Мафия забивает стрелку Нестерина Елена

Глава V

Ничто не предвещало трагедии

Как вихрь влетел Антон, который не переставал чувствовать себя героем, в подъезд. Перескакивая через две ступеньки, вбежал по лестнице и остановился возле двери своей квартиры. Антоша знал, что мама еще не пришла с работы, которая заканчивалась у нее в девять часов вечера. Поэтому решительной рукой Антон залез в карман своего пиджачка, где у него всегда лежали ключи от квартиры.

Но сейчас ключей на месте не оказалось. Антон поискал их в другом кармане, затем в двух внутренних – безрезультатно. Может быть, сегодня, когда день начинался таким унылым и трагическим творческим кризисом, он по рассеянности положил ключи в карман куртки? Антоша принялся шарить по карманам куртки, а потом вообще снял ее. И пиджак снял, все из карманов вытряхнул, вывалил на пол содержимое рюкзака. Поиски не дали ничего. Среди учебников, тетрадей, мелких денег, засохших яблочных огрызков, ручек, карандашей и исписанных листков ключей от квартиры не было.

«Потерял, – вздохнул Антоша, усаживаясь на ступеньки. – Ну ничего. Посижу, маму подожду. Всего-то сорок минут осталось».

Антон часто терял ключи от дома. Да и не только ключи. Он несколько раз за сезон ухитрялся посеять шапки, варежки, мешки со сменной обувью. Даже рюкзак с книжками терял. Поэтому до сих пор, до восьмого класса, все Антошины вещи были подписаны – на куртке, ботинках, шарфах и варежках, не говоря уже о столь ценной вещи, как школьный рюкзак, были пришиты бирочки с надписью: «Мыльченко». Там, где бирку пришить было невозможно, Антошина мама вышивала или писала маркером «АМ». По этим надписям вещи часто возвращали Антоше добрые люди.

Но ключи были неподписанными. «Да и кому они будут нужны, – рассудил Антоша. – Мало ли ключей на улице валяется?»

И почти час Антоша спокойненько сидел возле двери своей квартиры и, забыв обо всем на свете, записывал в фиолетовую тетрадку сочиненные сегодня стихи.

В это же самое время, пока поэт Мыльченко ютился на холодных бетонных ступеньках, в теплой комнате на мягкой кровати, вся обложенная подушками, точно барыня, лежала Арина Балованцева. Перед ней на табуретке стояли вкусные финики, на экране телевизора мелькали мультики, вокруг Арины бегали и суетились взрослые. Но, присмотревшись повнимательнее, такой барыне не позавидовал бы никто. У Арины были неестественно красные щеки, тускло поблескивающие слезящиеся глаза, перевязанное горло и температура 39,2. Поэтому в режиме «ребенок заболел» и сновали возле нее мама, отчим, дедушка и брат.

Уже уходя от Лехи Быкова, Арина почувствовала, что, кажется, ее продуло и она заболевает. Но тогда это казалось таким неважным по сравнению с тем, что случилось с прекрасной летающей тарелкой…

Арина пришла домой, сразу попалась на глаза родителям. Они потрогали ей лоб, заставили открыть рот и посмотрели горло, померили температуру – и процесс пошел. И вот теперь она лежала грустная, позволяла встревоженным родителям делать с собой все, что им угодно, и думала только о том, что запуск летающей тарелки прошел все-таки совсем не так, как планировался. Блестящего шоу не получилось.

«Но, – шептал Арине ее деятельный внутренний голос, – может быть, все повторить заново?» Арина любила доводить все дела до конца и не останавливаться на половине пути.

– Да где же тебя так продуло? – тем временем причитала мама, заставляя заболевшего ребенка выпить горячее молоко с содой и топленым нутряным салом.

Хуже этого напитка, наверное, нет ничего в природе. Арина испуганно дернулась от поднесенной к ее носу кружки, сверху которой, точно коктейль, пенилась гремучая смесь молока, сала и соды.

– Надо выпить, пей, дружок, – увидев, как Арина сморщилась, проговорил отчим Константин Александрович.

– Пей, Ариночка, – вслед за ним проворковал дедушка, – а потом таблеточку вот эту примешь…

Мама и отчим тут же зашипели на него – оба были сторонниками народной медицины. В резерве лечения заболевшей девочки у них были еще пареная редька с медом, луковый компресс и чесночные капли в нос.

А дедушка, отец Константина Александровича, доживший уже до восьмидесяти четырех лет, всю жизнь лечился радикальными способами: чуть что болит – таблеток, и побольше.

– Сразу как рукой снимет! – безапелляционно заявил он, помахал в воздухе упаковкой таблеток, подмигнул Арине и уселся в дальнем углу комнаты.

Брат Захар, который нашел в Интернете быстрые способы лечения простуды, носился с распечатанными на принтере листками и вслух зачитывал рецепты. В большинстве рецептов в основе лечения была водка. Родители обрадовались, вытащили бутылку водки и уже подступили к девочке, приготовившись ее с ног до головы натирать лечебным продуктом, как вдруг Арина выскочила из-под одеяла, бросилась к телевизору и замерла возле его экрана.

– Арина, сядь подальше. Не порть глаза. И накройся одеялом, ты же болеешь! – попросила мама, но Арина ничего не слышала.

Тогда мама и Константин Александрович укутали Арину в одеяло и попытались оттащить от телевизора, но, видя, что ее взгляд по-прежнему упирается в экран, просто сели рядом и тоже уставились в телевизор.

По телевизору показывали хронику городских событий, произошедших за сегодняшний день.

На экране было видно небо. На этом темном небе что-то поблескивало. А что это, и высоко ли оно, низко, разобрать было нельзя.

– Летающая тарелка, да, да, мы видели самую настоящую летающую тарелку! – яростно уверяла корреспондента с микрофоном тетенька, под изображением которой на экране была надпись: «Очевидец событий».

Многочисленная толпа подтверждала ее слова мощным гудением. Через миг на экране появился ведущий новостей и сообщил, что мнения по поводу этого происшествия разделились: одни очевидцы говорят, что в небе над городом они видели инопланетный корабль в форме тарелки, и в этом они уверены на сто процентов. Ведь инопланетяне даже на контакт выходить собирались, мостик выкидывали. Другие люди, тоже оказавшиеся на месте появления неопознанного объекта, утверждать ничего не могут, потому что было темно и тарелка провисела в небе совсем недолго.

Прибывшие уфологи, как сообщил бодрым голосом ведущий новостей, ничего установить не успели, потому что к моменту их появления на месте событий неопознанный летающий объект скрылся в неизвестном направлении.

После этого на экране появился мордастый милицейский начальник и еще более радостно сообщил телезрителям, что все в порядке и волноваться и ждать прилета инопланетян нет причин. Милиция, которая оцепила район, провела тщательное расследование и поэтому сообщает, что никакого инопланетного летательного устройства в воздушной сфере, прилегающей непосредственно к городу, нет и не было. А все это – происки в очередной раз сбежавшего сегодня из психиатрической клиники дурдомовца Лимонада. Телезрители должны помнить и знать в лицо этого городского сумасшедшего, который в периоды обострения своей болезни способен и не на такие фокусы и мистификации. А потому, говорил дальше милицейский начальник, если кто из телезрителей сегодня видел Лимонада на улицах города, пожалуйста, проявите гражданскую сознательность и бдительность и сразу позвоните по телефону 02 и еще десятку, которые тут же понеслись бегущей строкой.

И тут же на экране вместо милицейского начальника появилась перекошенная, но лихая и задорная физиономия знаменитого дурдомовца Лимонада. Родители, Захар и дедушка весело засмеялись – они хорошо знали этого героя. Последний раз, вырвавшись на свободу, он мотался по городу, переодетый в самопальную форму черепашки-ниндзя, и собирал деньги в фонд озеленения Луны. Наивный Лимонад верил, что хорошо замаскировался, притворившись черепашкой, – санитарам со смирительными рубашками и милиционерам ни за что не узнать его. А всех прохожих, у которых собирал деньги, он уверял, что его зовут Лемонардо. Обладающему большим даром убеждения, узнику дома скорби удалось тогда набрать значительную денежную сумму, прежде чем Лимонада-Лемонардо схватили и под исполнение им песни «В Луне сидел кузнечик, зелененький он был» затолкали в санитарную машину.

Но Арина не смеялась, глядя на задорного Лимонада, который сегодня вновь обрел свободу. Да и то, решили родители, не смеялась она только потому, что больному ребенку не до смеха. Они выключили телевизор, убавили свет в комнате, оставив только маленький ночник, и на цыпочках вышли. Арина схватилась за телефон.

– Вить, ты видел? – едва на том конце провода подняли трубку, сказала она. – Ну не уроды, а?

– Да уж, – вздохнул Витя. Он, конечно, тоже смотрел телевизионный репортаж.

– Ведь люди говорят, что видели тарелку, видели! А это телевидение… – Арина перевела дыхание. – Эх, хорошо, что нам славы не надо. А то пришлось бы ее у Лимонада силой отбивать.

– И у меня соседи уверяют, что тарелку настоящую видели, – сообщал Витя. – Причем переубедить их нельзя. Так что все нормально получилось. Людям, по-моему, все понравилось!

Арина улыбнулась в трубку.

– Слушай, а ты не заболела? – спросил Витя.

– Нет. А что?

– Да какой-то голос у тебя подозрительный.

Арина старалась не показывать своих слабостей, поэтому ответила: «Конечно, нет», и через минуту уже разговаривала по телефону с Костей Шибаем. Тот рассказал кучу интересных историй, прежде чем к Арине в комнату пробрался дедушка и скормил ей таблетку ацетилсалициловой кислоты, которую в народе называют еще «аспирин».

– Все, завтра будешь как огурчик! – Дедушка выгнул полубубликом большой палец. – Вернейшее средство! О-го-го! А сейчас срочно спать!

Арине казалось, что она чувствует себя очень даже замечательно, поэтому она кивнула дедушке, который уже выключил свет у нее в комнате, и закрыла глаза.

Сидя на ступеньках под дверью своей запертой квартиры, Антон Мыльченко строчил в тетради, как пулеметчик. Стихи на космическую тему один за другим рождались в его разгоряченном воображении. Он и не заметил, как по лестнице раздались легкие шаги.

– Антоша! – услышал он над своей головой голос мамы. – Маленький, да что ж ты тут сидишь-то, а?

– Тебя жду! – вскочил Антоша и, роняя тетрадь со стихами на пол, бросился маме на шею. Он очень любил свою маму и к вечеру успевал очень сильно соскучиться по ней.

– А почему здесь?

– Да ключи потерял, – махнул рукой Антоша, забирая у мамы сумку.

– Опять? Завтра с самого утра нужно заказать новые, – сказала мама, открывая дверь квартиры своими ключами. – Чтобы тебе после школы опять так вот не сидеть, меня не дожидаться.

Они вошли в квартиру. Скинув ботинки и курточку, Антон понесся в свою комнату. Он хотел включить телевизор, чтобы посмотреть, что же там покажут про появление инопланетян над родным городом. Он зажег свет – и не увидел новенького телевизора, который обычно стоял на тумбочке. Точно такого же новенького видеомагнитофона, подложенного под телевизор, не было тоже.

«Когда это мама успела телевизор с видиком в свою комнату перенести? – удивился Антоша. – Вчера вроде бы я его на ночь смотрел. Да и утром сегодня он вроде на месте стоял. Или не стоял? Вот ведь как поэтом тяжело быть! Не помню простых жизненных реалий. А без них никуда…»

– Мама, а куда ты телевизор дела? – Антоша заглянул к маме в комнату.

Огляделся – и тоже не увидел нигде ни телевизора, ни видеомагнитофона.

«На кухню утащила, – решил Антоша, улыбаясь, погрозил маме пальцем и направился на кухню. – Ой, и тут нету. Да где же они?»

– Что, Антошенька, ты про телевизор спрашивал? – В кухне появилась мама.

– Да так, ничего, – пробормотал Антоша и мимо мамы пулей бросился в ее комнату.

Там должен был стоять красивый музыкальный центр «Panasonic», который мама очень любила и слушала на нем свои любимые кассеты и диски. Но сейчас и его не было на привычном месте. Только на полке, где он стоял, остался длинный темный прямоугольник чистой полировки на тоненьком слое пыли. Антоша снова бросился в свою комнату, проверил, может быть, ему показалось, что телевизор и видеомагнитофон отсутствуют.

Но ему не показалось. Поверхность тумбочки была пуста. Даже трех кассет, которые лежали на телевизоре, нигде видно не было.

– Куда же они делись? – крикнул Антоша в полной растерянности.

Мама услышала его слова.

– Антон, что ты ищешь? – спросила она, входя в комнату.

И увидела все сама.

– Нету… – чуть слышно проговорила она. – А я подумала, ты у меня из комнаты музыкальный центр к себе отнес. Ведь его тоже нет…

Мама начала медленно оседать на пол. Антоша не растерялся и, подхватив ее, подтолкнул к дивану.

– Мама, ты только не волнуйся! – как можно более твердым голосом крикнул он, усаживая маму. – Мы сейчас их обязательно найдем! Вот, видишь, я начинаю искать!

С этими словами он принялся шарить во всех шкафах, какие только были в доме, заглядывать во все углы, за шторы, в чемоданы, даже несколько раз на балкон вышел. Летели из шкафов и кладовок всевозможные тряпки, газеты, журналы, звенела посуда, падая на пол. Антоша даже не поленился заглянуть на антресоли, куда они с мамой по причине маленького роста заглядывали очень редко. Только папа, возвращаясь из командировок, что-нибудь клал туда по маминой просьбе – на длительное хранение.

За несколько минут, после решительных Антошиных действий, квартира имела вид как после погрома.

– Антоша, сынок, это что же, выходит, нас обокрали, да? – когда поникший сын снова подошел к ней, срывающимся голосом спросила мама.

– А зачем это им? – спросил Антон.

– Как – зачем? – мама даже не удивилась. – Чтоб у них было, а у нас больше не было. Смотреть теперь будут. Музыку слушать. Что ж тут непонятного…

Она махнула рукой и принялась сама осматривать все те же места, где только что рылся Антоша, – шкафы, тумбочки, кладовки и прочее.

– Мам, может, они все-таки потерялись? – с надеждой в голосе произнес Антон, когда мама тоже обшарила каждый угол и села на пол возле балкона.

– Нет… Ну как они могли потеряться? Они же такие большие… – Мама горько заплакала. – А может, и правда?

Наверное, ни у кого больше не было такой наивной и доверчивой мамы. Антоша, конечно же, был весь в нее. Но сейчас он понимал – в этой ситуации он должен вести себя как мужчина. «Надо вызвать милицию, милиция нас спасет!» – решил он, бросился к телефону и снял трубку. Антоша положил трубку на место, а затем снова поднес ее к уху и прислушался. Гудка в трубке не было.

– Антон, надо вызвать милицию, – сказала мама.

Телефонный аппарат висел в коридоре, поэтому мама не могла видеть, что ее сын оказался оперативнее. Только техника его подвела.

– Мама, ты сходи, пожалуйста, к соседям… – пролепетал он. – Телефон у нас не работает. А соседи меня… Ну не поверят они мне.

Арина засыпала, но отчаянно боролась со сном. Ее высокая температура не падала. Теперь она забрала у Арины все силы и вызывала только тяжелые навязчивые сновидения – Арине грезилось что-то среднее между реальными событиями и каким-то затягивающим бредом. То и дело перед ее глазами пробегал дурдомовец Лимонад в полосатых панталонах, летающая тарелка подхватывала его и несла не к Луне, которую он хотел озеленить, а к Марсу, красному, пышущему огнем огромному Марсу. И каждый раз Лимонаду не удавалось долететь до Марса – откуда ни возьмись появлялся Леха Быков, у которого вместо ожерелья из зубов висела на груди связка оскаленных черепов, и сшибал летающую тарелку вместе с Лимонадом. Лимонад, тарелка и Арина вместе с ними летели в черную кипящую бездну…

Арине слышалось это до тех пор, пока она не падала на самое дно. Тогда она просыпалась, точно от сильного удара – будто и в самом деле только что упала откуда-то сверху на кровать. Просыпалась, собиралась с мыслями – и, с трудом разлепляя глаза, тянулась к телефону. Тот набирал ей все один и тот же номер. Арина поговорила уже со всеми участниками операции «Инопланетяне над городом». И только Антоша Мыльченко куда-то запропастился. Сколько бы ни звонили Арина и другие ребята, никто в квартире Антоши трубку не брал.

Арина волновалась, упорно продолжая звонить Антоше, но сон вновь и вновь окутывал ее. Постепенно вместо Лимонада тарелка стала уносить на раскаленный Марс Антошу, за ним Зою Редькину, а потом весь город поднялся в воздух, и люди, схватив друг друга за ноги, длинной-длинной вереницей потянулись в сторону пышущей жаром черной воронки. Вереница закручивалась в спираль, пропадая в этой воронке. Последней в бесконечной веренице людей прицепилась Арина. Скоро огненная воронка поглотила и ее…

Глава VI

Погром своими руками

Милиция приехала через полчаса. В квартиру вошли несколько шумных дядек. Они выгнали соседей, пообещав, что позовут их, когда будет нужно, усадили маму в кресло, попросили сейчас же перестать волноваться и выпить валериановых капель, которые они почему-то первым делом заметили в куче раскиданных вещей. А Антоша-то их искал, хотел маме предложить…

– Так, – оглядев квартиру, сказал самый главный из милиционеров, младший лейтенант Блицников, – значит, в квартире совершен погром и вандалические действия. Вы, гражданочка, можете хотя бы навскидку перечислить, что же у вас пропало? Или это долго перечислять?

– Нет, не долго… – сжимая стакан с разбавленной валерьянкой, проговорила Антошина мама, – у нас пропали телевизор, видеомагнитофон и музыкальный центр.

– И еще три кассеты, – добавил Антоша. – Две моих и одна чужая. А так все…

– Все? – удивился младший лейтенант Блицников. – А что же тогда так зверски искали? Вы проверили деньги и драгоценности? На месте?

– Конечно! Они на месте! – гордо ответила мама Антоши, демонстрируя милиции свой кошелек, обручальное кольцо, золотые серьги и цепочку. – Ой, то есть нет, вот у меня еще перстень с янтарем есть!

С этими словами она принялась рыться в кучах вещей, разбросанных на полу, и вскоре нашла маленькую жестянку из-под леденцов монпансье. Она открыла ее – там, среди новогодней ваты, блесток и конфетти лежала желтая бархатная коробочка. Антошина мама, точно фокусник на арене цирка, распахнула и ее. И продемонстрировала собравшимся свой любимый перстенек.

– Видите, – доложила она, глядя на всех своими бесхитростными глазами, – все цело. Только телевизор и, и…

Она отпила из стакана и вытерла глаза платком.

– А почему ж так у вас тут… – обвел помещение растопыренными руками сержант Тишко. – Погром-то больно основательный…

– Можно сказать, «черт копеечку искал», – добавил младший лейтенант Блицников.

– А это мы сами разбросали, – пожала плечами Антошина мама.

– Зачем? – в один голос удивились все милиционеры.

– Телевизор искали, – ответил Антоша серьезным голосом. – И видеомагнитофон с музыкальным центром.

– Вы уж извините, что без вас начали, – жалобно сказала Антошина мама.

Милиционеры переглянулись и чуть не засмеялись. Но нужно было работать, и они приняли серьезный и деловой вид.

А что происходило дальше, перенервничавший Антон помнил уже смутно. Лишь только отдельные эпизоды вспоминались ему наиболее отчетливо.

Его спрашивали, не открывал ли он дверь посторонним людям, не приводил ли с собой в дом подозрительных друзей-приятелей, не шантажировали ли его, не играет ли он в азартные игры и не остался ли должен кому. Антоша на все вопросы отвечал свое категорическое «нет», да еще и ухитрялся прислушиваться к тому, что спрашивали у мамы: не приводила ли она в дом посторонних и сомнительных граждан, не угрожает ли кто ей, не должна ли она кому, не употребляет ли наркотики – и многое другое. У Антоши тоже про наркотики спросили, но он так затряс головой в значении «нет», что его сразу спросили, не страдает ли он лунатизмом и снохождением. На что честный Антоша в первый раз за сегодня ответил «не знаю», чем всерьез заинтересовал младшего лейтенанта Блицникова. Тот начал задавать вопросы, не выходил ли в последнее время Антоша в окно, не замечал ли он за собой какие-то странные поступки и разговоры с незнакомыми людьми в бессознательном состоянии. Мама, услышав обрывки этих вопросов, сразу подскочила к Блицникову и категорически опровергла то, что ее сынишка может выходить ночью в окно, бродить по крышам и с кем-либо в бессознательном состоянии разговаривать.

– Он нормальный мальчик, вы ничего такого не подумайте, – уверенно заявила она.

Младший лейтенант Блицников посмотрел на нее и подумал, что эту фразу Антошина мама произносила явно не в первый раз.

В середине расспросов всплыло то, что Антоша потерял ключи. До этого они с мамой не могли соединить между собой эти два факта. Не надо даже говорить, что, услышав это, милиционеры резко оживились. Ведь теперь хоть было за что зацепиться.

Приехавший позже всех дяденька в штатском ходил по квартире и снимал отпечатки пальцев со всего подряд, взял эти отпечатки даже у Антоши с мамой. Мама, глядя на все действия, плакала и переживала по поводу того, как огорчится папа, когда вернется из командировки. Папа водил огромные машины-трейлеры, но совсем недавно, чуть больше года. Заработав много денег, он сразу купил им всю эту технику, да еще маме выходной костюм, а Антоше «Энциклопедию аномалий и отклонений» в десяти томах – давнюю мечту романтического поэта. И вот теперь: костюм цел, энциклопедию тоже не взяли, а телевизор и его «братьев» утащили…

Антона принялись усердно пытать на предмет того, где он мог потерять свои ключи. И Антоша понял, что попал… Он помнил, что ни под каким видом не должен выдавать тайну летающей тарелки. Ведь милиционеры, они такие, им только что-нибудь скажи, и они сразу заведут дело. К тому же Арина с ребятами велели не трепаться. Антоша ей пообещал, а клятвы и обещания были для него святое дело… И еще нельзя говорить милиции про визит к Редькиной, потому что вдруг ее начнут пытать, и хрупкая девочка с косичками не вытерпит и проболтается про запуск тарелки. И – прощай, тайна и сенсация.

Поэтому, повествуя о том, где он сегодня провел время после школы, Антоша самозабвенно плел такую околесицу, что, устав слушать его, младший лейтенант Блицников не выдержал.

– Так, гражданка Мыльченко, – с тяжким вздохом вытирая вспотевшее лицо и поднимаясь со стула, проговорил он, – придется вам завтра явиться к нам, привести с собой сына и еще раз все рассказать. А вообще рассеянный у вас что-то мальчик, бред какой-то городит… Вы первым делом смените в квартире замки, а Антон ваш пусть ключи на веревочку повесит и всегда на шее их носит.

Уходя, милиционеры показали Антоше и маме аккуратно перерезанный телефонный провод.

– Видите, и об этом воры позаботились, – проговорил сержант Тишко. – Не забудьте еще и телефонного мастера вызвать.

– Мама, что же нам теперь делать? – Когда милиция покинула разгромленную квартиру пострадавших Мыльченко, Антон бросился в объятия к маме. – Ты, главное, не плачь! Не плачь, мама, ладно?

Утром следующего дня Антоша пришел в школу только к третьему уроку. И даже немножко опоздал, поэтому тихонько пробрался на свое место (он сидел один на предпоследней парте ряда у стены) и замер. Не вертелся по сторонам, как обычно, не писал Редькиной записки, которые с самого начала сентября она, не читая, рвала в клочки, не считал ворон за окном и не принимался вдруг лихорадочно записывать в тетрадку стихи, только что пришедшие ему в голову.

– Как наш Гуманоид за один день успел измениться, – сообщил своему соседу по парте Костику Мамед Батыров. – Я в него сейчас из трубочки стрельнул, по уху попал. А он ничего. Не возмущается. Не отлупила ли его вчера Редькина по старой дружбе?

Костя отрицательно покачал головой. Улучив момент, он вырвал из тетради листок и написал записку.

«Антоша! Что с тобой случилось? Я тебе вчера весь вечер звонил! Бр. Констант», – развернув бумажку, которая пришла к нему по рядам, прочитал Антоша. Расправив бумажку получше, он попытался написать на ней ответ. И не смог. Антоша Мыльченко с благоговением относился к написанному на бумаге слову. Он верил, что написанное рано или поздно материализуется. Поэтому его рука не поднялась написать те два слова, которые сначала хотел: «Меня обокрали». Вместо этого он написал: «Расскажу на перемене» и отправил записку в обратном направлении.

Увидев его возню, злейшая учительница математики Екатерина Александровна по кличке Овчарка тут же вызвала Антошу Мыльченко к доске. И, поскольку Антоша не понимал даже, о чем идет речь, с наслаждением влепила ему двойку в журнал и в дневник.

Когда Антоша уселся на свое место, то увидел еще одну записку. «Ты где был?» – было написано на листке рукой Редькиной. Растроганный такой заботой, Антон Мыльченко благодарно вздохнул, а когда Зоя обернулась к нему, улыбнулся, как смог, и даже помахал ей.

После уроков Зоя и Костя подхватили Антошу и вытащили в коридор.

– Тебя не били? – Зоя задала свой коронный вопрос. – Ты очень бледный какой-то.

– Нет…

– Ну так что ж тогда случилось? – спросил Костик. – Почему так опоздал-то мощно?

– К нам домой слесарь приходил. Мы замки на входной двери меняли.

– Зачем?

Сбиваясь и путаясь, Антоша рассказал свою печальную историю. Он изо всех сил старался не заплакать. А плакать ему хотелось тогда, когда он думал о маме. Маму ему было очень жалко. Ведь она переживает. И папу тоже, который еще ни о чем не догадывается.

– …И они все спрашивают: где был, что делал? – взволнованно говорил Антоша. – Но я же не мог им про крышу и запуск тарелки рассказать, правильно?

Незаметно к Антону, Зое и Косте подошел Витя Рындин. Он сразу понял, что случилось.

– Антоша, давай объясни толком – у тебя обокрали квартиру, дверь взломали, что ли? – спросил Витя.

– Нет, ключами открыли, – вздохнул Антоша. – Видимо, моими…

– Ты эти ключи где-то посеял, и их скорее всего подобрали и… – предположил Костик.

– Может, ты бегал, и они у тебя из кармана выпали? – спросил Витя.

– Да, может! – вздохнул Антоша.

И тут все увидели, что Зоя Редькина медленно садится на пол.

– Ты чего, Зоя? – бросились мальчики к ней.

– Вы только не подумайте… – бормотала она. – Это не я. Я не брала ключей Мыльченко… Не забиралась к нему в квартиру!

– Да ты что, Редькина! – Костик, при помощи Вити Рындина, поднял Зою с пола и усадил на подоконник.

– Ага, я ведь в его куртке ходила! Вчера, пока до своего дома шла! – не унималась Зоя. – И руки в карманы совала, потому что они у меня замерзли! Но ключей в карманах не было! Там печенье было раскрошенное, палочка от чупа-чупс, копейки и какие-то бумажки!

Антоша пристально посмотрел на Зою. И ее понесло с новой силой.

– Ну все, ты на меня точно думаешь! – взвизгнула она, тряхнув косичками с большим количеством разноцветных резинок на них. – Ты же у меня в гостях сидел, в коридоре и куртку, и пиджак свой оставлял!

– Зоя, ну перестань, я на тебя совсем не думаю… – пробормотал Антоша, но Редькину уже было не остановить.

– Я у тебя по карманам не лазила, зачем мне твой телевизор! Так, я побежала домой, там поищу, вдруг твои ключи просто выпали и на полу валяются! – Она бросилась в класс за сумкой.

Витя, Антоша и Костя бросились за ней.

Поймав Зою и схватив ее за руку, чтоб она не вырвалась и не полетела сломя голову обшаривать свой дом в поисках доказательств собственной невиновности, Витя вывел ее в коридор и кивнул Косте и Антону, чтоб шли за ними.

Когда все снова выскочили в коридор под недоуменные, но уже заинтересованные взгляды одноклассников, Витя продолжил:

– Раз Редькина хочет у себя дома эти ключи поискать, надо поискать. Ей спокойнее будет, что совесть чиста. Так что давайте досидим еще один урок, а с английского смотаемся. Сначала к тебе домой, Зоя, а потом на крышу «Ледокола». Надо искать. Кто пойдет?

Конечно, и Костя, и сам пострадавший Антоша согласились. Кое-как отсидев географию, все четверо подхватились и вылетели из школы.

В малюсенькой квартире Зои Редькиной искать особенно было негде. Тем не менее ребята добросовестно перетряхнули все вещи на вешалке в прихожей, перерыли ботинки под вешалкой и приступили к обследованию кухни. Зоя и трое мальчиков сосредоточенно ползали под столом, когда входная дверь открылась и на пороге появился Зоин папаша, с середины дня уже в серьезном подпитии.

– Это кто такие? – рявкнул он, увидев двух незнакомых мальчиков и Антошу, которого он тоже признал за незнакомого.

– Это… мои одноклассники, папа… – неуверенным голоском заговорила Зоя, пытаясь своим худеньким тельцем оттеснить папашу из кухни в комнату.

– Я хочу знать, кто это в моем доме… ик… ползает?! – разухабисто крикнул папаша и пошел на кухню, отшвырнув дочку со своего пути. – А ну пошли вон отсюда!

Зоя дрожащей рукой делала из коридора мальчишкам знаки.

– Вон! Пошли вон! – вопил буйный папаша, развешивая пинки направо и налево. – Ишь, развела тут!

Ну не ввязываться же с ним в драку? Схватив куртки, ребята выскочили в подъезд. Но до самого выхода из дома они слышали грозный рык:

– У, поганка, только приди домой вечером! Я тебе устрою… У-у-у! Одно… ик! Классников!

– Он что у тебя, всегда такой? – спросил у Зои Костик.

– Нет, – смутилась Зоя. – Только когда выпьет…

Она дрожала всем телом, ребята купили ей хот-дог, бутылку «Колокольчика» и мороженое, усадили на скамейку. И Витя сказал:

– Зоя, ты запомни: на тебя никто не думает и думать не может. Даже если кто-то, пока вы с Антошей чаи с ватрушками гоняли, в твою квартиру пробрался и ключи у Антохи из кармана вытащил, а потом квартиру ограбил, тебя ВСЕ РАВНО никто ни в чем не обвинит! Ясно?

– Ты слышишь, Зоя? – повторил Костик.

Редькина, держа в одной руке хот-дог, в другой мороженое и откусывая то одно, то другое, захлопала глазами.

– Ну, ты веришь? – переспросил еще раз Костик, протягивая ей «Колокольчик». – Что ты ни в чем не виновата!

– Да! – кивнула радостно Зоя, и ее лицо посветлело. – Спасибо вам…

Теперь путь снова лежал на крышу кинотеатра «Ледокол». Надежды на то, что там удастся что-то найти, было мало. Но все-таки надо было проверить и это место.

– Эх, плохо все-таки без Балованцевой, – вздохнул Костик Шибай. – Мне кажется, что мы работаем в неверном направлении. Но все равно я ничего больше предложить не могу.

Сегодня в кинотеатр их пускать не хотели. Костикова тетя-билетер еще не пришла на работу, а прийти должна была только к половине пятого вечера. Но ребята исхитрились. Не ждать же до этого времени? Засунув в пластиковый пакет драный форменный халат, который глазастый Витя Рындин приметил возле помойного контейнера, Костя по второму разу направился к кинотеатру.

– Я только вот этот халат киномеханику дяде Сереже Брякину передам, – сообщил он вахтеру, который только что его не пускал. – Тетя просила. А я совсем забыл, зачем она меня к вам посылала. Так что давайте я быстро сбегаю, сумку передам. И вернусь.

– Но… – начал было вахтер, но Костик перебил его:

– Я очень быстро! А вы пока мою школьную сумку посторожите! В знак того, что я никуда не денусь, не спрячусь в зале и не буду начала сеанса ждать!

С этими словами, плюхнув сумку на стол, Костик помчался вверх по служебной лестнице.

– Эй, парень, а ты случайно не бомбист? – кричал ему вслед опешивший вахтер. – Чего у тебя в сумке-то?

– Посмотрите! – прокричал на ходу Костя, стараясь не сбавлять темпа. – Она открыта!

Он выскочил в служебный коридор, пронесся по лестнице, ведущей на крышу, и увидел, что на двери висит замок. Любого другого это повергло бы в уныние, но только не Костю: когда тетя выводила его гулять по крыше своего родного кинотеатра, она научила его, как открывать этот устрашающий замок. Просто поддеть ногтем и повернуть на девяносто градусов «личинку» – и все дела. Костик так и сделал – и через полминуты оказался на крыше. Он обследовал почти каждый сантиметр, но ключей не нашел. Покидая крышу, он еще раз огляделся, закрыл дверь, навесил замок и спустился по лестнице, внимательно ее осматривая. Нет, Антошиных ключей не было нигде.

«Не забыть позвонить тете и предупредить, чтоб она сказала на работе, что я тут был сегодня по ее делу…» – думал Костя, прощаясь с вахтером и забирая у него свою сумку-заложницу.