Большая книга приключений. Мое лучшее лето (сборник) Нестерина Елена
Он сидел и молчал, не подтверждая и не опровергая предположения ребят. Дело в том, что, когда он уже отползал от лагеря индейцев, какой-то странный шухер поднялся там. «Исчезла!», «Пропала!», «Не уберегли!», «Украли!» – такие крики раздавались из основного лагеря. Мужчины и женщины, наряженные индейцами, бегали из палатки в палатку, искали что-то. И вскоре Витя, который, юркнув ужом, забился под крайнюю палатку, наконец, расслышал, что именно украли. Казну слёта! Да, пропала казна слёта – деньги, которые все сдали на то, чтобы поддерживать в лагере жизнь! Ну правильно, не убитыми же из лука оленями, кабанами и белками питались здесь. А тем, что покупали в магазине и на рынке да с собой привезли… И вот теперь все носились и искали некий «дипломат» с этой казной…
«Ну надо же! – подумал тогда Витя, выбираясь из-под палатки и уползая в темноту. – Прощёлкали свои бабулечки. Что же им теперь делать? Сворачивать лагерь? По домам отправляться?»
Скоро думать о казне ему стало некогда – в темноте, среди совершенно одинаковых деревьев, найти дорогу к оврагу и пещере мафии было не так-то просто. Витя наконец добрался и с удивлением увидел, что Антошка оказался на месте даже раньше его. Он его ещё похвалил и Следопытом назвал. Вскоре подтянулся и Федя. Только Арина вот всё задерживалась.
А не её ли рук дело – тот шухер в лагере? Так подумал Витя на десятой минуте ожидания. Ведь Балованцева вполне могла вот так вот дерзко прорваться в главный шалаш (или как он там у них называется) и ради игры – именно так, Витя в этом даже не сомневался – только ради игры утащить индейские денежки. Ведь она всегда играет по-крупному.
А может, её уже поймали с деньгами и сейчас лупят? Или не лупят, а стыдят, что для неё ещё неприятнее…
К тому же в лесной тишине явственно слышался рёв мотоциклов – кто-то зачем-то в лес приезжал. А вдруг этот кто-то похитил Балованцеву? Ну нет, такое уже совсем бред, бред…
Прошло ещё несколько минут. Нет, надо идти в индейский лагерь – Арину искать. Или всё-таки подождать пока, а то она рассердится за такую инициативу?
Витя не знал, что и делать…
Сосиски изжарились, некоторые даже немного подгорели. С них капал весёлый жир, шёл мясной аромат – ну как не впиться зубами в такую прелесть? Даже пусть они пока ещё очень горячие, ничего – очень уж хотелось поесть после напряжённого дня.
– Тихо! – вскинулся Витя, потому что невдалеке послышались шаги.
– Это я! – на поляне появилась Арина. – Гасите, скорее гасите костёр, давайте спать!
И она без всяких объяснений бросилась раскатывать тлеющие спокойным алым светом головешки, затаптывать своими ботинками «Гриндерс» горящие угли.
– А картошку печь! – удивился Федя. – Мы углей ждали, картошка же…
– Нельзя, нельзя сейчас! – торопливо говорила Арина. – Спать! Давайте скорее спать!
– А ты есть будешь? – кинулся к ней Антошка, протягивая румяную сосиску на палочке.
– Там, там, в пещере! – И Арина первая бросилась в пещеру.
Витя и Федя основательно затоптали костёр. На всякий случай затихли, внимательно прислушались: не идёт ли кто? И только тогда тоже заползли в пещеру.
Быстро сжевав сосиску, Арина молча завернулась в спальный мешок, решительно отвернулась к стене и замерла. И даже не пошевелилась, когда ребята доедали сосиски, запивая их лимонадом. Только один раз вздохнула, пробормотала: «Эх, а так поиграть хотелось…», вздохнула и снова затихла.
И только уже ночью из своего угла Витя Рындин услышал, как Арина во сне бормочет, горько повторяя одно и то же:
– Эх, ты… Эх, ты… Эх, ты!
Но ранним утром она была весела, бодра и настроена по-командирски, как всегда. А утро было такое серо-розовенькое, всё в тумане, который поднимался из оврага.
Братья по мафии спали бы и спали, если бы не будильник, который пищал в Аринином телефоне даже тогда, когда тот был отключён. А спать очень хотелось – ничего хорошего, оказалось, в ночёвке на природе нет: холодно, промозгло, жёстко. Антону Мыльченко очень не понравилось. Но он старался держаться как герой и никому о своём разочаровании не сказал.
– Ну, мои индейские братья, – сказала Арина, когда Витя раздал всем свои домашние бутерброды и пустил по кругу бутылку с остатками сладкой газировки, – мафия отправляется в лагерь противника.
Тишину леса, в который только-только просочился прохладный рассвет, нарушил резкий отрывистый сигнал – это какой-то парнишка-индеец, выпучив глаза и раскрасневшись, изо всех сил дул в маленькую костяную дудочку. Маленькая-то маленькая, а не проснуться от её пронзительного голоса мог разве что мёртвый.
А в лагере все спали, разве что только часовые на своих постах или подрёмывали, или боролись со сном – самым сладким, утренним, нежным…
Затаившись под своим излюбленным кустом бересклета, необычайно пышно разросшегося и уже увешанного многоцветными, ещё не совсем созревшими ягодками, которые, казалось, были сделаны из пластика, мафия вела наблюдение.
После сигнала дудочки из палаток на костровую площадку начали выскакивать один за другим заспанные маленькие индейцы. Они тут же бодрились, делая вид, что полны энергии и желания броситься на тропу войны и самосовершенствования.
Вышел из своей палатки и Благородный Волк, потянулся, оглядывая своих подопечных. Вслед за ним выскочили и двое его соседей по палатке. Это было хорошо – жилище владельца подштанников опустело…
Вот молодые индейцы выстроились в одну длинную шеренгу – и палатка Волка оказалась как раз у них за спинами. Момент был удобным: огибая лагерь по большой дуге, Витя Рындин пополз изымать панталоны.
Его ждали долго – за это время Молодые Волки уже разошлись вовсю, выполняя свою утреннюю гимнастику.
– Нету! – осторожно, точно настоящий разведчик, спускаясь к друзьям, прошептал Витя, вернувшись. – Я всю палатку излазил, во все сумки и рюкзаки заглянул.
– Эх, значит, портки на нём, под легинами надеты, – сокрушённо вздохнула Арина. – Тогда плохо дело – не ловить же его и не раздевать…
– Операция отменяется? – сморщил лоб шаман Антон.
– А что делать?
Но судьба словно хотела увидеть голубые подштанники над лесным лагерем.
И вот индейская мафия, залёгшая на своем наблюдательном пункте, услышала, что в лагере закончилась зарядка.
– А пойдёмте сегодня купаться? – подскочил к Благородному Волку шустрый мальчишка лет тринадцати. – Давайте устроим пробежку не в глубь леса, как обычно, а до ручья! Мы вчера с Сашком… то есть с Белым Карасём, на ручье в овраге такое место нашли! Широкое, метра четыре точно, и, наверно, глубокое! Купаться не купаться, а окунуться точно можно!
– Утром вода всегда тёплая! – подхватили сразу несколько юных индейцев. Ведь купаться – это здорово, это разнообразие.
Слушавший всё это Витя Рындин усмехнулся: вода в этом ручье никогда не была тёплой – в него впадали холодные лесные родники. В одном из таких он воду набирал – лёд, а не вода. Она пробивалась из земных глубин и никогда не прогревалась. Но для настоящего индейца, конечно, такая водичка – самое оно…
Молодые индейцы загалдели, обступили своего предводителя – надоели всем, видно, обычные пробежки по лесу со сбиванием росы с кустов и веток, из-за чего вся одежда оказывалась мокрая. Суши её потом, развешивай. Или в сыром ходи, мучайся. Нет, мёрзнуть – так уж на всю катушку. Видимо, так решили ребята, а потому рьяно просили руководителя идти купаться.
Благородный Волк мялся, невнятно отнекивался, не приводя убедительных аргументов, а почему купаться, собственно, нельзя. Что же это он, получается, менее крутой индеец, чем его маленькие воины?
– Собирайтесь! – решился наконец он. – Одна минута на всё!
Вихрем всех смело с площадки. Ребята ломанулись по палаткам искать купальные принадлежности.
И не видели, как заметался их вождь.
– Чего это он? – спросил Федя.
– Сейчас узнаем, – ответила Арина.
Благородный Волк забежал за куст – теперь уже за другой, не за тот, под которым залегла мафия, и стащил с себя разукрашенные штаны и драгоценные свои кальсоны, в которых, видно, спал, опасаясь ночной прохлады. Затем вновь натянул на плавки героического цвета и покроя свои боевые штаны-легины, скатал в колбаску голубые подштанники, обвязал снятым с шеи платком, подскочил к своей палатке… И только засунул под неё свой стыдливый свёрток, как След Лося и ещё один парнишка, жившие вместе с ним, из этой палатки и выскочили. Да и все остальные Молодые Волки уже были готовы.
– Ну, вперёд! – скомандовал Благородный Волк – воспитатель подрастающего поколения.
И вся компания сорвалась с места.
– Отныне он точно не Благородный Волк, а Великие Подштанники! Правильно мы ему эту кличку припечатали, – сказала Арина Феде и Антону, когда Витя, снова отправившийся в самое логово врага, просигналил им от палатки свёртком с кальсонами героя. – Ну, а теперь к шесту, флаг снимать!
Глава V. Голубой позор с начёсом
Операция была проведена с блеском.
По лагерю уже вовсю сновали индейцы, на маленьком специальном костре готовилась вкусно пахнущая мясная каша, вокруг котла с которой моталась целая куча русско-индейских женщин, а Витя и Федя, дерзко прокравшись к шесту с флагом, размотали голубые подштанники. Двое взрослых индейцев прошли всего в полуметре от них. Братья по мафии прилипли к земле и затаили дыхание. Индейцы не предполагали, что возле их священного места могут быть враги, а потому смотрели совсем в другую сторону. Как только они ушли, Федя и Витя вскочили на ноги. Оказалось, что снять флаг не так-то просто: он был прикреплён к самой вершине шеста насмерть. И не было никакой верёвочки, чтобы стянуть его вниз и заменить…
– Надо лезть, – решил Витя. – Подсади-ка меня.
На помощь им из-за ближайшей палатки выскочила Арина.
– Сломается! – ахнула она, глядя на тонкий высокий шест.
– Не должен, – коротко сказал Витя. – Хорошее дерево, прочное. Залезу, я умею…
Дерево, из которого был сделан шест, выглядело ровным: толщина этого шеста была вроде бы одинаковая что вверху, что внизу.
Федя и Арина сложили руки крестом и постарались поднять Витю как можно выше. Вот он сильно оттолкнулся от их рук и полез вверх. Голубые подштанники висели у него на спине, раскачивались в такт движениям бесстрашного мальчишки.
…Но тут шест накренился. Неужели треснет? До верха остается все меньше и меньше… Что будет, когда Витя доберётся до самой вершины? Треснет шест, нет?..
Арина отвернулась, чтобы не повредить Вите даже взглядом. В лагере было тихо, и на площадке для торжественных собраний никого…
Вдруг Витя упадёт? Вот ведь она затейница! Кальсоны, видите ли, на шест! «Дерзкая вылазка мафии…»
Нет, всё будет хорошо. Если сомневаться, то вообще ничего делать не надо. Витя мощный, с его силой и ловкостью ещё и не такое проделывать можно. Так подумала Арина и вновь посмотрела на Витю. А тот уже засунул звёздно-полосатый флаг себе за пазуху и прилаживал к шесту злосчастные кальсоны с начёсом.
Шест покачнулся, накренился и стал выдираться из земли… Верхушка его, вместе с портками и бесстрашным Витей, склонилась так, что образовала дугу…
– Слезай! – махнули руками Федя и Арина.
– Скорее!
Ещё мгновение – и Витя соскользнул вниз. Нужно было исчезать – со своего наблюдательного пункта Антон Мыльченко подавал сигналы опасности. К месту большого кострища двигалась целая делегация. Мафия применила свой ставший привычным приём – быстро расползлась в разные стороны.
И вот уже Витя Рындин, который спрятался ближе всех к месту событий, осторожно наблюдал следующее.
– Ну что, Дым Богов, по-моему, всё тут у нас хорошо, всё красиво, – обратился к невысокому индейцу с длинными распущенными волосами самый главный, как понял Витя, здешний индеец.
– Да, Небесный Огонь, порядок. – Дым Богов ещё раз окинул взглядом утоптанную площадку, подошёл к валяющемуся конфетному фантику, подобрал его и сунул в карман.
– И всё равно, постарайтесь навести порядок. Если какие вопросы – Летящая Лань подготовила уже статью для прессы. Почитайте, может, как раз, если что спросят, и ответите по-умному, возьмёте какую-нибудь информацию оттуда… А я пойду посмотрю, как там наши малыши, – сказал Небесный Огонь и направился к лагерю Отряда Молодых Волков.
Немного отставшие индейцы шустро бросились за ним. Длинноволосый Дым Богов, наоборот, тихонько отделился ото всех и направился к своей брезентовой палатке, что стояла чуть поодаль, у самого края лагеря. Через некоторое время он снова мелькнул между деревьями. Витя перестал за ним наблюдать.
А Молодые Волки только что примчались с купания. Они дрожали, как цуцики, очень хотели броситься в свои палатки, закутаться во что-нибудь тёплое. Но… Их приветствовал Верховный Вождь Слёта Русских Индейцев, а потому нужно было стоять и слушать. Ребята и слушали.
Вите Рындину было плохо слышно то, что он им говорил. Но слово «телевидение» прозвучало явственно.
Упоминание о телевидении очень обрадовало юных индейцев – едва дождавшись, когда уйдёт самое главное начальство, они заскочили в свои палатки, долго ковырялись там и постепенно стали появляться на улице удивительно разряженными, как на индейский парад. Некоторые, казалось, нацепили всё, что у них есть: все фенечки, все кожаные и матерчатые повязки, перьев навтыкали везде, где можно и нельзя.
Волей-неволей мафии приходилось наблюдать за тем, как в лагере Слёта Русских Индейцев ждали приезда съёмочной группы телевидения. Уже прошёл завтрак: бедные голодные братья по мафии глотали слюнки и облизывались, нюхая вкуснейшие запахи, разносящиеся по лагерю. В мафии не было таких замечательных поваров и столь грамотно подобранной провизии. Правда, была колбаса и консервы… Эх, сейчас бы хоть хлеба горбушку! А то утренние бутерброды так поспешно проскочили в желудки… Да, ещё чего-нибудь поесть очень хочется!..
Снова суета в лагере, снова волнение. Едут!
Едут, едут, едут, приехали…
Туда-сюда, вперёд-назад по лагерю бродили важные и гордые индейцы. Кто-то уселся у костра курить трубку, кто-то точил нож, женщины вырезали что-то из разложенной прямо на земле натуральной кожи (в смысле натуральной бараньей шкуры, где ж бизона-то взять?), молодые индейцы метали ножи и соревновались в стрельбе из лука – одним словом, было что представителям телевидения посмотреть. Два оператора с камерами снимали в разных местах лагеря, надолго оба остановились возле круга поющих и танцующих. И постепенно все оказались на центральной площадке возле главного костра и тотемного столба. И возле шеста с флагом тоже…
Вот операторы нацелились на своего корреспондента, который приставал с расспросами к вождям и рядовым индейцам. Вождь Небесный Огонь, отвечая на очередной вопрос корреспондента, сказал что-то веское и широким жестом показал на всю округу – типа вот как у нас тут, в лагере русских индейцев, хорошо, вот благодать какая и свобода…
Витя Рындин замер в своём укрытии – взгляды всех, и операторов с корреспондентом в том числе, устремились вслед за указующей рукой.
Да. Ядрёно-голубые подштанники, гордо реющие на ветру высоко в небе, увидели все.
– А что же за флаг венчает ваш слёт? – Корреспондент, который, видимо, был несколько близорук, сощурил глаза, присматриваясь к трепетному голубому полотнищу. – Что он значит в индейской символике?
Операторы близорукостью не отличались – они тут же засняли, как приветственно машут с высоты своими штанинами кальсоны.
– Символ свободы, символ свободы! – тут же влезла на передний план и закрыла собой растерявшегося от удивления вождя большая круглая тётенька. – А вот, посмотрите, какой тотемный столб вырезал наш индейский мастер Зимующий По-Своему. Видите, монолит. Одно дерево, без всяких гвоздей, настоящая резьба…
Она что-то долго рассказывала корреспонденту про резьбу и золотые руки Зимующего По-Своему, стараясь увести телевизионного человека от темы подштанников. Операторов втащили в круг певцов и танцоров, которые могли заставить любого забыть обо всём на свете: так здорово у них получалось играть на барабанах и пронзительных деревянных флейтах, танцевать и петь на совершенно непонятном, красивом и резком языке. Наверно, решил каждый из мафии, это пели на одном из индейских языков, причем настоящие песни, которые участники ансамбля выучили и которыми теперь радовали других.
Провожали телевидение долго, до самого обеда. Антошу, который все это время прятался возле залежей каких-то коробок, закусали муравьи, приползшие из соседнего муравейника. И всё норовили, злыдни, за нос тяпнуть и спину изгрызть, забравшись под одежду! Не любили Антошку насекомые, что и говорить. Но он терпел, смотрел и ждал…
И только съёмочная группа покинула лагерь, началось такое…
– Кто это мог сделать, кто? – кричали вожди. – Снимайте скорее, снимайте!
Несколько крепких индейцев бросились к несчастному шесту. Крякнув, они выдернули его из земли и содрали подштанники с вершины.
– Откуда только эта гадость тут взялась? – глаза Небесного Огня как вылезли на лоб, так никак всё и не хотели спускаться обратно.
Арина Балованцева усмехнулась под кудрявым кустом бересклета – эх, как хотелось ей сказать собравшимся индейцам, чьё же именно это дезабилье! А владелец, кстати, бегал неподалёку и тоже картинно удивлялся, прямо-таки кудахтал: да, откуда это, откуда, как недосмотрели, когда поменяли, почему не следим за флагом, за гордостью нашей? Конечно, не признается же Благородный Волк, что именно его благородный зад в воспитательных целях грели эти благородные панталонцы! Да никогда, он же герой…
– А где же флаг? Его утащили, украли, лишили нас самого святого! – сокрушались многие.
Но некоторые, как заметили ребята из Братства Белой Руки, очень даже спокойно отнеслись к смене флага. Наоборот, смеялись и только удивлялись: кто же и когда провернул столь дерзкую операцию?
Федя Горобец нашел себе прекрасную наблюдательную точку – влез на высокую сосну, на которую и забираться было очень удобно по обильно растущим из ствола нетолстым веткам, и видно с которой оказалось просто замечательно. Всё это время он сидел там и смотрел, только вот слышно ему было не очень…
А в непосредственной близости от затаившегося Вити Рындина остановились главные вожди Слёта Русских Индейцев. Они хотели остаться одни и поговорить-посовещаться.
– Подштанники… Какой позор… В нашем лагере происходит что-то неладное! – сказал Небесный Огонь своим коллегам-вождям – стокилограммовой Летящей Лани, Филину Дневных Пророчеств и Благородному Волку. – Украли казну… Такого не было ни на одном слёте. Это очень плохая слава для нас. А мы ещё надеемся провести настоящее Пау-Вау… Нет, видно, не получится. Хоть бы эти злосчастные подштанники по телевизору не показали. Нас засмеют навеки. И какой же болван догадался притащить стариковскую форму в лагерь, кто это так замёрз? А ещё индейцем пытается называться…
– Я думаю, всё подстроено! – сама того не зная, спасла Благородного Волка рассуждавшая действительно благородно тётя Лань. – Вот именно ради этого рейтузы кто-то сюда и приволок. Чтобы надсмеяться над нами. Может, у нас появились конкуренты – другие индейцы?
– Вряд ли… – покачал головой Филин Дневных Пророчеств. – Мы бы знали о них. Они бы или в газете о себе заявили, или в интернете…
– Или письмо специальное бы принесли – типа знака! – подхватили индейцы, которые тоже подошли к своим вождям.
– Или ещё как-то нам вызов прислали…
– Но кто-то ведь нам вредит! – воскликнул Небесный Огонь. – К тому же пропавшая казна очень осложняет наше дальнейшее пребывание – другого источника финансирования у нас нет.
– Нужно найти казну! – с жаром воскликнул Благородный Волк. – Я уже провёл работу среди своих ребят. Среди них вора нет. Проверить бы и остальных наших краснокожих братьев.
– Мы не можем подозревать никого из своих! – возмутилась Летящая Лань. – Это проверенные люди.
– Конечно! – поддержал её Дым Богов. – Но теперь действительно со всеми работу провести надо. Я буду очень пристально следить за индейцами.
– А я считаю, что нужно усилить посты, увеличить количество часовых. Особенно на ночное время, чтобы ни одна мышь не прошмыгнула! – с жаром воскликнул молодой и очень хорошо сложенный парень – Филин Дневных Пророчеств.
Он, наверное, подумал Витя, военный вождь у них.
Вожди разошлись в разные стороны.
Мафии нужно было как-то сматываться. Оставаться в лагере противника было опасно. Издалека Витя услышал кряканье уточки. Это был такой условный сигнал для мафии, обозначающий «уходим!». Сигнал подавала Арина – для этого у неё был специальный манок, который она взяла из дома. Один из её дедушек любил охотиться на птицу и как-то подарил его Арине. Вот дедушкин манок и пригодился.
С большими предосторожностями Витя начал пытаться выбраться в лес. Раз сунулся он в попытке просочиться мимо бодро рыскающих по лесу индейцев, два – никак. Что оставалось делать – только по большой дуге лагерь обходить. Так что лагерь собственный – с велосипедами и уютной пещеркой – очень далеко оказывался, идти до него и идти.
Но вскоре, когда он уже прилично отошёл от индейского лагеря, Вите снова пришлось упасть на землю – за кустами кто-то разговаривал. Прислушавшись, он понял, что говорили между собой несколько парней. И, кажется, не индейцев. Даже не кажется, а наверняка – потому что на траве лежали два мотоцикла.
Ближе подходить к неизвестным Витя не стал. Но что это такое? Он заметил, как за теми же ребятами следит… Арина Балованцева! Да, притаилась за кустом орешника и чуть выглядывает. Косы её туда-сюда болтаются, индейская одежда почти сливается с местностью…
На всякий случай Витя не стал к ней подходить, решил ещё подождать и разобраться в происходящем.
Вот от этой группы отделился уже знакомый Вите длинноволосый Дым Богов и, запихивая в карман что-то плоское, быстро пошёл в сторону лагеря. Быстро, прямо-таки поспешно.
А ещё пару минут спустя вслед за ним отправилась и Арина Балованцева. Бодрым, решительным шагом, особо не таясь.
«Да что же это такое? – с раздражением подумал Витя. – Что за дела у неё? Тайны какие-то. Так, может, в свою мафию индейскую они просто играют? Хм, у предводителя тайные делишки, а остальные и не знают ничего… Или пацаны всё знают, а я один, как дурак? Выходит, она меня и правда за дурачка держит, не доверяет? Ну и ладно, дурачок так дурачок. А вот попадётся сейчас эта балда ребяткам из лагеря, они ей нюх-то начистят, они там все злые сейчас. Кончатся её игры…»
С такими мыслями Витя решил последовать за Балованцевой, оставаясь, впрочем, невидимым для неё.
Он следил до тех пор, пока она… не скрылась в палатке Дыма Богов!
Да, Арина Балованцева решительно вошла в палатку индейского шамана. И осталась там.
Витя остолбенел. Но, свернувшись в клубок под кустом, продолжал ждать.
Глава VI. Белая Рука попадает в плен
А в то же самое время…
– Поймала! Держите! Смотрите, кого я поймала! Братья, помогайте, а то убежит!
Вцепившись в Антона Мыльченко, так кричала на другом конце лагеря красивая девчонка из Отряда Молодых Волков, недавно названная Пожарной Тыквой. Держала и не отпускала, как ни выворачивался Антон, как ни пытался выскочить из пятнистой куртки, которую дал ему для маскировки Витя Рындин.
На крик Пожарной Тыквы примчались несколько Молодых Волков. Подошёл и взрослый индеец.
– Смотрите: это же он и есть – лазутчик и вредитель! – кричала так неожиданно отличившаяся Пожарная Тыква. – Вот кто надругался над нашим флагом!
– Вот кто казну упёр! – подхватили обрадованно ребята.
– Молодец, Пожарная Тыква!
– Погодите, а он точно не из вашего Отряда? – на всякий случай переспросил взрослый индеец.
– Да не наш он, точно!
– Посмотри на него, Зоркий Глаз! Конечно, не наш! – загалдели Молодые Волки.
– Надо вождям сказать, – с этими словами взрослый индеец умчался.
А Молодые Волки быстро связали Антошке руки. И, довольные собой, с большим почётом повели его в свой лагерь. Здорово как получилось: просто настоящая индейская жизнь – даже врага-вредителя в плен взяли!
Вот такую картину и увидел со своего дерева Федя Горобец! А он-то расстраивался, что никак ему не удавалось незаметно слезть с сосны и убраться в лагерь мафии, когда послышалась команда Арины к отходу… И теперь он с ужасом наблюдал, как пленного Антошку Мыльченко галдящая орава мелких индейцев привязывает к стволу толстого дерева на центральной площадке лагеря!
Что же делать? Надо спасать шамана. Но как? Слезать с дерева и говорить: «Отдавайте, гады, моего брата по мафии?» Не пойдёт – его самого тут же схватят. А Антошку… Антошку, кажется, сейчас пытать начнут! Вон с каким зверским лицом движется к нему вождь Великие Подштанники…
Нет, всё-таки надо выбрать удобный момент и бежать к своим! У него же, у Феди, есть свой вождь. С Ариной и Витей вместе они что-нибудь придумают…
И Федя продолжал сидеть на своём наблюдательном посту. Всё происходило сейчас гораздо ближе к нему, так что и видно, и слышно индейцу-невидимке было очень хорошо.
– Отвечай: кто ты, наш пленный враг! – вытянув руку в сторону Антона, потребовал хорошо известный ему След Лося.
– С какой целью ты оказался в лагере свободных индейцев? – в тон ему подхватил другой индеец.
Остальные встали полукругом возле пленника. Все старались вести себя крайне благородно, как и подобает индейцам перед лицом захваченного врага.
Антон с точно таким же гордо-невозмутимым выражением на расписной физиономии оглядел присутствующих.
– Я не стану отвечать вам, о краснокожие враги мои… – медленно, нараспев начал он.
Ребята, окружившие его, изумились лишь на миг. Игра пошла по настоящим правилам!
– Если ты истинный краснокожий, ты должен не уподобляться бледнолицым, а назвать нам свое имя, – заявил След Лося.
В том, что перед ними тоже индеец, сомнений ни у кого не оставалось – перед операцией «Великие Подштанники» Антошка тщательно поправил свой внешний вид: маминой помадой перед крошечным зеркальцем подрисовал поплывшую и смазавшуюся после ночного сна боевую раскраску на лице, надел головной убор из белых перьев. А то, что пятнистая защитная куртка на нём была, когда в лагерь противника отправлялись (заставила его всё-таки мафия замаскироваться, ярким нарядом не отсвечивать), так это ерунда – когда ему вязали руки, он ухитрился куртку скинуть. И теперь Антошка предстал перед Молодыми Волками во всём великолепии своей кофты и прочих украшений.
– Меня зовут Белая Рука, – проговорил он и вздёрнул подбородок как можно выше. – А на прочие вопросы отвечать я не намерен. Боги моего племени запечатали мне рот воском. Так пусть я умру, но вы, благородные враги мои, так и останетесь в неведении относительно моих планов. Я всё сказал. Хау!
«Эк завернул!» – услышав его тираду, с удивлением подумал Федя Горобец. Но, впрочем, это его не очень удивило – он помнил, что Антошка ещё и не на такое словотворчество способен.
Молодые Волки переглянулись. Так, пленник не намерен отвечать… И дальше что надо делать?
– Тогда нам придётся подвергнуть испытанию твое мужество, – догадался кто-то из толпы.
Взявший на себя роль руководителя переговоров с врагом След Лося понял ход мыслей своего товарища.
– Правильно, Мечтающий В Лопухах, – подхватил он. – По законам индейского кодекса чести мы должны будем…
Но договорить он не успел. Расталкивая собравшихся, на площадку перед берёзой влетел Благородный Волк (он же Великие Подштанники).
– Ах ты засранец! – с этими словами он подскочил к привязанному Антошке и принялся его трясти. – Это твоя работа, да, твоя работа?!
Надо было видеть, как удивились и взволновались Молодые Волки!
– Что вы делаете? – с негодованием воскликнула Пожарная Тыква.
– Остановись, Благородный Волк! – потребовали сразу несколько человек.
– Так нельзя!
– Индейцы так не обращаются с пленниками!
– Он же привязан!
«Ишь какие!» – с уважением подумал Федя, которого уже просто подмывало слезть с дерева и набить морду нервному дядьке. А там уж пусть и его берут в плен, и его вот так трясут. Но слезть он не успел – Великие Подштанники уже отпустил Антошку.
– Да, конечно… – смутившись, но быстро взяв себя в руки, пробормотал он.
Понятно было и Феде, и, конечно же, Антошке, отчего он так разволновался – его же кальсоны подвесили, его выставили на посмешище! Хоть никто, похоже, о том, что он и есть хозяин этого голубого позора, пока не догадывался. Но обидно же человеку всё равно…
– Тогда пусть ответит, что он делает в нашем лагере! – надменно выставив ногу вперёд и обхватив руками плечи, потребовал Великие Подштанники.
– Он уже сказал, что не хочет отвечать, – объяснил След Лося.
– Да и я бы на его месте не стал, – пробормотал Блестящий Котёл, отходя в сторону. – Попал в плен – молчи…
Многие тоже были согласны с ним – играть так играть.
Но тут Антоша заговорил…
Спустя пятнадцать минут Арина Балованцева – предводитель мафии – вышла из стоящей на самом краю лагеря палатки Дыма Богов.
– Я тебя предупредила! – проговорила она, остановившись на мгновение у самого выхода. – И это не просто угрозы!
И тут она быстро исчезла с глаз. Витя не ожидал такого! Он упустил её. Да, он просто упустил Балованцеву Арину из виду. Точно так же, как и выскочивший вслед за ней разъярённый Дым Богов. Туда тот посмотрел, сюда, за палатку свою заскочил – нету!
– Дрянь, вот дрянь такая! – с этими словами Дым Богов натолкнулся на проходившего мимо индейца.
– Что такое? – удивился тот.
– Где она? Не видел? – спросил Дым у индейца.
– Кто?
– Девчонка!
– Как зовут?
– Да не знаю!
– Из младших? – поинтересовался индеец, оглядываясь по сторонам и поблизости никого не замечая.
Дым Богов задумался. Он, как понял Витя, действительно не знал, участница ли слёта, из одного ли с ним лагеря Арина или нет.
– Ну… – пробормотал он.
Индеец пожал плечами и направился по своим делам. Видимо, к часовым на дальних подступах к лагерю.
А Дым Богов сунул нос в кусты, заглянул за близлежащие палатки. Просто каким-то чудом он Витю Рындина не заметил. И тот порадовался: вот, стало быть, как хорошо он умеет маскироваться!
Дым Богов резвой рысью побежал в сторону лагеря юных участников слёта.
Проводив его взглядом и проверив, далеко ли успел уйти другой индеец, Витя поспешил в ту сторону, где скрылась Арина. Всё-таки он надеялся найти её. И это ему удалось – приметил-таки он своего вождя, когда Арина снова приближалась к сваленным на землю мотоциклам.
Арина подошла к парню лет семнадцати, который сидел, прислонившись к стволу дерева, и явно был погружён в приятную прострацию. Сидел себе, покуривал, никого не трогал. Арина вырвала у него из руки окурок, раскрошила его о шершавый ствол, а парню от всей души надавала звонких оплеух. Тот, не поднимаясь с земли, гневно раскричался. А его приятель тут же схватил Арину за плечо и даже размахнулся, чтобы её ударить. Ещё бы, прибегает тут какая-то, по физиономии лупит!
Арина тут же развернулась к нему и так сверкнула глазами, так жестко проговорила: «Убери руки», – что парень тут же осёкся и отпустил её.
Ну вот что было делать Вите Рындину в этой ситуации? Выходить на помощь? Тогда Балованцева узнает, что он за ней следил. А она очень обижается на такие вещи.
«Тем не менее всё!» – решил для себя Витя. Ещё что-то подобное, и он точно выйдет из своего укрытия, не посмотрит, обидится на то Балованцева или нет. А в мафию пусть она сама с собой играет…
А тем временем все взрослые ребята, а их было четверо, обступили Арину и принялись с жаром что-то доказывать. Та мотала головой, отказываясь слушать их аргументы. И даже, поднявшись на носочки, снова съездила по физиономии всё тому же персонажу.
– Да ну тебя на фиг! – жёстко сказала она ему же, махнула рукой и добавила: – Не хочешь по-хорошему, я придумала, как по-другому это остановить. Не обижайся.
И, растолкав ребят, не прощаясь, ушла прочь.
Витя «вёл» её до самого лагеря. Арина подошла к остывшему кострищу, села на корягу, задумалась. Витя, который специально сделал круг, очутился с другой стороны их маленького лагеря и изобразил, что выбрался из пещеры под вывернутыми корнями дерева.
– Ну, наконец-то ты пришла. Как дела? – спокойно, как будто бы ничего подозрительного он сейчас и не видел, спросил Витя у Арины.
– Нормально.
– А что случилось-то? Чего такая злая?
– Да так. Думаю… – ответила Арина, не глядя на Витю. – Проблемы… Да, семейные проблемы.
– И что ты собираешься… – начал Витя, но Арина не дала ему договорить.
– Честно! Дурацкие проблемы, которые не имеют ни к нашей мафии, ни к индейцам никакого отношения, – спокойно произнесла она. И уже совершенно по-другому продолжила: – Витя, очень есть хочется. Где наши? Я думала, вы здесь все уже собрались. Ты же сигнал слышал?
– Слышал.
– Ну… Вить, а давай снова сползаем к индейцам и… Знаешь что давай сделаем… Еду у них утащим!
Читать бесплатно другие книги:
