Хиромантия Добычин Леонид

Без сомнения, зрение и слух, а в более материальном и низшем порядке – вкус и обоняние передают свои впечатления мозгу, но эти четыре чувства существуют изолированно и бессильны против наружного противодействия.

Они, так сказать, негативно отражаются в мозгу и успокаиваются тотчас же, как только окончилась их обязанность предостерегать.

Только глаз возвращает впечатление, но и то неполно и как бы пассивно.

Совершенно другое дело рука, передающая чувство осязания. Она находится в соотношении со всеми чувствами и соединяет их в себе. Она исполняет волю мозга и мыслей.

Без нее качества прочих чувств будут бесполезны и бессильны; она есть помощник человеческого голоса, – высший дар человеку, ибо слово может быть заменено жестами.

Это голос глухонемого. Это она вырывает его из уединения и возвращает миру.

Вместе со звуком и зрением рука составляет одно общее, но имеет перед ними то преимущество, что она их восполняет.

И в ночи, когда осязание заменяет зрение, рука предупреждает мозг.

Наблюдая действие осязания, находящееся в согласии и с духом и с материей, видя, как оно как бы сортирует духовную пищу мысли, большинство философов согласились признать за ним свойство чувства направляющего и изменяющего все другие.

И Бюффон, и Гердер, и Ришеран думали таким образом и не замедлили написать об этом. Мы только что видели, как думали об этом Аристотель и Бальзак. И действительно, рука, вследствие исключительной чувствительности, передает мозгу впечатления, заставляющие идеи излиться.

Если я уделил место в моей книге сомнениям Миллера по нерешенному еще в его время вопросу о том, разливается ли невесомая жидкость от мозга к перифериям или от периферий к мозгу; если я уважал блистательную страницу Гердера за его блистательный стиль, то это только потому, что я желал объяснить с помощью известных физиологов саму невесомую жидкость.

Но еще при первом издании моей книги, еще не зная уроков опытной физиологии нашего знаменитого Клода Бернара, которые не оставляют по этому вопросу ни малейшего сомнения, сам я так мало сомневался, что основал всю мою систему хиромантии на всасывании от периферий к центру и выдыхании от центра к перифериям; систему эту я объяснял, принимая за исходную точку сравнения зеркало, воспринимающее и отражающее солнечные лучи почти в одно и то же время.

Таким образом, рука, точно так же как зрение, точно так же как слух, своими органами осязания, даже формой своих всасывающих пальцев не только передает впечатления мозгу, но и передает их исправленными, вследствие позитивного контроля этого чувства, и только она отражает волю самим действием, совершением этой воли, чего без нее не могло бы и быть.

Без нее была бы немыслима жизнь, ибо действие или движение есть создание, есть жизнь.

Это безостановочное, это непрерывное движение чувствительности, возбужденной электричеством, не должно ли оставить на своей дороге отчетливых следов?

Разве не видят в природе, что самый плотный мрамор изменяет свою форму вследствие беспрерывного трения ногами прохожих?

Разве не видел я в Риме, в церкви Поацели, каменные ступени, стертые коленями молящихся? Разве не видел я в соборе Св. Петра следы поцелуев богомольцев на бронзовых ногах апостольских статуй?

Одно только искреннее чувство не могло бы этого сделать.

Ничто не должно быть безучастным в столь необходимом органе, и линии, проходящие по ладони, столь, по словам физиологов, выразительной, что она одна, в случае надобности, указывает своим огненным жаром и лихорадку, и чахотку, и главные случаи дезорганизации вследствие раздражения, – эти линии, говорю я, выраженные на очаге инстинктивной жизни души, как будто неотделимые от этих пачиниевых атомов, от этих резервуаров электричества, о которых я уже говорил, могли бы быть в их безграничном различии простой игрой случая, капризов природы, которая имеет необходимые неправильности, но не имеет капризов.

В действительности такого не может быть.

Аристотель, озаренный, быть может, преданиями египетских жрецов, придавал этим линиям великое значение, которое человек должен бы стараться открыть.

Он говорит (De coelo et mundi causa), что линии не без причины проведены по руке человека и что они произошли вследствие небесного влияния и собственной человеческой индивидуальности.

И я думаю, что совершенно соглашусь с ним, приписав электричеству то, что он приписывает влиянию небесному.

С тех пор как неопровержимые опыты Юнга и Френеля заменили системой полноты систему пустоты, признанную Ньютоном и в общем признаваемую наукой и до сих пор, с тех пор как согласились, что небесное пространство наполнено газообразной субстанцией, достаточно плотной в своей жидкости для того, чтоб замедлить движение комет, которая, наполняя таким образом все пространство, приводит в сообщение миры; с тех пор как открытия Меллони и фотография Луны доказали, что Луна также испускает теплоту, – не будет неблагоразумно думать, что электричество, которое также есть свет, теплота и магнетизм, служит мировой связью и переносит от одной планеты к другой взаимное влияние небесных тел. И без сомнения, человек (сам по себе маленький мир) принадлежит к этой бесконечной цепи мировой гармонии.

Идея эта, некогда признаваемая Тихо Браге, Кеплером и Бэконом, уже близка если не к принятию, то по крайней мере к тому, что современная наука будет терпима к ней.

В Четенгеме знаменитый профессор д’Обине, председательствуя на одном из последних заседаний британского собрания, говорил следующее в своей вступительной речи:

«Если на направление куска стали, подвешенного в нескольких футах от земли, может, как уверял полковник Сабин, влиять положение такого тела, как Луна, отстоящего на 200000 миль от нашей планеты, то кто может обвинить в странности верование древних астрологов во влияние планет на человеческую судьбу»?

Мы принимаем это беспристрастное признание науки. И в настоящую минуту, опираясь на это признание, мы поищем доказательство того, что электричество или другая свободная сила той же природы, – душа и связь миров, – есть причина линий, обозначенных на ладони.

Мы видели, что древние маги, а за ними и Аристотель, признавали, что эти линии, так же как и телесные формы, называемые знаками, творились под влиянием звезд и особенно под господствующим влиянием той минуты, когда ребенок являлся на свет, но под влиянием, во всяком случае умеряемом личностью или индивидуальностью, а также, без сомнения, и тем, о чем не говорил Аристотель: наследственностью и земным электричеством.

Многие физиологи скажут вам, что линии эти образовались вследствие движений руки; но руки рабочего и вообще людей простого класса, которые явно находятся в большей деятельности, чем праздные руки, не имеют на ладони почти ни одной линии, исключая главных, тогда как, напротив, у праздных людей и в особенности у светских женщин внутренняя сторона руки почти сплошь покрыта линиями.

Но я сейчас приведу наиболее веское доказательство в пользу моей системы: линии уже существуют и их легко различить у только что родившегося ребенка.

Каждый может убедиться в этом, ибо у нас есть бесчисленное множество доказательств, основанных на постоянных наблюдениях, что линии, проходящие по ладони, изменяются по роду занятий и особенно занятий умственных, всего же чаще вследствие влияния упорной воли.

Несомненно, и все согласятся с этим, что инстинкты могут быть видоизменяемы воспитанием, и если нужно, воспитанием безжалостным, но особенно привычками.

Если электричество, которое непрерывно приливает извне к мозгу и от мозга стремится наружу, будет следовать, вследствие усилия воли, по постоянному направлению, то согласившись с этим, мы поймем, что электричество проводит на ладони эти линии, что оно должно оставить следы.

Вода, капля по капле непрерывно падающая на одно место, оставляет след и на граните.

И если (что неоспоримо) электричество есть в одно и то же время свет, теплота и магнетизм, то мы, с различными видоизменениями, живем посреди окружающего нас электричества, которое может связать нас с влиянием планет с помощью эфира, вдыхаемого и выдыхаемого нашей нервной системой.

Идеи эти, как только что я сказал, без сомнения странны и их можно не признавать, но невозможно дать доказательств противного, и так как нам не будет дано этих доказательств, то вместе с д’Обине мы думаем, что древние не совсем ошибались, приписывая планетам могущественное влияние на землю.

Теперь мы проследим, проведены ли эти линии руки электричеством, идущим от руки к мозгу или от мозга к руке.

Вот что мы видели в продолжение наших занятий.

Однажды является ко мне один господин; это было зимой и на нем был плащ, который он просил позволения не снимать.

Я предложил ему не стесняться.

Он мне подал левую руку, и я тотчас сказал ему:

– Вы военный.

– Быть может, – согласился он, – но прошу вас, продолжайте.

– Это сказано не без умысла, – прибавил я, – я только что сказал вам, что вы военный. Я видел на вашей руке, что вы получили рану, но только не на войне.

– Почему не на войне? – спросил он с удивлением.

– Потому, – ответил я, – что рана, полученная вами на войне, была бы благоприятна для вашего повышения, тогда как эта испортила вашу карьеру.

Господин не ответил ничего и сбросил свой плащ. Его правая рука была подвязана шарфом.

– Я хотел видеть, – сказал он тогда, – можете ли вы угадать что-нибудь, но все-таки это странно. Действительно, рану эту я получил не на войне, хотя при Сольферино я находился среди сильнейшего огня; она получена на охоте. Я сидел уже в карете и взял ружье за дуло; раздался выстрел и весь заряд вошел мне в плечо. Нервы были повреждены. С этого времени рука моя бесчувственна, как будто мертвая, и я не могу ею двигать.

– Не будете ли вы столь добры, – спросил я его, – показать мне эту руку?

– Охотно, – сказал он, – но вы не увидите ничего особенного, она совершенно похожа на другую, исключая только ее бесчувственность.

И, сказав это, он просил помочь ему разбинтовать эту руку.

Когда бинты были сняты, я внимательно стал ее рассматривать.

Действительно, его рука снаружи ничем не отличалась от другой, но каково было мое удивление, когда я стал рассматривать ее внутреннюю сторону!

Все линии ладони исчезли.

Она сделалась совершенно гладкой.

Таким образом, линии эти исчезли в ту минуту, как только перестали существовать нервы, соединявшиеся с мозгом. Следовательно, эти линии сформировались и поддерживались только этим соединением, иначе рука могла стать совершенно мертвой и все-таки сохранить линии.

Мне кажется, достаточно одного этого примера; исходя из общего, мы подойдем к мысли, что если электричество, уничтожаясь в одной части тела, умерщвляет ее, то, уничтожаясь во всем организме, причиняет полную смерть и что оно, быть может, есть тот мировой агент высшего могущества, который дает жизнь всему сущему.

Не было ли сказано, что паралич приводит к тому же?

Это ясно, и мы это видели.

Таким образом, мы имеем одним доказательством больше и не станем отыскивать новых.

Но я обязался доказать на основании физиологии разность между хиромантией и хирогномикой.

Внутренность руки, ее положительная сторона, где пребывает осязание и нервная чувствительность, заключает, как сказано нами, 250–300 пачиниевых атомов; поверхность (ее отрицательная сторона), на которой основана хирогномика, – не содержит ни одного.

Легко понять различие результатов этих двух систем, когда я скажу, что большой палец у идиотов не имеет этих атомов или что они не заметны.

Понятно после этого простого объяснения, основанного на неопровержимом факте, что хирогномика была бы здесь бессильна и что она может дать только незначительные результаты, ибо она, повторяю я, может раскрыть только одни инстинкты, которые каждую минуту могут быть направлены ко злу господством страстей, душевных способностей и даже личными свойствами, которые с такой заботливостью изучены хиромантией.

Я не отвергаю, что принужден был начать с хирогномики, но я тотчас же почувствовал ее несостоятельность и стал стремиться далее; с помощью эклектизма я распространил науку почти до бесконечности, посредством видоизменений и модификаций, которые каждую минуту беспредельно расширяют область науки.

Перейдем теперь к не менее важному вопросу.

Надо признаться, что мы намерены вывести невероятные, даже невозможные вещи, – но в наш век, после чудес пара и электричества, почему и не поверить хотя бы немного невозможному?

Наконец, физиологическая часть хиромантии, – та, которая объясняет соотношение наружных форм с инстинктами и характером – в большей своей части уже признана.

Галль уже проложил дорогу.

Правда, мы идем дальше; мы притязаем на прочтение важнейших случаев прошедшей жизни, не всегда, однако, специализируя их, и занимаясь главным образом опасными болезнями и определением эпохи их существования.

Нам кажется, что и этого уже достаточно.

Великие потрясения организма, каковы болезнь или печаль, могут оставить следы на физиономии человека, изменить черты лица и его выражение, провести морщины и в одну ночь сделать седыми волосы. Эти следы могут так же выразиться и на руке, как и на физиономии, потому что я думаю, что рука прямо соединяется с мозгом.

Но мы идем еще дальше.

Мы имеем притязание обозначить время и даже очень часто самый вид будущей болезни.

Нельзя ли логически объяснить эти притязания?

Каждый человек, как бы сильно, как бы прекрасно он ни был сложен, родится с уязвимой стороной, с зародышем разрушения. Рано или поздно он непременно подвергнется физической слабости, которая неминуемо ведет за собой это разрушение.

Зародыш этот еще не существует; он только что зарождается, но зарождается неизбежно в какой-нибудь части организма: или во внутренних органах, или в позвоночном столбе, или в мозге – одним словом, он тайно находится в организме, как и все зародыши.

Он подобен зародышу плода в древесном соку. Он превратится в завязь, в цвет, в плод… какая разница, когда он созреет: весной, осенью или даже зимой? В то или другое время он неизбежно должен созреть, как то назначено Божественным разумом.

То же самое и с ясно обозначенным зародышем: он должен распуститься в то или другое время жизни – или весной, или летом, или осенью; он явится, когда плод будет зрел.

Эпоха расцветания уже назначена, где бы ни находился этот зародыш: во внутренностях или в позвоночнике.

Но так как все органы находятся в соприкосновении, то время это обозначено и в мозгу, и вследствие того же соотношения оно может, оно должно быть выражено и на руке, состоящей в столь близкой связи с общим чувствилищем.

И оно действительно выражено, и мы приведем этому, когда придет время, неопровержимые доказательства.

Природа все предоставила человеку, с одним непременным условием, и мы не раз еще повторим его, – с непременным условием – работать и учиться. Ибо в большинстве случаев сами открытия (беру в пример грушу Ньютона) суть не что иное, как нечаянные вспышки упорной сосредоточенности на одном и том же предмете.

Если это так, то почему природа не могла явственно обозначить для человека опасные эпохи его существования, дабы он мог их предвидеть, избегнуть их и даже направить их к своей пользе, как принципы какого бы то ни было движения, упражняя свои высшие качества: свой разум и свою волю?

Почему, наконец, желая предупредить человека и посоветовать ему, не могла эта природа на руке написать эти будущие полезные откровения, так как череп скрыт под волосами, а обман может управлять выражением лица.

Среди всех физиологических наук хиромантия есть наиболее почтенная по своей древности, которая облагородила ее, так как наука эта восходит к первым дням мира.

И разве не наступило уже время вычисляемых предсказаний? Теперь мы пойдем искать себе помощников среди наших противников, или, лучше сказать, эти противники сами появляются, чтобы помогать нам.

Обсерватория предсказывает посредством вычислений, и она предсказывает верно.

На восемь дней вперед она предскажет бурю, неожиданный шквал на море, назначив час, в который он начнется. И моряки не выйдут в открытое море и избегнут бури и гибели.

А ведь восемь дней – это будущее. Это сам рок, побежденный гаданием, наукой и свободной волей. Это оправдание каббалистической аксиомы Аристотеля.

Homo sapiens dominabitur astris.

А что делаем мы? Мы тоже предсказываем бури жизни и время этих бурь и тоже говорим: «Останьтесь на берегу или перемените парус, – и вы избегнете роковой случайности с той самой минуты, как предупреждены».

Если вы не слушаете, тем хуже для вас.

Но есть еще более важная вещь.

Матье де Да Дром, ученый, которого мы только что потеряли, за четырнадцать месяцев предсказывал шквалы и наводнения, – и события, мы все это знаем, оправдали справедливость его предсказаний, и это еще так ново: прошло всего несколько дней.

А на чем он основывал свои наблюдения?

На влиянии Луны на земной шар, то есть на астрологии, на той самой астрологии, которая составляет основание нашей науки.

Таким образом, благодаря астрологии будущее не ограничивается восемью днями, – это уже целый год, даже больше.

Но вместе с прогрессом науки расширится и горизонт: то будет десять, двадцать лет, то будет целый век.

И если возможно предсказать за год, 14 месяцев, за двадцать лет вперед явления, происходящие на нашей планете вследствие лунного влияния, то почему бы было невозможно предсказать также на двадцать лет вперед болезни, производимые влиянием той же Луны? Разве в природе не все гармонично?

Если звезды влияют на наш мир, то почему не могут они влиять и на человека, который тоже маленький мирок, или микрокосм, как называет его после каббалистов Сведенборг?

Знаете ли вы, что может дать хиромантия, основанная не на одной только астрологии, но и на логике и на физиологии?

Она дает юноше и взрослому знание человека, которое старость покупает, и почти всегда бесполезно, исследованиями целой жизни.

Она заменяет наукой это чудесное, предохраняющее от зла созерцание, принадлежащее только немногим избранным.

Она также учит познавать самого себя.

Но она имеет еще большее значение, она открывает истинные свойства ребенка, почти постоянно слишком долго игнорируемые. С первого шага она указывает ему его карьеру, которая может привести его к благой цели.

Она означает случайности, которые должны встретиться в жизни, и время их встреч.

Но эти случайности, быть может, неизбежны?

Нет! Достаточно предвидеть их, чтоб избежать.

Когда на море капитан корабля приближается к неизвестному порту, он бросает якорь и дает сигналы, прося прислать лоцмана.

Быть может, рейд усеян мелями и подводными камнями, быть может, порт узок и опасен… Для незнающего – опасность везде.

Но является лоцман, выходит на палубу, принимает командование на себя и начинает маневрировать; корабль победоносно входит в порт посреди подводных рифов.

Хиромантия, быть может, и есть этот лоцман.

Из этой науки я вовсе не думал делать орудие возмущения; совершенно напротив!

Изучая истину в природе, я повсюду явственно видел стройный порядок, я видел могущественную руку Великого Творца, и мое упование обратилось в веру; вследствие этого-то я не боюсь утверждать, что эта наука есть слабое восхваление бесконечного могущества, демонстрируемого стройным порядком Вселенной!..

Необходимые объяснения

Раздвоения. Рука Виктора Гюго. Звездное влияние. Странные притяжения. Положительная и отрицательная жидкость.

В изложении нашей системы мы следовали законам природы.

Вначале мы ощупью подвигались вперед, но потом, по мере того как разливался свет, шаг наш становился увереннее. И теперь мы идем с высоко поднятой головой, потому что мы завоевали если не общее одобрение, то по крайней мере внимание. С нас покуда достаточно.

При появлении нашего сочинения оно было встречено смехом, но потом при виде стольких исследований, стольких трудов, стольких цитат, стольких усилий, читатели стали спрашивать друг друга, нет ли чего-нибудь и здесь. Начались попытки попробовать применить наши доводы на деле, все еще с прежними улыбками, делая нелестные предположения, «испытатели» дошли наконец до того, что убедились в правоте дела.

Понятно, что это убеждение явилось прежде всего у людей наиболее ученых, и среди них должны были встретиться и химики, и медики в довольно большом количестве.

Мы не спорили с ними; страстный спор не объясняет ничего; он раздражает. Против теорий и научных исследований мы представили факты. Перед фактами отступает всякое сопротивление, и на хиромантию стали смотреть серьезно.

И следует сознаться, что хиромантия столь же истинна, как сама природа.

Уже давно наши ученики не сомневаются в этом.

Что касается нас, то уже сколько странных вещей видели мы! Сколько раз мы были должны содрогаться, сколько восторгов должны были мы испытать!

И когда нам было дозволено взглянуть на руку самого необыкновенного человека нашего столетия, на эту руку, которая ведет нашу эпоху, не открыли ли мы на ней черт такой высокой учености, такого великого ума, что несмотря на наши бесчисленные занятия, нам ни разу не случалось видеть ничего подобного.

Вот в чем цель этого предисловия: от нас требовали объяснения известных вещей, оставшихся неясными, мы сами, вследствие постоянных упражнений, вследствие дополнений, возникающих почти ежедневно, нашли нужным сделать некоторые изменения. Мы считаем долгом дать эти объяснения, указать на усовершенствования, внесенные нами в нашу науку.

Так, нам замечали, и это наблюдение столько раз передавали нам, что мы не можем не принять его во внимание, что ручные бугорки редко находятся на своем месте – у корней пальцев; это правда, но так как в руке нет ничего незначащего, то и перестановка бугорков имеет свое значение.

Бугорки, находящиеся у корня каждого пальца, означают, как уже было сказано, свойства или инстинкты, вложенные в каждый палец влиянием соответствующей планеты, по имени которой называется и сам бугорок. Бугорки, которые будут находиться в более стремительном соотношении с какой-либо планетой, произведут более сильное притяжение и на соседние бугорки; может случиться, что они даже совершенно потопят их в себе, следовательно, бугорок, так сказать, склоняющийся к другому, более энергичному, должен придать ему некоторые собственные инстинкты, которые видоизменят главный инстинкт планеты или представляющего ее бугорка.

Если, например, бугорок Юпитера склоняется к бугорку Сатурна, – это печальное, серьезное, а иногда и роковое видоизменение склонений, управляемых Юпитером. Часто этим выражается благородное желание успехов в науках, серьезное религиозное стремление или академическая гордость, смотря по значению других знаков руки, ибо в хиромантии, как и во всем другом, возможно назначать главные правила, но они бесконечно изменяются, потому что различие – закон природы.

Человек – сто тысяч различных людей!

Дерево – сто тысяч различных деревьев!

Если же бугорок Сатурна склоняется к Юпитеру – это означает стремление к превосходству в науках, это желание блистать в вещах серьезных, сделать себе известность в астрономии, приобрести репутацию ученого, даже и не заслужив таковой; это также предвещает известность и славу, смешанную с несчастьем и привлеченную неизмеримой гордостью.

Нам говорят, что бугорок Сатурна редко имеет стремление, и это опять-таки правда, потому что Сатурн не есть непременно роковая судьба, но вероятный роковой случай, всегда изменяемый, как по тому, что это роковое в жизни является часто следствием какого-нибудь могущественного инстинкта, так и по тому, что своим склонением вправо или влево бугорок Сатурна указывает на инстинкт, который нужно победить.

Он предвещает гораздо больше, когда совсем не показывается, оставляя очевидное господство на руке Венере, Меркурию, Марсу, Луне, Солнцу или исключительно Юпитеру, то есть материальной любви, хитрости, преувеличенному воображению, чрезмерной гордости, безграничному себялюбию, которые в жизни представляют явные подводные камни и опасности.

Линии – чувствующие и мыслящие части хиромантии, они умеряют действия бугорков, и достаточно Сатурновой линии, чтоб заменить бугорок Сатурна. Чтоб объяснить ее чрезвычайную важность, мы должны сказать, что эскимосы, приговоренные жить в суровом климате, вовсе не имеют этой линии, и вот мы узнаем, что один ученый, знаменитый астролог – Серр, доказывает на основе многочисленных и неопровержимых исследований, что линия Сатурна, которую он называет кавказской складкой, встречается только у белой расы или у ее различных видоизменений.

Мы были уведомлены об этом Эдуардом Фурнье, автором Vieux-Neuf Paris demmoli и др.

Мы можем сказать Серру, что наши исследования показали нам, что все люди, осужденные на трудную, так сказать, растительную жизнь, даже и белой расы, не имеют Сатурновых линий. Ее часто недостает на руках людей низшего класса, у крестьян, страдания которых были бы невыносимы, если б эти люди были нервны и чувствительны.

Во всяком случае бугорки Сатурна существуют в рельефе. Для примера мы возьмем знаменитую руку – руку Виктора Гюго.

Эта рука (левая рука, отлитая в восковую форму) была нам показана. Нам недоставало оттиска правой руки для того, чтоб проверить, смягчить и утвердить то, что выражала левая.

Никто более нас не уважает таланта этого великого поэта и не удивляется ему так, как удивляемся ему мы. Но да позволено нам будет здесь видеть только его руку и из нее извлечь хиромантические указания.

В этой руке, – полное описание которой в настоящее время мы не можем сделать, – бугорок Юпитера – громаден и так сильно развит, что захватывает бугорок Венеры и отодвигает соединение большого пальца, который у него поставлен ниже, чем обыкновенно. Притом он так покрывает бугорок Сатурна, что оба эти бугорка составляют как бы один и их трудно отличить один от другого. Бугорок Сатурна представляет как бы точку или вершину; и есть в этой необыкновенной руке та странность, что равнина Марса, почти у всех образующая впадину, у него развивается в выпуклость таким образом, что Юпитер, Сатурн и равнина Марса рельефно соединяются вместе.

Соединенные таким образом гордость (выразительный бугорок Юпитера) и случай должны были привлечь очень счастливую или замечательную судьбу, увенчанную горделивыми успехами и богатством. Его жизнь была бы из наиболее счастливых и блестящих, его высокое положение было бы незыблемо, если б не странное развитие равнины Марса, которое привлекло необходимую и роковую борьбу, – борьбу в продолжение всей жизни.

И на самом деле борьба у Виктора Гюго – жизненный рычаг, ось его участи. Вследствие этой-то борьбы разума он привлек к себе внимание человечества, и этот-то высший талант, выразившийся в литературных битвах, доставил ему и почести и славу. Только этой борьбой с классицизмом и Академией он завоевал академическое кресло вначале и первенство впоследствии – предмет невольной странности его горделивых желаний, – Юпитер и Сатурн сделали из него человека завистливого. Марс – гения.

Но Марс требовал платы и разрушил Сатурнову линию, которая извивается по его равнине.

Из этих данных видно, что если бугорок Меркурия склоняется к Солнцу, то этим выражается жажда знаний, в соединении с проницательностью. Бугорок Марса, сближенный с бугорком Меркурия, придает энергию в том, что зависит от этого последнего, особенно же в красноречии и поэтическом жаре; если же он склоняется к Луне, он внесет энергию в воображание. Бугорок Венеры, развившийся к верху, дает душевную доброту, наклоненный к низу – выразит наклонность к материальным наслаждениям.

Мы не станем более рассуждать об этом предмете, будучи уверены, что наши читатели в этот раз нас прекрасно поняли.

Мы говорили прежде, основываясь на предании, что остров есть постыдная вещь. Долгое изучение показало нам, что предание не всегда следует принимать безусловно. Остров на жизненной, головной или сердечной линии часто, даже очень часто выражает наследственную болезнь или по крайней мере предрасположение к болезням желудка, головы или сердца.

Решетка на Венерином бугорке явственно выражает утонченность и изысканность в любви: но любовь эта только тогда заслуживает названия непристойной, когда к решетке присоединяется двойное или разорванное кольцо Венеры, и при том прекрасная головная линия всегда может господствовать над этими инстинктами и даже вызвать большую энергию в более полезных вещах.

Головная линия, разъединенная с линией жизни, есть знак суетности и пошлости; это верно, верно в том случае, если рука выражает осмысленность, разумность.

Головная линия, разъединенная с линией жизни, на руке, даже одаренной разумностью, означает только безрассудство в поступках, большую самонадеянность; если же эта линия направляется к бугорку Юпитера (и если этот бугорок благоприятен), – это означает, что как бы ни были сумасбродны эти поступки, они в действительности принесут скорее пользу, чем вред.

Мистический крест находится под Сатурновым пальцем, между сердечной и головной линиями, в том месте, которое называется четырехугольником; крест этот пересекает крест Св. Андрея; он выражает наклонность к мистицизму и даже к суеверию, если только остальная рука согласуется с этим.

Нас спрашивали, что выражает печать Юпитера, Сатурна и т. д.?

На одной из страниц нашего сочинения представлены все звездные знаки; знак или печать Юпитера находится на бугорке его имени, печать Сатурна – на бугорке Сатурна и т. п.

Для лучшего понимания нашей системы, мы были должны разделить большой палец на три сустава, объяснив однако, что третий сустав в действительности находится на его бугорке. Мы знаем очень хорошо, что медицина признает только два сустава, хотя по остеологии этот палец состоит из трех костей. Наружно, по-видимому, он разделен на три части, которые для нас представляют три мира.

Перейдем теперь к той войне, которая объявлена нам врагами астрологии.

Материалисты, люди положительные, страшно раздражаются на нас за то, что мы в наших исследованиях употребляем слово звезды.

Они, во что бы то ни стало, хотят установить, что телесные формы находятся в согласии с инстинктами и что возможно с помощью большой учености открыть, изучая эти формы, самые сокровенные черты человеческого характера. Это для них более или менее сподручно при комбинациях, основанных на физиологии.

Но они не хотят слышать о звездном влиянии, а тем более о звездных знаках.

Они больше любят, при виде факта, приписать вам, если нужно, сверхъестественный разум, чем сделать в этом случае малейшую уступку.

Звезды не имеют влияния на землю – такова их исходная точка.

Посмотрим, нельзя ли в нескольких словах представить доказательство этого влияния.

– Влияет ли Солнце на Землю?

– Влияет, без сомнения.

– Луна имеет ли это влияние?

– Это влияние на приливы и отливы, на время месячных очищений, на лунатиков, на металлы, стекло и прочее было долго оспариваемо, но в последнее время, когда особенно отрицали теплоту Луны, один итальянский химик изобретает действительно чрезвычайно чувствительный инструмент, который неоспоримо доказывает, что Луна шлет теплоту Земле.

Таким образом, и Луна имеет влияние на нашу планету.

Доказав влияние Солнца и Луны, почему не можем мы допустить, что и другие главные планеты также имеют влияние на Землю?

Объяснимся:

Академия должна была признать, что свет содержит и магнетизм и электричество.

Таким образом, везде, где только будет свет, будут и электричество, и магнетизм.

Если, по-видимому, мы находимся в сообщении со звездным светом, то также находимся в сообщении и со звездным электричеством и магнетизмом.

Если только придерживаться этого воззрения, и покуда нам не представят доказательств противного, а их трудно представить, то мы вправе думать, что древние не совсем были не правы, приписывая звездам могущественное влияние на Землю.

Парацельс идет далее, и он мог быть близок к истине. Он предполагает, что все звезды находятся в прямом соотношении с Землей.

По его мнению, есть звезды невидимые, которые зажигаются для нашей планеты только тогда, когда является на Земле какое-нибудь изобретение, как следствие самого влияния, вдохновения этой звезды.

В конце концов мы не имеем ни малейшего пристрастия и просим одного только – чтоб нам все объяснили.

Пускай ясно и естественными комбинациями объяснят нам гармоническое соотношение той или другой формы тела, той или другой линии руки с инстинктами, с которыми эта форма, эта линия находится в сношении, что именно и составляет азбуку наших звездных чтений, тогда мы тотчас же готовы принять эту систему.

Кабанис, ученый, знаменитый доктор, заслуживающий уважения, именно на эту тему написал книгу; но что мы должны думать о нем?

Он написал огромный том в доказательство того, что половые органы, климат, пища и прочее имеют влияние на мозг, что одной конвульсии желудка достаточно для приведения человека в беспамятство, одним словом, что желудок управляет мозговой системой!.. И этот ученый, анатом, постоянно углубленный во внутренние органы, не видит, что борьба есть высший закон!.. Он не видит, что добро борется со злом, день – с ночью, тишина с бурей, и материальная сторона человека – с его божественной стороной.

И он не хочет видеть этого, потому что не хочет взглянуть в беспредельную синеву!..

Между тем, в конце своей книги, измученный сомнениями, испугавшись, быть может, своего собственного сочинения, он признает-таки наконец верховенство мозговой системы. «Нет ничего (кроме мозга), – говорит он, – что должно производить, вследствие законов живого организма, такое количество отправлений, столь действительных, столь энергичных, столь общих». И он представляет множество доказательств этого верховенства. Рассуждения Кабаниса не могут разубедить нас.

Да позволено будет, пока не явятся более убедительные доказательства, сохранить нам наши предания, достойные уважения уже и за их древность, ибо начало их теряется во мраке веков, – достойные уважения и вследствие освящения их великими людьми древности и средних веков.

Да позволено также будет нам думать, что медицина и астрономия откажутся от истинного прогресса, если не признают звездного влияния.

Но время идет и увлекает их за собой, и прогресс явится сам собой. Рано или поздно появится человек, который станет знаменит, открыв науке громадное поле гармонии и соотношения всей природы, – гармония и соотношения неба, земли и ее трех царств.

Не говорили ли нам очень недавно об одном молодом медике, Октаве Де Селль, вылечившем подагру употреблением Сатурновых растений?

А в настоящую минуту не пришла ли медицина к употреблению в качестве лекарства электричества, света – этого источника жизни, этого великого волшебного двигателя?

Разве не с одинаковой целью, измученные неверными предчувствиями результата, который должно было принести только будущее, древние алхимики искали в электричестве, называемом ими душой мира, эту мировую панацею, этот философский камень, который в одно и то же время должен был им дать и вещественное золото – богатство, и золото бытия – здоровье?

Разве не в этой душе мира искали они того, что, быть может, теперь дает в несовершенстве магнетизм: средства сношения с другим миром, сношения всегда опасного, потому что оно не отделимо от беспамятства?

Электричество, как приложимо оно в наши дни, не есть ли этот философский камень?

Быть может, оно приведет к легкому производству золота, когда золото потеряет свою ценность, не металлическую, а монетную, вследствие излишества, – это может быть, но что наверное доставит оно – это средство против всех болезней, ибо электричество есть жизнь природы.

Разве не оно рождает грозу?

Разве не его беспорядок потрясает здоровье?

Разве мы не видали чудес, совершаемых электричеством?

Не видали мы разве паралитиков, совершенно излечивавшихся в течение двух недель?

Не видали разве мы людей, пришедших на костылях, а через неделю ходивших без палки?

Сколько чудес подобного рода, сколько бесчисленных излечений совершил лионский ученый Беккенштейнер, прекрасная книга которого Этюды об электричестве совершенно случайно попала нам в руки!

Скольких больных в Париже вылечил его ученик, доктор Поджиоли!

Куда приведет эта наука впоследствии, когда в самом начале она совершила такое?

Чего не совершат, при приложении электричества, изменяемого в соответствии со сложением каждого, соразмеряемого с необходимостью, гармонично согласуемого с личностью больного, вопрошая в то же время звездные знаки и употребляя, как указывает Беккенштейнер, золото, олово, медь, железо, серебро при лечении болезней Солнца, Юпитера, Венеры, Марса, Луны!..

Мы знаем, только что сказанное нами заставит многих улыбнуться, но мы возвышаемся над настоящим и смотрим в будущее.