плечу. Парень в ответ подмигнул и подобрал ноги, чтобы операм было удобнее пройти мимо него.

— Ну чего, по пивку? — Петруха продолжил разговор, начатый еще в кабинете.

— Ставишь?

— А чего я-то?

— Кто из нас двоих в отпуск собрался?

— Меня шеф все равно не отпускает.

— Ты же не проставился, вот и не отпускает.

Разговаривая, они подошли к лестнице.

Сзади скрипнула дверь, в коридор торопливо вышел Иваныч:

— Мужики!

Они остановились, стали ждать, пока начальник догонит.

Страницы: «« « ... 1314151617181920 » »»