Священные холмы Крючкова Ольга
Лещину я жгу для получения мудрости.
Я добавляю щепку яблони, чтобы она принесла всем любовь.
Ель я добавляю, как символ возрождения.
Твой сладкий вкус напоминает мне о моём бессмертии…
Я приветствую время брачного союза и воздаю почести Дану и Дагде за их плодовитость!
Когда мужчина и женщина соединяются во благо обоих, плоды их союза продолжают жизнь. Пусть земля будет плодородной, и пусть щедрость богов распространиться на все земли Эрин!
Молодые друиды ритмично ударяли в тимпаны, людей собравшихся в долине Маг-Слехт постепенно охватывало возбуждение и религиозный экстаз.
Первыми не выдержали крестьяне: мужчины и женщины расстилали на земле одеяла и срывали с себя одежду. Под магические звуки тимпанов они предавались плотским наслаждениям, ибо ребёнок, зачатый на празднике Балтейн, непременно будет пользоваться покровительством Дану и её мужа Дагды.
Солнце клонилось к закату. Друиды завершили магические обряды и самые молодые из них, выбрав себе партнёршу по душе, предавались любовным утехам. Эоган взирал на своих питомцев с нескрываемым удовольствием. Недавно ему минуло шестьдесят лет и он, увы, потерял интерес к женщинам. Но сейчас его охватило возбуждение. Наблюдая за утехами молодёжи, да и пар более зрелого возраста, ему показалось, что не было долгих прожитых лет и он по-прежнему молод, силён, полон жажды жизни и любви.
Он окинул взором долину, увы, все женщины уже были охвачены любовным азартом. Неожиданно кто-то сзади коснулся его плеча. Он обернулся: это была Моргауза. Она призывно улыбалась верховному друиду, и он не смог устоять против её чар. Женщина увлекла Эогана в свой шатёр.
Она резким движением скинула с себя роскошный плащ, представ перед друидом обнажённой. У него перехватило дыхание. Эоган отбросил посох, символ священной власти, и набросился на соблазнительницу.
* * *
Долину освещало множество костров, помимо тех, что разожгли друиды для свершения ритуального обряда. Король с вершины холма наблюдал, как молодые тела сплетаются в страстных объятиях и наслаждаются друг другом.
Конайре впервые пришёл на Балтейн, когда ему едва исполнилось четырнадцать лет. Он попытался вспомнить лицо той девушки, которую привели ему для любовных утех, но, увы… Слишком давно это было.
Тело короля дрожало от возбуждения. Его ноздри вдыхали аромат костров и безумной дикой страсти, царящей в долине. Теперь он был готов испытать плотские удовольствия.
Он взглянул на противоположный холм, на котором возвышался шатёр Дейдре.
– Пошлите за леди Тальтиу! Я желаю её видеть! – приказал он и удалился в шатёр.
Дейдре, пытаясь совладать со своей плотью, не желая слышать стоны удовольствия, раздававшиеся со всех сторон, находилась в шатре.
Корри сидела около госпожи, укутавшись в шерстяное одеяло, когда полог шатра откинулся, вошли две пожилые служанки. Девочка сразу же поняла: женщины посланы королём, дабы препроводить госпожу к его ложу.
Корри прекрасно знала, что роль наложницы претила её госпоже. Но, увы, что она могла сделать?
– Король ожидает вас в своём шатре. – Сказала одна из служанок.
Дейдре побледнела.
– Я плохо себя чувствую. – Неожиданно солгала она.
Служанки ухмыльнулись.
– Госпожа, ни для кого не секрет, что король сгорает от страсти к вам. И если вы не придёте к нему сами, добровольно, то он пришлёт за вами стражников. Неужели вы хотите такого позора? – привела веские доводы та же служанка.
Дейдре с ней согласилась.
– Да… Я пойду. Так будет лучше всем.
Корри едва сдерживала слёзы. Когда госпожа ушла, сопровождаемая назойливыми служанками, она накинула одеяло на плечи и последовала вслед за ними. Леди Тальтиу поднялась на противоположный холм и скрылась в королевском шатре. Расстроенная девочка села на землю между холмов, дабы дожидаться возвращения госпожи.
Не успела Дейдре переступить полог шатра, как Конайре накинулся на неё, словно голодный зверь… Он срывал с неё одежду в приступе исступления.
– Неужели ты думала, что сможешь противиться моему желанию? Ты принадлежишь мне по праву господина и мужчины! Ты родишь мне сына, которого понесёшь этой ночью!!!! – рычал король, взгромождаясь на обнажённую Дейдре.
* * *
Корри, завернувшись в одеяло, по-прежнему сидела между двух холмов, ожидая появления госпожи. Она прекрасно понимала, что происходит в шатре. До неё отчётливо доносились неистовые крики обезумевшего от страсти короля и мольбы леди Тальтиу. Корри тихо плакала от своего бессилия. Она ненавидела короля, представляя себе, как он умрёт мучительной смертью.
Наконец, насладившись молодым телом Дейдре, король уснул. Женщина оделась и выскользнула из шатра.
Стояла тёмная ночь. Последние всполохи праздничных костров освещали долину. Королевские стражники, утомлённые действом, происходящим в Маг-Слехт, уснули. Женщина беспрепятственно миновала их и спустилась с холма, направляясь в фиднемед, дабы омыть своё тело в источнике после ненавистных королевских ласк.
Корри, не выдержав напряжения, задремала и не видела, как леди спустилась с холма и направилась к священной роще.
Дейдре, словно волчица, хорошо ориентировалась в сгустившихся ночных сумерках, углубилась в священную рощу. Она почувствовала запах воды и услышала её журчание, отчётливо разносившееся в тишине.
Наконец появился рожок луны, осветив землю бледно-синим светом. Скинув одежду, Дейдре по пояс вошла в воду, ощутив некоторое облегчение от её прохлады.
Она набрала воду в пригоршню и омыла грудь. Женщину передёргивало от одной мысли, что Конайре касался её…
За спиной женщины раздался шорох и хруст веток. Она вздрогнула и обернулась, опасаясь увидеть разгорячённого любовной страстью воина. К счастью она увидела красивого оленя.
Прекрасное животное склонило вперёд голову, увенчанную раскидистыми рогами необыкновенной красоты, от которых исходило едва заметное свечение. Олень смотрел на ночную купальщицу огромными чёрными глазами. Дейдре показалось, что она видела этого оленя… Невольно она вспомнила фреску в неметоне, что недалеко от Эмайн-Махи. А затем и свою вышивку на шерстяной шпалере, ещё в Тальтиу. И именно тогда ей показалось, что тщательно, со старанием вышитое цветными нитками животное, смотрит на неё своими глазами-бусинками как-то по-особенному, словно предупреждая: мы непременно встретимся Дейдре!
Олень приблизился к озеру, склонил голову, дабы напиться чистой прохладной воды. На его шее блеснул золотой торквес. Дейдре отчётливо разглядела необычное украшение, несмотря на скудный свет луны. И поняла: перед ней Кернунн, бог-олень!
Олень утолил жажду и снова воззрился на обнажённую купальщицу. Дейдре почувствовала смущение от своей наготы и пронизывающий тело холод… Вода была ещё достаточно прохладной.
Дейдре обхватила грудь руками, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. Но олень, словно не замечая неловкость купальщицы, продолжал любоваться ею. Наконец женщина не выдержала и сделала робкий шаг по направлению к берегу. Она более не могла оставаться в воде, от холода сводило ноги.
Кернунн немного отступил назад, словно приглашая Дейдре выйти из озера и не бояться его…
Как только женщина ступила на берег, Кернунн устремился к ней. Она испугалась. Олень же подошёл к ней вплотную, обдавая своим горячим дыханием.
– Не бойся меня… Сегодня Балтейн, ночь любви и прекрасного огня.
Сказав это, Кернунн превратился в молодого статного мужчину. Его прекрасное тело было обнажено, и лишь на шее поблескивал золотой торквес.
* * *
Корри проснулась и почувствовала, что замёрзла. Уже забрезжил рассвет, на траве поблёскивала роса. Девочка прошлась между холмов, отчего подол её платья стал влажным. Она пристально вглядывалась в очертания королевского шатра, который скрывал лёгкий утренний туман. Увы, но госпожа так и не появилась.
Тогда Корри со всех ног бросилась к шатру леди Тальтиу, решив, что госпожа уже давно вернулась – прошла мимо, а она и не заметила. Но в шатре её не оказалось, лишь две служанки спали, утомлённые буйством прошедшей ночи.
– Старый сластолюбец… – прошептала Корри, предназначая сии слова Конайре. – Небось, измучил мою госпожу до смерти своими грубыми ласками. А если она ушла от короля и не вернулась в свой шатёр? – девочку охватил страх. Она не знала куда бежать, где искать госпожу…
Корри стояла рядом с шатром и горько плакала. Наконец, выплакав всю свою обиду и горечь, она побрела по направлению к священной роще, припоминая, что прошлым вечером видела там источник и небольшое озерцо. Ей хотелось освежить лицо, разгорячённое от слёз…
Дейдре очнулась и свому вящему удивлению обнаружила, что лежит на берегу озера, завёрнутая в тёплый плащ. Она потянулась и зевнула, отчего на душе было легко…
Женщина попыталась вспомнить события прошедшей ночи, но в памяти вставал лишь образ красивого статного мужчины и его страстные ласки… Но они были столь ей приятны, что Дейдре даже не пыталась сопротивляться, а напротив с удовольствием включилась в любовную игру.
Неожиданно как резкая противоположность ночному незнакомцу, всплыл образ Конайре. Дейдре невольно вскочила в земли, плащ соскользнул с плеч и упал на землю. Она снова и снова видела перед собой лицо короля, искажённое гримасой плотского наслаждения.
К горлу подкатила тошнота. Дейдре бросилась к озеру и зачерпнула ладошкой пригоршню воды, дабы напиться и подавить неприятное ощущение. Склонившись над прозрачной водой, женщина, уже окончательно очнувшаяся после бурных событий минувшей ночи, увидела своё обнажённое отражение, на шее же – блестел золотой торквес, в точности такой же, как у её таинственного партнёра.
Дейдре дотронулась до украшения и прозрела. Разум её очистился.
– Кернунн! Это он! Это его торквес! Почему он подарил его мне?
Не успела леди Тальтиу найти ответы на возникшие многочисленные вопросы, как услышала крик Корри.
– Госпожа, госпожа!
Дейдре отчётливо увидела девочку, бегущую к озеру. Она тотчас подхватила плащ, небрежно валявшийся на земле, и прикрыла свою наготу.
– Слава богам! Я нашла вас, госпожа!
– Я решила умыться… – солгала Дейдре.
Девочка улыбнулась.
– Я тоже хотела освежить лицо… Но, правда, не рассчитывала встретить вас здесь.
Дейдре приблизилась к Корри и сразу же заметила припухшие веки и покрасневшие глаза.
– Тебя кто-то обидел? Какой-нибудь слуга приставал к тебе?
Корри встрепенулась от таких слов.
– Нет, что вы! Я ещё слишком молода для подобных утех. Просто я переживала за вас.
Дейдре поддалась нахлынувшим чувствам и заключила девочку в объятия. Та же прильнула к госпоже, как к родной матери и… заметила на её шее роскошный торквес.
Корри ничего не сказала, решив, что это подарок короля – награда за любовные ласки леди Тальтиу, если таковыми их вообще можно было назвать. Ибо она сохраняла холодность по отношению к королю на протяжении всего соития.
* * *
Моргауза прекрасно провела время в объятиях Эогана и признаться не ожидала от него такой любовной прыти. Хоть верховный друид и был в преклонном возрасте, но выглядел подтянуто и моложаво. Правда, в последнее несколько лет его интерес к женщинам резко поубавился; он решил, что, увы, время его плотских наслаждений прошло.
Моргауза же сумела своими прелестями привести Эогана на вершину блаженства, что тот не испытывал ничего подобного ни с одной женщиной на протяжении всей своей долгой жизни.
Моргауза проснулась первой, Эоган же спал, припав к её полной груди, не желая упускать свой ночной «трофей». Она улыбнулась и тихо прошептала:
– Старый болван… Хотя прыти тебе сегодня было не занимать.
Эоган причмокнул во сне, завозился, словно ребёнок, отлежавший себе бочок, и открыл глаза.
Моргауза встретила своего любовника ослепительной улыбкой. Тот же несколько смутился.
– Ты был бесподобен, Эоган… – томно прошептала она.
Друид воспрял духом.
– С такой женщиной, как ты, любой мужчина станет жеребцом.
Он поцеловал её в шею и обнажённую грудь.
Моргауза, насытившаяся ласками престарелого друида, не желала продолжения любовных игр. И ловко вышла из положения.
– Ах, ты так утомил меня своим темпераментом…
Эоган почувствовал себя снова молодым, совершенно забыв, что он разменял шестой десяток. Его сердце затрепетало от такой похвалы, да ещё и от кого! – самой Моргаузы! О том, чтобы провести ночь в её объятиях Эоган даже и не мечтал! Но на Балтейн боги распорядились по-своему.
Женщина снова подарила партнёру очаровательную улыбку.
– Уже рассвело. Надо покидать наше любовное гнёздышко…
Но Эогану вовсе не хотелось этого делать и выпускать из своих объятий столь ценную добычу.
– Подожди немного. – Взмолился он.
Моргауза всё прекрасно поняла и решила тотчас же воспользоваться удобным моментом.
– Я хотела просить тебя о помощи… – вымолвила она и нежно посмотрела на Эогана.
Тот затрепетал под взглядом женщины.
– Для тебя всё, что угодно.
Моргауза усмехнулась… Потому, как она нуждалась в весьма необычной помощи.
Глава 3
Золотой торквес Дейдре не остался не замеченным придворными. Когда снимались шатры в Маг-Слехт, женщины вовсю судачили о том, что сначала служанка леди Тальтиу щеголяет украшениями необычайной красоты, – совершено не пристало госпоже так баловать простую девчонку, – теперь же она сама появляется в золотом торквесе, усыпанном драгоценными камнями. Завистницы уже подсчитывали: сколько может стоить сие украшение? – пятьдесят, а может и все восемьдесят кумалов? Неужели Конайре так щедр по отношению к новой наложнице.
Не успела Моргауза насладиться своей победой над Эоганом, ибо ему отводилась определённая роль в её коварном замысле, как до неё дошёл слух о подарке Конайре.
Моргауза восприняла эту новость весьма болезненно, ибо это подтверждало её опасения: леди Тальтиу полностью завладела королём. А соитие Конайре и Дейдре на Балтейн, когда боги благоволят ко всем парам, может дать весьма ожидаемый результат: зачатие ребёнка, возможно мальчика.
Поначалу Моргауза хотела оставить Тару и отправиться к сыну в Макгиппикадис. Но потом передумала, решив, что не отдаст трон Тары, предназначенный для Ингела сыну молодой наложницы. Она была почти уверена, что с рождением второго сына Конайре поступит именно так, а Ингелу оставит Макгиппикадис. Хотя земли нынешних владений Ингела были богаты и могли посоперничать, скажем, с королевствами Онейл и даже Осрайд, и бастард смог бы жить в них в изрядном достатке и даже удачно жениться. Тем более, что у короля соседнего Осрайда было несколько дочерей, он бы охотно отдал одну из них Ингелу.
Моргауза решила выждать и посмотреть: как будут развиваться события. По дороге к Таре она вспомнила про дряхлую ватессу, обитающую в роще, что недалеко от Тары. Прошлое посещение предсказательницы несколько взволновало и даже напугало женщину… Но ватесса почти никогда не ошибалась.
Её скрипучий голос до сих пор слышался Моргаузе: «Ты многого желаешь от жизни. И многое ты получишь. Но ничто не вечно: ни богатство, ни могущество. Будь осторожна с богами, особенно с тем, который даровал жизнь твоему сыну».
Она не сомневалась, что бог, даровавший жизнь Ингелу – кровавый Тевтат. И ему следует принести щедрые жертвы, иначе он погубит Ингела.
Несколько дней после Балтейна, Моргауза провела в раздумьях. Она решала: как избавиться от Дейдре? И её возможного, ещё не рождённого сына? И как умилостивить Тевтата, если не пролить крови?
Избавиться от новоявленной наложницы можно было только при помощи магии друидов, ибо все остальные способы: отравление или того хуже – убийство слишком опасны для самой Моргаузы. Конайре сразу же поймёт, что именно она избавилась от леди Тальтиу. А так при помощи магии можно было бы устранить наложницу без подозрений. Например, наслать на неё болезнь при помощи гейса. Безусловно, король проявит озабоченность здоровьем наложницы и обратится за помощью к верховному друиду. Ему будет невдомёк, что именно Эоган сотворил злополучный гейс…
Наконец, Моргауза устала от постоянных дум, ибо пребывала в сомнениях. Она оделась, приказала служанке собрать корзину с едой, затем незаметно покинула замок и пешком через весь город направилась к роще, надеясь застать ватессу ещё в живых.
Весенний лес встретил Моргаузу свежей молодой листвой и трелями птиц. Она углубилась в рощу, дорога была хорошо знакома. Вскоре женщина вышла к хижине и к своему вящему удивлению обнаружена, что та приведена в порядок.
Моргауза огляделась, надеясь увидеть ватессу около жилища. Неожиданно дверь хижины отворилась, на пороге появилась высокая статная женщина в длинном чёрном плаще, широкий капюшон почти скрывал её лицо.
Моргауза застыла в растерянности. Незнакомая женщина нарушила затянувшееся молчание:
– Ты хочешь узнать судьбу, почтенная госпожа?
– Да… Но… А где же ватесса? – едва слышно спросила гостья.
– Она умерла в начале весны. Я – её преемница. Прошу, заходи… – молодая ватесса сделала приглашающий жест рукой.
Моргауза несколько колебалась: эту женщину, называющую себя ватессой она видит впервые. Можно ли довериться ей? И правдиво ли будет её предсказание?
– Я понимаю твои сомнения: ты не знаешь меня. Я здесь недавно, пришла из Доннинброка… Не поладила с королевой Фионой, ей не понравилось моё предсказание. – Пояснила молодая ватесса.
Эти слова успокоили Моргаузу, она даже оживилась при упоминании имени Фионы: значит и у неё не всё гладко, раз прибегает к услугам гадалок.
Гостья уверенно вошла в хижину. Обстановка почти не изменилась с тех пор, как она была здесь в последний раз, ещё зимой.
Моргауза села на табурет и поставила на стол корзину с едой, как плату за предстоящую услугу. Ватесса расположилась напротив, по-прежнему не открывая лица. Это обстоятельство несколько смущало Моргаузу.
Наконец она не выдержала:
– Почему ты скрываешь своё лицо?
Ватесса едва слышно рассмеялась.
– Зачем тебе его видеть? Ты пришла сюда за предсказанием, не так ли?
– Да… Но… Если бы ты сняла капюшон, мне было бы спокойней. – Призналась гостья.
– Не стоит. Моё лицо обезображено страшной болезнью. Поверь мне, это зрелище не из приятных…
Моргауза несколько успокоилась и почувствовала себя уверенней.
– Хорошо. Тогда приступай…
Ватесса взяла кожаный мешочек, развязала его и высыпала многочисленные гадальные кости с огамическими письменами в глубокую глиняную чашу. Затем встряхнула их несколько раз и рассыпала перед собой на столе.
Она долго рассматривала сложившуюся мозаику из множества круглых, похожих на монету гадальных костей. А затем произнесла:
– Будь осторожна. Оставь ту, которую ты ненавидишь. К ней благоволят боги. Она под их защитой.
Моргауза невольно вздрогнула: ватесса узнала её сокровенные мысли! Действительно, еще недавно она обдумывала: как избавиться от Дейдре?
– Твоё время прошло. Он забыл тебя… – продолжала ватесса.
Моргауза резко поднялась с табурета, её трясло от волнения и страха. Она бросилась к двери, дабы никогда более не посещать этого места.
Не успела Моргауза скрыться за деревьями, как ватесса сняла капюшон. Раздался шелест крыльев: через отверстие в крыше, предназначенное для дыма, влетел сокол и сел на плечо своей хозяйке. На его лапке виднелось привязанное послание.
Пернатый гонец не проявлял беспокойство, когда ватесса отвязывала послание. Она развернула тонкий пергамент и прочитала:
«У меня было видение: Дейдре – уже в тяжести, она ждёт мальчика. Позаботься о ней».
Ватесса тотчас написала ответ:
«Моргауза вступила в сговор с Эоганом, который провёл ночь на Балтейн в её шатре. Боюсь, что он согласился оказывать ей содействие. Постараюсь защитить вашу дочь».
Затем она аккуратно скатала небольшой кусочек пергамента в трубочку и привязала к ноге сокола.
– Лети, мой гонец. Лети в Армаг!
Ватесса открыла дверь хижины и выпустила птицу, она тотчас взмыла в небо.
* * *
Моргауза бежала, не помня себя от страха и отчаяния. И лишь, когда показалась Тара, она остановилась, немного отдышалась и уже более спокойно продолжила свой путь до королевского замка.
Едва бывшая наложница переступила порог своих покоев, как силы оставили её. Она упала на пол, чем привела служанок в крайнее изумление и испуг.
Прислуга подхватила свою госпожу и уложила в постель. Моргауза постепенно приходила в себя. Она открыла глаза.
– Позовите короля… Скажите, я умираю…
Служанки испугались пуще прежнего и с криками отчаяния бросились к покоям Конайре. Тот же услышав, женские крики: «Помогите! Госпожа умирает!», приказал выяснить: в чём дело и отчего такой шум?
Королю доложили, что Моргауза при смерти.
– Как при смерти? Неужели ядовитые змеи могут умереть? – удивился Конайре. – Ещё вчера я видел её в добром здравии…
– Повелитель, госпожа Моргауза умоляет вас придти к её смертному одру… – робко сообщил королевский слуга.
– Хорошо… Я навещу её прямо сейчас.
Король нехотя отправился к Моргаузе и дейсвтвительно застал её в не лучшем виде. Женщина была бледна и напугана.
– Что с тобой случилось? – сдержанно поинтересовался король.
Моргауза простёрла к нему руки.
– Повелитель… Молю тебя простить меня за всё…
Конайре встрепенулся.
– За что? Что ты сделала?
– Я любила тебя и родила от нашей связи сына… – едва слышно вымолвила женщина.
Невольно Конайре почувствовал неискренность в словах бывшей наложницы, уж он-то хорошо знал о её коварстве.
– Говори! Что ты хочешь?
– Я умираю… Обещай сделать Ингела своим наследником. Обещай мне и Совету друидов.
– Ингел – мой единственный сын. И почему я должен что-то обещать тебе? – удивился король.
– Так ты передумал? – допытывалась Моргауза.
– Нет. Я уже сказал: Ингел – единственный наследник. Другого пока нет.
– А если он появится?
Король прекрасно понял, к чему клонит Моргауза.
– Ты опасаешься, что леди Тальтиу родит мне сына? Не так ли?
Женщина похолодела от страха, понимая, что её упрямство зашло слишком далеко.
– Да… – наконец призналась она.
Конайре повернулся и направился к двери.
– Я не желаю разговаривать с тобой. И вообще… тебе лучше оставить Тару. Думаю, в Энгусе тебе будет лучше, чем здесь.
У Моргаузы перехватило дыхание. Она медленно сползла со своего ложа и встала на колени.
– Умоляю, повелитель, только не в Энгус! – взмолилась она. – Позволь мне отправиться в Талам-Морк!
– К Ингелу?
– Да… позволь мне…
– Хорошо. Надеюсь, что через два дня я более не увижу тебя в замке.
Как только за Конайре затворилась дверь, Моргауза разрыдалась в голос. Ей было горько и обидно, что её жизнь при королевском дворе закончена и она, как изгой, отправляется в Макгиппикадис к сыну.
* * *
Повозка Моргаузы неспешно двигалась вдоль реки Бойн. Женщина пребывала в удручённом состоянии. Ей казалось, что в сорок лет жизнь закончена. И о чём сожалела более всего – так это о потерянном влиянии при королевском дворе.
После отъезда Фионы в Донинброк, Моргауза стала негласной хозяйкой Тары, король мирился с этим обстоятельством. Теперь же бывшая наложница, уже не молодая, всеми покинутая, отвергнутая ехала в простой повозке в Талам-Морк, дабы окончить свои дни приживалкой у собственного сына.
Моргауза ненавидела Конайре, леди Тальтиу, Фиону, за то, что она была истиной королевой, да и вообще – весь белый свет. Женщине претило бесполезное существование за счёт Ингела, и в её голове начал зарождаться некий план, который позволил бы Ингелу стать королём, а ей, как матери и советчице, занять рядом с сыном подобающее место.
Вдали, на берегу Бойна, показался замок. Четыре огромных башни-броха, стоящих вплотную друг другу, образовывали внутренний двор, где находились замковые постройки, повергли Моргаузу в ужас.
Она чувствовала, как с приближением к Энгусу, внутри неё всё похолодело от страха.
– А ведь я могла оказаться в этом чудовищном месте… – заметила женщина. – Останови повозку! – приказала она вознице. Тот повиновался. Еще две повозки, следовавшие за Моргаузой, со слугами и скарбом, также застыли на месте.
Моргауза, превозмогая страх, вышла из повозки, дабы как можно лучше рассмотреть замок. Она никогда не бывала в здешних местах, и, осмотревшись, решила, что Энгус – действительно зловещее место, недаром короли Тары на протяжении вот уже нескольких веков ссылали в него неугодных жён, наложниц, дочерей и военачальников.
– Попав сюда, не сбежишь… – задумчиво констатировала Моргауза. Она окинула взглядом стены замка, окон не было видно, лишь на приличной высоте от земли виднелись стрельчатые бойницы для лучников. – Энгус непреступен. Его с наскока не возьмёшь. – Рассуждала она, убеждаясь в правильности своего плана.
* * *
Талам-Морк оказался просторным и благоустроенным замком. Моргауза оценила старания сына и его предшественника лэрда Маона, закончившего свои земные дни на жертвенном камне в неметоне Маг-Слехт.
Ингел внимательно выслушал матушку, его охватило негодование:
– Как он смел, так поступить с тобой?! Значит, король не захотел признать меня наследником на Совете друидов?! Стало быть, он рассчитывает на рождение ещё одного бастарда?!
– Если ты помнишь, король всегда считал именно тебя наследником Эргиал. Но времена меняются. Леди Тальтиу околдовала нашего повелителя…
Ингел буквально взвился от слов матери.
– Отчего ты не отравила её? – воскликнул он.
Моргауза застыла на месте, не зная, что ответить. Действительно, её посещали такие мысли…
– Ты прав, Ингел. Я хотела отравить леди Тальтиу, но король сразу бы понял, что это сделала я из мести и зависти. И я бы не стояла сейчас перед тобой, а доживала свой век в Энгусе. Я даже хотела привлечь Эогана, этого старого болвана, дабы он при помощи магии погубил молодую наложницу. – Пояснила Моргауза.
– И что же тебе помешало воплотить свой план?
– Предсказание ватессы. – Признала Моргауза.
Ингел удивился.
– И что же такого она тебе предсказала?
– К леди Тальтиу благоволят боги.
Ингел рассмеялся.
– Ну и что! Это не делает её бессмертной… Впрочем, дело сделано: ты – в Талам-Морке. И что же я имею? Моя мать – изгнана из Тары, я – владею обширными землями и рудниками Макгиппикадиса. Король мечтает о рождении сына от новой наложницы… Неизвестно, что взбредёт ему в голову! А вдруг он лишит меня Макгиппикадиса? Моё положение весьма шатко…
Моргауза была согласна со всеми словами сына.
– Нам не стоит ждать, когда у Конайре появится новый наследник. Многое может случиться, кто знает: родится ли он вообще?
Ингел насторожился.
– Что ты предлагаешь?
– Следуя в Талам-Морк, я миновала Энгус. До него чуть более одного дня пути…
– Я помню этот замок…
– Мне кажется, что он непреступен.
Ингел внимательно посмотрел на матушку, пытаясь понять: что она замышляет?
Читать бесплатно другие книги:
