Земля туманов Ивасенко Андрей

Часть первая

Нашествие

Глава первая

«Пришельцы – существа отнюдь не баснословные…»

Атлантика. Район Бермудского треугольника. 20…5 год.

Е-2С «Хокай», палубный самолет военно-морской разведки США, на бреющем полете мчался над самыми гребнями ревущих волн, словно собирался пополоскать фюзеляж и крылья в соленой воде. «Большой небесный глаз», как прозвали эту массивную машину сами летчики еще во время войны во Вьетнаме, уже вторые сутки участвовал в поисковой операции по обнаружению пропавшего авианосца CVN-77 «Джордж Буш».

– Господи, ну и погода, – простонал лейтенант-коммандер[1] Роджер Карр, первый пилот. – Третьи сутки шторм держится. Что здесь можно найти? Видимость – ноль. Поднимешься выше – сплошные помехи на радаре. Точно «Буша» накрыли шляпой фокусника. Похоже на дурной сон, ей-богу. – И обратился к одному из операторов поста радиолокационной станции: – Гарсиа, что у нас там?

– Пока ничем не могу порадовать, сэр, – отозвался тот, потирая покрасневшие от усталости глаза и всматриваясь в экран, покрытый белесыми пятнами и черточками. – Нужно подниматься. Вся надежда на радар.

– Ясно, – обреченно выдохнул лейтенант-коммандер. – Будьте предельно внимательны. И держите постоянную связь с базой.

– Так точно! – нестройным хором ответили Гарсиа и другие операторы.

На секунду в кабине пилотов воцарилась тишина.

– Дурной сон… – повторил лейтенант-коммандер, нахмурившись.

Самолет сильно трясло, раскачивало. Они летели против ветра, сквозь хлесткий ливень. «Хокай» зажало между двух серых масс: снизу бушевал океан, сверху – клубились облака, которые, казалось, вот-вот соприкоснутся с волнами. Громадный нефтяной танкер, через палубу которого переваливались свирепые волны, исчезал позади, в пелене дождя.

Джефферсон посмотрел на показания альтиметра:

– Высота восемьдесят футов[2], сэр. Аккуратнее. Можем рухнуть.

– Понял, – эхом откликнулся лейтенант-коммандер. – Иду на взлет. Внеси в бортовой журнал координаты танкера.

– Есть, сэр!

Роджеру Карру, управлявшему крылатой машиной, стоило больших усилий удерживать «Хокай» на курсе из-за турбулентных потоков у поверхности воды. Он понимал, что малейшая неточность в пилотировании и океан с глухим всплеском примет экипаж в свои объятия. Летчик потянул ручку управления, турбовинтовые двигатели загудели еще сильнее, и самолет послушно поднял нос, набирая высоту.

Бушующий океан начал отдаляться, уходить из-под фюзеляжа.

Джефферсон облегченно выдохнул. Он открутил крышечку с бутылки «кока-колы», сделал большой глоток, рыгнул и поморщился. Теплая жидкость тошнотворно заплескалась у него в животе.

«Хокай» нырнул в облака и растворился в них. Покачав крыльями, над которыми на стойках была укреплена вращающаяся РЛС[3] под полусферическим «грибом» обтекателя, самолет выровнялся и перешел в горизонтальный полет.

– Бери управление на себя, – приказал первый пилот Джефферсону. – Держи заданный курс. Активируй лазерно-кодовую систему связи между нами и авианосцем. Не дай бог, «угостят» нас из «СИ Спарроу»[4]. Перед вылетом меня проинформировали, что неподалеку от «Эйзенхауэра»[5] были замечены русские самолеты-разведчики. И выдерживай скорость.

– Управление взял на себя. Связь «свой – чужой» активировал. Скорость выдерживаю, – монотонно рапортовал Джефферсон.

– Гарсиа, – обратился к оператору Роджер Карр, – подключите и пассивную систему наблюдения, отслеживайте цель по всем азимутам.

– Есть, сэр! – ответил тот.

Карр устало потянулся в кресле, расстегнул ремни безопасности, встал в полный рост и расправил затекшие от долгого сидения мышцы.

– А что русские забыли в этих водах? – поинтересовался второй пилот, бросив взгляд на командира.

– Говорят, якобы утеряли связь со своей атомной подлодкой, – произнес Карр. – На наши протесты и просьбы покинуть район проведения поисков они никак не отреагировали. Ведут себя бесцеремонно, подозрительно. Похоже, и впрямь у русских возникли те же проблемы, что и у нас. Такие вот дела, Томми…

– Я не верю русским, – заявил Джефферсон, вложив в слова ноту презрения. – Нужно быть начеку.

– Согласен. Они непростые ребята.

– Есть сигнал! – воскликнул лейтенант младшего ранга[6] Джерри Гарсиа. – Думаю, я что-то вижу. Прямо по курсу!

Джефферсон покосился на командира и отключил радио.

Первый пилот недоверчиво хмыкнул и снова занял свое место.

– Уверены, Гарсиа? – спросил он. – Описываем круг за кругом, а все без толку. Прошлый раз наткнулись на чертов танкер.

– Сигнал постоянный, сэр, – ответил оператор. Гарсиа клацнул клавишами, меняя режим обзора основного локатора. Сверился с цифровой картой на вспомогательном экране. – Странно… Не понимаю, почему послали на поиски именно нас. Могли и со спутника обнаружить.

– Увы, Джерри, – по-приятельски обратился к нему Карр. – При таком шторме спутники оказались бесполезны. Одно удивляет: почему именно в этом треклятом Бермудском треугольнике постоянно происходят всякие непонятные вещи?

– Здесь именно такое и наблюдается, сэр, – сказал оператор. Гарсиа придвинулся поближе к экрану, всмотрелся и ткнул пальцем в окруженное странным кольцом пятно, появившееся минуту назад просто ниоткуда. Включил режим селекции помех. – Что-то непонятное. Честно говоря, впервые такое вижу.

– Что там?

– Сигнал то появляется, то исчезает. Объект очень большой и не похож на помеху, так как остается на одном месте и окружен странным, идеально ровным кольцом, ни к одному из эталонных сигналов не принадлежащему. Диаметр помехи где-то около шести миль.

– Думаешь, там спрятался «Джордж Буш»? – спросил Карр.

– Да, это наш авианосец. Непонятно, почему никакой связи с ним нет. Наш радар он бы засек и при таких условиях миль[7] за двести. А тут… Мы даже не подвергаемся обратному режиму дешифровки сигнала. Я думаю, что когда мы вернемся, то я усядусь и напишу об этом роман, – пошутил Гарсиа. – А чего? Уверен, за такие истории неплохо платят.

– Джерри обнаружил инопланетян и собирается взять у них интервью, – с сарказмом произнес Джефферсон, хохотнув. – Хорошо, что мы не у берегов Гренландии, а то бы он там за бигфутом[8] начал охотиться.

– В Гренландии нет бигфутов, – со знанием дела буркнул Гарсиа.

– Все выглядит гораздо проще, Гарсиа, – спокойно произнес лейтенант-коммандер, хотя в его глазах загорелись огоньки охотничьего азарта. – Скорее всего, у них какая-то серьезная поломка. Или ты веришь в паранормальную чушь с пришельцами?

– Джерри слишком много читает бульварной прессы, – поддержал первого пилота Джефферсон.

– Нужно всего лишь все хорошенько взвесить, чтобы это не выглядело выдумкой, а стало правдой, – ответил им Гарсиа, не обратив внимания на очередную насмешку. – Пришельцы – существа отнюдь не баснословные, уж поверьте. Есть много доказательств их существования. Просто мы видим лишь то, что хотим видеть. А то, чего подсознательно боимся встретить, – для нас лишь собственное отражение, как в зеркале. Понимаете?

– Джерри, да ты у нас Шерлок Холмс и Фрейд в одном лице! – пошутил второй пилот. – Совсем мне мозги запарил лекцией. Покажи хоть одного найденного тобою гуманоида – я отпущу шевелюру, как у Эйнштейна.

– Ловлю на слове… – Гарсиа усмехнулся, представив на бритой голове Джефферсона прическу а-ля «пушистый одуванчик».

– Отставить разговоры! – прервал дискуссию спокойным тоном Карр и приказал: – Дайте точные координаты.

Операторы локаторных постов моментально включились в работу. Пеленг, удаление… Карр выслушал их отчет и сказал:

– Хм… Совсем рядом. Внимание! Беру управление на себя. Спускаемся! Пристегнитесь!

Роджер Карр похлопал по плечу второго пилота:

– Сейчас посмотрим, что нам отыскал Джерри. Если обнаружим летающую тарелку с зелеными человечками, то с тебя пять упаковок ирландского пива. Две – мне.

– Заметано, сэр! Ставлю шесть! Вам – три, если дело выгорит.

Карр отдал ручку управления от себя. «Хокай» понесся вниз, к силе земного притяжения добавилась мощь турбовинтовых двигателей. Самолет выскочил из облаков под проливной дождь, как черт из табакерки, судорожно выровнялся и вновь полетел над гребнями волн.

Шторм, очевидно, достиг апогея. Самолет дрожал, его кидало из стороны в сторону, как марионетку, привязанную к пальцам кукловода. Ручку управления трясло в лихорадке, и Карр удерживал ее обеими руками.

И тут произошло нечто странное. Словно Господь Бог взмахнул своей волшебной палочкой – все враз утихло. «Хокай» прорвал какую-то невидимую мембрану шторма, сбил девственную плеву разбушевавшейся стихии. Пелена дождя исчезла, последние капли смахнули стеклоочистители. Яростный ветер утих. Небо просветлело. Прямо по курсу показался грозный силуэт авианосца.

Синеватые с прозеленью волны лениво шлепали по исполинскому корпусу военного монстра. Стоял штиль. Тишину разрывал лишь рев турбин самолета. Но здесь, мягко говоря, было неуютно. Люди почувствовали себя чужими. Нечто неосязаемое сворачивало их нервы в комок, сжимало сознание. Создавалось впечатление, что они оказались не в спокойно-странном месте, а в кастрюле с водой, которая ни с того ни сего вот-вот закипит.

– Охренеть можно! – воскликнул лейтенант-коммандер. Уйдя вправо и положив самолет на левое крыло, он до рези в глазах всматривался через боковое окно в гигантский корабль. Обычно невозмутимый Карр изменился в лице. Его спокойствие растрескивалось, как губы человека, погибающего от жажды.

«Хокай» сбросил скорость и стал описывать круги над авианосцем.

На многоярусной надстройке лейтенант отчетливо рассмотрел цифры «77». Это был «Джордж Буш». Гарсиа не ошибся. Полетная палуба, поражавшая размерами, была абсолютно пуста – ни единого истребителя со сложенными консолями крыльев, ни единого вертолета, ни одного человека. На ходовом мостике – тоже никого. Антенны радиолокаторов замерли. Казалось, авианосец был покинут экипажем. Но, что самое удивительное, корпус корабля как-то подозрительно просел в воду, ниже ватерлинии[9], будто что-то неимоверно тяжелое давило сверху на корабль. Что-то невидимое глазу.

«Неужели корабль тонет, а экипаж и авиакрыло[10] покинули его? Не русская ли субмарина постаралась?» – мелькнули страшные догадки у Карра. Однако сомнения тут же попятили эту версию: «Куда подевались самолеты, вертолеты и почти шесть тысяч человек? Бесследно исчезли? Не видно ни катеров, ни шлюпок, ни спасательных плотов. Ничего. И крен, если имеется пробоина, не наблюдается. А пробоина должна быть гигантского размера. Может, утечка из ядерных реакторов? Нет. Невозможно!»

Гарсиа, не сводя глаз с монитора, в этот момент сказал лишь одно: «Пресвятая Дева, да что же тут происходит?..»

– Гарсиа, вы это видите? – спросил Карр.

– Да, сэр. Сканируем.

– Информация? Мысли?

– Думаю, на авианосце нет ни одной живой души, сэр. Корабль полностью обесточен, оба реактора заглушены. Приборы это подтверждают.

Роджер Карр включил запись цифровой видеокамеры с самонаводящимся объективом, укрепленной на пилоне под крылом. И пытался засечь хоть одно движение на авианосце. Самолет пролетал возле кормовой части, массивная башня с направленными вверх орудиями тоже оставалась без движения.

«Во что они целились?» – еще больше встревожился Карр.

Второй пилот смотрел в другую сторону, на то, что Гарсиа обозначил как «странное кольцо».

– Сиськи небесные… – прошептал он.

Джефферсон так и замер с открытым ртом. «У меня глюки…» – думал ошарашенный второй пилот.

Действительно, а кто бы поверил? Огромный «пятак» спокойной поверхности воды, в центре которого находился авианосец, был отгорожен от остального мира идеально ровным заслоном, будто кто-то накрыл часть океана циклопическим стаканом. Пространство за этой оболочкой было скрыто в дымке тумана, легкой, словно дыхание на поверхности зеркала, но непроницаемой.

– Господи, мне никто не поверит… – пролепетал Джефферсон.

– Смотри, Томми! – вскрикнул лейтенант-коммандер.

Вдруг авианосец дрогнул, как поплавок, почувствовавший тяжесть крупной рыбы. Вода вокруг него забурлила. От корабля во все стороны разошлись кольца волн. И, точно поплавок, авианосец сначала нырнул, а потом начал стремительно подниматься, выше и выше – обнажилась черная полоса ватерлинии, показались четыре огромных винта, руль и киль. Через минуту «Джордж Буш» завис в воздухе в трехстах футах над водой.

– Командир… – Джефферсон озадаченно посмотрел на первого пилота.

– Продолжаем вести наблюдение, – распорядился Карр.

«Хокай» поднялся выше.

– Что это такое? – тыча на корабль пальцем, сказал Джефферсон.

Карр промолчал.

Авианосец тем временем покрывался странными зелеными испарениями.

– Что же тут творится?.. – в один голос произнесли Джефферсон и Карр.

В наушниках шлемофонов раздался треск и шипение статики, сквозь которые прорывался матерный «загиб» Гарсиа, состоящий из дюжины испанских слов без единого повторения.

«Джордж Буш» минуты две повисел между небом и водой, а затем обрушился вниз. Кинетический удар от столкновения судна с водой вызвал пушечный грохот и, вздымая титанические фонтаны, поднял огромные волны.

Конструкция авианосца не выдержала удара: крепкая сталь во многих местах лопнула и деформировалась, палуба сложилась «гармошкой». Затем корабль завалился на бок и разломился пополам, обнажив нутро. Кормовая часть судна ушла под воду первой, вслед за ней – остаток корпуса. Вода вокруг тонущего гиганта закипела. Через несколько минут все было кончено. На поверхности остались плавать мелкие обломки, не утянутые водоворотом на дно.

– Господи-ты-боже-мой… – скороговоркой прошептал лейтенант-коммандер. – Нырнул круче, чем «Титаник»… Если б не были заглушены реакторы…

В голове у Рождера Карра стрелой пронеслись видения: яркая вспышка… огненный шар плазмы… раскаленная ударная волна, под напором которой все плавится и испаряется… вверх поднимается зловещее грибовидное облако, словно в небо выпустили огромного адского джинна… Все это могло бы статься. Повезло, ничего не скажешь.

– Все отсняли? – спросил Джефферсон. – Уходим, сэр?

– О'кей! Больше здесь делать не-е… – Карр осекся и медленно протянул руку, указывая куда-то в небо. Глаза его округлились, будто ему на голову падала крылатая ракета.

Джефферсон задрал голову и посмотрел вверх.

Небо над ними начало сгущаться в чернейшую тьму, озаряемую всполохами откуда-то из бескрайней, вязкой глубины. А затем мрак начал клубиться и вращаться, свиваться в кольца и выпрямляться, как громадный червяк, покрываясь гнилостно-зеленым мерцанием. Из него появился колоссальных размеров уродливый клубень с мясистыми щупальцами, напоминавший морское чудовище.

– Мамочка моя!.. – простонал Джефферсон, вжав голову в плечи. У него, и, думается, не только у него, враз пересохла глотка, а по телу прокатилась ледяная дрожь.

– Дьявольщина какая-то. Сваливаем отсюда, сэр!

И вдруг:

– Внимание! – не дремал Гарсиа. – Цель групповая, маловысотная, скоростная! Две единицы. Засек активное радиолокационное облучение. Ответчики опознавания выдают «чужой». Идут прямо на нас. Дистанция… Черт! Это русские! Они уже здесь!

Из пелены «стены», окружавшей шестимильный участок океана, двумя огненными стрелами вырвались Су-33. Рев их двигателей сотрясал небеса. Ведущий истребитель выпустил две ракеты в непонятное и неопознанное образование в небе и тут же, заложив крутой вираж, исчез в мареве, откуда появился. А ракеты изменили траекторию полета почти у самой цели и, не причинив ей вреда, упали в воду. Там они и взорвались, выплеснув стройные фонтаны.

Второй истребитель повторил атаку, но столь же безрезультатно. На поверхности воды взметнулись еще два бешеных «гейзера». Однако СУ-33 не удалось скрыться. Слишком широким оказался разворот. От «клубня» отделился мерцающий зеленый шар, ощетинившийся множеством искрящихся шипов, который на огромной скорости сблизился с самолетом и взорвался ярким облаком.

Су-33, потеряв часть оперения крыла и хвоста, некоторое время продолжал держаться в воздухе, хотя из поврежденного левого сопла двигателя вырывалось пламя. А затем разрушившиеся лопатки компрессора турбины буквально разорвали самолет на горящие клочья, градом посыпавшиеся в воду.

Дело принимало скверный оборот.

– Если они русских так легко уделали, то нам тут вообще ловить нечего, – пробормотал лейтенант-коммандер.

Роджер Карр резко накренил «Хокай» в глубоком вираже. Запущенные в полную силу моторы взревели. Самолет практически развернулся вокруг хвоста благодаря ковбойской лихости летчика. Второй пилот мельком успел засечь опасность и в ужасе закричал:

– Командир, оно и по нам что-то выпустило!

– Гарсиа! – крикнул Карр. – Что видишь?

– Ничего, сэр! – нервно ответил оператор. – Ничего! Если нас чем-то атаковали, то в нем нет металла!

И в этот самый момент Джефферсон краем глаза заметил, как нечто остроносое, длиной около шести футов, попало под винт правого двигателя и, точно гильотиной, им было разрублено. «Хокай» затрясло, увело в сторону. Взвыла сирена предупреждения, и услужливый голос речевого информатора сообщил о повреждениях. Карр едва смог выровнять самолет, но летающая машина уже «захромала» – лопасти винта от столкновения до половины искорежило и частично срезало.

– Они в нас попали, сэр! – воскликнул Джефферсон. – Господи! Они попали!

– Кто они? – буркнул Карр, мысленно подгоняя самолет к туманной стене, за которой хотел укрыться. – Черт! Быстрее! Черт! Ну давай, давай же!..

«Хокай» снова сотрясли удары. Но на этот раз они были сильнее прежнего. Что-то угодило в хвостовой отсек самолета. Речевой информатор не добавил ничего обнадеживающего – «отказ того, отказ сего», перечислять устанешь. Одновременно в ларингофоны шлемов ворвались крики операторов. О том, что там могло с ними произойти, и подумать было страшно.

– Гарсиа, что у вас там?! – встревожился лейтенант-коммандер. – Гарсиа, отвечайте!

В ответ по ушам резанули отчаянные крики.

Правый двигатель загудел на более тонкой, жалобной ноте, пару раз «чихнул» и задымился.

– Похоже, мы нарвались на неприятности… – Карр делал все возможное, чтобы удержать тяжеловесную поврежденную машину в воздухе. – Глуши правый двигатель, включи систему пожаротушения. Аварийно слей остаток топлива!

– Понял, выполняю! – Джефферсон щелкнул несколькими тумблерами, засветились индикаторы на панели управления, дым исчез и за самолетом потянулся керосиновый шлейф.

– А теперь прибери обороты левого двигателя, чтобы не перегрелся, – снова скомандовал Карр. – Совсем чуть-чуть, а то грохнемся в воду.

– Есть, сэр.

– Уже лучше. Ничего, дотянем, – сквозь зубы произнес Карр с подобающим для опытного летчика хладнокровием. Его глаза, окруженные сетью морщинок, сощурились.

Тряска самолета понемногу утихала.

Из отсека операторов раздался уже не многоголосый, а одинокий крик.

– Господи! – выдохнул Джефферсон, смахнув со лба крупные капли холодного пота – будто кто-то надел на него ледяную шапку под шлемофон.

– Проверь! – приказал ему Карр, мотнув головой в сторону двери герметичной переборки, разделявшей кабину пилотов и отсек с блоками электронных систем и радиооборудования, где находились операторы.

Джефферсон расстегнул ремни безопасности, поднялся и едва не упал – самолет нырнул обратно в шторм, проглотивший его с чудовищной быстротой. «Хокай» задрал нос кверху и начал набирать высоту. Летчик ругнулся и, балансируя руками, неуверенными мелкими шагами направился к операторам. С аппаратурой первого отсека было все в порядке, но когда он распахнул вторую дверь, то застыл с открытым ртом. Сердце забило в уши, в грудь, в голову…

Высоченный, чернявый, с вечно прищуренными черными глазами Гарсиа сыпал проклятиями и поливал из огнетушителя невиданное существо – похожее на покрытую панцирем морковку, где вместо зеленой ботвы извивались десятки белесых щупалец с лиловыми присосками. Тварь верещала, как кошка, которую пускают на фарш. Химический состав пены ей точно пришелся не по вкусу. Два других оператора лежали на полу без движения. Горело аварийное освещение. В днище фюзеляжа зияла рваная дыра, в которую со свистом всасывало воздух.

Джефферсон прижался спиной к переборке, выхватил из кобуры пистолет, прицелился и высадил в тварь всю обойму. Стрелок он был отменный. Существо забилось в агонии, как пронзенная острогой рыба, перестало визжать и испустило дух. Щупальца в последний раз сжались и выпрямились.

Гарсиа, не заметивший появления Джефферсона, от неожиданно раздавшихся выстрелов плюхнулся на задницу и выронил опустевший огнетушитель.

– Трындец, сказал отец! – Джефферсон по-ковбойски дунул в ствол пистолета и сунул его обратно в кобуру. – Ты как, Джерри?

– Кажись, жив, – устало выговорил Гарсиа, потирая ушибленную «пятую точку». Он поднялся. По его лбу струилась кровь. – Едва не обосрался от страха. Спасибо, спас мою мексиканскую задницу.

– Считай, что ты у судьбы вытянул из колоды джокера, приятель. Что это за дрянь? Это она в нас саданула?

– Угу. Пару таких же штук, кажись, промазали и срикошетили. Срань господня, эта штука пробила дыру, как пуля. Потом точно бешеная стала прыгать. Разнесла тут все. По-моему, она еще и ядовитая. Ребята пытались ее удержать голыми руками, но вырубились тут же. Мертвы.

– Что это за тварь, как думаешь? Живая торпеда? Что-то в этом роде?

– Понятия не имею, – озадачился Гарсиа. Он стиснул зубы и задрожал. – Только не торпеда, а ракета. Хотя… не удивлюсь, если она и под водой так же действует. Чертовщина!

– Что будем делать?

– Я хочу домой… – ответил Гарсиа, потупив взгляд.

– Не переживай. Напишешь книгу и будешь зарабатывать на этом деньги. А то и сразу станешь богачом.

– К черту книгу! Я чувствую себя как кусок собачьего дерьма на обочине…

Джефферсон присмотрелся к скрюченным телам на полу. У одного из пилотов с посиневшим лицом изо рта выступала кровавая пена, глаза остекленели. Рядом валялся пустой огнетушитель.

– Почему не стреляли?

– Не успели. Легко тебе говорить. Я едва штаны не намочил.

– А что с аппаратурой? – спросил он, окинув взглядом разбитые мониторы и оборванную дымящуюся проводку.

– Вероятнее всего, вышла из строя, – мрачно констатировал Гарсиа. – Я вообще-то тушил начавшийся пожар, пока ребята с этой гадостью боролись. А потом и тварь окатил из огнетушителя. Знаешь, ей это очень не понравилось.

– Пойдем к командиру. У нас ко всем бедам еще и с двигателем проблема. Да и тебя нужно перевязать.

– Чепуха! – Гарсиа потрогал лоб, озадаченно пожевал губу – Идем.

Пошатываясь, они направились в кабину пилотов.

Лейтенант-коммандер встретил их коротким вопросом:

– Что?

– Олдридж и Конорс мертвы, сэр, – доложил Гарсиа. – Аппаратура повреждена. Пробоина в отсеке операторов. Возгорание устранили. Двери нами заблокированы. Полагаю, мы понесли не только живые потери, но остались без связи с базой и без локатора.

– Понятно. Плохи дела, – Карр нахмурился, пожевывая нижнюю губу.

Внезапно Гарсиа почувствовал слабость, прислонился спиной к перегородке, затем медленно сполз вниз и сел.

– Я так устал, – сказал он и закрыл глаза. Казалось, он готов был разрыдаться. – И хочу гамбургер…

Джефферсон склонился над ним.

– Пусть! – Махнул рукой лейтенант-коммандер. – Оставь его.

Второй пилот плюхнулся в свое кресло. И его поглотили другие мысли.

– Что дальше, командир? – угрюмо поинтересовался он. – Как будем выкручиваться из этой гребаной ситуации?

– Кто стрелял?

– Я шмальнул. Там к нам залетела какая-то тварь. Я прежде таких не видел. Это она убила ребят. И я ее пристрелил. Какой наш шанс добраться до базы – один к трем или четырем?

– Если мы будем вынуждены совершить посадку на воду, то вероятность остаться в живых у нас слабая. Потому забивай информационный пакет всем тем, что мы зафиксировали, и сбрасывай буй связи.

– Есть, сэр!

– Кстати, с тебя шесть упаковок пива. Собственно говоря, ведь мы натолкнулись не на что иное, как на инопланетный корабль. Животное не могло по нам и по русским стрелять. Ты со мною согласен?

Джефферсон обреченно пожал плечами, дескать, деваться некуда раз проспорил, и ретиво принялся за работу.

Через три минуты небольшой шар радиобуя закачался на волнах. Сигнал через погруженную в воду антенну, для которого не существовало никаких преград, передал на сверхдлинных волнах всю собранную информацию на авианосец «Эйзенхауэр». Выполнив свою задачу, буй пошел ко дну…

Глава вторая

Курильский «язык»

Курильские острова. Три месяца спустя.

Человек стоял на берегу перед лицом соленого простора. Непромокаемый плащ с капюшоном развевался на его высокой фигуре. Под ногами – крупная галька и ракушки. Позади – гряда черных скал, простоявших тут не одну сотню лет. Впереди – лениво набегающие на берег волны, фонтаны брызг и летящие хлопья пены. Вокруг – неумолчный гам чаек, тупиков, бакланов и кайр, вернувшихся к разоренным гнездовьям. Вдали, на соседнем острове, виднелись морщинистые хребты гор и пики вулканов, плавающие в вышине. Лишенные подножий, отсеченные от земли, они лежали на ватном одеяле тумана и равнодушно взирали на глубокие воды океана.

Всходило солнце – большое и красное, как кровь. И его свет, окрашивая багрянцем седину волн, лился от самого горизонта.

Полковник Николай Петрович Ярема смотрел в бесконечную даль Мирового океана и понимал, что людям со всем этим надо считаться, вежливо тесниться, потому как суша и вода – неприветливые соседи их цивилизации. Таков заповедник традиций, поддерживающий жизнь на Земле. Рано или поздно кто-то кого-то попирает, отбрасывает на исходную позицию. Схватка за право жить. Ничего не попишешь.

Полковник осмотрелся по сторонам.

Унылый пустынный пейзаж, проникнутый ощущением смерти, гибели и опустошения.

Раньше здесь, пожалуй, было красиво, хоть стихи сочиняй. А теперь… Что красивого в смерти? Ярема сплюнул в сердцах, послав подальше поэтов всех времен – жалких судей мировоззрения, этих мудозвонов, несущих чепуху и всеми правдами и неправдами стремящихся жить за счет тех, кто не продает унылые фантазии о потусторонних мирах, а честно работает руками и головой.

В сердце полковника, казалось, входила тонкая, острая игла.

Полоса водорослей и обломков тянулась по всему побережью – дань, собранная бешенством стихии. Два изрядно побитых японских сейнера лежали, повалившись на бок, среди хаотически разбросанных каменных глыб. Трупы рыбаков еще вчера уложили в мешки, погрузили в вертолеты и отправили на Большую землю. «Пусть с иностранцами там разбираются! Как можно меньше привлекать внимание к острову! Задача ясна?» – вспомнились полковнику слова командующего.

«Какой дурак надумал делить: где чужой, а где свой? У смерти одно лицо. На поиск и захоронение покойников ни сил, ни средств не хватает, даже на материке, – мысленно сетовал Николай Петрович. – Дальний Восток, Сахалин и Камчатка в руинах. А тут еще ради пары десятков «двухсотых»[11] боевые «вертушки» используй не по назначению. Черт, о чем они там только думают? Завинчивают армию на последнюю гайку, мудаки». Но таков приказ. И его нужно исполнять.

Последние дни выдались жуткими. Сотни вспухших, искалеченных почти до неузнаваемости мертвецов, принесенные течением и выброшенные приливом, собирали почти неделю. Среди них было много детей. Хоронили тут же, на острове, в братских могилах, используя чудом уцелевший бульдозер, настолько изношенный, что ломался во время работы едва ли не каждый час. Но еще много погибших до сих пор оставались на берегу среди завалов. К йодистому запаху гниющих водорослей добавлялись сладковато-приторные миазмы разложения человеческих тел, животных, рыб и птиц.

Натуральное кладбище. Классическое.

Полковник поморщился. У него до сих пор подрагивали кончики пальцев на руках, и дергалось левое веко. От таких воспоминаний, о чем и выжившие рассказывают редко, становилось дурно даже такому бывалому человеку, как он. Пройдя ад нескольких военных компаний, рано высеребривших ему виски, Николай Петрович так и не свыкся со смертью.

О землетрясении в районе Курильских островов сообщили заблаговременно. Но последовавшее за ним извержение подводного вулкана никто предугадать не смог. Гигантские волны цунами надвигались так быстро, что предупреждение не уберегло людей от катастрофы. Эвакуировать население не успели. Пострадало все тихоокеанское побережье. Приводить список разрушенных и затопленных городов – перечислять устанешь, втыкая в географическую карту красные флажки. Больше всех досталось Японии, так как эпицентр находился ближе всего к ее островам. Разрушения там были неимоверны. Спаслись лишь те, кто в то время находился в воздухе или успел укрыться в горах.

Гибель Токио до сих пор передавали по всем телеканалам мира. Лица у зрителей становились каменными. Отснятые орбитальным спутником кадры медлительно прокручиваясь в их головах, застывали в миллионах глаз паническим ужасом.

…Пенный, словно покрытый голодной слюной язык цунами приближается к берегу, от которого стремительно отступает поверхность океана…

…Пятидесятиметровый вал попадает в залив и, увеличившись в несколько раз, обрушивается на город, вклинивается в лабиринт небоскребов и сметает все на своем пути…

…Вода расходится в стороны, жадно облизывает подножия гор и, крутясь в водоворотах, уходит обратно в океан, унося с собой суда, причалы, мосты, поезда, части строений, вырванные с корнем деревья, машины и сотни тысяч потерявших от страха рассудок людей …

На этом новости о катастрофе обрывались. И перед экранами телевизоров сгущались тишина и скорбь. Мысли людей находились в хлипком равновесии.

Лишь немногие знали, что через пятнадцать минут на Токио обрушилась другая волна, столь же высокая. А вслед за ней набежали еще несколько волн, менее высоких и с большим интервалом. От мегаполиса остались лишь одни фундаменты, похороненные под грудой бетонных обломков с торчащей арматурой. Неторопливая панорама ада. Об этом СМИ растрезвонили чуть позже, когда военные открыли границы районов бедствия и появилась возможность эксклюзивной съемки. Рейтинги телерадиокомпаний тут же взлетели на невиданный доселе уровень.

Газеты всего мира вонзили зубы в сочные новости и в один голос затвердили: «Армагеддон! Армагеддон! Армагеддон!» Чревовещатели всех мастей – от холеных проповедников до немытых бродяг, ранее клянчивших мелочь на бухло – заполонили улицы уцелевших городов, живописуя всадников апокалипсиса и предрекая скорый конец света. Эфир переполнился страхом. Сердца людей – тревогой и безнадегой. Здания посольств – траурными флагами и родственниками пропавших без вести. Россия и США начали обвинять друг друга в использовании секретного сейсмического оружия. Толпы оголтелых демонстрантов с обеих сторон не щадили сил в тщетной борьбе за правду, в руках активистов появились плакаты «Русских – к ответу за сейсмическое безумие!» и «Нет сейсмическому безумию США!». Посыпались резкие заявления первых лиц государств, и все это – на фоне истерической шумихи, поднятой средствами массовой информации. Мир готов был взбеситься и стоял на пороге войны.

Ярема вздохнул, закурил сигарету.

Послышался крик.

Полковник обернулся. К нему гуськом быстро приближались трое, перепрыгивая с камня на камень. Капитан Полеводов – высокий откормленный молодец с автоматом на плече, живой монумент военной мощи российской армии. Морской геолог Березин – коренастый, с бритой головой и моржовыми усами. И океанолог Михеев, человек с энергичным волевым лицом, успевший в командировке отпустить короткую «боцманскую» бороду. Кричал именно он, потрясая двустволкой, но порывчатый ветер проглатывал слова, делая неразборчивыми.

Ярема выбросил окурок в воду и махнул им рукой, приглашая к себе.

Через пять минут троица стояла рядом.

– Разрешите доложить, товарищ полковник! – отчеканил капитан, отдав честь.

Геолог и океанолог остановились позади капитана, переводя дыхание.

– Докладывайте. – Ярема сосредоточился, чересчур счастливый вид капитана вызвал у него обеспокоенность. – Только вкратце. Не вдаваясь в лишние детали.

– Нашли алмазы! – По краснощекому лицу Полеводова расплылась улыбка.

– А теперь поподробнее, – заинтересовался Ярема.

Капитан обернулся, мотнул головой ученым:

– Давайте лучше вы.

Вперед выступил Михеев. Он достал из кармана плаща два небольших куска темной породы с зеленовато-серым оттенком и протянул их полковнику:

– Вот. Посмотрите. Первый образец был найден нами на берегу. После цунами здесь этого добра хватает, да. Но второй – обратите внимание на количество кимберлита в породе – один из тех, что обнаружен вчера в бухте на юго-востоке острова. Провели анализы, только закончили. Очень высокое содержание крупных алмазов! Не поверите, этим устлано все дно. Я спускался там под воду и раньше, еще прошлой весной. Глубина была метров около сорока. Теперь – не больше тринадцати. Представляете? Будто Нептун ковшом подгреб! Сплошь алмазоносный кимберлит! То, что мы нашли на берегу, мелочь по сравнению с этим. Копи царя Соломона, не иначе. Сейчас мои ребята берут пробы грунта у входа в бухту. Полагаю, там будет то же самое. Таковы первые итоги нашей экспедиции.

Ярема покрутил камни в руках и отдал обратно Михееву.

– Да, Михаил Александрович, Нептун поделился с нами богатством. Безусловно. Но забрал жизнь у множества людей. Гадкая сделка. Что теперь? Поддержим рубль драгоценными камушками, заткнем курс доллара Штатам в их звездно-полосатый зад – и что? Шибко нужно было? Человеческие жизни подороже будут. Интересно, как эти алмазы вообще оказались здесь. Да еще и в таком количестве.

– В свете той информации, что мы располагаем… м-м-м… – Михеев покосился на Березина. – Тебе слово, Федор.

Страницы: 1234 »»

Читать бесплатно другие книги:

Ура, да здравствует лето! Позади седьмой класс, впереди целых три месяца отдыха, и в дневнике Сони С...
История Джейн Эванс – небогатой девушки, вынужденной зарабатывать на жизнь собственным трудом и в ко...
Милена Буше – ведущая популярного кулинарного шоу, редактор отдела в глянцевом журнале, невеста олиг...
«… В тот же день я поступил в Библиотечный институт, который по дороге в Москву мне усиленно расхвал...
«… Однажды, воспользовавшись фальшивой рекомендацией, в дом Богатого Портного проник фининспектор. О...
Чародей Свет Сморода, теперь уже кадровый сотрудник новогородских спецслужб, направлен в портовый го...