Бронебойщик Орлов Алекс

117

Примерно через полчаса пехотинцам удалось разобраться с диверсантами, обстрел прекратился и колонна снова двинулась в путь, однако подожженные грузовики остались на дороге.

Один из них потушили, но два других оказались сильно повреждены, и их бросили.

Подбитые машины пришлось объезжать по обочине, Джек старательно вглядывался в то, что от них осталось. Кабины выглядели уцелевшими, и это позволяло надеяться, что люди выжили.

Когда колонна снова встала на марш, ее движение перестало быть таким быстрым и бесшабашным, как прежде. Теперь впереди шли несколько бронетранспортеров и пара танков, а по обочинам, вращая башнями, двигались зенитные установки, которые время от времени исторгали целые снопы пламени, обстреливая невидимые из кабины цели.

С некоторыми остановками возле отдельных фортов и просто между холмами марш продлился до самых предутренних сумерек, и уже с рассветом колонна пришла на место.

Джек увидел Берта Тильгаузена, который бегал от одного трейлера к другому, следя за тем, чтобы ничего не пропало и чтобы защитно-маскировочные шатры были развернуты в нужном месте.

Заместитель Тильгаузена принимал с погрузки все машины, пилотам пришлось самим выстраивать их на дне балки, в которой и был организован временный техпарк. После этого пилотов обеих рот повели в место временного размещения. Издали это было похоже на симпатичный военный городок, где имелся даже собственный техпарк со стоящими возле ангаров роботами, однако до городка пилоты не дошли метров двести, потому что он оказался макетом для отвлечения противника.

— Не сомневаюсь, что не сегодня завтра они попытаются нанести по нему удар, — сказал сопровождавший их капитан-зенитчик.

— А что они будут делать потом, когда поймут, что это обманка? — спросил Хольмер.

— Они не смогут уничтожить его сразу, мы развернули там зенитные позиции, систему «пэ-эр-зе». Так что им придется серьезно постараться, чтобы уничтожить обманки. Ну а теперь милости просим в настоящее убежище, господа, — добавил капитан, указывая на замаскированный вход прорезанной в склоне глубокой балки. Лишь подойдя ближе, Джек заметил, что землю недавно снимали целыми блоками, а после постройки бункера вернули на место.

Пилоты стали спускаться по ступеням и вскоре оказались в освещенном коридоре, стены и полы которого были сделаны из свежего бетона, кое-где еще сырого. Джек подумал, что наверняка это была скорая работа блинкеров.

— Этот специфический запах исчезнет к вечеру! — пообещал капитан. — Вентиляция уже работает. Направо по коридору казармы обеих рот, налево столовая и общая кают-компания. Разумеется, той еды, к которой вы попривыкли, здесь не приготовить, но мы будем стараться.

— А вино? — спросил Папа Рико.

— Вино у вас никто не собирается отнимать. Мы понимаем, что это грозит нам бунтом, — пошутил зенитчик, и все сдержанно посмеялись.

Капитан ушел, роты разошлись каждая в свою казарму, и Хольмер устроил краткое совещание в спальном помещении своей роты.

— Итак, бойцы, довожу до вашего сведения, что в результате обстрела на дороге мы потеряли один «гасс». К счастью, Хардин уцелел. Получил несколько царапин и ожоги, работать он не может, и его увезли в госпиталь. «Гасса» на эвакуаторе тянут сюда. У второй роты четыре робота выведены из строя. Два «таргара», один «гасс» и «берг». Пилот «гасса» Берман остался в строю, остальные в госпитале. Все их машины тоже тянут сюда, думаю, к началу веселья что-то будет восстановлено. А может, даже все.

— Пилотов-то нет… — заметил Баркли.

— Пилотов нет, но запасные машины — это тоже неплохо.

— А когда ожидается веселье и какая у нас задача? — спросил Сигура, посасывая химическую сигарету, поскольку курить в бункере не разрешалось.

— Веселье начнется либо сегодня, либо, что более вероятно, завтра. Позади нас «Машинерия». Сами понимаете, каково значение этой базы. Если арконы до нее доберутся, их орбитальные бомбардировщики сотрут весь оборонительный район в порошок.

— Какие-нибудь особенности предстоящих боев известны? — спросил Баркли.

— Особенность одна — вешать как можно больше пэ-эр-зе. Пусть будет перегруз, это не страшно — далеко мы все равно не пойдем. Нам главное выдержать их первый удар, пусть израсходуют арсеналы с дальних дистанций, а мы станем расстреливать их в упор и перейдем в контрнаступление.

— Встречный бой? — уточнил Папа Рико.

— Да. Это наша визитная карточка. Это то, что у нас получается лучше всего. Если нет больше вопросов, идите в столовую, там дают бутерброды, чай и какао. А потом, если получится, поспите. Неизвестно, когда это удастся в следующий раз.

118

Как и большинство пилотов своей роты, Джек решил начать со столовой. Горячих блюда там действительно не оказалось, к тому же по-прежнему пахло сырым бетоном, однако на подносах были целые штабеля бутербродов.

Джека привлекли те из них, в которых помимо мяса, сыра или масла была зелень — салат, лук, капуста и даже щавель. Он взял себе пять бутербродов и два вида напитков — сладкий черный чай и какао, которое он улучшил дополнительной порцией сливок.

Стараясь пока не думать о возможном исходе боя, в тактике которого мало чего понимал, Джек прихлебывал то чай, то какао, и бутерброды, один за другим, исчезали с тарелки. Когда осталась половинка последнего — с чесночным сыром и листом салата, к нему вдруг подошел лейтенант Кирш.

— Эй, Стентон, а где ты брал бутерброд с курицей?

— Что? — переспросил Джек, ему показалось, что он ослышался.

— У тебя на тарелке был бутерброд с курицей. Я спрашиваю, где ты его брал? Тут на столах нигде нету…

И лейтенант стал оглядываться на чужие тарелки в поисках нужного бутерброда.

— Извините, сэр, но я даже не заметил, что это за бутерброд, съел и все, — сказал Джек и, поднявшись из-за стола, отправился в казарму спать. К этому располагали и сытный ранний завтрак, и неожиданная встреча с курицей, о которой Джек столько думал в прежние времена. Он посчитал это хорошим знаком и, выяснив, где находится его койка, разулся и сразу уснул.

Джек спал крепко, как никогда за последнее время. Возможно, сказалось переутомление от ночных потрясений, а может, под толщей земли и бетона он чувствовал себя по-настоящему в безопасности.

Наконец кто-то решил его разбудить, но это ему удалось не сразу, Джек отбрыкивался, переворачивался на другой бок, однако лейтенант Кирш был неумолим.

— Вставай, Стентон, есть важное дело, — сказал он. Джек тотчас открыл глаза, затем сел на кровати и произнес:

— Слушаю вас, сэр.

— Нет, ты обувайся и пойдем в парк, там тебя и Хольмер дожидается.

Джек сейчас же обулся, подхватил с кровати смятое кепи и поспешил за Киршем.

На воздухе было очень хорошо, пахло травами и сырым грунтом. Облака на небе клубились белыми барашками, а солнце клонилось к горизонту.

— А который сейчас час?

— Половина седьмого. Поспал ты хорошо, — сказал Кирш.

— Да. Может, этот из-за бетонного запаха?

— Скорее всего, — пряча улыбку, ответил лейтенант.

Метрах в ста от балки, ближе к позициям «Машинерии», в землю вкапывалась батарея самоходных гаубиц.

— Далеко они стреляют? — спросил Джек.

— С этой возвышенности на пятьдесят километров — легко.

— А почему бы им не обстрелять арконов на подходе?

— Нельзя. Засекут баллистику и сразу накроют.

— Какой тогда в них смысл?

— В последнем шансе. Если мы не устоим, тогда им придется стрелять.

В техпарке, размещенном под высоким маскировочным шатром, царила деловая суета. Вокруг расставленных машин сновали механики и помощники из числа пехотинцев, а также техническая обслуга с «Машинерии». Кто-то занимался восстановлением обгоревших машин, другие проверяли «здоровые» машины, отлаживая регулировку и пополняя арсеналы.

Рядом с «таргаром» Джека тоже кто-то колдовал. Присмотревшись, Джек узнал капитана Хольмера.

— Видал? Командир роты лично выхаживает твою машину. Ну и кто после этого не любимчик?

Джек уже было вскинулся, чтобы дать лейтенанту отповедь, но, увидев, что тот улыбается, заулыбался тоже.

Они подошли к машине, и Джек увидел, что капитан прилаживает к тыльной части ее корпуса какую-то снасть из металлических лент.

— А, Джек! — обрадовался Хольмер. — А мы уж хотели угнать твой «таргар» покататься, пока ты там дрыхнешь. Вот, видишь эту штуку?

— А чего это? — не понял Джек.

— А вот чего…

Капитан поднял с земли пустую тубу от гранатомета и вставил в петлю.

— Тут еще один входит, будет у тебя два.

— А зачем они мне, сэр?

— Затем, что во встречном бою с большими дядями шансов уцелеть у тебя мало. Не то чтобы тебя целенаправленно сожгут, пока есть большие цели — это вряд ли, но шрапнель будет сеять очень часто, как дождик летом. И в основном «пять единиц», то есть граненые куски по восемьдесят грамм. Ты будешь держаться позади «грея» лейтенанта Кирша, метрах в пятидесяти позади него. А если твою машину повредят, положишь ее на бок, снимешь пару гранатометов и в воронку. Их там к этому моменту много будет.

— А почему тогда гранатомет? Может, чего помощнее, чтобы как врезать, так сразу «гасса» с ног долой?

— Это не получится, ракету перехватит «пэ-эр-зе». А гранатомет стреляет недалеко — на пятьдесят метров, и граната летит медленно, тут чистая баллистика. А медленную баллистику «пэ-эр-зе» не ловит.

— У второй роты так уже двое на «таргарах» сработали, — добавил Кирш. — Повредили «грея». Очень неплохо для двух легконожек.

— А заряд у него сильный? — спросил Джек и, вытащив из петли тубу, стал ее внимательно изучать.

— Заряд что надо. Попадешь «грею» в корпус, оставишь его без навесной брони, попадешь в опору — он завалится. С «гассом» как повезет, но если попадешь в манипулятор с основным орудием, честь тебе и хвала.

— Вы сейчас с лейтенантом возьмите три полные трубки и сходите за гору, пострелять. Ты парень в стрельбе ученый, ты с трех раз научишься, — добавил капитан.

— Хорошо, сэр. Я готов пойти потренироваться. Только давайте сначала из балки поднимемся и посмотрим с нашей позиции туда, откуда арконы наступать будут.

— Конечно, пойдем и посмотрим, — согласился капитан и переглянулся с лейтенантом.

Пройдя шатер насквозь, все трое вышли из других ворот и, добравшись до места, где склон было положе, выбрались из балки на позицию.

— Ух ты, красиво как! — не сдержался Джек, глядя на долину.

— Да, красиво, — согласился капитан. — А наступать они будут оттуда или даже оттуда.

И он указал направление рукой.

— А вон та полоска кустиков и роща, это такая же балка? — спросил Джек, глядя в долину из-под ладони.

— Нет, — сказал Кирш. — Там канавка полметра — практически ничего, а роща растет из низинки примерно полтора метра ниже основного уровня.

— Но наступающий робот там не спрячется, если ты об этом, — добавил капитан.

— А если получит повреждение или просто потрясение, сгодится и эта рощица, так?

— Так, — кивнул капитан и снова посмотрел на лейтенанта. Он не понимал, к чему клонит молодой пилот.

— Сэр, что, если нам натаскать в эту рощицу не два, а десять гранатометов, да еще мое бронебойное ружье и сотню патронов к нему?

— И что потом?

— Когда они будут проходить мимо, я буду стрелять в них из гранатомета, а когда не достану гранатой, будут стрелять из ружья. А уж когда повернутся ко мне тылом, буду бить по вентиляторам, ракетным блокам и прочим слабым местам.

— А твоя машина?

— А на «таргаре» я туда прибуду, отрою окопчик и буду ждать. Если же меня прижмут, прыгну в кабину и ускачу. И машина будет целой, и урон я врагу нанесу куда больший, чем в наступлении. Сколько до этой рощицы?

— Чуть больше двух тысяч, — сказал лейтенант.

— А с какого расстояния перестрелка начнется?

— Ракеты пойдут с четырех-пяти тысяч метров. С трех тысяч начинается активный огневой обмен. То есть с применением орудий.

— Значит, к тому времени, когда они будут проходить мимо меня, некоторые получат повреждения и будут вести ответный огонь. Шуму будет много, и на меня не обратят внимания.

— Это так, — согласился капитан. — А не испугаешься? Там ведь жутко будет. Не струхнешь, когда к тебе в рощу какой-нибудь «гасс» ломанется?

— Это, конечно, страшно, — сказал Джек и вздохнул. — Но я уже видел «большого сато», поэтому, думаю, страх будет, но уже без этого шока, от которого становишься пустым, как пластиковая бутылка.

— Хорошее сравнение, — заметил лейтенант. Ему уже случалось бывать в таком состоянии, особенно в начале карьеры.

— Ну что, тогда я пойду выводить «таргара»? — спросил Джек.

— Выводи, — кивнул капитан. — А мы с лейтенантом Киршем возьмем в парке танкетку и загрузим туда десяток гранатометов и бронебойные патроны для твоего ружья. Сто штук. А ружье ты сам потащишь?

— Да, ружье я отвезу сам. Не могу я такую ценную вещь в землю закапывать. Вдруг мы туда потом не вернемся?

И Джек убежал вниз по склону, чтобы выводить робота и отправляться на разведку в рощицу, а капитан посмотрел ему вслед и сказал:

— Выходит, Кирш, мы с тобой тупые, а пацан — умница.

— Нет, просто он молодой. И потом, мы не ожидали от него такой прыти, ведь он только-только к нам прибыл. Другие по три месяца обкатываются, а этот…

— А этот на второй день попал на «большого сато». Но я с тобой согласен, не такие уж мы с тобой тупые, просто у парня были хорошие учителя, которые сделали за нас часть работы.

— Вот! — согласился Кирш, поднимая кверху указательный палец. — Вот они, правильные слова. А то — «тупые»…

— Ладно, идем грузить гранатометы, нам еще к этой рощице присмотреться надо, — сказал капитан и посмотрел за рощицу и до самого едва заметного в голубоватой дымке неровного горизонта. Туда, откуда он ожидал наступления врага. И уже очень скоро.

119

Перед рассветом было особенно холодно, не помогал даже непромокаемый спальник, и Джек проснулся, когда до восхода оставалось часа полтора.

Поскольку его ботинки находились в спальнике, они сохранили тепло. Джек обулся, отошел в сторону отлить, а потом достал из нагрудного кармана бинокль и стал изучать северное направление.

Но было еще слишком темно, на глаза не попалось ни одного огонька, за который можно было бы зацепиться взглядом.

Убрав бинокль, Джек широко зевнул, затем достал из чехла собранную винтовку, включил прицел ночного видения и постоял так пару минут, рассматривая окрестности, правда, с тем же результатом.

Если арконы и придумали, как ожидал Хольмер, какое-то коварство, то скорее всего они решили применить его днем.

Поняв, что выспался и больше уже не заснет, Джек сходил к окопчику, который выкопал под корнями двух самых больших деревьев. Там, у стенки, была сложена его тяжелая артиллерия — десять гранатометов. Вчера он стрелял из таких — два раза. Третьего не понадобилось, железную бочку он разнес с второго выстрела, взяв поправку после первого промаха.

В общем, ничего сложного, даже нашлось что-то общее с винтовкой.

Еще дальше от его позиции, в зарослях, была выкопана небольшая стоянка для робота, чтобы его совсем не было видно из-за кустов. А еще Джек проделал ход сообщения от основного окопа, чтобы можно было скрытно отступить к «таргару».

Пройдя с маленьким фонариком по своим окопам, Джек вернулся на позицию, надел лежавшие рядом со спальником бронежилет и каску, а затем взял ружье и стал прикладываться, как удобнее стрелять в этом снаряжении.

Получалось нормально, если чуть сдвинуть каску на левый бок. Решив не откладывать это на потом, Джек на ощупь отрегулировал ремешок каски. Потом лег поверх спальника и, согревшись в бронежилете и каске, снова уснул, а проснулся от сильного грохота, доносившегося откуда-то с позиций возле «Машинерии».

Было уже утро, солнце поднялось достаточно высоко, чтобы Джек мог видеть, что происходит. Со стороны противника роем неслись гаубичные снаряды и норовили разметать фальшивый военный городок. Зенитчики пачками отстреливали ракеты «пэ-эр-зе», которые ловили снаряды гаубиц, над территорией городка полыхали яркие вспышки, и красные искры сменялись белыми и фиолетовыми. Некоторые снаряды пробивали защитный «зонтик» и попадали на цель, однако в это время с позиций над балкой по засеченным гаубичным батареям противника ударила артиллерия «Тардиона».

Джек поднял голову и увидел десятки дымчатых инверсионных следов, которые снаряды оставляли высоко в небе. Затем стрельба прекратилась. Джек знал, что в это время самоходные гаубицы срочно покидают свои позиции, как до этого наверняка то же делали и гаубицы арконов.

Прощупав друг друга огнем, стороны успокоились и стали собираться с силами для очередного удара.

— Джек, как ты там? — раздался из рации голос Хольмера.

— Я в порядке. А вы как?

— Мы пока в бункере. Нас это никак не коснулось, а в парк даже осколки не залетели.

— Есть какая-нибудь информация?

— Разная информация. Они в своем тылу совершают какие-то перевозки, перестановки, перемещают с места на место вертолеты, транспорт, дискорамы, трейлеры. Так всегда делают, чтобы запутать разведку противника. Ну, ладно, будет что сообщить, выходи на связь. Или даже от скуки.

— Спасибо, сэр, — сказал Джек и положил рацию рядом. Затем дотянулся до вещмешка и, порывшись в нем, достал бутерброд со свининой и фляжку с остывшим чаем. Было время завтрака, и противник великодушно давал Джеку эту возможность.

120

До одиннадцати утра Джек бил баклуши и даже пытался ловить насекомых, тех, в безвредности которых он не сомневался. Потом рассматривал прыгавших по веткам птиц, пытаясь на глаз классифицировать их на тех, кого можно есть, а у каких мясо ядовитое.

Вдруг все они разом перестали петь и шмыгнули под защиту густых крон. Шелестевший листьями ветерок прекратился, и наступила тревожная тишина. Едва Джек взглянул на рацию, как на связь вышел Хольмер:

— Джек, приятель! Кажется, начинается! Удачи тебе!

И все. Джек схватил бинокль и, привстав, увидел что-то на горизонте. Как будто шел песчаный смерч, какие иногда бывали зимой на пустошах. Приглядевшись и покрутив настройки, он понял, что это три огромные десантные дискорамы, которые неслись на небольшой, десять-пятнадцать метров, высоте и мощными двигателями сдували с поверхности земли все, что недостаточно крепко держалось за грунт.

Джек растерялся. Это не было похоже на то, к чему он готовился. А как же гранатометы? Как же винтовка? Однако его паника была преждевременной, дискорамы стали замедлять ход, поднимая еще выше шлейфы пыли, а затем, судя по тому, что их не стало видно, опустились на землю.

Со стороны позиций тардионов ударило несколько выстрелов, но снаряды были перехвачены «пэ-эр-зе» дискорам. А затем из клубов пыли стали появляться черные точки, трудноразличимые даже в бинокль, но Джек догадался, что это роботы арконов.

Он начал считать их. Сбивался из-за пыльной пелены и начинал снова. В конце концов получилось тридцать четыре машины. «Бергов» от «греев» на таком расстоянии различить было трудно, но «гассов» было не менее семи. Их легко было опознать по прямому корпусу и «стройной походке».

Стараясь прикрыть себя от огня артиллерии, роботы стали отстреливать дымовые шашки, а дискорамы развили обороты и, поднявшись, на той же высоте пошли на север. Только сейчас Джек услышал характерный вой их двигателей и вспомнил их с Ферлином поход к Ривенским болотам. Его прошлые страхи теперь казались Джеку смешными.

— Капитан Хольмер, сэр, это Джек Стентон! Сэр, ответьте!

— Слушаю тебя, Джек! — отозвался Хольмер, по характерным ухающим звукам Джек понял, что капитан уже в кабине своего «гасса».

— Сэр, я насчитал тридцать четыре машины! Семь из них — «гассы»!

— Спасибо, Джек. Через минуту все начнется, так что будь готов!

Но началось не через минуту, а прямо в этот же момент. Десятки дальнобойных орудий на одной и десятки на другой стороне открыли беглый огонь по позициям друг друга, чтобы этой дуэлью связать противника и не дать нанести удар по ценным механизированным единицам, пока еще те находились на достаточном расстоянии друг от друга.

Склоны возвышенности, на которой стоял объект «Машинерия», вскипели от сотен разрывов, то же самое творилось и где-то в тридцати — сорока километрах на севере.

Теперь Джек видел роботов четвертой и второй рот. Хольмер сумел вывести одиннадцать машин, а соседи только девять. «Таргаров» с пулеметами видно не было, возможно, они собирались вступить в бой через какое-то время.

Цепи бронированных солдат с обеих сторон быстро сближались, еще мгновение — и десятки ракет устремились навстречу противнику. Небо закрылось пеленой от дымных следов, белого, серого и черного цвета, затем загрохотали разрывы «пэ-эр-зе», на которые, словно на цунами, нарвались ударные ракеты.

Какие-то из них прорывались сквозь эту блокаду, попадали в роботов и в землю рядом с ними, вздымая новые клубы пыли и облака дыма.

Джек напряженно следил в бинокль за происходящим. До противника было ближе, и он видел, что пока все машины «Аркона» на ходу, хотя на некоторые уже пришлись попадания. Арконы продолжали развивать наступление, а через их головы в обе стороны все еще проносились гаубичные снаряды.

Джек попытался включить на рации общую волну, но там уже стояла такая какофония из грохота, криков и команд, что он сейчас же ее выключил. Посидев еще немного, покачиваясь от напряжения и не зная, что еще предпринять, он побежал в окопчик и принес два гранатомета. Затем снова взялся за бинокль, и в этот момент, почти одновременно с прекращением гаубичной дуэли, роботы ударили друг в друга из пушек.

Первыми завязали перестрелку «чино» четвертой и «берги» второй роты. Они хлестко защелкали пушками, им тотчас ответили «гассы» и «берги» арконов. Вскоре стороны открыли такой плотный огонь, что трассы снарядных маркеров стали накладываться друг на друга и Джек перестал понимать, кто и куда стреляет. От шедших первыми машин стали отлетать элементы брони и оснастка. Подраненные тут же уступали место в первом строю более свежим, все это происходило без остановки и без прекращения огня. Взрывы стеной поднимали землю, роботы перепрыгивали через воронки и продолжали двигаться вперед.

Вскоре стала видна и первая цепь второй и четвертой рот. Какой-то «гасс» уже свалился, сбитый попаданием в опору, двойным попаданием был сметен «грей», но тардионы уже неслись в атаку, словно стальная кавалерия, выжимая из своих машины все скоростные возможности.

Это была лучшая тактика против превосходящих сил, ведь пока противник пытался прицеливаться по скачущим мишеням в условиях плохой видимости, тардионы продолжали сокращать дистанцию, чтобы навязать жесточайшую схватку с таранами и стрельбой в упор, где численное превосходство было уже не так важно.

Между тем арконы подошли к рубежу Джека совсем близко. Он вскинул на плечу гранатомет, включил активацию боеголовки и выбрал бегущего недалеко от него «грея», уже получившего удар и потерявшего с левой стороны накладную броню.

Похоже, пилот пытался прижаться к рощице, а это Джеку было совсем не нужно, ведь он мог получить снаряд от своих, а это было бы обидно.

Поймав в прицел корпус робота, Джек взял примерное упреждение и выстрелил. Граната сделала небольшую горку и взорвалась точно под левым манипулятором. «Грея» отбросило взрывом, он повалился на бок и остался лежать неподвижно, но не успел Джек разобраться в своих ощущениях, как страшный треск над головой заставил его упасть на землю и закрыться руками.

Перебитое надвое дерево рухнуло где-то сзади, сверху дождем посыпались листья и кусочки сбитой коры. Затем где-то рядом пронесся подземный ураган, да такой, что Джека подбрасывало, как на неровной дороге, а затем на него потоком обрушился взрыхленный грунт с едким запахом сгоревшей взрывчатки.

Выждав несколько секунд, Джек осторожно привстал. Все пространство перед его рощицей было перепахано воронками, а ударивший по нему с дальнего правого фланга «берг» уже спешил дальше по своим делам.

Джек быстро раскопал присыпанный второй гранатомет, положил его на плечо и поймал в перекрестие замешкавшегося «гасса». Выстрел и взрыв разбил машине ходовой узел. «Гасс» повернул кабину, огрызнулся очередью из автоматической пушки, но продолжал идти в наступление, а Джек помчался за следующей порцией боеприпасов. Однако теперь ему пришлось пролазить под свалившейся половиной дерева, проще оказалось обежать ее кругом, чтобы забраться в арсенал со стороны стоянки робота.

На этот раз Джек прибежал с четырьмя зарядами и, не мешкая ни секунды, стал расстреливать уже потрепанные встречным огнем машины врага. Выстрел — и новый «гасс» захромал, еще выстрел — долой пушку «грея».

Еще один «берг» обратил на него внимание и ударил из автоматических пушек и зенитного пулемета. Белая щепа взвилась в воздух, срезанные ветки стали с шумом валиться со всех сторон, но, едва обстрел прекратился, Джек высунулся и влепил обидчику гранату в манипулятор крупнокалиберных пушек. «Берг» качнулся и снова ударил из малокалиберного, но это означало, что основная пушка не действовала.

Джек активизировал четвертый заряд и прицелился в спину уходящему в наступление «гассу». Выстрел, попадание — и робот резко развернулся, чтобы выстрелить по роще из основной пушки. Однако тут же попался под сдвоенный удар орудий «чино». Оба его манипулятора вырвало вместе с втулками, и арконовский «гасс» стал бесполезным.

Между тем всего в паре сотен метров от рощицы первые ряды уже сошлись «врукопашную». Послышались лязгающие удары, звуки падений огромных машин и грохот выстрелов в упор.

Джек притащил последние четыре гранатомета и быстро израсходовал их без единого промаха. Затем поставил ружье на сошки и принялся стрелять по проносившимся мимо роботам, которые плохо видели в этой свалке и ориентировались только по радарам и датчикам «свой-чужой». Но Джек различал их очень хорошо, снизу ему все было видно. Он старался не поддаваться азарту и стрелять как можно точнее, однако, когда падала машина кого-то из своих или от тардионского робота летели сорванные взрывом куски брони, он невольно вздрагивал и пытался не думать о том, что в поверженной машине могли оказаться его друзья.

Джек стрелял, отбрасывал пустые магазины и вставлял новые, и так безостановочно, пока вся сотня патронов не была отстреляна. А когда они кончились, он было снова запаниковал, он ведь больше не мог помогать своим, однако вовремя вспомнил про «таргара» — ну как он мог забыть про свою боевую машину? Однако тут его остановил вызов по рации:

— Джек, ты слышишь меня? Джек!

Это был голос капитана Хольмера, звучал он вполне обыкновенно, хотя, возможно, был слегка хрипловат:

— Да, сэр, я вас слышу…

— Спасибо, друг, я видел твою работу.

— Правда?

— Правда.

— У меня кончились патроны, сэр, но я сейчас сяду…

— Все, Джек, успокойся, мы уже победили. Просто сиди там в своей ямке, пока за тобой не придут, тут еще много подранков в пыли валяется, они в запале могут и стрельнуть. Так что подожди нас на месте.

— Да, сэр, я подожду.

121

Едва капрал Баркли постучал в дверцу блока связи, она тут же открылась, и появившийся сержант-связист сказал им с Джеком:

— Проходите, ребята, я уже все настроил.

Капрал подтолкнул Джека вперед, и тот, пройдя через узкий коридорчик, оказался в небольшой комнате, заставленной разной хитрой аппаратурой с лампочками и небольшими экранами, по которым скакали световые метки.

— Садись сюда, — сказал сержант, указывая на квадратный столик, на котором стоял микрофон на подставке.

Джек сел и потрогал зеркальную подставку, однако тут же отдернул руку, ведь здесь, наверное, ничего нельзя было трогать.

— Все готово, можешь начинать говорить, — сказал сержант и встал у двери рядом с капралом Баркли.

Джек немного волновался, запись своего голоса он делал впервые, поэтому еще раз машинально дотронулся до подставки, убрал руки на колени и, чуть склонившись на столом, начал запись письма.

— Ну вот, мама, я посылаю тебе письмо голосом. Раньше хотел написать ручкой, но ребята тут сказали, что можно записать прямо так. Письмо отошлют по радио, а тебе потом принесут… — Джек вопросительно посмотрел на капрала Баркли, тот утвердительно кивнул.

— Да, обязательно принесут и проиграют плеером, так у военных положено. А теперь я хочу тебе рассказать, что климат здесь хороший и люди тоже. Я со всеми уже подружился, особенно с моим командиром — капитаном Хольмером. Правда, за это меня лейтенант Кирш называет его любимчиком и как бы сердится, но я знаю, что это он не по-настоящему. Мы вчера с капитаном ездили к нему в госпиталь…

Тут капрал начал махать Джеку, и тот, сделав паузу, продолжил:

— …съездили к нему в госпиталь, потому что он заболел, но врачи сказали, что через две недели он снова может сесть в кабину. Вот. А еще я скоро получу свое первое жалованье, которое мне теперь больше положено, потому что я получил четвертый класс специальности. И еще, если встретишь Ферлина, передавай большой привет и спасибо, потому что все, чему он меня научил, здесь здорово помогло. Да, и еще одна новость — я попробовал настоящую курицу. Правда, какое было мясо, белое или темное, не понял, потому что курица была консервированная, из баночки. А так пока у меня все хорошо, здесь лето и погода хорошая. Хотя про погоду я уже говорил… Ну, тогда до свидания, как-нибудь потом еще пришлю такое же письмо или даже на бумаге. До свидания, будь здорова и не болей. Твой сын — Джек Стентон, специалист четвертого класса…