Угнанное пианино Нестерина Елена
– Ты жестокий, ты злой человек, Артур! – воскликнула она и топнула ногой. – Разве можно так поступать с людьми? Из-за тебя Мыльченко пропал! Ты его выгнал, выгнал, а это подло! Не хочу тебя видеть!
С этими словами она повернулась на каблучках лаковых туфелек, убежала в комнату и, сложив руки бубликом, уселась на диван.
– Вероника, ну а как же быть-то… – начал Артур, несмело подходя к ней и растерянно разводя руками.
– Никакой Вероники! За это я знать тебя даже не хочу.
И тут Артур не выдержал. В конце концов – или он, или Гуманоид! Да что же это такое!
– Ну и не надо! – крикнул он. – Каприза, тоже мне. Ишь, носится как с писаной торбой со своим Мыльченко… А со мной вот, значит, как… Мало, думаешь, девчонок на свете? Я ухожу. Потому что я себе и не такую принцессу найду!
С этими словами он резко повернулся. Гордо махнули Веронике на прощание полы его расстегнутого модного пальто.
– Ах так! Ну и катись. Вот тебе! – Вероника решительно вскочила, схватила со стола праздничный торт и запустила его в гнусного Артурчика.
Если бы это было кино, кадр получился бы замечательный – морда жестокосердного негодяя оказалась бы облепленной нежным сливочным кремом.
Но Артуру повезло – в долю секунды он ухитрился подскочить к двери в комнату и захлопнуть ее. Торт впечатался в дверь. А Артур как ошпаренный выскочил из квартиры.
Не обращая внимания на оплывающий по двери торт, Вероника в два прыжка оказалась в прихожей и, высунув голову в подъезд, закричала вслед Артурчику:
– Катись-катись колбаской! Ищи принцессу. И пусть тебе какая-нибудь девица типа нашей Балованцевой попадется! Вот тогда ты взвоешь! Вот тогда ручным станешь! А то ишь какой…
В сердцах Вероника так грохнула входной дверью, что откуда-то сверху резвыми снежинками посыпалась штукатурка.
Вероника закрутила оба дверных замка и усмехнулась: она представила, как принцесса Арина Балованцева отдает команды, а ставший послушным и даже дрессированным Артурчик их охотно выполняет. Бегает, высунув язык, мучается, старается. И никак не может угодить Балованцевой. А та капризничает, капризничает…
Стоп! Балованцева! Вероника даже подскочила от посетившей ее мысли. Арина Балованцева, ее одноклассница, всех пришибленных защищает! А Антошка Мыльченко, гонимый Гуманоид, как раз один из ее подопечных. Наверняка она знает, куда он может отправиться, где его можно искать!
Вероника утерла слезы, прошла в комнату, взяла телефон и набрала номер Арины…
Арина Балованцева, к которой в этот же самый момент бежала через снег и лужи заплаканная Зоя Редькина, принимала праздничные подарки. По случаю Восьмого марта в ее большом доме было множество народу: помимо родителей и брата, там собрались двое дедушек, две бабушки, а также другие родственники. Женщины получали подарки, мужчины с удовольствием эти подарки им дарили, все вместе они то и дело подходили к огромному столу с угощениями, накрытому в гостиной с самого утра, – и праздновали, праздновали, праздновали. Играла музыка, причем в разных углах дома своя, стоял веселый шум, не смолкали разговоры, смех, шутки. Арина вскоре до такой степени напраздновалась, что уползла в свою комнату, улеглась на кровать, решив сладко вздремнуть, – и тут раздался телефонный звонок. К аппарату звали именно ее…
Зоя Редькина мокрой дрожащей рукой открыла калитку, которую никто не потрудился запереть, пробежала по расчищенной от снега каменной дорожке к двухэтажному серо-белому дому, влетела на крыльцо. Зажмурилась и нажала кнопку звонка…
– Ой, здравствуй, здравствуй, Зоенька! – буквально через миг распахнулась дверь, и на пороге появилась Аринина мама. – В гости пожаловала. Отлично! Проходи скорее, ты что-то вся промокла. И быстрее за стол. Скажите Ариночке, что к ней подружка пришла!
С этими словами она потащила Зою за собой, мигом сняла с нее куртейку, раскисшие ботики, заставила натянуть на ноги толстые вязаные носки. Зоя и глазом не успела моргнуть, как оказалась за праздничным столом. У нее под носом тут же возникла огромная тарелка – и горки салатиков как будто сами собой шлепнулись туда. Конечно, не сами собой – за Зою принялись Аринины дедушки и бабушки, любимым занятием которых было создавать любому, без разбора, ребенку счастливое детство. Зоя Редькина и слова не могла вставить, а ей все предлагали и предлагали то одного, то другого угощения, наливали то сока, то компота, то морсика. Как это было бы приятно, если бы не пропавшее пианино…
Время шло. Под руководством дедушек и бабушек Зоя Редькина пила и ела. А Арина все не появлялась. То ли никто ее так и не предупредил, что Зоя пришла, то ли ее вообще дома не было – среди такого шумного общества и не разберешь, кто где… Улучив момент, когда добрые старички отвлеклись на фокусы, которые показывал Аринин старший брат, Зоя улизнула из-за стола и бросилась в комнату подружки.
Арина сидела на кровати и разговаривала по телефону. Не теряя ни секунды времени, Зоя бросилась к ней.
– Арина, страшная потеря! – закричала она. – Пропажа! Среди бела дня…
Но Арина остановила ее, жестом индейского вождя вскинув руку. После этого попрощалась с тем, кто ей звонил, и ответила:
– Я знаю, Зоя. Надо искать его.
– Да, надо! – обрадовалась Зоя и запричитала: – Только где? Как же я не уследила, я же его так люблю!
Услышав это, Арина изрядно удивилась:
– С каких это пор, Зоя?
Редькина Зоя всхлипнула:
– Да с самого первого момента, как увидела!
Арина в полном потрясении смотрела на Зою.
– Ну надо же… – проговорила она медленно. – А я думала, что раз ты так с ним бьешься, значит, мучаешься, страдаешь… А ты прям вот так – и любишь его. Да еще и с того самого момента, как увидела…
– Да! – горячо подтвердила Зоя, яростно мотнув головой. – Я так с ним сроднилась, что теперь даже представить не могу, что когда-то у меня его не было!
«Удивительные вещи выясняются! – подумала Арина, слушая страстное признание своей одноклассницы. – Никогда бы не подумала. Битвы не на жизнь, а на смерть. Каждый день. Это у них, оказывается, любовь…»
– Ох, Арина, как же мне сразу грустно-то без него стало! – Зоя прижала руки к груди. – Ведь вся моя душа всегда тянулась к нему, к искусству, понимаешь меня?..
– Это да… – согласилась Арина. – Искусство и Мыльченко – это прямо-таки близнецы-братья.
– А Мыльченко-то тут при чем? – не поняла Зоя. – Искусство, музыка, счастье…
– Ты что? – в свою очередь удивилась Арина. – Мыльченко – это стихи, проза ну и… всякое там такое. Литература, я бы сказала. Может, и положат когда на музыку его тексты.
Зоя посмотрела на нее в полном изумлении.
– Ариночка, да зачем про творчество Мыльченко говорить! Ну его! Я поняла, ты вот уже в курсе, да? Что пропало, исчезло мое прекрасное пианино! Утром было, а сейчас уже нету!
– Как – пианино пропало? – этого Арина Балованцева явно не ожидала услышать. Она-то думала, что речь идет совсем о другом – о том, что ей Вероника сейчас по телефону поведала. Про Мыльченко. И про Редькинскую любовь именно к нему, пропавшему…
– Я поняла, что ты знаешь о пропаже моего пианино… – пролепетала Зоя.
– Не знаю, Зоя, говори же скорее! – Арина удивилась еще больше. – Как могло пропасть пианино из квартиры?
– Вот так, – развела руками Зоя, собираясь конкретно заплакать, но постеснялась. Да и тяжело оказалось плакать на такой полный желудок.
– А мне Вероника Кеник сейчас звонила, – ответила Арина, слезая с кровати. – Антон Мыльченко пропал.
А вот с этим-то Зоя как раз была не согласна. В смысле с тем, что от Арины сейчас услышала.
– Чегой-то он пропал? – усмехнулась она. – И ничего не пропал. Я его только что у себя в подъезде видела.
– Прямо сейчас?
– Ага.
– А что он там делал?
– Не знаю… Да и как это пропал? – Зоя, как ей казалось, знала своего соседа по парте как облупленного. – Куда это Мыльченко может пропасть?
Арина вкратце рассказала ей историю о том, как был изгнан Антоша из квартиры Вероники в тапочках на пять размеров больше и в шелковой полосатой пижаме.
– Подожди, а что это он там в пижаме делал? – крайне удивилась Зоя.
– Говорю – подарок Веронике на Восьмое марта дарил! Вот и в пижаму, как я поняла, переоделся, – ответила Арина. – Бал-маскарад. Ты что, нашего Мыльченко не знаешь?
– Да знаю… – вздохнула Зоя, которой, как никому, было известно, как Антошка любит театр, мистификации и другую показуху: все-таки семь лет за одной партой – это вам не шутка…
– Вот, – продолжала Арина. – Оказался он в подъезде, а дальше его след теряется. Вероника Кеник сейчас дома, я ей посоветовала открыть входную дверь и слушать, что в подъезде происходит. Может, он в какую-нибудь квартиру зашел, а значит, наверняка скоро оттуда выйдет…
– Конечно, выйдет! Наплачется на свою судьбу у кого-нибудь в гостях – и его оттуда выставят быстренько! – обрадовалась Зоя. – Арина, все понятно с Мыльченко. Давай скорее мое пианино искать! Вот пропажа так пропажа!
– Будем, будем искать… – кивнула Арина. – А вспомни, кто из наших знакомых в подъезде Вероники живет?
– Ну… – Зоя почесала нос. – Двое ребят из восьмого класса. Мыльченко с ними точно не дружит… Девчонка из шестого «Б», Надюшка. С ней он тоже вряд ли общается. Это я с Надей сижу иногда во дворе, в резиночки с ней и ее сестрой, бывает, играю…
– А может, родственники Антошкины какие у вас в подъезде проживают?
– Точно – нет.
– Тогда плохо дело. – Арина двинулась к шкафу и спешно принялась переодеваться. – Пойдем туда немедленно.
– А пианино, пианино, Арина! – взмолилась Зоя.
– И пианино. Но сначала, Зоя, ищем человека. Согласна? – Арина пристально посмотрела на Зою, и та немедленно с ней согласилась. – Человек важнее.
– Да, да, человек, конечно, важнее!
Девочки выскочили из Арининой комнаты, пронеслись мимо гостей, сопровождая это криками: «Мы погулять! Проветриться!»
И уже через пять минут бежали по улице. С хмурого набрякшего неба валил крупный мокрый снег, проносились машины, поднимая брызги из грязных луж, – одним словом, погода была непраздничная. Да Зое с Ариной было сейчас и не до праздника.
Глава IV Сюрприз или не сюрприз?
В это же самое время от распахнутой двери квартиры к кухонному окну носилась туда-сюда Вероника Кеник – девочка, из-за которой совсем недавно едва не случилась настоящая дуэль.
«Уж лучше бы дуэль, чем Мыльченко пропал! – лихорадочно думала Вероника. – Или нет, как же – дуэль лучше? Чтобы Артурчик застрелил Антошу?» А в том, что прекрасный Артурчик прекрасно стреляет, она просто не сомневалась. Конечно, Артур хороший. Но ведь и Мыльченко тоже ни в чем не виноват, зачем же с ним так… И вот что теперь делать? Ни Артура уже не вернуть – ушел, значит, ушел. Ни где искать Мыльченко – ясности никакой.
Вероника снова с надеждой посмотрела на улицу. Где Артур, где Антон? Ни того, ни другого не было видно в окно. Вероника открыла входную дверь, послушала. И в подъезде была тишина. Один раз только сосед с собакой промчался. Девочка вернулась на пост у кухонного окна.
Резкий звонок в дверь не застал Веронику врасплох – она увидела из окна, как к ее подъезду подошли Зоя и Арина.
– Не вернулся? – увидев Веронику, спросила Арина первым делом.
– Нет… Никто не вернулся, – вздохнула Вероника.
Арина прошла из прихожей в коридор, осмотрела там все углы, взялась за ручку двери, ведущей в гостиную, весело окинула взором бисквитно-кремовую композицию на этой двери…
– Его? – кивнула Арина в сторону пуфика, на котором несчастной меховой зверюшкой съежилась шапка-ушанка.
– Ага. Мыльченко шапка, – снова вздохнула Вероника. – И штиблеты вот его тоже…
Она показала в угол, где сиротливо жались друг к другу обитыми носиками зимние ботинки. Это было все, что осталось в квартире Вероники от исчезнувшего поэта-поздравителя. Да еще шуршащая подарочная бумага, в которую горе-пижамка была завернута, тоже сохранилась – она валялась в мусорном ведре. Все эти вещественные доказательства очень бы пригодились в том случае, если бы вместе с Зоей и Ариной прибыла в Вероникину квартиру поисковая собака-нюхач. Она бы быстро все эти вещи обнюхала – и тут же отправилась бы по следу, отыскала пропавшего несчастного и привела домой. Но собаки такой не было. А были всего лишь три девочки, которые не предполагали, где искать униженного и оскорбленного Артуром и общим положением вещей Антона Мыльченко…
– Зоя, ты мне вот что скажи… – начала Арина Балованцева, которая какое-то время молчала, задумчиво соскабливая лепешки кремовых розочек с двери и слизывая их с пальцев. – Мыльченко тебе говорил, зачем он в твоем подъезде толокся?
– Сюрприз, говорил… – нахмурилась Зоя, пытаясь вспомнить подробности. – Да. Я к тебе, говорит. У меня для тебя сюрприз.
– А не может такого быть, что пианино – это и есть сюрприз? – спросила Арина.
– Эх, может… Я, пока к тебе бежала, тоже так подумала.
– Ну, так давайте представим картину, – предложила Арина, повеселев. – Мыльченко решил всем близживущим девочкам устроить сюрпризы. Ну, в честь Восьмого марта. Тебе, Зоя. И тебе, Вероника. Веронике он что – пижаму подарил, так?
– Так, – согласилась Вероника и чуть не заплакала: вспомнила подробности того, как Антошка эту пижаму дарил.
– А для тебя, Зоя, он какой-то другой сюрприз подготовил, – предположила Арина. – Выкатил из твоей квартиры пианино, придумал какие-то стихи, а то и песню, ораторию или что-то подобное. И собирался исполнить в торжественной обстановке.
– То есть… – растерянно произнесла Зоя. – А как же он один пианино-то мог выкатить? И куда? И зачем?..
– Куда – не знаю. Зачем – тоже не знаю, можно ведь было тебя дождаться и сыграть тебе дома на этом пианино. Но вот как – это вполне понятно, – попыталась выстроить модель поведения Антона Мыльченко Арина. – Ты рассказывала, что когда вы с мамой и с братом пришли домой, то входная дверь открыта была.
– Ага, – согласилась Зоя.
– А вы когда уходили, запирали ее? Помнишь, нет?
– Помню, – уверенно сказала Зоя. – Запирали. Мать – ключом снаружи. А тут пришли, она только ключ из кармана вытащила, смотрим, а дверь не заперта, и даже щелочка небольшая, ну, не до конца, значит, дверь-то прикрыта.
– А это о чем говорит? – воскликнула Арина.
– Да, о чем?
– О том, что ее или изнутри кто-то открыл, или снаружи. Отец-то ваш дома был, когда вы уходили?
– Дома…
– Пьяный, извини, конечно, или трезвый? – стыдливо поинтересовалась Вероника, которая тоже начала кое-что для себя понимать в том, что могло случиться в квартире Редькиных.
– Трезвый, – гордо начала Зоя, но потом сбилась. – Мы рано уходили, часов в полседьмого утра, чтобы очередь за цветами занять. Ну, на складе дяди Карена Бабкеновича… А папаня на работу должен был к девяти пойти, ну, сантехник же он – где-то что-то проверить. Вот. Ему там недолго, на работе, особенно по праздникам… А когда мы пришли… Он уже… Храпит…
– Отмечал на работе, – с пониманием кивнула Арина. – Ясно. Он мог забыть входную дверь закрыть, когда уходил на работу?
– Нет! – уверенно воскликнула Зоя. – Трезвый он очень положительный! Ответственный, исполнительный и… И вообще!
Она, видимо, очень любила своего непутевого папаню. Арина посмотрела на Зою с уважением, но все равно спросила:
– А когда он… Ну, после того, как отметит? Помнит, как до дома добирается? И дверь за собой запирает?
– Всегда, – ответила Зоя Редькина, но уже без прежней уверенности.
– Понятно. Зоя, вполне может быть так, что пианино твое никуда не пропало, – сказала Арина и увидела, как загорелась надежда в глазенках Зои Редькиной – любительницы фортепьянной музыки. – Раз Антон сказал, что тебя какой-то сюрприз ждет, значит, может оказаться так, что он с папанькой твоим договорился, тот позволил ему пианино из дома выкатить. Чтобы тебя сюрприз где-нибудь в подъезде и ждал. Только вот в чем проблема…
– В чем? – Зоя уже полностью поверила в эту версию и очень не хотела, чтобы были еще какие-то проблемы.
– Пианино-то тяжелое, – развела руками Арина. – В одиночку Мыльченко вряд ли его с третьего этажа спустить смог.
– Нет, конечно.
– Значит, у него были сообщники! – воскликнула Вероника.
От резкого колебания воздуха (а может, и сам по себе, устав висеть) с двери отвалился и шмякнулся на пол самый большой и хорошо сохранившийся при ударе торта о дверь кремовый цветочек.
– Не сообщники, Вероника, – загадочным голосом проговорила Арина Балованцева, проводив взглядом летящий кусок.
– А кто же?
– Может быть, речь идет о похитителях, преступные действия которых увидел Антошка Мыльченко! – заявила Арина. – Пока он пианино катил, в подъезде, предположим, преступная банда какая-нибудь орудовала. Он увидел ее действия. Кто тогда Антошка получается? Правильно – ненужный свидетель… А потому ему угрожала и сейчас угрожает опасность. Ведь свидетелей преступления всегда стараются убрать…
Глава V Кремовая розочка на лаковой туфельке
Еще несколько фрагментов ни в чем не повинного торта шлепнулись на пол. Один даже уютно приземлился вверх розочкой на нарядную лаковую туфельку Вероники Кеник. Получилось красиво и необычно – кремовая розочка на лаковой туфельке. Но Вероника даже не заметила этого…
– Ему угрожала опасность, а я его из дома выгнала! Не спасла, не укрыла! – горестно воскликнула Вероника. – А он просил убежища, он спасался от преступников! Эх…
Да, перед мысленным взором Вероники Кеник явственно предстала вся ужасная картина происшедшего. Когда наивный бедняжка Антончик Мыльченко для своих культурно-поздравительных целей выкатывал пианино в подъезд, некие бандиты совершали там какое-то злодеяние. Невольным свидетелем всего этого, как говорят по телевизору в оперативных сводках криминальных событий, и стал Антон. Из подъезда-то он, видимо, благополучно вышел. Но затем… Преступники шли за ним по пятам. До самого дома Вероники. И схватили его при первом же удобном случае – то есть именно тогда, когда сама жестокая Вероника Кеник лишила его надежного крова или просто пристанища, позволив такому же жестокому Артуру изгнать бедолагу Антона из ее квартиры…
– Ой-ей! Ой-ой-ой! – схватившись за голову и раскачиваясь из стороны в сторону, запричитала красивая девочка. – Как же мне не стыдно! Что же я натворила!
– Ну погоди, Вероника, ты чего? – удивилась Арина и бросилась успокаивать Веронику. – Это же пока лишь мои предположения. Версии. Мы же ничего не знаем. Ну не убивайся ты так. Не твоя тут вина.
– А чья же? – оживилась Вероника. – Преступников, похитителей Антона?
– Скорее похитителей пианино, – ответила Арина. – Но это я тоже только предполагаю. Может быть, у него просто это пианино перехватили.
– Как это?
– Едва Антон его из редькинской квартиры выкатил, а умные люди у него это пианино тут же – хвать! И поминай, как звали… Вот и не получилось у Антошки для тебя, Зоя, сюрприза.
– И он с другим сюрпризом к Веронике наладился! – догадалась Зоя. Но от этого ей было не легче.
– Может быть, – кивнула Арина. – Но ведь в то же время он сам тебе говорил, что сюрприз есть.
– Говорил, – согласилась Зоя Редькина.
Арина подъела с двери остатки крема с бисквитом. И решительно сказала:
– Зоя, нужно идти к тебе домой. Там мы все и выясним. Может, придется милицию вызывать.
– Нет! – с жаром воскликнула Зоя Редькина и схватила Арину за руки. – Ни в коем случае милицию не надо!
– Почему?..
– Ну… – Зоя нахмурилась, готовая вот-вот заплакать. – Соседи сразу увидят, что к нам милиция пришла…
– И что? Это даже хорошо, – улыбнулась Арина. – Может, они как раз что-нибудь видели. Свидетельские показания дадут.
– Да. И Антон, и пианино быстрее найдутся, – поддержала ее Вероника.
– Нет! – еще громче воскликнула бедная девочка. – Они, наоборот, милиции на нас нажалуются! Потому что и сами давно грозились ее вызвать! К нам! То есть от нас… Ну, потому, что у нас дома дебоши бывают. Соседям слышно, они этим очень недовольны. Вот. Так что поэтому не нужно, я вас прошу, милицию! Девчонки, не надо! Ну, не найдется пианино – и ладно! Только бы не…
Тут Зоя не выдержала и горько заплакала.
Арина и Вероника бросились к бедняжке.
– Зоя, ну что ты! Конечно, не будем вызывать! Как хочешь! – ласково заговорила Арина Балованцева. – А пианино твое обещаю найти. Честное слово. И не плачь, пожалуйста!
– Не плачь, Зоенька!
Благодарная девочка посмотрела на одноклассниц. Улыбнулась, вытерла слезки с конопатого лица.
– Ну, вот и хорошо! – тоже улыбнулась Арина. – Тогда побежали скорее к тебе. Там все и выясним. А ты, Вероника, оставайся дома. У тебя тут будет наш штаб. Жди. Вдруг Мыльченко объявится. Звони мне на мобильный, если что. Я его с собой из дома прихватила. Вот номер…
Арина пробежала в прихожую, где на полочке в изобилии были разложены разнообразные блокноты, записала свой номер на одном из них.
– Хорошо, Арина. Я жду. Я на посту, – выпуская девчонок из квартиры, проговорила Вероника.
Ботинки Зои и Арины загрохотали вниз по ступенькам.
Дверь в квартиру Редькиных была прикрыта, но снова не заперта на ключ. Зоя и Арина толкнули ее и вошли в маленькую прихожую.
В квартире стояла тишина. Мерный храп – вот единственное, что было слышно.
– Мама, это я! – с надеждой, что все счастливо изменилось, Зоя Редькина бросилась в комнату.
Но там все было по-прежнему. На кровати спал улыбающийся папаня. А на пыльном месте исчезнувшего пианино уже пристроился малолетний Толик со своими игрушками. Раньше им не хватало места, и все игрушечное хозяйство Толика было спрятано в коробку и задвинуто под стол. Теперь же гордо выплыли на свет божий и солдатики, и две машины, и конструктор, расползлись по полу… И среди всего этого счастья сидел Толик, радостной улыбкой не уступая ни капельки родному папаше. Сиял мальчик. Его был день. Его праздник. Хоть и Восьмого марта.
– У, морда! Доволен! – оглядев братца, хмыкнула Зоя и помчалась на кухню.
– Что ищешь? – вместо приветствия поинтересовалась у Зои мама.
– Пианино-то, мама, мое… Как же? – пролепетала Зоя. – Неужели продал его папашка? Украл, получается, у меня…
– Здрасьте, – в кухню протиснулась Арина Балованцева. – Скажите, это похоже на правду?
– Нет! – Клавдия Редькина решительно стукнула кулаком по столу. Посуда звякнула и подпрыгнула. – Васенька не вор! Это судьба наша такая невезучая. Нет у нас хорошей жизни, нет достатка, ничего… Вон и Зойка наша не пойми кто: и рыжая, и учится плохо, и талантов никаких нету. Только все барыню из себя строит на фортепьянах, понимаешь. Как начнет трынькать да голосить – уши вянут! Мы тут с хлеба на воду, а она на фортепьянах! И не хнычь…
Зоя все равно всхлипнула.
А мама ее горестно продолжала:
– Да, обошла нас судьба в этой конуре. Последней дорогой вещи – и то больше нет.
Арина Балованцева хотела сказать, что мама Зои не права, что ей этой самой Зоей гордиться надо. Ну и что, что Редькина учится плохо. Ее главный талант – это доброе сердце. Таких людей еще поискать нужно.
Но Арина ничего этого не сказала. Промолчала. И только вздохнула. Для роняющей слезы в рюмку водки Клавдии Редькиной это были не аргументы.
Девочки покинули кухню и вернулись в комнату.
– В общем, Зоя, версий получается несколько, – проговорила Арина после долгого молчаливого сидения на узеньком детском диванчике. – И в основе каждой из них могут лежать три разных ключевых события. Первая версия: Антон, пианино и неизвестные преступники как-то связаны между собой. В этом случае где искать, как искать всех их – совершенно непонятно. Вторая: между собой связаны только какие-то два объекта из этой группы. Может, Антошка и пианино, может, пианино и преступники, или же Антошка и преступники… Тут можно гадать долго. И метаться по ложному следу. А давай предположим, что никто ни с кем не связан?
– И что преступников вообще нет? – удивилась Зоя Редькина.
– Да! – обрадовалась Арина: ведь Зоя моментально ее поняла. – Может, пианино исчезло само по себе, а Мыльченко – сам по себе!
– Ну, это совсем просто… – вздохнула Зоя. – Так не бывает.
– Что делал Мыльченко в твоем подъезде? – вздохнула Арина. – Если мы это выясним, многое станет понятным. Ведь если бы ты его не увидела в своем подъезде, мы бы даже никак и не связывали эти два события, правильно?
– Ага.
– А давай, Зоя, теперь искать именно пианино? – предложила вдруг без всякого перехода Арина.
– Давай! – обрадовалась Зоя. – Человек, конечно, дороже. Но Мыльченко, он такой, что…
– Нет, – перебила ее Арина. – Мыльченко нормальный человек. Просто пианино может быстрее на какой-нибудь иной след вывести. Большой, все-таки, предмет, увесистый. Кто-то да видел его похищение точно. Давай сначала спросим твоего папу?
– Давай, – неуверенно проговорила Зоя.
– Ты только разбуди его, – попросила Арина, внимательно разглядывая свирепо-беззаботную физиономию спящего сантехника Редькина.
Зоя долго трепала папаньку, но тот лишь рычал, мычал и кряхтел. И упорно не просыпался. Праздник и горячительные напитки делали его сон поистине богатырским.
– Надо дождаться, пока проспится, – сказала Зоя, отходя от спящего чудо-богатыря. – Тогда можно и спрашивать. Сейчас вообще никак.
– Ну, тогда знаешь что, Зоя… – начала Арина. – Ждать, пока он проснется, мы не можем. Но тот факт, что папа твой пил сегодня, налицо?
– Да, – согласилась кротко Редькина Зоя. Против фактов, храпящих на кровати, не попрешь.
– И выпил хорошо, качественно, раз так сладко спит, – заключила Арина Балованцева, как будто много лет только и занималась экспертизой пьяных пап. – Значит, он пил много. И недавно. Поэтому вот что, Зоя. Пойдем-ка пройдемся по домам всех его собутыльников. Поспрашиваем. Может, тут пианино-то и всплывет. Ты знаешь каких-нибудь папанькиных дружбанов?
– Знаю, – кивнула уверенно Зоя.
– Погнали!
Девочки вышли из квартиры, внимательно разглядывая полы, лестницы подъезда. В некоторых местах явственно проступали следы колесиков пианино – катилось оно здесь, катилось, а не улетело. И под мышкой его никто не унес.
Однако на улице след терялся. Жидкая снежная каша – вот и все, что можно было увидеть на дорожках, которые дворник по случаю праздника не чистил.
– Может быть, следов нет только потому, что пианино мое на машину погрузили и увезли? – предположила Зоя, устав бегать, уткнувшись носом в землю.
– Может, Зоя… – пожала плечами Арина.
И еще раз проинспектировала дорожку, что шла вдоль дома. Ни в правую сторону от подъезда, ни в левую следов разобрать было уже невозможно – и люди натоптали, и машины закатали, а нападавший снег сделал дальнейшие поиски бессмысленными.
Главные друзья Василия Редькина обитали здесь же – в домах, что стояли совсем неподалеку от пятиэтажки, в которой проживала семья этого самого Василия. Сначала девочки посетили дядю Сережу, затем красноносого дядю Альбертика, дядю Володьку с многочисленным семейством, назадавали им вопросов про сантехника Редькина. Все дядьки отвечали, что сегодня, Восьмого марта, они не пили с Редькиным Васюхой. Вчера днем – да, а сегодня – ни-ни. Все как с утра начали праздновать Восьмое марта в кругу семьи, так до сих пор и продолжали. Про то, что пианино имеется в крошечной квартирке Редькиных, все они, конечно, знали, но о дальнейших его продвижениях по городу – нет. Никто.
Друзья-приятели Васюхи Редькина оказались простыми незатейливыми людьми. Говорили они правду, что не видели и не брали Зоиного пианино. Переживали о пропаже, предлагали даже помощь.
Последним был дядя Роман, тоже приятель отца Редькиной. Услышав про пропавшее пианино и получив вопрос о том, как и с кем он проводил сегодняшнее утро, дядя Роман вдруг надулся, точно индюк, затряс длинным мягким носом, как будто индюшачьей соплей, и гневно заговорил:
– Не надо, дети, строить из себя следователей по особо важным делам, ищеек, детективов! Пианино не вы купили – не вы! Не вам им и заниматься. А раз его нету, – значит, родители решили его продать. Или еще куда-то дели. Имеют законное право. А вы-то пока кто такие? Фи-и! Плюнуть и растереть.
– Мы вам, между прочим, вполне нормальные вопросы задаем. Об очень важных для нас вещах, – не выдержала Арина. Она не привыкла к тому, чтобы взрослые с ней так разговаривали. – А вы грубите нам. Это недостойно и низко.
– Ах ты… – дядя Роман вывалился из двери – в свою квартиру он девчонок так и не пустил, шагнул на Арину, даже замахнулся было. Но Арина не попятилась ни на полшага и только твердо, не отводя взгляда, смотрела в лицо рассвирепевшему дяде Роману.
И тот не выдержал. Он вновь заскочил к себе в квартиру, схватился за дверь. И перед тем как ее закрыть, крикнул девочкам:
– А будете умничать – ремня получите! Идите отсюда!
Вот теперь-то дверь захлопнулась. Зазвенела цепочка, защелкнулись замки.
– Вот ведь прощелыга! – презрительно сморщилась Арина, разворачиваясь и уходя прочь от квартиры дяди Романа. – Какой противный у твоего отца друг. Все остальные дядьки как дядьки, а этот… Фу!
Зоя была с ней согласна. Она тоже не любила дядю Романа.
– Арина, а может, это он пианино наше… забрал? – предположила она.
– Это было бы слишком просто, – ответила Арина. – Но… На это ничто не указывает. Не можем же мы его подозревать только потому, что он такой противный.
– Не можем, – согласилась Зоя.
– Знаешь что, а пойдем-ка тогда к Веронике домой, – предложила Арина. – Вот хоть ты тресни, никакой ниточки, которая бы нас к пианино вела, мы найти не можем. Давай тогда снова Антона нашего искать.
– А потом опять пианино?
– Да. А потом опять пианино, – повторила Арина. – А после снова Антона. Так и будем искать. Пока не найдем.
Глава VI Возвращение негодяя
В квартире Вероники Кеник раздался звонок. Это был не телефон – это кто-то пришел.
Вероника, устав от бессмысленного ожидания то у кухонного окна, то у входной двери, решила заняться делом. Переодевшись в свою повседневную одежду, она решительно смыла с лица губную помаду, отчистила дверь и стены от торта, выбросила ошметки в мусорное ведро, убрала со стола все намеки на праздник – и посуду, и красивые свечи. Нежные цветы Артурчика, не успевшие постоять в вазе даже часа, полетели в форточку.
И вот – звонок! Антончик, милый выдумщик Антончик Мыльченко! Он вернулся! С ним не случилось ничего плохого, он стоит у двери и просится войти. Значит, он простил Веронику, простил и этого бессердечного негодяя и ревнивца из восьмого класса, то есть Артура! Он замерз и хочет получить свои вещи. Скорее – надо открыть ему дверь!
Сияя радостной улыбкой, Вероника бросилась открывать.
Читать бесплатно другие книги:
