Роман о Виолетте Дюма Александр

И она приблизилась к Виолетте.

– Ах, да, милая малютка, – произнесла она, – ведь я вас еще не поцеловала.

Обеими руками она схватила девочку за голову и горячо поцеловала в губы. Виолетта невольно уклонилась от поцелуя, однако графиня удержала ее.

– Посмотри-ка, – она перешла на «ты», – как прекрасно смотрится твоя очаровательная головка на фоне черного атласного платья.

Она подвела девочку к зеркалу, расположенному между двумя окнами; восхитительные белокурые локоны графини ниспадали Виолетте на лицо, смешиваясь с ее черными волосами.

– Ах, как бы мне хотелось родиться блондинкой! – вздохнула Виолетта.

– Отчего же?

– На мой взгляд, блондинки привлекательнее брюнеток.

– Ты и в самом деле так считаешь, моя прелесть?

– О да! – воскликнула Виолетта, вглядываясь в графиню скорее с любопытством, чем с желанием.

– Блондинка я только наполовину.

– Наполовину?

– У меня темные глаза и черные брови.

– Очень красивое сочетание, – бесхитростно произнесла Виолетта.

– Значит, ты находишь меня красивой?

– Великолепной!

– Ах ты льстица! – воскликнула графиня, обхватив Виолетту рукой, и, увлекая ее к себе на колени, села на кушетку.

– Вам будет тяжело, – попробовала возразить Виолетта.

– Ни в коем случае. Как же здесь жарко, малышка!

– Вы наглухо застегнуты, совсем по-зимнему.

– Ты права, я задыхаюсь. Будь у меня уверенность, что никто не войдет, я охотно сняла бы корсет.

– Не беспокойтесь, никто не придет.

– Что же, в таком случае…

Графиня стремительно расстегнула платье, неистово срывая корсет, так что отвалилось несколько крючков, бросила его на стул и с облегчением вздохнула, оказавшись в длинной батистовой рубашке и распахнутом атласном платье.

– А ты чего ждешь, разве тебе не жарко в кашемировом халате?

– О нет, взгляните, он очень тонкий.

Все же Виолетта развязала витой пояс халата, явив перед графиней батистовую рубашечку и голые ножки в бархатных домашних туфлях. Два полушария груди полновесно выступали на фоне ее тонкой талии.

– Вы посмотрите на эту маленькую чаровницу! – восхитилась графиня. – Ей еще нет пятнадцати, а у нее уже грудь больше, чем у меня, – и она просунула руку в раскрытый ворот сорочки Виолетты.

– Ах, что за чудо! – пробормотала она. – И кончик розовый, как у блондинок! О, милая малышка, вот что прекрасно гармонировало бы с моими глазами, черными бровями и светлыми волосами. Позвольте мне поцеловать этот бутончик.

Виолетта осмотрелась вокруг, словно догадываясь о моем присутствии и испрашивая моего позволения. Но было уже поздно: графиня крепко прижалась ртом к ее груди, целуя, обсасывая и покусывая бутон зубами.

У Виолетты вырвался сладострастный возглас.

– Взгляните на эту маленькую плутовку, – не унималась графиня, – она только появилась на свет, а ей лишь того и надо, что наслаждаться! А теперь другой бутончик, если я его не поцелую – он приревнует.

Она взялась за второй сосок, проделывая с ним то же, что и с первым.

– Ах, сударыня, что вы со мной делаете? – пролепетала Виолетта.

– Я ласкаю тебя, любимая. Неужели ты не догадывалась, что я влюблена в тебя с первого дня, как мы встретились?

– Разве может женщина влюбиться в женщину? – спросила Виолетта с невинным видом, способным погубить святого, чем окончательно раззадорила графиню.

– Маленькая глупышка! – отозвалась она. – Но это только к лучшему.

И тут же стала осыпать упреками свое платье:

– Ах, проклятое платье, как оно стесняет меня! Сейчас сниму его, ты не против?

– Как вам угодно, госпожа графиня.

– Не обращайся ко мне так почтительно! – вскрикнула та, столь порывисто освобождаясь от платья, что с него слетели три пуговицы.

– И как же прикажете вас называть?

– Зови меня Одетта – это мой любовный псевдоним.

И, облаченная лишь в батистовую рубашку, она бросилась назад к кушетке, на которой лежала Виолетта; та, воспользовавшись краткой передышкой, предоставленной ей графиней, и пытаясь усилить свою оборону, запахнула домашний халат.

– Это еще что! Маленькая бунтовщица! – воскликнула графиня. – Уж не надумала ли ты, часом, сопротивляться?

– Сопротивляться? Кому же?

– Мне.

– К чему мне защищаться от вас, ведь вы не желаете причинить мне зло, не так ли?

– Напротив, – промолвила графиня, потихоньку развязывая ей халат, – я стремлюсь доставить тебе удовольствие, но для этого ты должна позволить мне стать твоей возлюбленной.

– Все же, госпожа графиня…

– Одетта, я уже говорила, называй меня просто Одетта.

– Но ведь, когда вы…

– «Ты», а не «вы».

– Когда ты станешь… О, я никогда не решусь обращаться к вам на ты!

Графиня целиком вобрала губами маленький ротик Виолетты и, поражая ее язычок копьями своих поцелуев, приговаривала:

– Ты… ты… Разве мы не подружки?

– Хороши подружки – бедная девушка из народа и знатная дама!

– И что же надо сделать знатной даме, чтобы вы простили ее за титул графини? Взгляните, маленькая гордячка, вот я у ваших ног, теперь вы довольны?

И графиня опустилась на колени перед сидящей Виолеттой, попутно приподнимая ее сорочку в поисках потаенных прелестей, обнаруженных ею во время примерки панталон. Руки ее уже нащупали сквозь батист подходы к заветному гроту, куда и устремлялись сейчас ее пылающие взгляды.

– О, да она просто сокровище! – бормотала графиня. – Создана для любви! Как сложена! Округлые бедра, гладкий живот. Из какого мрамора высечена моя ненаглядная Геба? Из паросского или каррарского? Ах, что за очаровательная дырочка! Ну же, не противься, злюка, раздвинь ножки, дай мне ее расцеловать.

Она просунула голову под рубашку.

– Как прекрасно пахнет! Кокетка надушилась португальской водой!

– Этот запах очень нравится Кристиану.

– Кристиану! Что это значит? – вскричала графиня.

– Он мой любовник, – ответила Виолетта.

– Любовник! У вас есть любовник?

– Да.

– И любовник этот вами овладел?

– Ну, конечно.

– Вы больше не девственница?

– Нет.

– С каких пор?

– Вот уже два дня.

– О!..

Графиня зарычала от ярости.

– О, дурочка! Отдать свою девственность мужчине!

– А кому, по-вашему, я должна была ее вручить?

– Мне! Кому же еще, а я одарила бы тебя всем, чего бы ты ни пожелала. Ах, – с отчаянием вздохнула она, – никогда тебе этого не прощу!

Одной рукой она схватила свой корсет, другой – платье, словно собираясь одеться.

– Чем же он с тобой занимается, твой любовник? Он безжалостно растерзал тебя; посмей только сказать, что тебе было с ним хорошо.

– О да, очень! – воскликнула Виолетта.

– Ты лжешь!

– Я и представить не могла такого наслаждения.

– Ты лжешь!

– Думала, сойду с ума от счастья!

– Замолчи!

– Какое вам дело до этого?

– Как это какое дело? Он украл у меня столько блаженства. Считая тебя невинной, я мечтала шаг за шагом посвящать тебя в таинства любви! Каждый день изобретала бы новые ласки! А он осквернил тебя своими грубыми утехами. Неужели приятно прикасаться к шершавому волосатому мужскому телу?

– У моего Кристиана кожа нежная, как у женщины!

– Перестань! Глупо было бы с моей стороны соперничать с ним! Прощай!

Она яростно застегнула свой корсет.

– Вы уходите? – спросила Виолетта.

– Мне нечего здесь делать. Вы завели любовника! О, я сразу догадалась, видя, как вы отталкиваете меня.

И она поспешно запахнула платье.

– Еще одна утраченная иллюзия! – негодовала она. – Как не везет женщинам, отстаивающим честь и достоинство нашего слабого пола! Ах, скверная девчонка, сколько счастья ты отняла у меня! Сердце разрывается, я задыхаюсь, мне надо выплакаться, иначе я задохнусь!

И она рухнула на стул, плача навзрыд. Ее слезы были такими небывалыми, а рыдания свидетельствовали о таком горе, что Виолетта, забыв даже надеть на себя халат, в одной рубашке, полуголая, присела перед ней:

– Полноте, госпожа графиня, не нужно так убиваться.

– Опять «госпожа графиня»!

– Ну хорошо, Одетта, вы несправедливы.

– Опять «вы»!

– Ты несправедлива.

– Что ты имеешь в виду?

– Я и помыслить не могла, что вы меня любите!

– «Что вы меня любите!» – повторила графиня, негодующе топая ногой.

– Что ты меня любишь.

– И ты этого не разглядела тогда, у меня дома?

– Я и не подозревала, я была так неопытна!

– Теперь ты уже не так неискушена, не правда ль?

– Скорее, менее безгрешна, – улыбнулась Виолетта.

– Я так страдаю, а она насмехается надо мной! – воскликнула графиня, ломая руки от отчаяния.

– О нет, уверяю вас… клянусь тебе!

Графиня покачала головой в знак несогласия.

– Ах, все кончено! Я в силах простить, но не забыть. Довольно малодушия! Вы меня больше не увидите! Прощайте!

Обезумевшая от отчаяния, графиня напоминала любовника, уличившего свою возлюбленную в неверности. Открыв дверь, она бросилась к выходу.

Виолетта подождала с минуту, прислушалась к шагам на лестнице: раздосадованная графиня не возвращалась.

Затворив дверь, Виолетта обернулась и на пороге туалетной комнаты столкнулась со мной. От неожиданности она вскрикнула; я расхохотался, и она бросилась в мои объятия.

– Ах, как я рада, что вела себя скромно! – воскликнула она.

– Тебе это тяжело далось?

– Не очень. Правда, когда она поцеловала мои сосочки, я так распалилась!

– Настолько, что мне, наверное, не придется брать тебя силой!

– О нет!

Я обнял ее и поместил на кушетку в той же позе, в какой ее усаживала графиня.

– Ты говорила, что я люблю твой запах. Не позволишь ли мне им насладиться?

– Пожалуйста, дыши, – промолвила она и вскинула ноги на мою шею.

После минуты безмолвия, из тех, что красноречивей всех слов на свете, она произнесла:

– Ах, и она посмела сказать, что ты не доставляешь мне наслаждения!

– А знаешь, – начал я, чуть передохнув, – наша милая графиня прекрасно вооружена: и любовный псевдоним, и боевой наряд. А с какой проворностью она сбросила корсет и платье – тебе есть чему у нее поучиться, еще самая малость – и она предстала бы перед нами совершенно голой.

– Тебе, распутнику, на радость!

– Не скрою, два ваших нагих тела рядом составили бы очаровательный контраст.

– Который вам, сударь, уже не оценить!

– Как знать?

– Она ушла.

– Ну и что? Она вернется!

– Прямо сейчас?

– Нет.

– Ты же видел, как она была разъярена.

– Бьюсь об заклад, что еще до наступления завтрашнего утра она тебе напишет.

– Принять ее послание?

– Непременно, только я должен с ним ознакомиться.

– Ни шагу не ступлю без тебя!

– Обещаешь?

– Честное слово!

– Что ж, полагаюсь на тебя.

Раздался осторожный стук в дверь:

– Леони, – тотчас определила Виолетта.

Моя одежда была в беспорядке, и я поспешил в туалетную комнату.

– Открывай, – велел я Виолетте.

Виолетта открыла дверь.

Появилась горничная с запиской в руке:

– Вот письмо для вас, мадемуазель. Его передал слуга-негр той дамы, что недавно от вас вышла.

– Следует послать ответ?

– Но только не с этим слугой, поскольку он советовал передать вам эту бумагу, когда вы будете одна.

– Да будет вам известно, госпожа Леони, что подобные советы излишни, мне нечего скрывать от господина Кристиана.

– Дело ваше, мадемуазель, – сказала горничная, протягивая Виолетте письмо.

Леони вышла, и я появился на пороге спальни:

– Ну как? Говорил я тебе, что она не дотерпит до завтра и даст о себе знать.

– Ты прорицатель, – объявила Виолетта, размахивая письмом.

Она села мне на колени, и мы распечатали письмо графини.

ГЛАВА V

«Неблагодарное дитя! Покидая Вас, я зареклась писать и искать с Вами встреч, однако вынуждена признаться, что не в силах более противиться своей безумной страсти. Я богата и независима; пережив несчастливое замужество и став вдовой, я дала обет до конца своих дней ненавидеть мужчин и ни разу не нарушила этой клятвы. Одарите меня Вашей благосклонностью, будьте мне верны, и я забуду, что Вы осквернили себя связью с мужчиной. Вы говорили, что не догадывались о моей любви, и я, изнемогая от страсти, ухватилась за эти слова. Вы просто не догадывались! Это стало для меня лучом надежды. Ах, будь Вы незапятнанны!.. Но увы, в нашем мире не существует совершенного счастья, и мне остается только принять Вас такой, какой мне вручает Вас моя злая судьба.

Итак, если Вы соблаговолите полюбить меня, откажетесь от него и пообещаете не видеться с ним впредь, не ждите, что я осыплю Вас подарками, просто знайте: то, чем я владею, станет Вашим, располагайте моим домом, экипажем, прислугой. Будем жить вместе и никогда не расстанемся, Вы станете моей подругой, сестрой, милой дочерью, обожаемой возлюбленной, Вы станете для меня всем! Не соглашусь делить Вас ни с кем: при одной этой мысли я умираю от ревности!

Пришли ответ на имя, которым подписано это письмо. Жду известия от тебя, как находящийся в смертельной опасности ждет спасения.

Одетта».

Переглянувшись, мы с Виолеттой расхохотались.

– Вот видишь, – сказал я, – сколь решительно она добивается своего.

– Да она просто тронулась!

– Ясно, как Божий день, что от любви к тебе. Как ты поступишь?

– Ну уж отвечать не буду.

– Напротив, напиши ей.

– С какой стати?

– Хотя бы ради того, чтобы не ставить себе в упрек ее смерть.

– Эх, господин Кристиан! Вам просто не терпится увидеть графиню раздетой.

– Ты же знаешь, что она терпеть не может мужчин.

– Да, но уж вы-то постараетесь переубедить ее.

– Виолетта, малышка, если ты против…

– Нет, я не возражаю, но при одном условии.

– Каком?

– Обещай, что никогда не станешь заниматься с ней любовью до конца!

– Что ты под этим подразумеваешь?

– Предоставляю ей твои глаза, руки и даже губы, но остальное приберегаю для себя.

– Так и будет, клянусь!

– Чем клянешься?

– Нашей любовью! А теперь вернемся к письму графини, тут есть, над чем подумать: положение, которое она предлагает тебе занять, сулит немало выгод.

– Оставить тебя – никогда! Может, когда-нибудь ты прогонишь меня, и вправе будешь так поступить, раз я сама к тебе пришла, но мне легче умереть, чем бросить тебя!

– Тогда откажемся от этого предложения.

– Я так и полагаю.

– Следует сообщить ей об этом.

– Как именно?

– Бери перо.

– Не страшно, если я наделаю орфографических ошибок?

– Напрасно тревожишься. За каждую твою ошибку графиня с радостью заплатит по луидору.

– Выходит, если я напишу двадцать пять строчек, наберется не меньше двадцати пяти луидоров?

– Не беспокойся об этом. Пиши.

– Я готова.

Виолетта взялась за перо, и я начал диктовать:

«Госпожа графиня,

я прекрасно понимаю, что жизнь, которую Вы мне предлагаете, была бы счастьем, но я слишком поторопилась и пусть даже не счастье, но тень его обрела в объятиях любимого мужчины. И теперь ни за что на свете его не брошу. Быть может, он бы вскоре утешился: говорят, мужчины такие непостоянные, но я никогда бы не утешилась…

Крайне огорчительно, поверьте, отвечать Вам отказом; Вы были так добры, и сердце мое преисполнено благодарности; если бы не различие в положении, я с радостью подружилась бы с Вами, хотя и сознаю, насколько мало привлекает дружба с той, которую жаждешь видеть в роли возлюбленной.

В любом случае, увидимся мы снова или нет, я сохраню в памяти среди наиболее сладостных ощущений, испытанных когда-либо мною в жизни, поцелуй, который Вы оставили на моей груди, и тепло Вашего дыхания, когда Ваши губы приблизились к моим бедрам. Вспоминая этот поцелуй, я закрываю глаза и вздыхаю; вызывая в памяти тепло Вашего дыхания, я таю… Наверное, не следовало говорить Вам такое, поскольку все это столь напоминает признание. Но ведь я говорю это не прекрасной графине, а милой моей Одетте»

В конце я продиктовал:

«Ваша маленькая Виолетта, которая, даже отдав свое сердце другому, душу приберегает для Вас».

Страницы: «« « 1234567 » »»