Мужчина на блюдечке, или Будет все, как ты захочешь Шилова Юлия

Глава 9

Мое согласие произвело на Ольгу неизгладимое впечатление. В трубке воцарилась зловещая тишина, и мне показалось, что женщина потеряла дар речи.

– Ольга, ты меня слышишь?

– Слышу, – уронила Ольга.

– Тогда почему ты молчишь?

– Наташа, а тебе не кажется, что ты сошла с ума, запросив подобную сумму? Ты ее с потолка взяла?

– Оля, а тебе не кажется, что ты сошла с ума, когда предложила подобный план? Ты его тоже с потолка взяла? Только не вздумай торговаться – это моя окончательная цена.

– За что же ты хочешь получить такие деньги?

– За тюрьму, милая. За нее, родимую. За то, что я потеряю работу и исковеркаю свою судьбу. За то, что потом, всю оставшуюся жизнь, у меня будет клеймо на лбу: «зэчка». За то, что, когда я выйду, у меня будет справка об освобождении, и я вряд ли смогу устроиться на хорошо оплачиваемую работу и наладить нормальную жизнь. За то, что ко мне уже никогда не будет того отношения, которое было раньше, и мои будущие дети будут знать, что их мать сидела в тюрьме.

– Пожалуйста, не сгущай краски. – На том конце провода послышался Ольгин смех. – Прямо какие-то байки из склепа! Наташа, все намного проще, и не стоит все так усложнять. Я же тебе сказала, что на зоне ты будешь в шоколаде. Мой муж прикармливал эту зону. Так что там у тебя все будет полный о’кей.

– А нужен ли этот шоколад на зоне?

– Еще как нужен! Без него будешь сидеть в дерьме. И не стоит переживать, что после того, как ты освободишься, тебя никуда не возьмут на работу. Ерунда это все! Бухгалтером, может, тебя обратно и не возьмут в фирму, но других рабочих мест сейчас полно, поверь. Не в этой фирме бухгалтером будешь, так в другой. В конце концов, освоишь другую профессию, благо с этим сейчас проблем нет, так что особо не напрягайся. На крайний случай, я тебя всегда к себе домработницей возьму. Будешь у меня убирать квартиру или за загородным домом присматривать. Так что не переживай. Сто пятьдесят тысяч долларов это никак не стоит. Это стоит ровно сто.

Ольга говорила довольно жестко, дав мне понять, что ее цена окончательна и торг неуместен.

– Тогда ищи себе другую жертву, – сказала я точно таким же уверенным голосом. – Мне кажется, что ты не найдешь ни одного дурака, который сознательно сядет в тюрьму, даже если ты ему предложишь миллион долларов. Да в каком бы шоколаде человек ни отбывал свой срок, зона есть зона. И то, что ты сидишь в четырех стенах, уже наводит панический ужас. Ты понимаешь, что эти стены тебя не защищают. Они тебя хоронят. Моя соседка по лестничной площадке была на зоне, и она рассказывала такие ужасы, что на голове волосы дыбом встают. Она вернулась домой больная, полуживая, с астмой, с гипертонией и с целым букетом других болезней, без зубов, потому что вода для питья была чересчур ржавая, она постоянно чесалась до крови, и ее тело покрылось коростой и какими-то болячками. В помещении, где она спала, было ужасно сыро и душно, там нечем было дышать, по стенам стекала вода. Когда моя соседка отмотала свой срок и вернулась домой, ее никто не узнал, в том числе соседи, прожившие с ней рядом не один год. Из пышущей здоровьем женщины она превратилась в скелет, только кожа да кости. Соседка и сама не знает, как дотянула до конца срока, говорит, что она готовилась к самому худшему и что с ее подорванным здоровьем практически не было никаких шансов выжить.

– И к чему ты мне это говоришь? – недовольно спросила Ольга. – Зачем сравнивать, как сидела твоя знакомая и как будешь сидеть ты? Не беспокойся, ты коростой не покроешься и хронических болячек не наживешь. Ты даже домой приезжать будешь, так что для тебя зона не будет таким же кошмаром, как для других.

– Еще скажи, что она будет для меня курортом!

– Ну не курортом, а просто такой временной неволей.

– Оля, моя цена – сто пятьдесят тысяч долларов. За сто пятьдесят тысяч я беру на себя убийство твоего мужа и его киллера. Это двойное убийство, и оно стоит намного дороже.

– Ну это же грабеж!

– Оля, ты достаточно состоятельная дама, и я думаю, что от твоего покойного мужа тебе осталось приличное состояние. Сто пятьдесят тысяч долларов для тебя не вопрос. На чем ты хочешь сэкономить? На судьбе другого человека, который вместо тебя идет за решетку?..

Видимо, моя последняя фраза задела Ольгу за живое, и она перебила меня на полуслове:

– Ты что несешь?! Ты хоть понимаешь, что ты несешь?! – крикнула она в телефонную трубку.

Но я не обратила на ее крик внимания и продолжила:

– Сто пятьдесят тысяч долларов гарантируют тебе тихую и спокойную жизнь. Ты будешь знать, что убийца твоего мужа наказан, что правоохранительные органы не будут больше тебя подозревать, и ты сможешь спокойно наслаждаться предоставленными тебе после смерти супруга благами. Не знаю, но мне кажется, что это не такая уж и большая сумма за спокойную и безопасную жизнь.

– Я согласна, – с трудом выдавила из себя Ольга.

– Тогда по рукам. – В глубине души я ощутила, что победила. – Мне нужны гарантии, что меня не посадят за решетку на двадцать лет. Все-таки двойное убийство.

– Мое обещание – это и есть твои гарантии. Другого я ничего не могу тебе дать. Сама посуди, мы же не можем пойти с тобой в нотариальную контору? Ты должна мне довериться. Я заинтересована, чтобы ты освободилась как можно скорее. Может, я спать ночами не буду оттого, что я засадила за решетку ни в чем не повинного человека. Может, меня совесть мучить будет?

Мне хотелось сказать все, что я думаю по поводу Ольгиной совести, но я не стала этого делать и подумала, что будет значительно лучше, если я оставлю свое мнение при себе и промолчу.

– Тогда нужно действовать как можно быстрее, – после непродолжительного молчания в трубке вновь послышался Ольгин голос.

– Мне нужно несколько дней для того, чтобы напоследок насладиться жизнью на свободе. У тебя деньги готовы? – Я задала вопрос, который волновал меня больше всего в данный момент.

– Готовы.

– Тогда встречаемся ровно через три дня и заключаем так называемую сделку.

– Для того, чтобы сполна насладиться жизнью, тебе нужно ровно три дня?

– Три дня, – ответила я.

– Хорошо. Время терпит.

– Ровно через три дня ты передаешь мне сто пятьдесят тысяч долларов.

– Ты хочешь получить деньги наличными?

– Конечно, только наличными.

– Но ведь, если деньги будут лежать у тебя на счету, ты получишь хорошие проценты.

– Меня интересуют только наличные деньги, – сказала, как отрезала, я. – После того как я получу деньги, мы едем с тобой в любое кафе. Я звоню в милицию и делаю чистосердечное признание.

– Почему именно в кафе? – не поняла меня Ольга.

– Мне было бы намного приятнее сидеть за чашкой чая и ждать, когда за мной приедет милиция и наденет на меня наручники. Мне морально это намного проще.

– Так не пойдет, – не согласилась со мной недовольная Ольга. – Ровно через три дня мы действительно встречаемся с тобой в кафе. Ты пишешь письменное заявление, в котором чистосердечно раскаиваешься в совершенном тобой преступлении и подробно описываешь, как все произошло. После этого ты рассказываешь все то же самое вслух, а я снимаю тебя на видеокамеру. Дальше я передаю тебе деньги, ты их пересчитываешь. Я специально подберу нам кафе, в котором будет кабинка для особо важных персон, чтобы нас с тобой никто не беспокоил. После этого мы заезжаем в выбранное тобой место, где ты оставляешь полученные от меня деньги. Мы можем поехать к матери, к другим каким-то родственникам или просто в банк. Затем едем в отделение, где ты и сделаешь чистосердечное признание. Мне нужно, чтобы ты сделала его в отделении милиции, а не в каком-нибудь кафе.

– Тогда зачем мне второй раз писать чистосердечное?

– На всякий случай. Я же даю тебе немаленькие деньги.

– Оля, а почему ты считаешь, что вправе диктовать свои условия? Почему-то я должна тебе верить на слово, что буду сидеть в шоколаде и меня освободят ровно через два с половиной года, а ты не хочешь верить ни одному моему слову?

– Потому, что я рискую своими деньгами, – холодно ответила Ольга.

– А я рискую своей судьбою.

– Я плачу тебе за этот риск и даже готова выплатить нереальную, на мой взгляд, сумму. Если тебя все устраивает, то я звоню тебе ровно через три дня и говорю, в каком кафе пройдет встреча. Я настаиваю только на том, чтобы ты сделала повторное чистосердечное признание в отделении милиции. Так мне готовить необходимую сумму или нет?

– Готовь, – глухо ответила я и прислушалась к учащенным ударам своего сердца.

– Тогда поздравляю! Ты сделала правильный выбор. Сто пятьдесят тысяч долларов на дороге не валяются, а два с половиной года тюрьмы – в шоколаде с постоянными поездками домой – не самое страшное испытание для женщины. А за эти три дня оторвись по полной. Походи по ночным клубам, погуляй по Москве, сходи на мужской стриптиз. В общем, отдохни по полной программе. И не забудь – ты должна мне безгранично довериться. Если между нами будет полное доверие, значит, у нас обязательно все получится. Я тебе не враг. Я – твой друг, который хочет оказать тебе финансовую поддержку. И не забывай про серьезных людей, которые стоят у меня за спиной.

– Это ты по поводу того, чтобы я не делала глупости? – перевела я Ольгину мысль на более понятный язык.

– Ты потрясающе сообразительна! До связи через три дня.

– До связи.

Сразу после разговора с Ольгой я поехала в туристическую фирму для того, чтобы купить себе путевку в Турцию. Решившая лететь вместе со мной Татьяна стояла у входа в фирму и грустно смотрела вдаль.

– Танюша, привет, а ты что такая грустная?

Та вяло поздоровалась и махнула рукой.

– Что случилось-то?

– С родителями поругалась. Я же хотела сына с собой взять, чтобы его с Халилом познакомить, да родители не дали. Дело прямо до крика дошло! Я им объясняю, что это мой сын и мне самой решать, что с ним делать, так они такой скандал подняли и ребенка к себе увезли. А так хотелось малыша на море вывезти. Я мечтала его Халилу показать, ведь он в каждом сообщении про него спрашивает, беспокоится, просит поцеловать за него сынишку на ночь. Родители мне не могут простить того, что от меня муж ушел. Он им, гад такой, позвонил и пристыдил их: мол, кого они вырастили. Он сказал, что я – турецкая шлюха! Родители в шоке, ничего не хотят слушать о моей любви. Как узнали, что я хочу сына с собой взять, так горой встали, сказали, что не отдадут своего единственного внука туркам. Мол, я не на отдых еду, а для любовных утех, при которых сыну нечего присутствовать. Они не понимают, что у нас с Халилом все очень серьезно, думают, что у меня временное помутнение рассудка. Это мой муж во всем виноват! Облил меня грязью, а они ему поверили.

Я осторожно взяла Таню за руку и спросила:

– Таня, а может, тебе вообще пока ехать не надо?

– Я должна, – решительно сказала она. – Я уже на работе отпуск за свой счет взяла. Наташа, мне надо его увидеть. Я без него умираю!

– Ну ты даешь!

Через несколько минут мы уже сидели в офисе туристической фирмы и наблюдали за тем, как приветливые сотрудницы ищут для нас подходящие путевки.

– Вы сможете вылететь не через три дня, а через пять? – Сидевшая напротив нас девушка оторвала свой взгляд от монитора компьютера.

– Это исключено, – спешно ответила я и ощутила такой сильный жар, будто бы меня взяли и сунули в печку. – У вас же есть горящие путевки? Мы должны вылететь через три дня.

– К сожалению, запрашиваемый вами отель может принять вас только через пять дней. Сейчас мест нет.

– Да какая разница, – усмехнулась Татьяна. – Полетели через пять дней. Разве пара дней играет какую-нибудь роль? Двумя днями раньше, двумя днями позже...

– Нет. Пять дней это слишком много! – У меня начали сдавать нервы, и я буквально выкрикнула последнюю фразу: – Таня, ты можешь лететь и через пять дней, но я должна вылететь через три.

– А что случилось-то? – непонимающе захлопала ресницами Татьяна, но потом тут же осеклась и задумчиво почесала затылок. – Ты боишься, что его мама может два лишних дня и не прожить? В этом причина?

– В этом, – буркнула я и посмотрела на девушку. – Пожалуйста, меня устроит любой номер. Хоть без балкона, хоть цокольный этаж. Все, что угодно.

– К сожалению, это невозможно, – замотала головой девушка. – Да и как за такие деньги можно соглашаться на любой номер? Отель-то далеко не дешевый.

– Я согласна на любой, – от безысходности стояла я на своем.

– Девушка, я же вам говорю, в этом отеле нет ни одного свободного номера. Отель стоит на стопе. Он предлагает номера только через пять дней. Вы слишком поздно обратились – сейчас билеты на самолет трудно найти. Это же не соседний город, а другое государство. Если для вас настолько принципиально попасть в Турцию через три дня, то я могу вам предложить отель такого же уровня, но только в другом месте.

– В другом месте не нужно. А впрочем, если это будет соседний отель...

– Как это – соседний?

– Ну, чтобы он рядом был, скажем, через забор.

Девушка вновь стала вглядываться в экран компьютера и через несколько минут обрадованно произнесла:

– Думаю, я нашла то, что вам подойдет. Есть довольно неплохой отель этого же уровня, который находится в том же самом населенном пункте, что и тот, в который вы хотели поехать. Он не стоит на стопе.

– А сколько от него до того отеля, в который я хотела поехать?

– И что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, сколько времени до него добираться?

– Минут пятнадцать пешком.

– Минут пятнадцать – это еще терпимо!

– А у вас в том отеле, в который вы хотели поехать, кто-то отдыхает? – не смогла сдержать свое любопытство девушка.

– У меня там любимый работает.

– Наташа, а может, все-таки через пять дней улетим? – окончательно растерялась Татьяна. – Что мы в чужом отеле делать-то будем? Там же охрана. Как мы к себе своих любимых через охрану проведем, их же никто не пустит?

– Что-то я об этом не подумала. Тоже верно. – Я вновь посмотрела на девушку, сидящую за компьютером, на миг задумалась и спросила: – Если мы поселимся в этом отеле, мы к себе друзей провести сможем? Да и на ночь нам их тоже нужно оставить...

– Боюсь, что нет. Тогда им придется покупать путевку в этот отель.

– А что тогда нам там без них делать? – Татьяна смотрела на меня таким жалостливым взглядом, что, казалось, еще немного – и она заплачет.

– А мы сделаем проще, – успокоила я Татьяну. – Таня вылетает через пять дней в интересующий нас отель, а я вылетаю через три и селюсь в отеле по соседству, но по истечении двух дней переезжаю к Тане в отель. Такое возможно? Получается, что ровно два дня я побуду в одном отеле, а потом переезжаю в другой, в который хотела попасть.

Девушка вновь уткнулась в экран и через несколько секунд сообщила мне приятную новость:

– Это возможно.

– Наташа, ты уверена, что хочешь вылететь раньше меня? – спросила расстроенная Татьяна.

– Уверена. Я тебе потом все расскажу.

После того как все формальности были улажены и мы вышли из офиса туристической фирмы, я предложила Татьяне зайти в кафе и, как только мы сели за столик, шепотом произнесла:

– Таня, у меня чудовищные неприятности. Я должна улететь раньше. Если к тебе придет незнакомая женщина, а может быть, мужчина и будут спрашивать, не знаешь ли ты, где я нахожусь, то говори, что не знаешь. Мы с тобой познакомились совершенно случайно на отдыхе и не поддерживаем никаких отношений. Только смотри – не подведи. Никто не должен знать, что я уехала в Турцию. Если даже о моем местонахождении узнают по авиабилетам, то за границей меня уже никто не достанет. Про Мустафу никому ни слова.

– А кто ко мне может прийти? – взволнованно спросила Татьяна.

– Мало ли. Ну что ты так испуганно на меня смотришь? Может, к тебе никто и не придет. Это я так, на всякий случай тебя предупреждаю.

Татьяна взяла протянутое официанткой меню и после минутного молчания немного нерешительно спросила:

– Наташа, а ты ничего не хочешь мне рассказать? Мне кажется, что тебе нужно выговориться.

Глава 10

Когда я закончила свой рассказ, Татьяна пригубила кофе и искренне призналась:

– Наташа, мне казалось, что за весь сегодняшний день меня больше всего поразят и удивят цены в этом заведении, но это не так. Больше всего меня поразил твой рассказ. У меня даже пот на лбу выступил от всего услышанного. То, что ты задумала, слишком рискованно.

– А у меня нет другого выхода.

– Может быть, стоит отказаться от Ольгиного предложения?

– Зачем? У моего любимого мать умирает, а ты говоришь – отказаться. Да и как можно отказываться? Мне что, каждый день деньги предлагают? Если есть возможность подзаработать, то почему бы и нет? Ты же понимаешь, что я не дура и в тюрьму не собираюсь?

– Понимаю, но ведь эта дама будет тебя искать.

– Где? В Турции? Пусть попробует. Я очень сомневаюсь, что у нее что-то получится. Приеду, оплачу операцию, выйду за Мустафу замуж, куплю нам с ним дом на берегу моря, машину. Заживем счастливо. А потом время пройдет, и все успокоится. Я вот только об одном жалею. – Я замолчала и вновь задумалась.

– О чем? – Видимо, от всего услышанного Татьяне стало немного дурно, и от того, что ей было тяжело дышать, она расстегнула верхние пуговицы на блузке.

– Я рассказала этой Ольге, что мой любимый мужчина – турок.

– А зачем ты ей это рассказала?

– Хотела убедить ее в том, что я не любовница ее мужа. Дура! – обозвала я сама себя. – Как же я сразу не поняла, что Ольга изначально знала, что я не имею к ее мужу никакого отношения? Она просто хотела меня подставить. Да ладно!

– Значит, ты в Турцию в бега отправляешься? – оживилась Татьяна.

– В бега.

– А деньги как перевезешь? Сумма-то не маленькая.

– Были бы деньги, а уж перевезти их всегда можно.

– А я вот не представляю, как это можно сделать, – стояла на своем Таня. – Что-то мне в голову ни одна нормальная идея не приходит. Сумки-то ведь просвечивают.

– А я и не собираюсь класть деньги в сумку. Я же не сумасшедшая! Я их аккуратно по всей одежде разбросаю: засуну в лифчик, в трусики, в карманы.

– После недавних терактов все пассажиры обязаны проходить личный досмотр.

– Не найдут, – стояла я на своем. – Таня, мне кажется, что перевезти деньги за границу – это не самое трудное в моем случае.

– Наташа, а как же дальше-то ты жить будешь? – испуганно спросила Таня.

– А я не хочу думать о том, что будет дальше.

– То, что ты до отделения милиции не доедешь, – я уже поняла. Но ведь у Ольги останутся твое письменное заявление и видеокассета с чистосердечным признанием. Даже если ты сбежишь, она все равно передаст их милиции и тебя объявят в розыск.

– Это не факт. Я всегда могу заявить, что чистосердечное признание делала под дулом пистолета, что настоящая преступница – жена убитого, или же убийство совершили серьезные люди, которые стоят у нее за спиной.

Танька подперла свою голову руками и глухо спросила:

– Наташа, а тебе от всего этого не страшно?

– Страшно, – честно ответила я. – Очень страшно!

– Знаешь, а я бы на такое в жизни не пошла. Получается, что прилетим мы с тобой в Турцию с разницей в два дня, а вернусь я обратно одна. Господи, Наташка, и как нас с тобой угораздило в турок-то так влюбиться? Интересно, как мы с ними жить будем, хорошо или плохо? Говорят, что они такие любвеобильные и ревнивые, что даже к столбу ревнуют. Тяжело нам придется! Они же все такие импульсивные, темпераментные и горячие люди. А ты мусульманство принимать будешь?

– Нет, – покачала я головой. – Зачем оно мне нужно?

– А если тебя об этом муж попросит?

– Да с какой стати он меня будет просить? Колхоз – дело добровольное. У каждого из нас есть право выбора. Турция – это страна контрастов. Рядом с симпатичной турчанкой в юбке выше колена можно увидеть женщину, у которой под паранджой видны только одни глаза.

– Жалко, что я Халила не могу с сынишкой познакомить. Мне кажется, они бы друг другу понравились: даже внешне похожи.

Услышав последние Танькины слова, я слегка и бросила на нее взгляд, полный укора, с трудом удерживая себя, чтобы не высказать свое мнение по данному поводу.

За три дня я несколько раз то складывала свои вещи в чемодан, то вытаскивала их оттуда, потому что никак не могла решить, что же взять с собой. Я никак не могла поверить в то, что уезжаю в Турцию на долгое время и что одному богу известно, когда я теперь вернусь. Поминутно я мысленно возвращалась к своему любимому мужчине, нашей будущей жизни с ним. Мне представился небольшой дом на берегу моря, собственный бассейн, несколько шезлонгов и красивый шатер, в котором мы прячемся от изнуряющей жары. Мама Мустафы готовит нам вкусный обед и постоянно благодарит меня за то, что я подарила ей жизнь. Его родственники по настоящему меня боготворят и с нетерпением ждут, когда же я подарю Мустафе наследника. Я пью турецкий чай и улыбаюсь комплиментам его друзей, которые восхищенно смотрят на меня и говорят: «Какая у тебя красивая русская жена! Как же тебе повезло!» А затем мы садимся обедать и, наслаждаясь вкусными блюдами, смотрим на море. Конечно же иногда Мустафа очень сильно меня ревнует, но я прощаю ему эту слабость, потому что знаю – это у него в крови. Если он посчитает мое платье чересчур откровенным, то я надену его только перед своим мужем: что поделаешь, если Мустафа только сам хочет любоваться мной? А затем я приготовлю родным Мустафы русский борщ и домашние пельмени, ведь у нас же интернациональная семья, а это значит, что мои новые родственники обязательно полюбят русскую кухню.

Я верила в продолжительность своего счастья. Я искренне верила. Я не стала увольняться с работы, а взяла отпуск за свой счет, сославшись на семейные проблемы, а затем поехала к родителям. Я попросила прощения у мамы за то, что хотела продать наш фамильный дом, и сказала, что меня посылают в долгосрочную командировку, из которой я буду обязательно звонить. Я пообещала больше никогда в жизни не расстраивать своих близких. Как только я вышла из родительского дома, то услышала до боли знакомый голос, который окликнул меня по имени. Обернувшись, я увидела человека, когда-то сильно любимого, но который так и не смог сделать выбор между мной и своей женой. Если бы я тогда совершенно сознательно не поставила точку в наших с ним отношениях, то, возможно, они бы продлились долгие годы и этот любовный треугольник воспринимался бы как неотъемлемая часть моей жизни.

– Наташа, привет! Сколько лет, сколько зим...

– Привет. – От неожиданности я слегка покачнулась и с трудом смогла удержать равновесие.

– Тебя что, ноги не держат?

– Просто я не ожидала тебя увидеть.

– А ты не изменилась: все такая же красивая.

– Да и ты остался прежним.

Я смотрела на своего некогда любимого человека и вспоминала бессонные ночи, ссоры, пустые надежды, обманутые обещания и иллюзии. От своих подруг я часто слышала, что роман с женатым мужчиной слишком тяжел, утомителен и бесперспективен. Но я не знала, насколько эти отношения жестоки, пока не испытала все прелести романа с женатым мужчиной на своей шкуре.

– Ты у родителей была?

– Да. Зашла с ними попрощаться. Меня в долгосрочную командировку отправляют.

– Ты сейчас домой? Можно я тебя провожу?

– Проводи.

Я шла рядом с Владимиром и думала о скоротечности нашей жизни, я уже не чувствую душевной боли. Вдруг вспомнился момент нашего расставания. Владимир обещал забрать из дома вещи и переехать жить ко мне, но не переехал. Я прождала до полуночи, а он отключил свой мобильный. Владимир приехал только на следующий день и сказал, что не смог бросить жену, что у него не хватило силы духа это сделать. Он объяснил, что его супруга сильно болеет, что сейчас не самый подходящий момент для того, чтобы уйти, и что если я действительно его люблю, то должна терпеливо ждать. Именно в тот день я приняла решение расстаться и стала «резать по живому». Я расставалась, смеясь, несмотря на то что в моих глазах стояли слезы. Жизнь приобрела серый оттенок. Даже Москва начала казаться мне какой-то пустой, словно вымершей, а я бродила по улицам и не замечала идущих мимо меня людей.

Владимир взял меня за руку, как в старые добрые времена, и тихо спросил:

– Ну, как ты живешь?

– Нормально, – банально ответила я и поймала себя на мысли, что, когда твоей жизнью интересуется уже посторонний для тебя человек, ответ просто не может быть другим.

– А куда едешь-то?

– За границу.

– Надолго?

– По всей вероятности – да.

– Знаешь, а я уже и не думал, что когда-нибудь тебя встречу. – По голосу моего бывшего кавалера было нетрудно догадаться, что он испугался нашей встречи намного больше, чем я. – Я пытался тебе позвонить.

– Я поменяла номер мобильного.

– Я так и понял, а заезжать было как-то неудобно.

В этот момент я споткнулась, и Владимир легко подхватил меня и задержал в своих объятиях намного дольше, чем следовало.