Русская семерка Тополь Эдуард

12

– Разрешите представить вам, господа, полковника службы государственной безопасности Анатолия Ивановича Анисимова, – сказал Олег официально. – С Ниной Александровной Катуновой вы уже встречались. Садитесь, пожалуйста.

Таня быстро прошла к креслу и села. Представитель американского посольства Ральф Стоун, добродушно улыбаясь, расстегнул пуговицу на пиджаке и, поправив жилетку, облегающую небольшой живот, сел рядом. Кресло под ним слегка скрипнуло.

– Мы пригласили вас, госпожа Гур, для того, чтобы задать вам несколько вопросов, – низким густым голосом сказал полковник Анисимов и поправил на столе папку с бумагами. Лет ему было немногим больше пятидесяти, и его можно было бы назвать красивым. Большая голова, светлые глаза с темными ресницами, прямой нос, бледный, резко очерченный рот, слегка скошенный широкий подбородок, седые виски…

Катунова сидела сбоку от его стола, прямая, как прилежная ученица. На ней был тот же строгий костюм, крупно завитые волосы она взбила сегодня выше, лицо казалось моложе и свежей из-за старательно наложенной косметики.

Стараясь успокоить бешено колотившееся сердце, Таня сделала несколько незаметных глубоких вдохов, и с интересом посмотрела вокруг. Вот она и в КГБ! Как просто! И как обыденно – полупустая светлая комната с большими окнами, из которых хорошо виден памятник Дзержинскому. У стен несколько простых деревянных стульев, стеклянный книжный шкаф с тяжелыми томами собрания сочинений Ленина на полках и, конечно, его же, Ленина, вездесущий образ в виде небольшого бюста на шкафу, сделанный будто из мыла, гипсовый, наверное…

– Госпожа Гур, какого числа вы приехали в нашу страну? – сухо спросил Анисимов.

– 4-го марта.

– Расскажите подробнее о вашем знакомстве с туристкой Джуди Сандерс, – слегка запнувшись на иностранном имени, полковник провел ладонью по гладко зачесанным темным волосам.

– Мне нечего рассказывать. Мы познакомились в самолете, когда летели в Москву.

– Для чего вы поехали в Мытищи в первый же день своего приезда?

– Там живет внук моего брата. Я хотела его повидать.

– Знали ли вы, что выезд иностранцев за пределы Москвы запрещен без специального разрешения? – казалось, его необыкновенно заинтересовали руки Тани. Он несколько раз возвращался к ним взглядом, точнее – к перстням на ее правой руке.

– Я не знала, что это за пределами Москвы. Я слишком торопилась, это был единственный свободный от экскурсий день. Туда всего пятнадцать минут езды на сабвее, ну, или, по-вашему, на электричке… – Таня знала, что это слабая отговорка, но другой у нее не было.

Надо отдать должное полковнику – он был хорошо воспитан, нетороплив, по-актерски владел своим глубоким красивым голосом.

– А для чего вы взяли в Мытищи туристку Сандерс? – мягко спросил он и снова внимательно посмотрел на Танины руки.

Таня молчала. Что сказать, чтобы не повредить Джуди?

Анисимов по-своему истолковал ее молчание и усмехнулся. И снова Таня с удивлением отметила про себя, как неверны были ее представления о КГБ. Перед ней сидел не уродливый жестокий монстр, а усталый, все понимающий человек, который вынужден выполнять свою работу…

– Не стоит отмалчиваться, госпожа Гур, – что-то было в его интонации от человека, который ненавязчиво предлагает помощь. – Вас видели с Джуди Сандерс в привокзальном ресторане. Оттуда вы пошли в общежитие искать Одалевского… Но зачем вы взяли туда эту Джуди?

– Она хотела видеть простую русскую жизнь, потому что она изучает русский в университете. И когда я сказала, что собираюсь к внуку, она попросила меня взять ее с собой. Я не вижу в этом никакого преступления! – запальчиво сказала Таня.

– Итак, – пропустил ее последнее замечание Анисимов, – вы нашли Одалевского в общежитии. О чем вы с ним говорили? Расскажите подробно.

Что его так привлекает в моих руках? Привычка не смотреть в глаза или… Неужели перстни? О, Господи, о чем он спросил? Итак, в привокзальном ресторане меня видели с Джуди – от этого никуда не денешься. И в общежитие нас провожал парень, Володя, кажется. Но при разговоре с Алексеем никого не было и вряд ли там кто-то подслушивал…

– Вы знаете, это был частный разговор, семейный. Кроме того, он продолжался недолго. Но, если угодно… Честно говоря, не успели мы познакомиться, как Алексей исчез…

– Исчез? – заинтересовался Анисимов, и Таня утвердилась в том, что никто не подслушивал их в общежитии. Значит, они ничего не знают. Теперь, главное, самой не проболтаться!

– Да, – уже уверенно подтвердила она. – Сказал, что ему нужно в туалет, вышел и все. Мы просидели в его комнате около часа и ушли. С ним что-нибудь случилось?

– Значит, вы утверждаете, что взяли туристку Сандерс в Мытищи без всякого умысла? – спросил Анисимов.

– Да, без всякого! Конечно!

– М-да-а-а… – словно бы огорченно протянул Анисимов. – Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что лживые показания могут повлечь за собой тяжелые последствия?! Ведь мы все знаем…

– Если вы все знаете, зачем задаете мне эти… – Таня остановилась, испугавшись ненужной вспышки раздражения. – Простите меня, но мы это уже неделю выясняем с мадам… то есть, товарищ Катуновой! Зачем терять время? Мое, ваше или вот мистера Стоуна?…

Стоун, представитель американского посольства, задвигался в кресле.

– Миссис Гур, – смягчая русские слова, заговорил он, – мы здесь в гостях. О моем времени не беспокойтесь. Нам важно всем вместе установить истину. Правильно я говорю, товарищ полковник?

Таня даже слегка задохнулась от такого откровенного предательства. С первого своего появления у нее в номере этот чересчур улыбчивый, всегда оживленно болтающий о разных глупостях Ральф Стоун вызывал в ней только раздражение. Он ничего не мог толком узнать, говорил о деле с каким-то пренебрежением, сидел в развязных позах, забрасывая ногу на ногу, поглаживая щиколотки. Даже добрая Элизабет его за версту не выносила. И вот теперь он открылся до конца! Таня с ужасом поняла, что бороться придется в одиночку. Ни о какой помощи от этого пустоголового представителя американского посольства думать нечего!

– Госпожа Гур, – как бы и не заметив вихляющего заявления американца, сказал полковник Анисимов, – знали ли вы, что туристка Сандерс в тот же вечер снова поехала в Мытищи к вашему Одалевскому?

– Нет. Не знала.

– А зачем она приходила к вам в номер как раз перед отъездом? – настойчиво спросил полковник.

Какой ужас! – подумала Таня. Что он за человек? Что скрывается за этими холодными интонациями красивого голоса? Есть ли в нем хоть какие-нибудь чувства? Или он так же деланно красиво разговаривает со своими детьми, внуками?

– Я ведь уже говорила госпоже Катуновой. Джуди Сандерс пришла просто так. Поговорить. Сказать, что не пойдет в театр, – глухо и раздраженно бросала Таня, проклиная себя, что не может собраться с мыслями. Она чувствовала, что вот-вот вспылит, взорвется, а этого как раз нельзя делать.

– А кто вам звонил в 0 часов 17 минут ночи после вашего возвращения из театра? – снова раздался спокойный голос Ани-симова.

– Не знаю. В этой гостинице постоянно звонят в номера. Какие-то девки и парни набиваются на знакомства. Все наши туристы смеются…

Анисимов чуть отодвинулся от стола, выдвинул ящик и достал маленький магнитофон, положил его поверх бумаг и нажал кнопку. Раздалось тихое шипение, затем Таня услышала свой голос:

– «Алло?»

– «Хай! Это я…» – громко и торопливо сказал голос Джуди.

– «Вы ошиблись номером! Здесь таких нет, и я вам советую больше сюда не звонить!..»

Короткие гудки отбоя, Анисимов нажал кнопку «стоп» и выжидающе посмотрел на Таню.

– Как утверждает ваш гид Олег Викторович Петров, – неожиданно вмешалась Катунова, – это голос Джуди Сандерс. Почему вы отказались разговаривать с ней?

– А я этого не поняла! Для меня этот голос больше похож на голос той наглой девки, которая звонила до этого раз пять! – твердо сказала Таня.

– Это ложь! Вы сразу поняли, кто это, и потому прервали разговор, предупредив, чтобы она вам больше не звонила и не появлялась в гостинице! Ведь Петров уже был у вас в номере! Я неоднократно говорила вам, Гур, что нежелание помочь расследованию усугубляет ваше и без того тяжелое положение! – Катунова сухо и напористо бросала русские слова.

– Мистер Стоун! – Таня повернулась в сторону американского представителя. – Я протестую против незаконных угроз этой женщины! Она уже однажды довела меня до сердечного приступа! Прошу вас защитить меня от этих нападок! Или… Или я сама вынуждена буду защищаться! Мне не хочется привлекать к этому странному делу людей из Вашингтона, но если меня поставят в безвыходное положение…

– Не волнуйтесь, миссис Гур! Не волнуйтесь! – Стоун брезгливо поморщился и перебросил ногу за ногу. – Я уверен, что у госпожи Катуновой нет оснований запугивать вас. И, господа, прошу вас, давайте не будем ссориться! В нашем посольстве очень обеспокоены исчезновением американской гражданки Джуди Сандерс. И если вы, миссис Гур, хоть чем-то можете быть полезны, расскажите все, что знаете!

Таня читала в его лице неумело спрятанную досаду на нее – упрямую и несговорчивую старуху. Это еще больше разозлило ее.

– Я уже рассказала! И не один раз! – она отвернулась от него. – На протяжении всей этой недели меня каждый день изматывают одними и теми же вопросами. А я ничего не знаю! Ничего! Я сама хочу понять, где мой внук? Куда исчезла бедная девочка. И вообще, что происходит? Почему я должна знать об их исчезновении больше, чем представители местной власти?

– Ну, уж так-то не надо! – Анисимов укоризненно покачал большой, с седыми висками головой. – Здесь ведь не дети сидят. Да и ребенку было бы понятно, что вы замешаны в их исчезновении.

– Простите, товарищ полковник, но если у вас есть реальные доказательства соучастия миссис Гур в каком-то преступлении, то, вы понимаете, мне как представителю американского правительства будет не лишне узнать их! – с лица Стоуна по-прежнему не сходила добродушная улыбка.

Таня не поверила своим ушам. Как? Этот тупоголовый американец все-таки решился ее защищать?! Пусть осторожно, пусть все с той же идиотской улыбкой, но, похоже, и он умеет разговаривать, как мужчина!..

– Дойдем и до доказательств, уважаемый мистер! Дойдем и до доказательств! Одно, кстати, вы уже слышали. Причем не только гид Петров подтверждает, что этот голос принадлежит Джуди Сандерс. Миссис Штерн, соседка Джуди Сандерс по номеру, тоже сразу узнала ее голос. – Анисимов порылся в бумагах на столе и, найдя нужную страницу, бережно погладил ее ладонью. – Мы расследуем не просто загадочное исчезновение американской подданной Джуди Сандерс, а кое-что посерьезней!

Он открыл пухлую зеленую папку, поискал нужную страницу и, отодвинув ее чуть вперед, начал неторопливо читать:

«…5 марта сего года в 03.10 утра на Осташковском шоссе, в 18-ти метрах от проезжей части, патрульной машиной ГАИ была обнаружена перевернутая машина „Волга“, черная, номерной знак МКГ 25–77, принадлежащая Комитету Государственной Безопасности СССР. Переднее стекло машины разбито, левая дверь сильно вогнута внутрь, бампер, радиатор и двигатель повреждены от удара, на капоте пятна крови. Прибывшие на место происшествия дежурная следственная бригада Всесоюзного уголовного розыска МВД СССР и оперативная группа КГБ СССР установили: машина „Волга“ МГК 25–77 была в этот день в пользовании капитана Госбезопасности Игоря Карпова и старшего лейтенанта Госбезопасности Станислава Коваля.

4-го марта в 21.45 они обнаружили в городе Мытищи Московской области, на квартире Марии Вовчук, официантки мытищинского ресторана „Вокзальный“, гражданина Алексея Одалевского, подозреваемого в государственной измене, и некую Джуди Сандерс, заявившую, что она американская туристка. В 22.20 дежурный по гостинице „Россия“ лейтенант Пашков принял телефонный звонок от Станислава Коваля и подтвердил ему, что американская гражданка Джуди Сандерс действительно проживает в этой гостинице и по внешним приметам, сверенным с ее паспортом, соответствует задержанной. В 22.35 Коваль и Карпов покинули квартиру Марии Вовчук и на служебной машине „Волга“, черная, номерной знак МГК 25–77 повезли арестованного Одалевского и задержанную Сандерс в Москву. Это подтверждается и наличием отпечатков пальцев всех четырех в кабине „Волги“, потерпевшей аварию. Кроме того, на полу машины, возле правого переднего сиденья обнаружены остатки рвоты. Экспертиза установила в этих остатках наличие алкоголя. Однако никаких иных следов всех четырех пассажиров на месте аварии „Волги“ не обнаружено…»

Господи! – думала Таня, слушая этот сухой милицейский текст. Что еще за «подозрение в государственной измене»? Что Алексей натворил? И что за «пятна крови», «остатки рвоты»?

Анисимов остановился, посмотрел на вытянувшуюся в напряжении Таню, снова перевел глаза на бумаги:

– Но это, как говорится, только начало. А вот продолжение, думаю, заставит госпожу Гур признать, что она не совсем честно отвечает на наши вопросы.

Пробежав глазами текст, полковник снова начал читать:

«…В связи с чрезвычайным характером события – исчезновением двух сотрудников КГБ, американской гражданки и слесаря мытищинского завода „Красный Октябрь“ Алексея Одалевского, подозреваемого в государственной измене, – в ту же ночь была создана объединенная следственно-поисковая бригада Уголовного розыска МВД СССР и КГБ СССР и были подняты по тревоге все оперативные отряды милиции и ГАИ в Москве и Московской области.

В 7.25 утра из Мытищ поступило сообщение о том, что на 16-м километре Ярославского шоссе, в 14 метрах от шоссе, на строительной площадке нового овощехранилища рабочими-строителями обнаружены трупы капитана Госбезопасности Карпова и старшего лейтенанта Госбезопасности Коваля. Прибывшая на место обнаружения трупов следственная бригада в составе следователя Угрозыска И.П.Щапова и медэксперта Н.Н.Кисина установила, что Коваль был задушен широким ремнем или шарфом, а Карпов убит ударом тяжелого предмета по паритальной части черепа. Их личное оружие – два пистолета марки „ТТ“ – похищено. Здесь же, на шоссе, найдены следы крови Карпова и замерзшие комья рвоты, аналогичные по химическому составу остаткам в машине. Кроме того, в кармане капитана Карпова найдена записная книжка, принадлежащая, как указано на ее первой странице, госпоже Джуди Сандерс, 481, 180-я стрит, Нью-Йорк, 10033…»

Анисимов многозначительно замолчал.

Несколько секунд в комнате было тихо.

– Как видите, дело приняло уголовный характер, – полковник откинулся на спинку стула.

– Я, простите, не совсем понимаю, какое это имеет отношение к миссис Гур?! – Стоун озадаченно посмотрел на концы своих остроносых ботинок. – Чем она может помочь вам и куда же все-таки исчезла Джуди Сандерс?

– Вы не понимаете? Хорошо, я вам объясню, – полковник снова взял в руки тот же лист бумаги и прочел заключение рапорта:

«В результате анализа вышеперечисленных фактов, следственная бригада пришла к следующему заключению: 4-го марта примерно в 22.35–23.00, по пути из Мытищ в Москву, на 16-м километре Ярославского шоссе, один из задержанных – Одалевский или Сандерс – симулируя приступ рвоты, попросил остановить машину. Во время этой остановки задержанные Одалевский и Сандерс задушили Коваля, убили Карпова, спрятали их трупы на соседней строительной площадке, похитили их пистолеты и угнали их служебную „Волгу“, номерной знак МГК 25–77.

В 0.17, уже после убийства и владея машиной, Сандерс позвонила в гостиницу „Россия“ госпоже Тане Гур, урожденной Одалевской. Предупрежденные госпожой Гур о том, что появляться в гостинице опасно, Сандерс и Одалевский покинули Москву по Осташковскому шоссе, где попали в аварию, бросили машину и скрылись.

Бригадир объединенной следственной бригады старший следователь Оперативного управления КГБ СССР майор Госбезопасности Незванский.»

Анисимов отложил прочитанный лист. Задумчиво сцепил согнутые в локтях руки, громко хрустнул пальцами.

– Ну что, госпожа Гур? Будем говорить?

– Что вы имеете в виду? – тихо спросила Таня. Она уже поняла, что у этого по-актерски красивого полковника приготовлено что-то еще. Что-то такое, что сломит ее до конца.

– Вы отлично знаете, что я имею в виду! – жестко сказал он и повернулся к Стоуну. – Все очень просто, господин Стоун. 4-го марта в нашу страну приезжает ваша гражданка госпожа Гур, в девичестве Татьяна Степановна Одалевская. Приезжает, как она утверждает, с безобидной целью – повидать свою бывшую родину, познакомиться с внуком брата – Алексеем Одалевским. «Случайно» в этой же поездке оказывается молодая девушка Джуди Сандерс, тоже ваша гражданка. В первый же день, сославшись на нездоровье, госпожа Гур отказывается от туристической поездки в музей и тайно отправляется в Мытищи на свидание с внуком брата. Нездоровье тут было ни при чем, просто она хорошо знала, что совершает незаконный поступок. Утверждение, что бывшая москвичка княгиня Одалевская не знала, где находятся Мытищи, просто смешно. При этом она, опять же «случайно», прихватила с собой Джуди Сандерс. И вот тут в Мытищах начинаются совсем не случайные вещи! Но лучше я вам почитаю еще один документ.

Анисимов быстро нашел нужную страницу и начал читать, не без успеха имитируя женские интонации и простонародную речь мытищинской официантки Марии:

«…В субботу 4-го марта около восьми часов вечера ко мне в квартиру кто-то постучал. А я уже отдыхала после работы, разделась, значит, и Алексей тоже был. Я удивилась стуку, потому что не ждала никого. Но пошла открывать. Открыла, а там девушка стоит. Мне она сразу показалась странной, говорит с акцентом, и хотя одета простенько, но все-таки что-то в ней не так. Она спросила Алексея. Я ее впустила, а сама побежала в туалет одеться. А она начала с Алексеем в комнате разговаривать. Когда я вышла к ним, смотрю: что-то Алексей не в себе, злой. Потом он мне говорит: выйди, мол, Мария, мне с ней поговорить надо. Ну, надо так надо. Я на кухню ушла. А с кухни все слышно. Тем более, что за неделю до того, когда Алексею в больнице гипс с руки сняли, ко мне два товарища из КГБ приходили и просили доглядывать за ним, чтобы он еще какое себе увечье не сделал. О том, что Алексей ко мне домой ходит, пол-Мытищ знает, чего тут скрывать! Ну, я и смотрела за ним, как они сказали. Слышу, девушка эта, она Женей представилась, говорит что-то шепотом. Так тихо, что даже Алексей ей крикнул: говори громче. Ну, тут она и говорит, что приехала с бабкой Алексея из Нью-Йорка, чтобы его в Америку вывезти. Женись, говорит, на мне, и я тебя увезу. А у бабки твоей денег, говорит, много, все твои будут. Ну, я сразу подумала – что-то здесь неладное, и побежала звонить по телефону, что мне эти товарищи из КГБ оставили…»

Анисимов остановился, перевел дыхание. Катунова и Петров, как по команде, сделали то же самое – громко вздохнули, зашевелились на своих стульях. Полковник поднялся и неторопливо прошелся по комнате. Громко скрипели тупоносые черные ботинки, при каждом шаге обнажались красные шерстяные носки под широкими форменными брюками. Полковнику явно нравились его актерские достижения – то, как он подражал интонациям мытищинской официантки.

– Ну вот, – сказал он наконец. – А когда этих, с позволения сказать, «жениха и невесту» задержали, они убили сотрудников госбезопасности, похитили их машину и скрылись. При этом госпожа Гур по телефону предупредила убийц, чтобы они не появлялись в гостинице, так как сама уже находилась под наблюдением товарища Петрова, – полковник сел за стол и внимательно посмотрел на Стоуна: – Теперь вы можете задавать вопросы.

Стоун завертелся в кресле, соображая, как теперь себя вести.

– Но, клянусь вам, я была категорически против ее поездки в Мытищи! – не выдержала Таня.

– Ага, значит, вы все-таки знали, что она собиралась туда? – оживился Анисимов. – Ну, ну, продолжайте!

И Катунова тоже оживилась, воспряла на своем стуле.

– Да, я знала! – сказала Таня. – Вернее, узнала об этом, когда она уже ушла!..

– Откуда ушла? – светлые глаза полковника впились в Таню, шарили по ее растерянному лицу, побледневшим губам, опускались к скрещенным на коленях рукам.

– Она… она пришла ко мне в номер и сказала, что я не должна отчаиваться из-за того, что Алексей сбежал от нас. Что мы должны еще раз к нему поехать! Но я сказала – нет! Я не хотела больше ездить к нему! Она сама!.. Сама решила поехать к нему еще раз!

– А зачем же она все-таки поехала? Ведь это – ваш родственник?! А она с вами познакомилась только в самолете – по вашей версии!

– Она… Я не знаю! Я ничего не знаю! Но я была против!

– А я знаю! – тихо сказал полковник. – Потому что не вы первая приезжаете к нам с такой «оригинальной» идеей: с помощью фиктивного брака увезти своего родственника на Запад. Вы познакомились с Джуди Сандерс не в самолете, как вы утверждаете, а завербовали ее еще дома, в Соединенных Штатах Америки! Правильно я говорю, госпожа Одалевская-Гур? Отвечайте!

Но Таня молчала, прижимая ладони к щекам.

– Сколько вы ей обещали за эту операцию? Ну? Молчите? – Анисимов подался вперед всем телом, облокотившись руками на стол и не сводя с Тани светлых красивых глаз. – Я не знаю, почему сбежал от вас при знакомстве ваш внучатый племянник, – но я легко могу себе представить, почему эта девочка снова к нему поехала! Потому что иначе, без фиктивного брака с Алексеем Одалевским, вы бы не заплатили ей то, что обещали!

– Это неправда! – выкрикнула Таня.

– Правда! – припечатал Анисимов. – И в этом суть дела! В этом, если хотите, основная разница между вашей страной и нашей! У вас за деньги можно сделать все – нанять убийцу, купить ребенка или найти нищую девушку и втянуть ее в международную авантюру.

– Не будем так обобщать, – снисходительно улыбнулся Стоун. – У вас тоже кое-что можно купить за деньги…

– Но не убить! Не убить! – полковник несколько раз стукнул костяшками пальцев по столу. – Так что, госпожа Одалевская-Гур, вы признаетесь, что привезли эту Джуди Сандерс специально, чтобы выдать ее замуж за своего родственника Алексея Одалевского? Или у вас, бывшей княгини, не хватает мужества сказать правду?

В комнате стало тихо. Таня медленно опустила руки.

– Да, я привезла Джуди для того, чтобы выдать ее замуж за своего внука. Это правда.

– Ну, вот видите, княгиня, сразу легче стало! – выдохнул Анисимов.

Тане даже поверилось на миг, что ему стало жаль ее. Но, перехватив самодовольный взгляд, брошенный полковником на Катунову и Петрова, она поняла, что ошибается. И беспомощно опустила глаза.

– Товарищ полковник! – улыбаясь и растягивая слова, начал Стоун. – Я все еще не вижу, в чем состоит вина миссис Гур?! Только в том, что она хотела женить своего внука?! Так ведь это желание любого родителя – видеть своего сына или дочь счастливыми. А у миссис Гур, насколько я знаю, никого из родных не осталось. Только этот внук ее брата. Ее желание естественно, а не преступно!

Таня удивленно посмотрела на Стоуна. «Хороший мой! – подумала она. – Правильно! А я-то раскисла! Уже готова была отправиться в тюрьму. А за что? Я же никакого преступления не совершала! Надо собраться! Надо бороться до конца!»

– Это вы так считаете! – недовольно бросил Анисимов. – А преступление налицо. Убиты два представителя власти. У каждого из них дети есть…

– Но миссис Гур при этом убийстве не было! – не сдавался Стоун. У него был вид человека, замечательно проводящего время в приятной компании. – Вы же не собираетесь доказывать, что она участвовала в этом убийстве?!

– Да, формально ее не было! Но руководила этой операцией она! Она привезла в нашу страну убийцу – эту Джуди Сандерс. Она командовала по телефону! – Анисимов, уже не сдерживаясь, стучал ладонью по столу, словно чеканя слова приговора. – И за это ей придется отвечать перед нашим законом!

– И отвечу! – запальчиво вступила Таня. – Отвечу! Да, я хотела женить своего внука на хорошей девушке! Я одинокая старая женщина! Я хотела, чтобы мой единственный внук разделил со мною мои последние дни! Нет в этом никакого преступления! Ни один суд в мире не сможет меня осудить!

– А почему же вы открыто не пожелали это сделать? Почему тайком, как вор? А он, насколько нам известно, вовсе не собирался разделить с вами ваши последние дни! Он и на письма ваши не отвечал! Это нам тоже хорошо известно. Но вы решили силой, да-да, силой увезти его на Запад! Для этого вы послали Джуди Сандерс еще раз к нему!

– Послушайте, это же смешно! Да, я привезла ее для того, чтобы женить на ней своего внука! – Таня уже снова сидела прямо, уверенно сцепив руки на коленях. – Но при чем здесь сила? Она не Рэмбо! Она милая девушка, и я была бы счастлива, если бы Алексей и она действительно полюбили друг друга. Кстати, в старые добрые времена родители сами сватали своих детей и ничего в этом не было зазорного. Мне казалось, что если я приеду и познакомлю его с хорошей девушкой, то он сам сможет выбирать – ехать ему с нами или нет. Я человек состоятельный, у меня четыре отеля во Флориде и кое-какие сбережения в банке. Мы с мужем заработали их тяжелым и честным трудом. И я считала законным передать все это Алексею. Больше у меня никого не осталось! Говорить о том, что я собиралась вывезти его насильно, смешно! Как можно насильно вывезти человека из вашей страны?! Я же не наивная девочка!

– О нет, вы не наивная девочка. Наивные девочки не нанимают фиктивных жен своим внукам. И не отправляют их тайно в зоны, закрытые для иностранцев. Но и я не хочу, чтобы меня принимали за идиота и рассказывали мне слезные истории о встрече с любимым внуком! Скажите, господин Стоун, как бы вы поступили, если бы к вам в Америку приехала русская туристка и сразу после встречи с ней ее внук убил бы двух сотрудников ЦРУ и исчез? Вы бы отпустили эту туристку обратно в Россию? Уверен, что нет!

– Знаете, у нас несколько иные законы, – сказал Стоун. – Из нашей страны можно выехать и без фиктивного брака…

– Демагогия! – жестко обрезал его Анисимов. – У вас, у нас!.. У нас – факты! А у вас – слова! Дело это намного серьезнее, чем просто желание одинокой старухи женить своего единственного отпрыска! Совершено убийство, и это для нас отправная точка! Соучастие в убийстве у нас карается законом. Короче, я ввел вас в курс дела и ставлю в известность, что в ближайшее время передаю материалы следствия в Прокуратуру СССР. До решения прокурора и, возможно, суда госпожа Татьяна Гур лишается права выезда из СССР. На сегодня все. Извините, меня ждут другие дела! Петров, останьтесь на минуту. И вы, лейтенант Катунова, тоже.

– Товарищ полковник! – Стоун поднялся с места. – Зачем же так круто? Вы же понимаете, что это вызовет, так сказать, определенные дипломатические осложнения…

– Ничего! Не первый раз! Закон есть закон, извините. Всего хорошего!

Пожав плечами, Стоун направился к дверям. Таня, разом потерявшая весь свой запал, продолжала растерянно сидеть в кресле. Затем быстро встала и пошла вслед за Стоуном. Проходя мимо стола полковника, она поймала его внимательный взгляд, осторожно брошенный на нее из-под опущенных бровей…

13

Три последующих дня Таня провалялась в гостиничном номере, нещадно дымя сигаретами и поглощая одну чашку кофе за другой. Никто ее не беспокоил, кроме Элизабет, никто никуда не вызывал, и даже Олег Петров, прежде всегда такой внимательный, теперь не интересовался, почему она не спускается в ресторан хотя бы поесть. Зато Элизабет изводила ее заботами и фантастическими проектами сопротивления тому, что она называла «советским варварским произволом».

– Я никуда без тебя не уеду! – заявляла она. – Если они не отпустят тебя с нами – я останусь здесь и объявлю голодовку! Больше того – я выйду на Красную площадь с плакатом. Я пошлю телеграмму Горбачеву, Рейгану и в ООН!..

Это начиналось с утра, когда Элизабет приносила ей завтрак и Таня через силу ела – только чтобы отвязаться от пристававшей подруги. Затем Элизабет исчезала – скорее всего, отправлялась в американское посольство к Стоуну. Но ничего утешительного Стоун ей сказать не мог. «КГБ полагает не сегодня-завтра поймать Алексея и Джуди, и тогда все прояснится…» Элизабет возвращалась в гостиницу, сухо поджав губы, еще более решительная и с новым проектом борьбы:

– Мы с тобой должны пойти к академику Сахарову! Ты объяснишь ему все по-русски, и он поймет. А Горбачев его слушается – даже политических заключенных освобождает по его просьбе!..

На четвертые сутки, когда до отъезда их туристической группы оставался всего один день, Таню охватила уже не паника и страх, а меланхолия полного отчаяния. Если КГБ арестует Алексея и Джуди, ничего не прояснится, а еще больше запутается и осложнится.

– А как ты думаешь, жена Горбачева имеет влияние на своего мужа? – спросила Элизабет. – Давай попросимся к ней на прием…

– Отстань, Элизабет! Собирайся на экскурсию. Сегодня последний день, а ты даже Москвы не видела…

– Ну, почему… почему ты прогоняешь меня всегда, когда тебе плохо?! Ведь я хочу тебе помочь!

– Прости, но здесь ты бессильна. Завтра тебе придется уехать, а мне – остаться и умереть на родине. В конце концов, это даже лучше, чем быть похороненной где-то во Флориде…

– Глупости!..

В дверь их номера громко постучали. Подруги переглянулись. Элизабет поднялась и вышла из спальни.

– Здравствуйте, миссис Волленс! – услышала Таня голос Олега Петрова. – Я могу повидать миссис Гур?

– Она отдыхает, – сухо ответила Элизабет.

– Но это очень важно. Я хотел бы поговорить с ней перед экскурсией.

– Она не поедет. Она плохо себя чувствует…

Таня поднялась с кровати и поспешила в гостиную.

– Это ничего, дорогая! Я могу поговорить с Олегом, если это важно, – она появилась в дверях спальни и посмотрела на Олега. – Садитесь. Слушаю вас…

– Если это возможно, то… – остановившись, он переводил глаза с одной женщины на другую. – Простите, миссис Волленс, но мне необходимо поговорить с миссис Гур наедине. Извините…

– Элизабет, пожалуйста, оставь нас. Побудь, милая, в холле. Там все собираются на экскурсию.

Когда за обиженной Волленс закрылась дверь, Олег сел в кресло и молча смотрел на Таню, явно размышляя, с чего начать.

– Что еще, Олег? – пришла к нему на помощь Таня. – У вас появились новые доказательства того, что я руководила убийством? Ничего нелепей я в жизни не слышала!

– Не так уж это нелепо… – задумчиво протянул он. – Вы даже представить не можете, насколько все это серьезно. И опасно. Для вас.

– Олег! Не темните! – разозлилась Таня. – Говорите, для чего вас прислали!

Олег недовольно мотнул головой.

– Во-первых, меня никто не присылал. Во-вторых, мне кажется, что вы, как говорится, выбрали в корне неверную тактику…

– Если вы пришли убедить меня сознаться в чудовищном убийстве, то это напрасная трата времени! – прервала его Таня.

– Ну, вот видите! Я еще ничего не сказал, а вы уже кипятитесь! Так дела не делаются! – мягко сказал Олег. – Садитесь. Садитесь! И, пожалуйста, постарайтесь понять, что я – ваш друг. Я пришел к вам, чтобы помочь, а не пререкаться по пустякам!

– Вы? Вы – мой друг?! – удивилась Таня. Но все-таки опустилась на диван. – Что-то я раньше этого не замечала!

Олег придвинул к дивану свое кресло и, немного помолчав, так же тихо сказал:

– Я надеюсь, все, что я вам скажу, останется между нами…

– Мне, Олег, восемьдесят три года. Я не нуждаюсь в таких предупреждениях.

– Да, да. Это я знаю… И, уважая ваш возраст, мы подумали, вернее – я, я подумал, что… – он замялся.

– Есть какие-то возможности защиты? – подсказала Таня.

– Нет, – твердо сказал Олег. – Возможностей для защиты нет. Вы приехали, чтобы вывезти изменника Родины, и замешаны в убийстве. Как и насколько – это другой вопрос. Но обстоятельства против вас! И есть только слабая, понимаете меня, очень слабая, но все-таки надежда… – он опять замолчал, задумчиво потирая переносицу.

– Олег, не мучайте меня! Я старая женщина! Мое сердце может не выдержать! Какая надежда? Что вы все ходите вокруг да около?! Я же понимаю, что вы обычная пешка в этом деле. Так скажите мне, для чего вас прислали!

– Да нет! – раздраженно остановил ее Олег. – Вы снова все переворачиваете! Здесь нет пешек и королей! Просто, если дело дойдет до суда, то адвокаты, судебные издержки – все это будет стоить вам огромных денег. И неизвестно еще – поможет ли. Я лично в этом очень сомневаюсь. За всю нашу историю у нас еще не было суда, который вынес бы оправдательный приговор обвиняемому иностранцу. Но с другой стороны – здесь такие же люди, как и везде! И если имеешь дело с понимающим тебя человеком, все можно решить проще и быстрее. Не доводя до суда и прокуратуры. Вы – человек состоятельный… Только прошу вас, думайте, прежде чем отвечать!.. – Олег остановился, многозначительно обведя комнату глазами.

Они хотят денег! Боже мой, теперь понятны все их идиотские запугивания! Ведь это так очевидно: сначала загнать ее в угол, чтобы она лишилась от страха дыхания, нормального соображения, а затем – потребовать денег! Да ведь они ничем не отличаются от уличных бандитов!..

Первым ее желанием было расхохотаться Олегу в лицо. Но она сдержала себя и только долго смотрела новоявленному «другу» в глаза. Там была глухая стена невозмутимости и цинизма.

– Передайте, пожалуйста, полковнику Анисимову, что я серьезно подумала над всеми обвинениями, предъявленными мне. И готова сотрудничать с расследованием в любое удобное для вас время.

– Ну, вот видите, дорогая! Ведь так всем легче будет! – оживился Олег.

Таня достала из стола блокнот и размашисто написала: «Сколько?»

Олег вынул из нагрудного кармана ручку и тут же написал: «50 тысяч».

Таня удивленно вскинула на него глаза, но ничего не сказала, а быстро написала:

«Разве я могу в московском банке получить деньги по моему американскому чеку?»

«Нет», – отрицательно покачал головой он.

«Где же я достану в Москве такие деньги?» – написала она.

Олег пристально посмотрел на нее, затем перевел взгляд на ее пальцы, затем снова взглянул ей в глаза и написал:

«Ваши кольца покроют эту сумму».

Перед Таней возникли глаза полковника, внимательно изучающие ее руки. Она задохнулась от возмущения. Как? Ее кольца, их с мужем фамильные драгоценности, которым и цены-то нет, будет носить какая-нибудь паршивая жена полковника КГБ?! Подлецы! Подонки!.. Но разве у нее есть другой вариант?!

«И я смогу завтра улететь со всей группой?» – подумав, написала она в блокноте.

Он утвердительно кивнул.

«А как вы гарантируете, что меня никто не задержит в аэропорту?»

«Я провожу вас до трапа самолета, и там вы отдадите мне драгоценности. Но никаких шуток, потому что мы можем и самолет задержать…» – Олег многозначительно посмотрел на Таню.

Таня задумчиво повертела карандаш между пальцами и, решившись, снова склонилась к блокноту: «А что будет с Алексеем и Джуди?» Олег внимательно посмотрел на нее и сказал:

– Вы знаете, где они?

– Нет, – испуганно бросила Таня, увидев, как ожесточилось его лицо.

– Тогда не думайте о них! Их ждет суд за умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах. Я слышал, что за убийство офицера полиции даже в Америке приговаривают к смертной казни. А уж у нас…

Таня в ужасе посмотрела на него.

– Вы… Вы думаете, их найдут?

– Не сомневаюсь, – жестко бросил он. – Уже объявлен всесоюзный розыск.

– А что это значит? – одними губами прошептала Таня.

– Это значит, – Олег поднялся, – что их фотографии расклеены по всей стране. Они не смогут долго скрываться.

– А я… хотела бы… как-то помочь им, если их найдут. Деньгами…

Олег снова внимательно посмотрел на Таню и, помолчав, спросил в упор:

– Вы знаете, где они скрываются?

– Нет, но я подумала… Если это можно со мной, то…

– Нет, с ними это невозможно! Самое лучшее, что вы можете сделать для них, это побыстрее уехать!

Он посмотрел на часы: