Слуги Карающего Огня Волков Сергей
Вед взял со стола булыжник величиной с голову младенца:
— Размеры его по отношению к этому глиняному Лику Земли таковы, каковы размеры небесной горы относительно настоящей Земли. Сейчас мы встанем с трех сторон от Лика, и я брошу камень. Смотрите, роды, смотрите внимательно, подмечайте все трещинки и всплески воды, ибо на самом деле это будут огромные волны и страшные землетрясения.
— Да что будет-то, если каменюка эта в море шлепнется? — удивился Луня, разглядывая камень в руке Веда: — Небось, до нас-то не достанет, подумаешь!
— Не скажи, отрок Луня! — Вед отступил на шаг от глиняного шара, взвешивая каменный обломок в руке: — Если ты ударишь кулаком по столу, вся посуда на нем подпрыгнет. А тут удар будет посильнее. Небесная гора летит со страшной скоростью, быстрее, чем летают птицы, быстрее, чем мчаться в цель острые стрелы. Я, конечно, не смогу с такой силой бросить этот камень, но сможет магия… Ну, помоги нам Великий Бо!
Вед левой рукой завернул прядь волос в плотный жгут, шепча заклятия, подбросил камень в воздух, и резко выдохнул:
— Даэр!
Валун со свистом ударил в глиняный шар, глухой звук отозвался гулким эхом в стенах Мастерового Покоя. Луня широко открыл глаза, с ужасом наблюдая, как поверхность Земного Лика пошла трещинами, а поверх них пробежала тонкая полоска выплеснутой камнем волны. Вед быстро пробормотал заклятие, и вода замерла, застыла, не успев откатится назад, в моря и океаны.
Маг, волхв и Луня начали обходить глиняный шар кругом, рассматривая все, что изменилось на его поверхности. Наконец потрясенный Вед вздохнул и заговорил глухим, безжизненным голосом:
— Все гораздо хуже, чем я думал… Все смоет вода. Ледяной хребет и вся Северна уйдут на морское дно. Понизятся и Серединный, и горы хуров, и Великие горы омов. Многие прибрежные земли тоже уйдут под воду навсегда, скроется в пучине Мост Народов, почти все земли джавов, обширные пространства на юге… И все же самое страшное — после удара вода зальет собой весь мир, и лишь три вершины на земле останутся недоступны взбесившимся водам. Вот они: ледяной Шам, иначе Мантра, в омских горах, Рат-наг-сул в горах хуров, и безымянная вершина в земле за морем, неподалеку от страны тех самых кровожадных людей, что приносят своему богу человеческие жертвы… Потом воды отступят, но вместо Земли останется пустыня. Скверно, очень скверно!..
В Мастеровом Покое повисло тягостное молчание. Шык, пошатываясь от слабости, дошел до своего кресла и сел, прикрыв глаза. Луня тупо разглядывал красный камень на рукояти своего меча, Вед отошел к окну и вглядывался в затянутую дождевой пеленой равнину, словно прощался с нею. Так прошло много времени…
Наконец арский маг нарушил молчание:
— Нам надо подумать, что делать дальше. Мы не знаем, кто вызвал Небесную Гору, мы не знаем, как он это сделал, и мы не знаем, как нам этому помешать. Если эти три вопроса будут решены, мы спасем Землю. Время еще есть… Что скажешь, волхв?
Шык открыл глаза и посмотрел на Веда:
— Ты хочешь услышать мои мысли, о Вед? Все, что я могу сказать — надо искать лиходея! Искать, найти, и заставить его не бросать Небесную Гору на Землю. Сколько волхвов из иных земель ты позвал?
Вед принялся загибать пальцы:
— Мудрец и колдун Гу-нун из земли Ом, шаман из земли Лури Бжваг, джавские мудрецы и заклинатели демонов, их двое, Вирушан и Дехагаш. Эти придут точно, ибо я знаком с ними и нахожусь в дружбе. Есть еще двое, могучие чародеи, но они не знают меня, хотя я и послал им вести. Это колдун народа Голубых Песков Криутэка, и Гроум, маг далекого северного народа гремов, что родственны и родам и арам по корню своему…
— Как?! — вскричал пораженный Луня: — И гремы жили в земле Меру?! И как Яр стерпел такое?
— Луня, помолчи! — оборвал ученика Шык, и сидя поклонился Веду, словно прося прощения за несдерженного ученика: — Продолжай, о Вед.
— Это все. — Вед с досадой топнул ногой: — И боюсь, что не все поверят мне! И что самое худшее — правитель Ар-Зума, Великий Бодан, колеблется, он — воин, и не склонен доверять магам. Его правая рука, глава кланов Огня, Ар-шэр Любо Троерукий, и вовсе в лицо назвал меня выжившим из ума, а правитель прислушивается к его словам… Вот так-то, волхв Шык и отрок Луня!
* * *
Обедали внизу, в Большом Покое, где стены были затянуты тканью с вышитыми на ней цветами и узорами. По углам стояли отлитые из бронзы изображения Великого Бо, арского бога, который, по повериям аров, создал Землю и все сущее на ней.
Вокруг большого стола, уставленного снедью, сновали молчаливые слуги, а такие-же молчаливые Шык, Вед и Луня поели и разошлись, кто куда. Шык, опираясь на свой посох, отправился спать — он все же был еще очень слаб. Вед поднялся на крышу Башни — маг хотел поразмышлять в одиночестве.
Луня же оседлал арпака и отправился вдоль пропасти на север — ему не хотелось сидеть в каменных покоях, похожих на пещеры, да и поохотится не мешало. Однако едва только арпак отъехал от Звездной Башни, как Луню одолели мысли, и он забыл и про охоту, и про все остальное.
Мысли были тоскливыми. Гибель Земли, так наглядно показанная Ведом, потрясла Луню. Про неведомого врага, удумавшего совершить такое, Луня не думал — не его ума это дело, вон ни Шык, ни Вед ничего не знают, где уж ему. А вот как спасти людей, как уберечь их от ужасный последствий удара Небесной Горы — эта мысль крепко засела в Луниной голове.
«Перво-наперво упредить всех надо! Чтобы бросали все и шли к тем горам, что вода не зальет. Авось, уместятся люди на вершинах. Померзнут, конечно, ну да не вечно же это длиться будет, схлынут воды, тогда и можно будет вниз спускаться. Время есть еще, Вед сказал, два с лишним года, управимся. Медлить, конечно, не след, гонцов надо слать…»
И вдруг Луня понял, что ничего это не даст! Никакие гонцы не убедят людей, что надо бросать обжитые места, дома свои и скотину, и уходить в какие-то далекие горы… Не убедят? Но ведь убеждать можно не только словом, можно и чародейством, или как Вед это называет, магией! Конечно, зачаровать целые племена будет трудно, но на то все эти колдуны, шаманы и волхвы и родились на свет, чтобы деяния великие свершать! Пусть возьмуться все вместе, навалятся — вдруг получится?
Лунин конь между тем, спокойно бредя вдоль обрыва, вдруг встал впереди показался водопад. Шум его Луня услышал уже давно, но не стал обращать на это внимания — ну течет себе вода, и пусть течет. Теперь же, увидев стекающий с гор бурливый поток, который вдруг резко и неожиданно обрывался в бездну, дробясь несчетным количеством брызг в полете, Луня поразился красоте этого дива.
Он соскочил с арпака, подбежал поближе, к самому краю, и глянул вниз. От высоты закружилась голова, но Луня справился с собой и продолжал любоваться необыкновенным зрелищем. Тут вдруг из какого-то случайного разрыва в тучах на миг проглянуло солнце, и летящие струи и капли воды вспыхнули под его лучами, словно самоцветные камни, а над водопадом встала яркая радуга.
«Эх-ма, красота какая! Дома расскажи кому — не поверят! Что за черную душу иметь надо, чтобы захотеть в одночасье все это разрушить, уничтожить, смыть бурливыми волнами?! И где ж тебя искать, поганец? Где?»
И тут у Луни возникла мысль, до того простая и ясная, что он сам подивился, и как же это раньше ему в голову не пришло!
Луня бросился к мирно пощипывающему траву арпаку, вскочил в седло и погнал коня назад, к Башне. Там, растолкав ничего не понимающих слуг, он вихрем взлетел наверх, на крышу, где сидел на каменной тумбе Вед, погруженный в думы. Не обращая внимания на крики бегущих следом слуг, Луня подскочил к магу и тронул его за плащ:
— Дяденька Вед, а ведь понял я! Знаю я теперя, где нам паскудника этого искать, что Землю-матушку изничтожить решил! Знаю!
Вед медленно повернулся, выходя из транса, взгляд его серых в этот час глаз приобрел наконец осмысленное выражение. Он махнул рукой набежавшим слугам — идите, и сказал:
— Отрок Луня, в моем доме заведено так, что меня никто не беспокоит в часы моих раздумий. Ты гость, я прощаю тебя, и я готов даже порушить свой уклад и не соблюдать его впредь, если вести твои помогут нам. Говори!
— Горы! — Луня чуть не задохнулся от распирающей его догадки: — Горы, что не зальет водой! Сперва я думал, что всех людей надо упредить и на эти горы созвать, чтобы пересидели там лихо, а потом дошло до меня — поганец-то наш, его-то тоже ведь смыть должно! Стало быть, если он чародей могучий, мог и он наколдовать, чтобы узнать, какие места не зальет. Там он и укроется!
Вед вскочил со своей тумбы и в возбуждении зашагал взад и вперед по плоской крыше Башни, бормоча что-то и размахивая руками. Резко остановившись, он повернулся к Луне:
— Верно! Может быть такое, если только не птица он, и не надеется, пока воды не уйдут, парить над ними. Но и тогда есть только одно место на Земле… Да, одно, и мы видели его сегодня! Пойдем-ка вниз, к Лику!
Вед и Луня спустились в Мастеровой Покой, и тут их ждала ужасная весть — Лик Земли, с таким старанием и трудом долгие месяцы создаваемый Ведом, был разбит, и куски глины валялись на полу по всему Покою.
Глава Десятая
Зул
— Зугур-р! — взревел Вед, потрясая руками. Глаза старика вспыхнули настоящим огнем, и Луня невольно попятился — страшен в гневе своем был маг! В открытую дверь вбежал высокий черноволосый мужчина с длинными усами, почтительно поклонился Веду.
— Кто входил в Покой? — ледяным голосом осведомился маг, а глаза его продолжали гореть гневливым пламенем.
— Никто, хозяин!
— Собери всех и вызнай, кто и на сколько отлучался с глаз других! Мигом!
Зугур еще раз поклонился и сломя голову бросился из комнаты. Вед постоял, постоял, а потом вдруг резко выбросил руку, и словно невидимый молот пронесся в воздухе, со страшным грохотом сокрушив корзины с медной рудой и верстак с инструментами.
— Пусть Великий Бо оторвет срамной уд тому, кто содеял это, и заставит его сожрать свою плоть! О горе, что же делать теперь, как доказать Бодану и всему Совету Кланов, что опасность велика и ужасна?
После того, как маг выместил свой гнев на ни в чем не повинных корзинах и рабочем столе, разметав их в щепы, глаза его потухли и вновь приняли нормальный цвет. Луня стоял ни жив, ни мертв, с опаской озираясь на разгром в Покое — он еще никогда не видел такого, чтобы человек на расстоянии мог развеять дерево в труху! Воистину, прав был Шык, говоря, что Вед — величайший чародей всех народов!
Маг и Луня ходили меж осколков Земного Лика, Вед поднимал куски глины, водил над ними рукой, пытаясь уловить следы чужой магии, разрушившей его творение, потому что, как понял Луня из объяснений мага, человеку такое было бы не под силу, но ничего подозрительно маг так и не обнаружил — глина и глина.
В Покой вбежал Зугур, пал на одно колено:
— О хозяин, не гневись, но измена свила гнездо в твоем доме — бежал Гендиод!
— Это ахей, которого привез из похода Любо две зимы назад? — спокойно спросил Вед, бросив на пол клиняный ком.
— Да, хозяин!
— Что он взял?
— Копченый окорок, лук и овчиный плащ…
— А коня?
— Нет, хозяин!
— Значит, пошел в горы… Если мы поторопимся, сможем его догнать! Возьми с собой троих и… Луня?
Вед обернулся к роду, вопросительно глядя на него. Луня молча кивнул и шагнул вслед за Зугуром. Маги, чародеи — это не по нему, а вот ловить лиходея — на это Луня как раз годится.
— Живым его берите, и всю поклажу не забудьте! — прокричал вслед сбегавшим по лестнице Зугуру и Луне Вед.
Собрались в одни миг. Арпаки помчались прочь от Башни, неся на спинах пятерых поимщиков. Зугур считал, что беглец не пойдет по Ходу — там постоянно дежурят дозоры, Гендиода мигом схватят.
— Конного пути до гор немного, дальше начнуться кручи, придется идти пешком! — прокричал Луне один из Ведовых слуг, нахлестывая коня: — Скоро стемнеет, мы должны взять его засветло, иначе он уйдет!
Луня кивнул, на скаку проверяя, легко ли вынимается лук из сада — в горах меч хорош лишь накоротке, а стрела догонит любого. Правда, Вед приказал захватить этого ахея живым, но Луня мало верил в такой исход скорее всего беглец сам лишит себя жизни, по крайней мере Луня, будь он на его месте, сделал бы именно так.
Снова начал накрапывать дождь. Вскоре путь коням преградила высокая осыпь. Зугур и остальные слуги Веда спешились, привязав коней к кривой сосенки.
— Господин, если вам угодно, вы могли бы остаться тут, с лошадьми! обратился Зугур с поклоном к Луне, но тот лишь махнул рукой — сам оставайся, если охота!
Хотя Луня и был много моложе остальных поимщиков, но он отлично понимал, что как гость хозяина Звездной Башни имеет право самому выбирать, что ему делать. А еще Луню сильно покоробило слово «господин», он все никак не мог взять в толк, как одни люди по принуждению могут прислуживать другим.
Взобравшись на скалистый гребень, Луня огляделся. Впереди — круто поднимающийся вверх восточный склон необъятной Бурши, справа внизу глубокое ущелье, по дну которого грохочет водный поток, слева — мешанина из острых каменных клыков. Где тут найти человека, особенно когда тот прячется! Эх, кабы вокруг были родные леса, там по одной примятой травинке Луня узнал бы, кто, куда и когда прошел, а тут…
Но оказалось, что и в горах человек оставляет след, и след этот заметен знающему. Зугур, пристально вглядывающийся в кусты и редкую, жесткую траву на склоне, выпрямился и махнул рукой:
— Здесь только одна дорога к подножию горы — козья тропка, что идет по левому краю ущелья. Гендиод пошел по ней. В горе есть пещеры, хозяин говорил, что там когда-то жили люди, другие, не ары. Он хочет спрятаться там и переждать! Мы, вдвоем, пойдем за ним, а вы… — Зугур кивнул двум стоящим поодаль слугам: — …переберитесь на ту сторону и постарайтесь перехватить его у пещер. Если Гендиоду удасться достичь горы раньше, чем нам, в пещерах мы его уже не возьмем… Все, вперед!
Луня, следом за Зугуром, начал спускаться вниз, цепляясь руками за колючие ветки горных кустов. То, что слуга мага назвал тропой, на самом деле было цепочкой узких, скользких от дождя скалистых уступов, нависших над разверзнувшейся пастью ущелья. Там, далеко внизу, глухо ревел горный поток, пенясь на перекатах.
— Господин, вниз не смотри — сорвешься! — посоветовал Зугур через плечо, ловко прыгая с камня на камень. Луня про себя усмехнулся — легко сказать, не смотри! А как тогда идти?
Пару раз нога Луни почти соскальзывала с тропы, и он всем телом прижимался к серым, мокрым камням, стараясь не упасть. Ущелье загибалось к югу, отвесные стенки его сужались, а со дна по прежнему доносился рев воды. Вечерело, и тень Бурши накрыла поимщиков. Луня старался не отстать от Зугура, понимая — в темноте он пропадет в этих горах…
Наконец тропка поднялась повыше и пошла по склону скалы, пологому и мокрому. Тут идти стало намного удобнее, да и впереди появились ровные участки, поросшие кустиками каменоломки. Зугур внимательно осматривал камни и растительность перед собой, и высмотрел таки след беглеца — на серой скале виднелись свежие царапины, а каменоломка была смята.
— Он прошел здесь совсем недавно, трава еще не успела подняться! Готовь лук, господин, скоро мы его настигнем!
Сам Зугур, помимо меча, имел при себе длинный кожаный ремень, свитый в жгут и подвешанный к поясу. Таким удобно издали захомутать человека, поймать ускакавшего коня, или, закинув на скалу, подняться наверх.
Вскоре совсем стемнело, и лишь вершины дальних гор светились розоватым — их еще освещало давно ушедшее за Серединный солнце.
— Вот он! — выдохнул вдруг Зугур, резко останавливаясь и приседая. Луня тоже присел, и выглянул из-за плеча Ведова слуги. Впереди, где тропинка понижалась и вела к самому началу ущелья, почти невидимый в тени скал, полз человек, полз, цепляясь за свешивающиеся сверху жесткие ветки кустов, за торчащие камни и корни. Что-то странное в облике беглого ахея поразило Луню — уж больно ловко, словно плетун-паук, передвигался он по отвесной скале.
— Тут мы его живым не возьмем, он может сорватся и разбиться о камни. — негромко сказал Зугур: — Давай-ка пробежим по скалам, может быть и сумеем добыть ахея арканом сверху… Пошли!
Луня вслед за Зугуром полез на кручу, стараясь не стронуть лежащие повсюду камни. Эхо в ущелье гулкое, упадет камень, и все ущелье будет знать, что идет кто-то чужой. Проклятый Гендиод, чтоб его лихи сожрали, сразу смекнет, что к чему!
Наверх выбрались удачно — гребень нависшей над ущельем скалы был достаточно ровным и широким для того, чтобы по нему мог пройти человек.
— Не пойму, чего он туда, в самую пасть к горным духам, полез? бормотал на ходу Зугур: — Здесь же дорога легче, да и идти быстрее.
Разгадка оказалась простой. Когда Луня с Зугуром добрались до самого начала ущелья и подошли к его краю, Гендиод уже был тут и быстро разбрасывал заваленный камнями вход в подгорный отнорок. Рядом, ревя, вырывался из расселины в скалах водный поток. Беглец сейчас был прямо под поимщиками, но не прыгать же вниз, ему на спину, и на острые камни, заодно, с высоты в два десятка локтей?
— Все, живым не взять, упустим! — с досадой стукнул кулаком в ладонь Зугур: — Стреляй в сердце, господин! А то я могу, камнем? Выбирай, только быстро, а то уползет в нору, поганец!
— Я возьму его… живым! — процедил Луня, и вытянул из сада утячью стрелу. Вместо наконечника у нее был тяжелый свинцовый набалдашник. Такая утку и всякую другую птицу глушит, не застревая в теле. Обычно утячими стрелами били птицу влет, из особых, в полтора человеческих роста, громадных луков, растягивая их до плеча — чтобы сила удара была сильнее. Но сейчас стрелять надо было не вверх, а вниз, и Луня решил, что у него хватит сил оглушить босоголового ахея. Только бы не промахнуться!
Луня призвал себе на помощь всех воийских богов, долго выцеливал, а Гендиод, отваливая вход в пещеру, и не помышлял, что прямо над ним, в двух десятках локтей выше, его судьба сидит на кончике родской утячей стрелы.
Вдруг на другой стороне ущелья возникли двое отправленных Зугуром в обход слуг Веда. Беглец заметил их, бросился было в сторону, но потом сообразил, что погоне надо еще перебраться через горный поток, и с удвоенной силой взялся за разбор завала. Вот он отвалил один камень, другой, третий, вот уже показался черный провал входа. Еще мгновения, и беглец будет вне опасности — никто не сыщет его в темных лабиринтах под горами, никто и никогда…
Луня, держа лук на уровне колен, растянул тетиву чуть не до уха, отвернув голову, чтобы не мешала, и, выцелив, разжал пальцы!
— А-а! — Гендиод вскрикнул и навзничь рухнул на серые камни. Лунина стрела оставила на белеющей коже головы хорошо заметную отметину, но даже отсюда, сверху, было видно, что ахей жив — вот он зашевелился, попытался встать, очумело крутя головой, но тело больше не подчинылось ему так, как мгновения назад, и пока очухавшийся Гендиод смог приподняться и сесть, Зугур уже скользнул вниз по закрепленному за скалу аркану и приставил к горлу беглеца меч. Подоспевшие с той стороны двое других поимщиков споро повязали ахея. Луня про себя воздал хвалу Рую — дело сделано!
* * *
В Звездную Башню вернулись уже в полной темноте. Один из ехавших впереди слуг освещал дорогу факелом, постанывающий Гендиод лежал попрек седла на арпаке Зугура, крепко связанный арканом. В вещах беглеца Луня обнаружил не только еду и теплую одежду, но и странный костяной амулет — на круглой пластинке были вырезаны по краям четыре знака — жук, птица, рыба, и змея, а в центре, протянув к ним изломанные лучи, кривился недобрый лик какого-то божества. Луня уже видел такой знак на одежде и вещах некоторых людей в Доме Корча, но смысл его оставался для рода тайной…
Вед, Шык и несколько слуг встретили вернувшихся с беглецом поимщиков у ворот Башни. Арский маг только глянул на пленника, и сверкнув вспыхнувшими в темноте подобно уголькам глазами, коротко бросил:
— Наверх его! В Покой Дознания! Зугур, стеречь, чтобы и пошевелиться не мог!
Луня, спрыгнув на землю, протянул Веду амулет Гендиода. Маг некоторое время разглядывал пластинку в пляшущем свете факела, потом, потемнев лицом, пробормотал:
— Теперь понятно…
Луня, Шык и Вед наскоро перекусили внизу. За едой Луня рассказал, как они догнали Гендиода, и куда стремился беглец. Вед, услышав о пещерах, встревожился еще больше:
— Выходит, знал этот сын шакальей суки, где находится заваленный вход! Значит, все было подготовлено заранее…
— А что за знаки вырезаны на этом амулете? — поинтересовался Шык, разглядывая пластинку: — Символ Небесного Колеса, знак вечной ярости природных сил — это я знаю, а вот по сторонам…
— Это четыре стихии, Вода, Земля, Огонь, и Воздух! — Вед отодвинул от себя глиняную мису и встал: — Небесное Колесо, Сва-астик — это древний символ силы и мощи, символ Карающего Огня, что соединяет в себе все остальные силы природы. Этот огонь везде — в небе и в земле, в воде и в животных… Никогда я не слышал, чтобы люди служили ему. Боялись, боготворили, преклонялись — да, но чтоб служили… Пойдемте, пусть он сам все расскажет!
В Покое Дознания, небольшой комнате без окон, вдоль стен которой шли широкие скамьи, а из поставцов торчали факелы, их встретил вислоусый Зугур с обнаженным мечом в руках. Связанный пленник сидел в углу, с закрытыми глазами, безучастный ко всему, и когда Вед спросил его, сдерживая ярость, зачем он разбил Лик Земли, тот даже не пошевелился.
Шык, подойдя ближе, провел рукой в воздухе и покачал головой:
— Он будет молчать! Дух его силен, и хозяин его, настоящий хозяин, которому он служит, еще более укрепил его. Он будет молчать!
Вед топнул ногой, шагнул было к Гендиоду, но потом задумался и вдруг легко махнул рукой:
— А и пусть себе молчит! Есть много средств развязать язык человеку и вызнать его мысли! Зугур! Принеси мне два пера сороки и пучок травы савы. Сечас мы все узнаем — кто, как и зачем!
Слуга ушел, маг и волхв сели на лавку и принялись обсуждать достоинства колдовских трав, а Луня остался стоять, прислонившись к дубовой двери. Мысли его были в беспорядке — слишком много нового, страшного и странного произошло вокруг него, и слишком мало понимал он, слишком мало знал, чтоб понять…
Зугур быстро вернулся и с поклоном подал Веду пучок сухой травы, похожей на обычное сено, и два черных хвостовых сорочих пера.
— Будь за дверью! — приказал маг слуге, потом ладонями в труху растер пахучие бодыли, воткнул себе в волосы перья, отчего сразу стал похож на какую-то диковенную птицу с большим клювом, потом шагнул к пленнику и высыпал серо-зеленый прах ему на голову, что-то приговаривая и пришептывая.
Гендиод дернулся, попытался стряхнуть с себя труху, открыл глаза, с отчаянием огляделся — и тут чары одолели его, глаза закатились, как у Шыка после змеиного укуса, тело обмякло, рот приоткрылся. Казалось, ахей крепко спит, вон, даже глаза в забытьи приоткрыл…
— Готов ли ты, зовущийся Гендиодом, поведать мне, господину и хозяину твоему, обо всем, о чем только я пожелаю тебя спросить? — медленно, нараспев спросил Вед, протянув к связанному ладони.
— Да… — глухим голосом произнес Гендиод.
— Зачем разбил ты сотворенный мною Истинный Лик Земли? — наклоняясь вперед, спросил маг.
— Чтобы… правитель аров не узнал правды… — медленно, запинаясь, ответил ахей.
— Какой правды?
— Правды… об Очищении…
— Что такое Очищение?
— Земля… очистится от скверны, от погани и мерзости людской… Скоро, уже скоро…
Вед и Шык, что встал поодаль пленника, тревожно переглянулись. Ар вновь протянул вперед руки, словно бы удерживая невидимый сосуд:
— Отвествуй, звавшийся Гендиодом, кто послал тебя?
Луня весь напрягся, ожидая ответа на этот вопрос. Сейчас, сейчас они узнают наконец…
— Я… сам-м-м… — глухо протянул ахей. Вед шагнул к нему ближе, положил руки на плечи:
— Ты лжешь! Ты служил мне, как мог ты злоумышлять на своего господина?
Ответ пришел немедля:
— Не ты… господин…
— А кто?
— Я…
Шык вдруг предостерегающе вскрикнул, сорвал со стены чадящий факел и осветил им лицо пленника. Луня глянул на ахея — и ужаснулся! Совсем другой человек был перед ними, да и не человек вовсе — серая, покрытая чешуей кожа, узкий, безгубый рот, из которого торчали тонкие, длинные клыки, провалившийся нос, и что самое жуткое — из-под неплотно прикрытых век смотрели на них полные ненависти и злобы, желтые змеиные глаза с вертикальным зраком…
— Зыг! Зыг-эр! — предостерегающе крикнул Вед, отскакивая в сторону. Луня потянул из ножен меч, Шык поднял Костяную Иглу, целя в сердце того, кто еще миг назад был ахеем Гендиодом, но тварь оказалась проворнее. Словно ящерица, вывернулась она из опутывающих кожаных ремней и одежды, и предстала во всей своей ужасной красе — четыре четырехпалые лапы, короткий хвост, низкий костяной гребень, тянущийся от затылка до кончика хвоста.
— Обротень! — крикнул Луня, занося Красный меч для удара.
— Не убивай! — Вед предостерегающе поднял руку: — Это зул, или личина его! Над сковать его чарами. Шык, помоги!
Чешуйчатая тварь, вжавшись в угол, с ненавистью смотрела на троих людей, закрывавших ей путь к двери. Луня заметил то и дело мелькающий меж острых зубов тонкий раздвоенный язычок, и невольно даже залюбовался своеобразной красотой отливающих тусклой бронзой чешуй на боках зула.
Вед и вставший бок о бок с ним волхв плели тем временем заклятие недвижимости — Луня слышал отдельные слова и понял, что чародеи творят сейчас невидимую сеть, чтобы опутать ящера, сковать его члены, не дать ему возможности двигаться. Но не один Луня был тут таким догадливым. Зул зашипел, словно лесная рысень, и бросил под ноги людей, прижимая желтоватое брюхо к полу.
Полетел на пол Вед, Шык устоял, но его отбросило в угол, где валялась одежда ахея и сброшенные зулом ремни. Ящер уже почти вырвался из Покоя Дознания, но стоявший в сторонке Луня, прыгнув вслед, успел рубануть Красным мечом по чешуйчатой, украшенной гребнем, хребтине, глубоко рассекая серовато-зеленую кожу.
Зул зашипел, и вдруг его очертания стали словно бы плавится, как черты восковой куклы над пламенем очага. Миг спустя у ног Луни лежал, наполовину перевалившись через порог, голый и мертвый ахей Гендиод, с залитой кровью спиной. За порогом двери маячил, выпучив от удивления глаза, Зугур, с мечом наголо в руках…
— Он все же обманул меня… — тихо сказал подошедший Вед: — Но зато теперь я кое-что знаю! Пойдемте вниз, нам негоже тут оставаться, глядя на этого… Зугур! Погребите тело в огне и развейте пепел!
* * *
Вед привел родов в небольшую комнату на втором этаже. Луня помнил, что маг, показывая Покои Звездной Башни, назвал это помещение хранилищем писменых знаков. И верно — в тесной каморке на деревянных полках лежали кожаные свитки, каменные, костяные, бронзовые и глиняные пластины, шкуры и свертки бересты, покрытые разнообразными писменами — и арскими, и многими другими, неведомыми Луне.
Вед достал из небольшого ларца кусок тонко выделанной овечей шкуры, развернул его, и роды увидели Чертеж Земель Хода, подобный тому, что высек Теша на скале возле Дома Старого Корча, только более полный и точный.
— Вот смотрите… — палец мага начал скользить по наколотым синей и черной краской линиям: — Вот Звездная Башня, вот Серединный, вот здесь домен Бодана. Отсюда, от южных границ Ар-Зума, Великий Ход идет в обход Голубых Песков, в страну Ом и далее… Но если ехать не по Ходу, а двинуться вдоль восточных отрогов Серединного на юг, и миновать Великие Степи, попадешь в горную страну хуров, тех самых, о которых вы мне говорили. Там находятся Проснувшиеся ныне горы, горы, из которых течет Карающий Огонь. Амулет Сва-астик указывает на него, это его знак, его воплощение. Я говорил, что люди никогда не служили Карающему Огню, и это так. Но я забыл о нелюдях. Вернее, не забыл, а не знал до сего дня.
Южнее хурских гор лежит обширная, каменистая равнина, покрытая цепочками низких, глинистых холмов. Там знойно и никогда не бывает зимы, там по широким просторам текут мелкие, камышистые реки, а озера солоны, как морские воды. И там живет странная нелюдь, зулы, обликом похожие на ящеров. Зулы — не просто нелюдь, они во многом схожи с нами — у них есть племена и селения, они владеют оружием и изощренной, хитрой и чуждой человеку магией. Да что там человек — магия зулов чужда и любой другой нелюди, ибо кровь в их жилах холодна, как у змей и ящериц, и лишь жаркое солнце Зул-кадаша по нраву этим тварям.
— Зул-кадаша?! — воскликнул Луня.
— Именно! Так называется их земля на их же языке. Зул-кадаш — Зулово Пекло, если перевести на родский. Не иначе, Великий Бо лишил меня разума, и я забыл это название.
— Значит, все тропы ведут на одну поляну. — задумчиво произнес Шык, разглядывая Чертеж: — Карающий Огонь, Проснувшиеся горы, клик Гамаюна…
— И одна из трех вершин, которые не зальет водой, когда Небесная Гора упадет на Землю! — перебил волхва Луня, сверкая глазами: — Вот где будет прятаться лиходей!
— Да, все сходится! — подтвердил Вед: — Корень зла — там!
— Но почему зулам так хочется погубить нас? — спросил Шык.
— Не знаю. Возможно, им это и не нужно, они просто служат своему господину, неведомому нам. С зулами не сталкивался ни один народ, у меня есть только записи старого омского мудреца, что ходил по всей Земле в поисках волшебного Камня Бессмертия. Он единственный побывал в Зул-кадаше, и вернулся оттуда живым — зулы убивают всякого, имеющего теплую кровь. Сейчас я прочту вам…
Вед покопался на полке и бережно снял с нее тонкий, круглый диск из зеленого полированного нефрита. По всей поверхности диска шли, скручивась в спираль, глубоко вырезанные в камне причудливые значки. Маг сдул с нефрита пыль, откашлялся и начал читать:
— «…Велико число их, и страшен облик. Считают они, что произошли от дыхания земли, и кости ее стали их костями, кровь ее — их кровью, а плоть ее — их плотью. Среди зулов есть поверие, что раньше, до прихода в этот мир человека они одни безраздельно владели всею твердью, но потом пришел человек и начал убивать зулов, и тогда начали они убивать людей, защищаясь. И потерпели зулы в той войне поражение, и ушли они за Спящие горы, и живут ныне только здесь.
Я долго жил среди этого странного племени, и могу сказать, что зулам неведомы любовь и ненависть, неведомы страх и стыд. Если им что-то нужно, они делают это, а если нет — не делают, и могут годами лежать на горячих камнях под лучами солнца, и так проходит их долгий по человеческим меркам, век.
Если же зулу надо проникнуть в наши холодные по их понятиям земли, то ищет он человека, и при помощи чар и злого волшебства сливается с ним, грея свою холодную кровь о горячее человеческое сердце, и связь эту можно разрушить, только убив такого человека, человека, что носит в себе зула…»
— Вот оно как! — пораженно пробормотал Шык: — Выходит, этот ахей…носил в себе зула? Эка погань, огради нас Род от такого! Так что теперь, рати собирать надо? Идти воевать этих ящеров, заморозь их всех Колед?
Вед бережно положил нефритовый диск на полку, и задумался. Думал он долго, потом сказал:
— Завтра и послезавтра должны прибыть созванные мною. Мы поведаем им о том, что открылось нам, и сообща будем решать, как быть, а после поедем в домен Бодана и будем говорить с правителем аров. Если Бодан услышит нас, за дело возьмутся наши воины. Если нет — я сам поеду с вами в ваши земли и буду упрашивать ваших вожей о походе…
— Так и если даже согласиться Бодан ваш, не уж-то роды по городищам отсидятся? — удивился Луня: — Это ж когда такое было? Вместе двинемся на супостатов, Землю же спасать будем, не абы что!
Вед грустно улыбнулся:
— Спасибо за слова твои, отрок Луня, но мыслю я, не просто будет поднять рати, и наши, и ваши. Вот если бы доказанная опасность шла из Черного леса, или от каких-нибудь корья, тут все бы поднялись. А так… Доказать мы ничего не можем — Лик Земной разбит, а слова… они и есть слова! И еще одно меня тревожит — этого ахея, Гендиода, привез из похода Любо Троерукий, Первый Воин Аров, Глава Кланов Огня, Ар-шэр, ближайший соратник правителя Бодана. Этот Любо давно говорит, что я выжил из ума, и прислушиваться ко мне — все равно что слушать ветер, поющий в степной траве, вроде и песня, а слов не понятно…
— А ну как и в этом… Троеруком тоже зул сидит? — отважно предположил Луня.
— Все может быть… — уклончиво ответил Вед: — И вот еще что беспокоит меня, Шык Костяная Игла и отрок Луня… Не могут сами зулы призвать на Землю Небесную Гору. Нет в их магии такого. Они из сил стихий только огонь себе подчинили, и только огнем могут управлять. А Небесная Гора — тут нужна магия иного свойства… Человек тут замешан, сильный, могучий, злой, но человек, ибо все, что связано с землей — это людская магия! Или магия людских богов…
— С богом-то ратиться не хотелось бы. — пробормотал себе под нос Луня, но чародеи, занятые своими мыслями, его не услышали.
В тот вечер Луня долго ворочался на теплых шкурах, слушая завывания ветра и шорох дождя за окном. Как огромна земля, каких только тварей нет на ее просторах! И вроде бы всем находится место в земном хитросплетнии жизни, но никто не хочет уступать другому, оттого и войны, оттого и смерть гуляет по полям, по лесам, по горам…
Постепенно Луня уснул, и во сне видел страшную личину зула, огромные горы, извергающие из трещин потоки живого огня, похожие на багрово-алых чудовищных змеев. Пели грустные песни старухи по кривобоким избам в глухих чащобах родных лесов, заживо отпевая сами себя, собирались по полянам молчаливые, угрюмые вои, и шли, шли нескончаемым потоком по заповедным тропкам в самое сердце темных боров бабы, старики и дети малые.
«Стойте, не туда вам! В горы, в горы уходит надо! — кричал родичам Луня, но никто его не слышал, никто не видел, и летал он вещей кукшей в синем небе, оглашая родные места жалобными криками…
Глава Одиннадцатая
Чародеи
Хмарным, совсем уже осенним утром следующего дня Луня решил никуда не ездить, а посидеть в Башне, поупражняться с оружием, отдохнуть от разговоров и умствований — все ж не его это дело. Красный меч в правой руке, цогский кинжал в левой, ноги чуть согнуты, правая выставлена вперед и вот уже блеск начищенной и заточенной бронзы свистящим коконом оплетает Луню со всех сторон, попробуй, ворог, подойди!
Луня махал клинками до полного изнеможения, отрабатывая круговую защиту, нападение, атаки как с правой, так и с левой руки. Потом побросал в деревянный чурбак топорик, покидал стрелы из разных положений. Ближе к обеду за окном, выходящим на ведущую к воротам Башни дорогу послышались мерные, заунывные крики. Луня выглянул наружу и увидел небольшой возок, который тащил по мокрым камням запряженный бовкунь громадный, криворогий як. Сам возок, на больших, тонких колесах, был сплетен из гибких ивовых веток, покрыт шкурами, и имел сверху навес, тоже из шкур, причем, приглядевшись, Луня заметил, что стойки для навеса были сделаны из связаных костей, звериных, и человеческих, а по верху шел ряд оскалившихся, вымытых дождями и ветрами, человеческих черепов.
«Это что еще за чудинца нелегкая принесла?», — подумал Луня, но вот як остановился, смолкли заунывные крики, и из возка вылез маленький, сгорбленный человечек, одетый не по сезону в длинную лисью шубу, такой же рыжий малахай, расшитый бисером, с большим кожаным билом и кривой, изузорченной палкой в руках.
Лица приехавшего человечка Луня не разглядел, увидел только свисающие из-под малахая длинные, черные, как смоль, косы, с вплетенными в них беличьими хвостами. Человечек обменялся поклонами с вышедшим ему на встречу Ведом, что-то коротко проговорил, и начал в одиночку разгружать свой возок, разбивать неподалеку от Башни стан, сооружать островерхую палатку, покрывать ее извлеченными из возка шкурами.
Потом он распряг яка, слуги Веда увели его внутрь Башни, в стойло, а приехавший разложил у входа в свой меховой шатер костерок, трижды обошел с горящей веткой сооруженное жилище, что-то напевая на неизвестном Луне языке, воткнул у входа свой чудной посох, залез внутрь, и скорее всего, завалился спать.
Луне стало интересно, и он решил спустится вниз и распросить Ведовых слуг, что это за диво посетило жилище мага. Но на лестнице Луне повстречался сам Вед, который объяснил, что прибыл первый из созванных, лурийский шаман Бжваг.
— Что ж он в дом не зашел, у порога поселился? — удивился Луня.
— Лури — странный народ. По их обычаям, нельзя губить и исправлять попусту то, что создано природой. Нельзя рубить деревья, брать с земли камни, строить дома, копать землю. Поэтому живут они вот в таких шатрах, часто ездят с место на место, нигде подолгу не останавливаясь. Их страна лежит на высокогорном плато, что с восхода и полудня окаймляет Великие Горы Ом, и вся жизнь лури связана с яками — они дают им и пищу, и одежду, кости яков идут на стойки шатров, кизяк горит в очагах лури… Такая у них жизнь!
— И что, такой жалкий народ может помочь нам в борьбе с Великой Бедой? — высокомерно спросил Луня.
Вед усмехнулся:
— О величии или низости народа суди можно по разному. Я, например, думаю, что величие того, или иного племени должно мерить лишь накопленной мудростью, а не количеством воинов, тучностью стад или обширностью земель. Подумай, отрок Луня, над моими словами, и поднимись потом к Шыку, он ждет тебя на вершине Башни…
Вед ушел, а Луня отправился наверх. Все же он — ученик волхва, и не стоило об этом забывать. Дома, в городище Влеса, Шык по три раза на дню призывал к себе Луню, втолковывая ему премудрости волховства, и часто на целые семидицы брал ученика с собой, странствуя по окрестным лесам, или отправляясь на зов о помощи в какой-нибудь дальний род. За все время пути в Ар-Зум Шык особо не наседал на ученика, да и не до того было, смерть не раз проносилась над ними, но сейчас, когда все дорожные трудности позади, волхв скорее всего решил продолжить Лунино обучение.
Так думал Луня, поднимаясь по крутым ступеням Звездной Башни на самую ее вершину. Волхв ждал ученика, сидя на той самой, Ведовой каменной тумбе. Когда тонкий слой серо-голубой соли, что устилала крышу Башни, захрустел под ногами Луни, волхв обернулся и махнул рукой — подойди!
Луня подошел и встал рядом, устремив свой взгляд туда же, куда смотрел Шык — на раскинувшийся перед ними Ар-Зум.
— Вишь как — вроде и приехали мы с тобой в Загорье, а самого Загорья и не видим! — наконец прервал свое молчание волхв: — В прошлый мой приезд не так все было. Изменились ары, сильно изменились. Гордыня поселилась в их сердцах, сильно могучими себя считают. Мы тут с Ведом поговорили, порассказал он мне… Не чтят боле в Ар-Зуме мудрецов и чародеев, Луня! Считают, что все беды от них. Любо этот Троерукий, Ный его сожри, старого Бодана под себя подмял, всем в стране заправляет. Боюсь я, соберемся мы с другими чародеями, что Вед созвал, поговорим, а только без толку это все будет! Не даст Бодан воев, чтобы в Зул-кадаш идти, другое у них на уме хотят ары восточные земли воевать, мечи точат — им пленники нужны, рабы, нужен лес и глина…
— А что, разве тут, в Загорье, мало глины? — удивился Луня, встревоженный не столько словами волхва, сколько тоном, каким Шык все произнес.
— Есть, да не та. Вишь, придумали мастера арские, из Кланов Земли, лепить из особой глины камни квадратные, потом в печах больших обжигать их, и складывать из тех глиняных камней дома и стены. Крепче гранитных стоят такие, ни разбить, ни сжечь их нельзя. И нужно все это потому, что задумал все тот же Любо строить град, каких на Земле еще не бывало, огромный град за высокой стеной, со множеством жилищь и башен, и поселить в том граде могучее войско, чтобы оно в страхе окрестные земли держало…
— И где он этот град ставить хочет, дяденька? — встревоженно спросил волхва Луня, а воображение уже нарисовало ему огромную крепость, вроде тех, что видел он вышитыми на коврах, скрывающих стены Покоев Звездной Башни.
— То-то и оно, Лунька, что к закату от Серединного, на границе с Черным лесом, неподалеку от Дома Корча. И цель вроде у него благая нечисть из Черного леса повывести, да только не верю я… Один такой град Черный лес в страхе держать будет, а следующий он где ставить прикажет? На Северных Буграх? А там кого в страхе держать? Можно корья, а можно и родов! Ну, пока-то Троерукий не правитель, но чую я, Лунька, чую, что метит он на Боданово место, на правителев стол, на его домен!
Волхв замолк на миг, вглядывась в подернутые туманом дали, потом продолжил, уже другим, глухим и холодным, голосом:
— Власть, Луня, это отрава почище дурмана! Кто ее раз попробывал, тот уже никогда не отступится, двумя руками за нее держаться будет. Двумя, а этот Любо недаром Троеруким прозван, он всеми своими лапами вцепится…
— А почто у него прозвание такое? Он что, и впрямь три длани имеет? задал давно мучавший его вопрос Луня.
— Вед говорил — на мечах Любо зело искусен, берет по клинку в каждую руку и так рубится, что кажется всем — не два, а три меча у него, и рук тоже три…
Волхв вновь замолк, потом словно бы свернув на другую тропинку, заговорил о ином:
— Это все дела далекие, а я призвал тебя, Луня, о близком поговорить. Мыслю я так, что в Зул-кадаш нам вскоре дорога. Неволить тебя не хочу, хотя и могу. Пойдешь со мной?
Луне и раздумывать было не надо:
— Пойду, дяденька!
Но через миг спросил все же:
— А мы… вдвоем пойдем?
Волхв покачал головой:
— Про то после узнаешь, когда все созванные соберуться!
Неожиданно на лестнице послышались шаги, и на крышу Башни поднялся запыхавшийся Вед. Маг был встревожен, глаза его горели, борода растрепалась. Вед буквально подбежал к родам и выпалил, переведя дыхание:
— С Перервала прискакал гонец, принес вести от Корча: хуры, выгнанные ожившими горами из своих земель, столкнулись в Великой Степи с вагасами. Было несколько больших битв, вагасы, не успев собрать всех своих воинов, разбиты по частям, и теперь откатываются на запад, к Южным морям. На юге началась война!
Шык нахмурился:
— Если вагасы, отступая, пройдут вдоль побережья до конца, они вторгнуться в земли ахеев. Ахеи малочислены, но воинственны, и не потерпят у себя чужаков. Они и так-то живут с вагасами, как тур с медведем…
Вед прервал волхва:
— Но вагасы могут отойти и на север, и тогда они подступятся под ваши южные границы!
— Знал я, что от этих хуров, разорви их всех Влес, беды надо ждать! махнул рукой Шык: — Что делать будем, Вед? Надо наших упредить, если не поздно еще! Гонцов надо слать.
Вед кивнул:
— Я сейчас же отправлюсь в домен Бодана. Гонцы с Перевала наверняка добрались уже до него, думаю, он не откажет мне и отправит гонцов к вам сегодня же ночью! Ждите меня, завтра утром я вернусь. Там, внизу, разбил свой шатер шаман лури Бжваг. Он живет по своему уложению, поэтому не ходите туда, пусть сидит один…
Вед и роды обменялись прощальными поклонами, и маг скрылся в проеме лестницы. Оставшись одни, Шык и Луня тревожно переглянулись, и Луня спросил:
Читать бесплатно другие книги:
