Никогде Гейман Нил

Дверь остановилась у высокого шкафа.

— Тут.

Она протянула руку, внутри шкафа что-то щелкнуло, и сбоку открылась дверца. Девушка наклонилась, вытащила из темноты шар размером с небольшое пушечное ядро и протянула его маркизу. Шар был сделан из латуни и полированного дерева, и в него были вставлены медные диски и стеклянные линзы. Маркиз взял шар.

— Это он? — Дверь кивнула. — Отлично.

— Не знаю, как я не нашла его раньше, — мрачно проговорила девушка.

— Ну, ты была в таком состоянии… Я так и знал, что дневник здесь. Я почти никогда не ошибаюсь. А теперь… — Он взвесил на руке шар. Полировка блестела, свет играл на медных и стеклянных деталях. Маркиз не любил признавать, что он чего-то не знает, но все же спросил: — И как он работает?

* * *

Анестезия привела Ричарда в парк на южной стороне моста. Они спустились по каменным ступеням, прилепившимся к стене. Девушка зажгла свечу и открыла дверь служебного входа. Ричард прошел за ней. Темнота вновь окружила их. Они опять спускались.

— Есть одна девушка по имени Дверь, чуть помладше тебя. Ты ее знаешь?

— Да, я знаю, кто такая леди Дверь.

— А… из какого она рода?

— Она не из рода. Она из Дома Арков. Ее семья пользовалась большим уважением.

— Почему «пользовалась»? А теперь?

— Теперь их всех убили.

Да, вспомнил Ричард: маркиз говорил об этом. Дорогу им перебежала крыса. Анестезия остановилась и сделала глубокий реверанс. Крыса замерла.

— Сир, — поклонилась девушка крысе.

— Привет, — сказал Ричард.

Крыса секунду разглядывала их, а потом бросилась вниз по лестнице.

— А какой он, этот Плавучий рынок?

— Он огромный, но мы, крыситы, редко там бываем. Честно говоря… — Анестезия замолчала. — Нет, ты будешь надо мной смеяться.

— Не буду, — пообещал Ричард.

— Я боюсь.

— Боишься? Чего? Рынка?

Ступени кончились. Немного поразмыслив, Анестезия повернула налево.

— Что ты! На рынке действует перемирие. Никто не посмеет причинить кому-то вред, иначе на него ополчится весь Нижний Лондон.

— Тогда чего же ты боишься?

— Пути на рынок. Он каждый раз в новом месте. Он перемещается. А чтобы попасть туда сегодня, — она нервно теребила кварцевые бусы, — придется пройти очень неприятное место.

Судя по голосу, ей действительно было страшно. Ричарду захотелось обнять ее за плечи, но он этого не сделал.

— И где же рынок будет на этот раз? — спросил он.

Она повернулась к нему, отбросила волосы с лица и ответила:

— В Найтсбридже[18].

— В Найтсбридже? — повторил Ричард и невольно расхохотался.

Девушка отвернулась.

— Вот видишь. Я же говорила, что ты будешь смеяться.

* * *

Эти туннели глубоко под землей вырыли в самом начале Второй мировой войны. Здесь были расквартированы тысячи солдат. Мощные насосы поднимали отходы их жизнедеятельности наверх, до уровня канализации. Вдоль стен стояли железные койки. Когда-то туннели планировалось включить в систему скоростного метро, но эти планы так и не реализовали. По окончании войны кровати оставили в туннелях и сложили на них картонные коробки, забитые документами и письмами, — скучнейшие секреты, похороненные глубоко под землей и давно позабытые. В связи с кризисом начала 1990-х туннели были окончательно закрыты. Коробки вынесли, чтобы рассортировать документы: что-то отсканировать, а что-то измельчить или сжечь.

В самом глубоком туннеле, под станцией метро «Кэмден-таун», и обосновался Варни. Единственный вход в туннель он завалил железными кроватями, а потом занялся украшением стен. Варни обожал оружие. Он сам его делал из всего, что удавалось найти или украсть. Из автомобильных деталей и обломков всякого оборудования он создавал крючья, ножи, самострелы и арбалеты, баллисты и требушеты, пробивающие стены, копья, мощные дубины и палицы. Они были развешены по стенам и расставлены по углам, создавая более чем негостеприимную атмосферу.

Варни был похож на быка, которому отпилили рога, а потом обрили и густо покрыли татуировками. У него были выбиты все зубы. И еще он храпел. Керосиновая лампа в изголовье была пригашена. Варни спал на груде тряпья, свистя и пыхтя, а прямо под рукой у него лежал обоюдоострый меч собственного изготовления.

Чья-то рука прибавила в лампе огонь.

Варни схватил меч и вскочил даже быстрее, чем открыл глаза. А потом заморгал, удивленно оглядываясь. В туннеле никого не было. Железные кровати по-прежнему перегораживали вход. Варни уже собрался опустить меч, как вдруг кто-то сказал:

— Эй!

— А?

— Сюрприз! — сказал мистер Круп, появляясь в кругу света.

Варни сделал шаг назад — и очень зря. В висок ему тут же уперлось острие ножа.

— Дальнейшие телодвижения нежелательны, — сообщил мистер Круп. — А то может приключиться досадный инцидент при участии любимого ножичка мистера Вандемара. Смертность от бытовых травм по статистике самая высокая. Правда ведь, мистер Вандемар?

— Мне плевать на статистику, — вяло ответил мистер Вандемар, протянул руку, затянутую в перчатку, отобрал у Варни меч, погнул его и бросил на пол.

— Ну, Варни, как жизнь? — поинтересовался мистер Круп. — Надеюсь, неплохо. А? Ты в отличной форме, бодр, свеж и готов отправиться на рынок? Знаешь, кто мы такие?

Варни кивнул, если можно, конечно, кивнуть не шелохнувшись. Да, он знал, кто такие Круп и Вандемар.

Он незаметно оглядел стены. Вот он, моргенштерн — деревянный шар на цепи, утыканный гвоздями. В самом дальнем конце туннеля.

— Мы тут узнали, что одна известная юная особа собирается сегодня выбрать себе телохранителя. Как ты насчет того, чтобы получить такую работу? — Мистер Круп поковырял в своих гнилых зубах. — Говори прямо.

Усилием мысли Варни снял с крюка моргенштерн. Это был его коронный номер. Теперь осторожно… не торопясь… Он поднял его под самый потолок… А мистеру Крупу сказал:

— Варни — лучший наемник и телохранитель во всем Нижнем мире. Говорят, лучше меня была только Охотница.

Варни придвинул моргенштерн ближе к мистеру Крупу и остановил чуть позади его головы. Он проломит череп Крупу, а потом займется Вандемаром.

Шипастый шар просвистел в воздухе, Варни бросился на землю, избавившись наконец от ножа у виска. Мистер Круп даже не поглядел в сторону орудия. Он просто нереально быстро повернул голову. Моргенштерн пронесся мимо и рухнул на пол, взметнув осколки кирпича и бетона. Мистер Вандемар одной рукой поднял с пола Варни.

— Убить его? — спросил он у напарника.

Мистер Круп покачал головой: не сейчас — и сказал Варни:

— Недурно, недурно. Итак, «лучший наемник и телохранитель», мы хотим, чтобы ты сегодня отправился на рынок. И сделал все, что потребуется, чтобы стать личным телохранителем небезызвестной юной особы. А когда ты им станешь — помни: охраняешь ее от всех, кого хочешь, но когда она понадобится нам, ты ее отдашь. Понял?

Варни провел языком по обломкам зубов.

— Хотите меня подкупить?

Мистер Вандемар поднял моргенштерн и принялся не спеша разбирать цепь. Разогнутые звенья одно за другим падали на пол.

Бряк.

— Нет, — сказал мистер Вандемар. Бряк. — Мы хотим тебя запугать. — Бряк. — И если ты не сделаешь так, как сказал мистер Круп… — Бряк. — Мы будем тебя жестоко мучить… — Бряк … — очень долго… — Бряк. — А потом еще более жестоко убьем.

— Ясно. Значит, мне придется согласиться, так?

— Конечно, — сказал мистер Круп. — Только, увы, никакой компенсации за труд не предполагается.

— Ничего, переживу.

— Отлично. Поздравляем с новой работой.

* * *

Это был великолепный механизм внушительных размеров из полированного дерева — ореха и дуба, — меди, латуни, стекла и резной слоновой кости. Тут были зеркала и кварцевые призмы, медные шестеренки и пружины. Весь прибор был больше, чем широкоэкранный телевизор, хотя сам экран — всего шесть дюймов. Перед экраном располагалось увеличительное стекло. Сбоку приделан латунный рожок, вроде слухового, или раструба старинного граммофона. Все вместе напоминало телевизор и видеомагнитофон, какими они могли бы быть, если бы их изобрел триста лет назад Исаак Ньютон. Впрочем, так оно и было.

— Смотрите, — сказала Дверь и положила деревянный шар на подставку. На самом аппарате и на шаре зажглись огоньки, шар начал вращаться.

На крошечном экране вспыхнуло яркое цветное изображение — и появилось аристократическое лицо лорда Портико. Словно из глубины времен послышался голос, который изредка прерывало потрескивание.

— …что эти два мира так близки и в то же время так далеки друг от друга, — говорил он. — Там наверху — хозяева жизни, а здесь, внизу, — мы, те, кто из нее выпал.

Дверь с каменным лицом смотрела на экран.

— …Однако, — продолжал ее отец, — я совершенно уверен, что именно наша разобщенность разъедает Нижний мир. Система ленов глупа и бессмысленна.

Лорд Портико был в потертом сером смокинге и шапочке вроде кардинальской. Трудно было поверить, что запись сделана несколько недель назад. Казалось, его голос летит через столетия.

Лорд кашлянул.

— И не я один так считаю. Есть те, кто хочет сохранить статус-кво. Есть такие, кто хочет углубить разобщенность, но есть и другие, которые…

— Нельзя ли все это пропустить? — спросил маркиз. — Можешь найти последнюю запись?

Дверь кивнула. Нажала на рычажок из слоновой кости, и картинка расплылась, смазалась, а когда снова стала четкой, лорд Портико был уже без шапочки и не в смокинге, а в длинном плаще. На голове у него кровоточила рана. Теперь он не сидел, вальяжно развалившись в кресле, а склонился к прибору и говорил торопливо, почти шепотом:

— Не знаю, кто найдет мой дневник, не знаю, кто увидит эту запись. Но, кто бы ты ни был, пожалуйста, передай ее моей дочери Двери, если она выживет… — Послышался треск, изображение на секунду пропало. — Дверь, девочка моя, все очень плохо. Не знаю, сколько у меня времени. Они скоро и до этой комнаты доберутся. Кажется, мою Порцию и твоих брата и сестру — всех убили, — звук стал нечетким, картинка дрожала.

Маркиз бросил взгляд на Дверь. По ее лицу текли слезы, но она словно не замечала, что плачет, не пыталась смахнуть их, а только неотрывно смотрела на своего отца и внимательно вслушивалась в его слова.

Тррр. Щелк. Хррр.

— Послушай меня, дочка, — говорил отец. — Иди к Ислингтону… Ислингтону можно верить… Ты должна ему верить… — Изображение стало мутным. Кровь текла со лба лорда Портико, заливая глаза. Он отер кровь и продолжил: — Дверь! Отомсти за нас. Отомсти за свою семью.

Послышался громкий удар. Портико покосился куда-то вбок, испуганно, затравленно.

— Что такое? — пробормотал он и вышел за пределы экрана.

Некоторое время экран показывал только стол на фоне белой стены. Вдруг в стену ударила яркая струя крови. Дверь быстро нажала на рычажок, экран погас, и она отвернулась.

Маркиз протянул ей носовой платок.

— На.

— Спасибо. — Она вытерла слезы и громко высморкалась. А потом проговорила, глядя в пустоту: — Ислингтон.

— Никогда не имел с ним дела, — сообщил Маркиз.

— Я думала, его не существует. Что это только легенда…

— Отнюдь, — маркиз взял со стола золотые часы и открыл крышку. — Славная работа, — заметил он.

Дверь кивнула.

— Это часы моего отца.

Маркиз захлопнул крышку.

— Пора отправляться на рынок, а то опоздаем. Время работает против нас.

Она снова высморкалась, сунула руки в карманы куртки и повернулась к маркизу. Ее многоцветные глаза ярко горели, брови были сурово сдвинуты.

— Вы в самом деле думаете, что мы сможем найти телохранителя, способного справиться с Крупом и Вандемаром?

Маркиз улыбнулся, блеснули белоснежные зубы.

— Справиться с этими господами? Нет! Со времен Охотницы никто даже и не пытается. Я надеюсь, что мы найдем такого телохранителя, который отвлечет на себя их внимание и даст тебе время сбежать.

Он пристегнул цепочку к жилету и опустил часы карман.

— Что вы делаете? Это же часы моего отца!

— Ну, они же ему больше не нужны, разве не так? — Маркиз поправил цепочку. — Смотри. По-моему, очень элегантно.

Маркиз с интересом наблюдал, как отчаяние на лице девушки сменяет ярость. Дверь успокоилась и безучастно произнесла:

— Нам пора.

* * *

— До моста уже недалеко, — сказала Анестезия.

Ричард облегченно вздохнул. Они истратили две свечи, и теперь горела третья. В голове не укладывалось, что они все еще под Лондоном. Казалось, они должны быть где-то на полпути в Уэльс.

— Мне так страшно! — продолжала девушка. — Я никогда раньше не была на мосту.

— Ты говоришь, что бывала на рынке, — удивился Ричард.

— Это же Плавучий рынок! Я ведь говорила. Он «плавает», перемещается. Он всегда в разных местах. Последний раз, когда я ходила на рынок, это было в такой большой башне с часами. Большой… кто-то там. А в другой раз…

— Биг Бен[19]?

— Да, кажется. Прямо внутри часов, там, где огромные шестеренки. Бусы, кстати, оттуда, — девушка приподняла бусы, и кварцевые шарики заискрились в свете свечи. Она улыбнулась, как ребенок, и спросила: — Нравится?

— Да, очень красиво. Дорогие?

— Я их кое на что сменяла. Здесь, внизу, нет денег. Мы просто меняемся.

Тут они вышли из-за угла и увидели мост. Ричард подумал, что так мог бы выглядеть один из мостов через Темзу пятьсот лет назад — огромный каменный мост, перекинутый над черной бездной, — под ним не было воды, над ним не было неба. Все тонуло во мраке. Интересно, кто его построил… и когда? — подумал Ричард, подивившись, что такой огромный мост стоит себе под городом, и никто об этом не знает. У него вдруг засосало под ложечкой, и он понял, что тоже отчаянно напуган.

— А нам обязательно идти через мост? — спросил он. — Неужели нет другого пути?

Они остановились.

— Есть. Но тогда рынка там не будет.

— Как это? Что за бред? Если в каком-то месте что-то есть, то оно там есть, разве не так?

Анестезия только молча покачала головой.

Сзади послышались голоса. Кто-то толкнул Ричарда, и он шлепнулся на землю. Обернувшись, он увидел огромного человека, покрытого примитивными татуировками, в одежде, которая, казалось, была сшита из автомобильных чехлов и ковриков. Он равнодушно смотрел на Ричарда. Позади толпились люди, человек десять — мужчины и женщины, одетые так, будто собрались на деревенский маскарад.

— Ты стоял у меня на пути, — проговорил Варни. Настроение у него было паршивое. — А я этого не люблю.

Как-то раз, в детстве, Ричард шел из школы и увидел в канаве крысу. Заметив его, крыса поднялась на задние лапы и угрожающе зашипела. Тогда он отошел подальше, удивляясь, как такое маленькое создание не боится постоять за себя — ведь он по сравнению с ней просто огромный. А сейчас Анестезия встала между ним и Варни. Она едва доставала ему до груди, однако уставилась прямо в глаза и сердито зашипела, обнажив зубы, словно маленькая разъяренная крыса. Варни отступил и плюнул Ричарду под ноги. А потом повернулся и пошел к мосту, уводя своих спутников.

— Ты как? — спросила девушка, помогая Ричарду подняться.

— Нормально. Ты очень смелая.

Она потупилась.

— Нет, я не смелая. Я боюсь моста. Но даже эти его боятся. Поэтому и сбились в кучу. Они думают, что вместе не так страшно, и нападать стаей легче.

— Если вы собираетесь идти через мост, я с вами, — послышался сзади женский голос, густой и сладкий, как мед.

Ричард так и не понял, что это за акцент. Сначала он подумал, что канадский или американский. Позже ему стало казаться, что скорее африканский или австралийский, а может, даже индийский. Женщина была высокой, с длинными темно-каштановыми волосами и кожей цвета жженого сахара. Одета во что-то серо-коричневое, из пятнистой кожи. Через плечо перекинут потрепанный вещмешок — тоже кожаный. В руке она держала боевой шест, на поясе висел нож, а на запястье болтался электрический фонарик. И это, безусловно, была самая красивая женщина из всех, каких Ричард когда-либо встречал.

Секунду подумав, он сказал:

— Вместе не так страшно. Присоединяйтесь. Меня зовут Ричард Мэхью. Это Анестезия. Из нас двоих только она знает, что делает.

Анестезия приосанилась.

Женщина в пятнистой коже оглядела его с ног до головы.

— Ты из Верхнего Лондона, — заключила она.

— Да.

— Человек из Верхнего мира рука об руку с крыситкой! Ну и дела!

— Я его проводник, — сердито вмешалась Анестезия. — А ты кто такая? Кому ты служишь?

Женщина улыбнулась.

— Я никому не служу, детка. Кто-нибудь из вас раньше ходил по мосту? — Анестезия покачала головой. — Что ж… Думаю, будет весело.

Они подошли к мосту. Анестезия отдала Ричарду самодельную лампу.

— Возьми, — сказала она.

— Спасибо, — ответил Ричард и спросил у женщины в коже: — Чего именно надо бояться? Рыцарей?

— Нет, ночи[20].

Анестезия взяла Ричарда за руку. Он стиснул ее крошечную ладошку. Она улыбнулась и пожала ему руку. А потом они взошли на мост, и Ричард начал понимать, что мрак — не просто отсутствие света, а нечто реальное, ощутимое. Он чувствовал, как мрак касается его кожи, оглаживает, проверяет, проникает в мозг, забирается в легкие, в глаза, рот…

С каждым шагом свет свечи все тускнел. Как и фонарика — в руке у женщины в коже. Складывалось ощущение, что это не свет тускнел, а гуще становилась темнота. Ричард закрыл глаза, а когда открыл — вокруг был полный, непроглядный мрак. Послышался шорох, шепот. Ослепленный мраком, Ричард отчаянно моргал. Снизу доносились безобразные, какие-то голодные звуки. Ричарду показалось, что он различает голоса, словно под мостом притаилась целая армия огромных, уродливых троллей…

Что-то проскользнуло мимо них.

— Что это? — пискнула Анестезия. Ее ладошка дрожала в его руке.

— Тс-с… Не привлекай их внимание, — прошептала женщина.

— Что происходит? — спросил Ричард еле слышно.

— Ничего. Это темнота, мрак, а во мраке — все кошмары, которые рождались в ночи с древнейших времен, когда мы, завернутые в шкуры, жались друг к другу в поисках тепла и защиты. А теперь… — проговорила она, — пора бояться темноты.

Ричард почувствовал, как что-то ползет по его лицу. Он закрыл глаза, но ощущения остались прежними. Мрак был абсолютным. И тогда начались видения.

* * *

Фигура с горящими волосами и распростертыми крыльями, объятыми огнем, летит прямо на него.

Он вскинул руки — ничего.

Джессика глядит на него с презрением. Он хочет крикнуть ей, что ему очень стыдно…

И идет дальше.

Он снова маленький, возвращается из школы поздним вечером по улице без единого фонаря. Он здесь ходил тысячу раз, но от этого ему не легче, и он умирает от страха.

Он в лабиринте, глубоко под землей. Зверь ждет его. Он слышит, как капает вода. Он знает, что Зверь выжидает. Крепче сжимает копье… И тут за его спиной раздается утробный рык. Он оборачивается. Медленно, как во сне, Зверь мчится к нему.

Зверь атакует.

Ричард умирает.

И по-прежнему идет по мосту.

И снова и снова на него во мраке ночи мчится Зверь.

* * *

Послышался треск, вспыхнул свет — такой яркий, что Ричард зажмурился и отшатнулся. Это была свечка в бутылке из-под лимонада. Трудно было поверить, что одна свеча может давать столько света. Он поднял ее вверх, облегченно отдуваясь. Сердце гулко стучало в груди.

— Кажется, мы успешно прошли мост, — сообщила женщина в коже.

Сердце билось так сильно, что Ричард сперва не мог вымолвить ни слова. Он заставил себя дышать ровнее, успокоиться. Они были в огромном зале, точно таком же, как на той стороне моста. Ричард даже подумал, что это тот самый зал. Однако темнота была гуще, и перед глазами у него вспыхивали разноцветные круги, как после яркой вспышки.

— На самом деле, — медленно проговорил Ричард, — бояться было нечего, так?.. Это как дом с привидениями… что-то шуршит в темноте, а ты уже воображаешь невесть что. Нам ведь ничего не грозило, верно?

Женщина посмотрела на него с состраданием, и Ричард вдруг обнаружил, что Анестезия больше не держит его за руку.

— Анестезия?..

Из мрака на мосту послышался шорох — или вздох, — и к его ногам покатились кварцевые бусины. Бусы Анестезии. Ричард поднял один шершавый шарик.

— Надо… надо вернуться. Она там…

Женщина посветила фонариком через мост. Там никого не было. Пустота.

— Где она?

— Ее нет, — просто ответила женщина. — Ее поглотил мрак.

— Мы должны что-то сделать, — не сдавался Ричард.

— Да? И что же?

Он открыл рот, но не нашелся, что ответить. Глядя на россыпь бусин на земле, он вертел в пальцах одну из них.

— Ее больше нет, — сказала женщина. — Мост взял свою дань. Радуйся, что он выбрал не тебя. А теперь, если ты хотел попасть на рынок, нам туда. — Она махнула фонариком в сторону узкого темного коридора, уходящего вверх.

Ричард не шелохнулся. Его охватило оцепенение. Он не мог поверить, что девушки больше нет, что она потерялась, исчезла, пропала… а женщина в коже при этом делает вид, что ничего не произошло, как будто терять людей — обычное дело. Нет, не может быть, чтобы Анестезия погибла, иначе…

Ричард вздохнул и закончил свою мысль: …иначе получается, что это его вина. Она не просилась идти с ним. Он до боли сжимал в руке кварцевый шарик, вспоминая, как она хвасталась своими бусами. И думал о том, как сильно привязался к ней за те несколько часов, что они провели вместе.

— Ты идешь?

Несколько секунд Ричард стоял в темноте, а потом осторожно опустил бусину в карман джинсов и пошел вслед за женщиной, которая шагала к выходу из зала. И тут он сообразил, что до сих пор не знает, как ее зовут.

Глава V

Люди с фонарями, лампами, факелами, свечами проплывали в темноте. Ричарду вспомнилось кино о подводном мире, которое показывали в школе: точно так же в океане сновали блестящие рыбы — глубоководные обитатели, ориентировавшиеся во тьме без зрения.

Вслед за женщиной в коже Ричард поднялся по ступеням с металлической окантовкой и понял, что оказался в метро. Они встали в очередь, тянувшуюся от решетки, приоткрытой не больше чем на фут, за которой были двери на улицу.

Перед ними стояли двое юношей с веревками на запястьях. Концы веревок держал бледный лысый тип, от которого попахивало формальдегидом. Сразу за ними встал бородатый старик с черно-белым котенком на плече. Котенок тщательно умылся, лизнул хозяина в ухо, свернулся калачиком и заснул. Очередь медленно продвигалась по мере того, как люди, один за другим, проскальзывали за решетку и исчезали в ночи.

— Зачем тебе на рынок, Ричард Мэхью? — тихо спросила женщина в коже.

— Я надеюсь встретить там своих друзей. Точнее, одного друга. Честно говоря, я мало кого знаю в Нижнем мире. Только познакомился с Анестезией, и… — Он умолк, а потом задал вопрос, который не решался задать раньше: — Она умерла?

Женщина пожала плечами.

— Кто знает? В любом случае, к прошлой жизни она не вернется. Надеюсь, ты найдешь на рынке то, что ищешь, и ее смерть окупится…

Ричарда передернуло.

— Сомневаюсь.

Они приближались к решетке.

— Чем вы занимаетесь? — спросил он.

Она улыбнулась.

— Оказываю персональные физические услуги.

— А-а… И что это за услуги?

— Я продаю свое тело, — ответила она.

— А-а…

Ричард прекратил расспросы — он слишком устал и к тому же, как ему казалось, догадался, что она имеет в виду.

Наконец они вышли на улицу. Ричард оглянулся. Над входом в метро была надпись: «Найтсбридж». Он горько усмехнулся. Судя по всему, ночь приближалась к концу. Ричард поглядел на часы и ничуть не удивился, увидев пустой дисплей. Может быть, села батарейка, а может, подумал он, время в Нижнем Лондоне не имеет ничего общего с тем, к которому он привык. Ему было наплевать. Он снял часы и выбросил их в ближайшую урну.

Причудливо одетые люди из Нижнего мира пересекали дорогу и скрывались за двойными дверьми на той стороне улицы.

— Нам туда? — взволнованно спросил он.

— Туда, — кивнула женщина.

Перед ними было огромное здание, сверкающее огнями. У входа висели стилизованные гербы с горделивыми надписями о том, что здесь отоваривались многие члены королевской фамилии. Ричард, который часами таскался за Джессикой по лучшим лондонским магазинам, тут же узнал этот, даже не поглядев на вывеску…

— «Хэрродс»? — удивился он.

Страницы: «« « 23456789 » ... »»