Консультант по дурацким вопросам Дивов Олег
![](/book/2608.jpg)
Реквизит: пирамиды для автоматов, металл. шкаф с автоматными магазинами, пачки
с патронами – 20.
– Большое-большое документальное кино про Южную Осетию, – сказал генеральный.
Миша внутренне усмехнулся: надо же, какой я телепат. Буквально час назад вспоминал «восемь-восемь-восемь».
– Большое-большое, – повторил генеральный. – Заказ от федерального канала к годовщине войны. Значит, съемки на местности и реконструкция событий – танки там, хуянки… Куча боевых эпизодов, одна только оборона лагеря миротворцев чего стоит, твой друган Пиротехник уже прыгает от возбуждения… Масштаб сам представляешь. Группа больше пятидесяти человек. Ты не мог бы с ними съездить и сделать так, чтобы их там не перестреляли к чертовой матери?
«Запросто!» – чуть не вырвалось у Миши. Он не просто «мог бы», он хотел вырваться из Москвы, тем более – на Кавказ в начале лета, когда все расцвело и красота неописуемая куда ни глянь. Его туда еще дед возил, и цветущие предгорья остались для Миши одним из сильнейших детских впечатлений. За последние годы он основательно объездил кавказский регион, изучил особенности тамошнего менталитета и тонкости общения – и чувствовал себя вполне уверенно. Правда, в Южной Осетии он еще не бывал – тем больше ему туда захотелось. Ведь там Мишу ждет много новых интересных людей.
Но вместо того чтобы радостно подпрыгнуть, он деловито поинтересовался:
– И только?..
На всяких бибисях это стандартная практика: если журналист едет в Сьерра-Леоне, Либерию или похожую точку, у него есть сопровождающий, как правило из бывших спецназовцев, который просто репортера прикрывает. То есть, когда начинается пальба, он тупо роняет своего клиента мордой вниз, чтобы в морду случайно не прилетело.
Но у нас-то здоровенная группа, которая будет весело кататься по Южной Осетии на танках и все кругом взрывать со страшным грохотом!
При таком раскладе функции сопровождающего совсем другие. Он отвечает за технику безопасности в целом и «связи с общественностью» тоже целиком и полностью. Чтобы группу не «перестреляли к чертовой матери», надо, конечно, шпынять и пасти ее – ничего, дело привычное. А вот чтобы группе дали нормально снимать, тут-то и придется основательно попотеть. Ты должен будешь договариваться. Круглосуточно. С местными силовиками, с нашими военными, да вообще со всеми, кто может помочь или помешать работе. А еще помочь помешать или помешать помочь и так далее.
Потому что ты единственный, кто умеет говорить с такими людьми на их языке.
И когда группа увидит, что у тебя это получается, сюжет может сделать внезапный поворот. Ты вдруг узнаешь, что задачи сопровождающего трактуются удивительно широко. Даже шире, чем у тебя хватает рук. Оглянуться не успеешь, а ты уже ответственный за всё. Потому что, допустим, режиссер нахамил местным, и его послали на хер, а директор высокомерно не выпил с местными, и его тоже послали на хер, а оператор не туда повернул камеру, и местные подбили камере глаз. А военные забыли дать, что обещали, или не смогли дать, или внезапно дали – но только в морду, потому что их вчера некрасиво показали по телевизору. И работа встала, а время уходит. И ты давай разруливай, на тебя вся надежда, а не справишься – будешь крайним!
И в один прекрасный день, оказавшись-таки действительно крайним, во всем виноватым, некомпетентным негодяем, из-за которого группа не может снимать кино (а то бы она о-го-го!), ты подумаешь: ну какого лешего я так обрадовался, когда услышал про Пиротехника и «танки-хуянки»?..
– Нет, я серьезно, – сказал Миша. – Что делать-то надо?
– Ну ты спросил! – генеральный усмехнулся. – Ладно, объясняю по пунктам. Во-первых, ты проследи, чтобы им там головы не поотрывали. Во-вторых, сделай так, чтобы они сами на свои жопы не нарвали пачку неприятностей. Ну и, может, заодно проконсультируешь. А то мало ли… Я лично сомневаюсь, что они знают, каким концом ВОГ[2] в подствольник загоняется…
Генеральный-то знал. В этом смысле с ним было легко.
– В общем, ничего сверхъестественного от тебя не требуется, – заключил генеральный. – Все как обычно…
«Как обычно» значило именно то, о чем Миша подумал. Ему предстоит страховать всех от любых неожиданностей. Нет, раньше он справлялся, но любая фигня когда-нибудь случается в первый раз. А с ним еще далеко не всякая фигня успела случиться. Увлекательная перспектива для молодого профессионала. Что же я за тип такой, подумал Миша, если мне все это нравится?..
– То есть как всегда, – он постарался состроить унылую физиономию.
– В этот раз совсем другой уровень, – утешили его.
Несколько минут они обсуждали финансовую сторону вопроса и статус Миши в группе – оформляли его обтекаемо «консультантом», – и тут потенциальный консультант встрепенулся:
– Кстати! Об уровне. У тебя договоренности уже какие-нибудь есть?
– Да ты что! У нас все схвачено, – генеральный показал, как крепко схвачено. – Нас курирует статс-секретарь Министерства обороны.
– Погоди. Статс-секретарь это хорошо, а договоренности-то у тебя какие?
Генеральный пару раз моргнул. Заглянул в бумажку на столе.
– Ну… Вас на четвертой военной базе примут, всем необходимым обеспечат, все покажут, а вообще… А вообще – ты на месте договоришься. Я думаю, мы так сделаем: ты съездишь на разведку на пару дней, посмотришь, что к чему, а потом уже нормально выдвинешься со всей группой.
Миша еще немного погрустил для вящей солидности, а потом спросил:
– Когда выезжать?
Кто имел дело с телевидением, тот знает, что там никогда ничего по графику не готово, и если съемки в студии вдруг начались за минуту до намеченного времени – об этом невероятном событии потом рассказывают много лет. Типа, и такое случается.
«Прайм-ТВ» очень хотело все сделать по графику, но сначала не было денег, потом основные силы отвлеклись на важное срочное задание, потом еще чего-то не хватило. Оставалось лишь твердое обещание, что работать – будем. Не можем не работать: заказ федерального канала, как мы его провалим?.. В середине мая Миша уже откровенно занервничал.
Тем более что очертания фильма наконец-то вырисовались, предварительный сценарий лежал у генерального на столе. Проект намечался амбициозный, красивый, дальше некуда. Одно «но»: Мише все чаще казалось, что нехорошие предчувствия, одолевшие его на первой встрече с генеральным, были неспроста. И высокая честь обеспечить самую-самую красоту выпадет именно ему.
Нет, Миша не боялся серьезных задач, даже по-своему любил их, не стеснялся замахиваться на большое. Решать трудные вопросы – это тоже способ узнавать новое о людях, открывать что-то в них и в себе. Но чем крупнее проблема, тем конкретнее надо готовиться, проясняя каждую мелочь. А тут нарисовали, понимаешь, «Войну и мир» на коленке… Очень интересно. Только какими средствами мы ее изобразим, эту войну?
Докудрама – вот как это называется. Документальное кино с элементами художественного. Никакой отсебятины: просто эпизоды, которые не были засняты в момент события (потому что событие представляло собой, мягко говоря, месиво и крошево), воссоздаются по рассказам участников и встраиваются в документальный фильм. Поскольку фильм у нас про боевые действия, Мише предстояло устроить небольшую, но правдоподобную войнушку в городе Цхинвале и его окрестностях.
На словах это делалось легко: «военные все дадут». Но слова звучали в Москве, а технику и боеприпасы надо было получить на Кавказе. Это здесь «телекомпания» просто термин, а в воинской части, засевшей среди гор, на него могут отозваться как на матерное слово. Скажут: «А-а, ты у нас, значит, журналист…» и попросят удалиться. Зная, сколь многое зависит от сиюминутного настроения отдельно взятого товарища полковника, Миша призадумался.
И Пиротехник, вопреки обещанию генерального, вовсе не прыгал от восторга. Пока фильм обсуждался на словах, он, может, и проявил энтузиазм, но как дошло до конкретики – прямо растерялся. Для него лаконичное «выстрелы, взрывы» в сценарии означало весомые килограммы. А выстрелов и взрывов намечалось видимо-невидимо.
– Слушай, а чего мы делать будем? – спросил он Мишу. – Я из Москвы это все туда не попру. Во-первых, это для студии экономически невыгодно и мне не разрешат, а во-вторых… У меня столько нету! Ну физически столько нету.
Миша взял Пиротехника под руку и повел его к генеральному.
Тот оторвался от телефона и сказал:
– Не ссыте, у нас же есть распоряжение статс-секретаря Министерства обороны. Вам все дадут.
– Кто даст?
– Четвертая военная база. Ребята, не мешайте, у меня разговор…
Миша с Пиротехником переглянулись и убрались восвояси. Сели, почесали в затылках, взяли по листочку и начали считать.
«Встроить» в докудраму предстояло о-го-го сколько всего. Борьба с танками на улицах Цхинвала, оборона лагеря российских миротворцев, расстрел грузинскими бэтээрами гражданских машин на Зарской дороге – это был самый минимум, без которого вообще можно не дергаться. А если по максимуму, то есть по сценарию… Когда Миша набросал список того, что потребуется, у него прямо душа запела. В списке значились вертолеты Ми-8 АМТШ, танки Т-72 разных модификаций, бээмпэхи, самоходки, трофейная техника, начиная от «Хаммеров» и заканчивая «Кобрами», ну и стрелковое оружие в товарном количестве. Миша исходил из того, что, если у «Прайм-ТВ» действительно серьезные договоренности наверху, он им сделает не фильм, а конфетку.
Отдельным пунктом списка шла армейская пиротехника, тоже в объемах, радующих глаз. Это было не менее важно, чем танки, потому что экономило время, нервы и обеспечивало дополнительную безопасность. Миша очень рассчитывал, что ему не придется доставать взрывчатку неизвестно где – и Пиротехнику долго с ней ковыряться, – а у них будут штатные армейские имитаторы разрыва артиллерийских снарядов. Закопал штуковину, размотал провод, нажал кнопочку – бабах! – красота.
Миша положил список на стол генеральному и молча ткнул пальцем в потолок.
– Отправлю сегодня же, – пообещал генеральный, подгребая бумажку к себе. – И чего вы все такие нервные?.. Ага, вертолеты, правильно… Будут тебе вертолеты. Ты пойми, Миш, вояки сами в этом заинтересованы. Я бы не говорил, если бы не знал. Они читали сценарий, и он им нравится…
Приближался конец мая.
Глава 4
Лицензия на убийство
Сцена 2.6
«МИНОМЕТНАЯ БАТАРЕЯ»
Экст.
Массовка: солдаты, раненые.
Военная техника: минометы.
Пиротехника: взрывы.
И опять его разбудил телефон.
– Да что ж такое… – простонал Миша. – Милая, извини, я же не нарочно. Вот ведь им неймется с утра пораньше…
Ему не ответили. Миша оглянулся, увидел скомканное одеяло, сел на кровати. Было уже почти десять, голова слегка гудела. Вчера с Ваней и его «актерами» решили снять нервное напряжение, и он малость перестарался. А потом еще сидел ночью на кухне за ноутбуком, читал тот самый синопсис и проклинал себя за бездарность.
Телефон утих, номер оказался незнакомым. Миша вздохнул и поплелся в ванную. Умыться холодной водичкой, чтобы проснуться, сделать зарядку… Бегать он сегодня не будет, нет уж.
В ванной он машинально закрыл колпачок на зубной пасте и уставился в зеркало. Обычно Миша себя особо не разглядывал, но с похмелья мало ли что придет в голову молодому человеку.
Молодому?.. Из зеркала смотрела немного опухшая, но совсем еще не старая физиономия. Черты лица правильные, морда добрая, даже симпатичная, но… Несерьезная, что ли. Миша поморщился. Ему хотелось казаться посуровее, а не каким-то вечным недопеском. Рост метр восемьдесят шесть и здоровенные бицепсы тут ничего не значат. Люди-то в глаза заглядывают. А глаза распахнутые, и не прочтешь по ним, сколько они всякого повидали.
Он понимал, конечно, что в этой открытости и легкой несерьезности кроется обаяние, из-за которого люди тебе верят, идут на контакт, а ты, главное, их потом не обманывай, и они добро запомнят. Но все равно Джеймс Бонд – красавец, а ты – недоразумение…
От холодной воды стало полегче. Надо заработать на кондиционер, думал Миша, лето еще толком не началось, а дышать уже нечем. Вот смотаюсь в Осетию, как раз и заработаю… Пора ехать. Да поскорее, а то эта, трам-тарарам, докудрама начинает уже напрягать. С каждым днем все ближе к драме… Не через неделю, как договорились, а буквально на днях надо выдвигаться, чтобы был хоть небольшой запас на решение вопросов.
А то получится, как вчера: с разбега лбом об стену.
Они потому и надрались с Ваней – не зная, смеяться или плакать, так осточертело это все.
Снимали полный метр, якобы комедию. Задача: группа «тяжелых»[3] вламывается – да-да, опять вламывается – через дверь, и дальше все по привычной схеме. Ничего смешного.
В павильоне группу ждала декорация многокомнатной квартиры. Декорация, как обычно, была построена из фундусных щитов и, местами, гипсокартона, но та стена, где дверь, оказалась из пеноблоков, уложенных крестом, да еще и на приличном растворе. Обычно на съемках, если нужно имитировать стальную дверь, берут простую филенку и обшивают жестью. Тут стояла настоящая стальная дверь, в нормальной дверной коробке, добротно посаженная в пеноблоки. «Актеры» недоумевающе шушукались.
– Спорим, это вообще не их декорация, – догадался кто-то. – Чужую доламывают.
Ишь, насобачились, подумал Миша с затаенной гордостью за ребят.
Нарисовался местный пиротехник:
– Мужики, все будет зашибись. Я чуток подорву ее по периметру, дальше плюнете – она сама упадет.
Бойцы переглянулись и промолчали. Они, кроме шуток, были людьми опытными в кино и знали: такие громкие заявления можно принимать на веру, когда пиротехника зовут Пиротехник. Тот все-таки начинал свою кинокарьеру в Афганистане, сапером спецназа ГРУ, они там сбацали блокбастер, если кто помнит… Когда Пиротехник обещает, что «само упадет», значит, упадет. В остальных случаях лучше перебдеть и рассчитывать на худшее.
Шестеро в тяжелой броне встали перед дверью на пятачке, имитирующем лестничную площадку. Первые двое, включая Мишу, – с бронещитами. Впереди около двери застыл пиротехник, слева в уголке прижался его помощник с порошковым огнетушителем в руках – это они, хитрецы, вместо дыммашины обойтись задумали.
Приготовились. Начали!
Подозревая, что сейчас можно ждать чего угодно, Миша на всякий случай опустил забрало и спрятал лицо за щит. Но вместо ожидаемого бабаха раздался непонятный «бдыщ». И длинное «пфш-ш-ш» – помощник хорошо нажал на рычаг огнетушителя. Щедро.
Видимость – ноль, дико воняет сработавшим огнетушителем, но команда «штурм!» есть. Первый ряд в два щита и два тела, весом суммарно больше двухсот двадцати килограммов, с разбега врубился в дверь и…
И ничего! Дверь даже не пошатнулась.
Чувствуя себя полным идиотом, Миша отскочил назад, и они с напарником пошли на вторую попытку – а что еще делать? Бац! Бац!
Потом, когда все закончилось, Миша подумал: он бы дорого дал, чтобы увидеть это со стороны. И тут же понял: не разглядел бы ничего! А какая картина… Площадку окончательно заволокло вонючим дымом, вторые номера стоят, ожидая команды, съемочная группа просто не понимает, что творится. А первый ряд с упорством, достойным лучшего применения, методично бросается на дверь. Ведь «отбой!», то есть «стоп!», никто не крикнул!
Потому что обалдели все.
Пять… шесть… считал Миша про себя, кидаясь вперед. Он ничего не соображал – его, как и остальных, кто был в павильоне, заклинило.
После девятого удара раздался хруст, и упала… стена. Дверь, дверная коробка, пеноблоки на растворе – рухнуло все!
Из облака пыли, порошка и дыма с рычанием и матом в коридор декорации ввалилась озверелая группа спецназа…
На улице, когда «актеры» выползли из павильона, киношники застыли в немом оцепенении. Группа выглядела иллюстрацией к анекдоту «обсыпьте его мелом и принесите мою булаву». При каждом движении вокруг бойцов разлетались облачка пыли, на асфальте оставались белые следы.
Что самое удивительное – материал был снят…
Дзынь! Дзынь! Высветился все тот же незнакомый абонент.
– Михаил? Здравствуйте, мне посоветовал к вам обратиться имярек. Нам на съемку нужен ОМОН, десять человек.
Голос в трубке был женский. Молодой, веселый.
– И вам не хворать, – сипло ответил Миша. – Вы наши условия работы знаете?
– Да, нас все устраивает, мы обо всем в курсе.
– Хорошо, вам когда это нужно, какая форма, какая снаряга, что с оружием? Стреляем, не стреляем, и вообще, что делать надо в кадре?
– Насчет формы не волнуйтесь, мы все подготовили, нужно оружие без стрельбы, бронежилеты не нужны, ну, эти сапоги ваши и маски обязательно…
– Сапоги… Сапоги? А-а, берцы. Шлемы нужны?
– Ну да, берцы. Нет, шлемы не нужны.
– Понял. Ну так когда это все и какой фильм?
Услышав дату, Миша прикинул так и сяк, понял, что сам поучаствовать уже вряд ли успеет, и вдруг подумал: оно и к лучшему. Без него обойдутся, а то вдруг снова двери выбивать. Или, например, он невезучий стал и ребятам несчастье приносит. И в этот раз мало того что опять дверь, так она вообще не упадет.
Фильм оказался раскрученным проектом на федеральном канале. Весьма неплохо, весьма.
– Хорошо, если форма будет вашей, то запишите размеры, чтобы комплекты сформировать.
– Нет, не надо, мы форму уже всю подготовили.
Миша слегка напрягся. Формулировка показалась ему как минимум странной.
– Сударыня, а вы уверены, что не возникнет проблем с формой? У нас народ, в общем, разнокалиберный как по росту, так и по весу.
– Нет-нет, все будет хорошо, вашей формой будут камуфляжные топики и стринги!
Сначала Миша потерял дар речи.
Потом нервно хихикнул.
И наконец дико заржал.
У Вани в команде был боец по прозвищу Кингконг. Не потому что очень большой, а по причине густого оволосения тела. И Миша вдруг представил себе мохнатого Кингконга – в берцах, камуфляжных стрингах, топике и маске…
Барышня решила, наверное, что ее угорадило позвонить ненормальному, который до этого момента просто сдерживался. На все ее последующие реплики Миша отвечал в основном хрюканьем и гыгыканьем. Даже «извините, нет» прозвучало как-то невнятно.
Барышня, кажется, обиделась, но Мише было все равно.
Отдышавшись, он позвонил в «Прайм-ТВ» и сказал:
– Я заеду сегодня? Надо обсудить кое-что.
Оставаться в этом бедламе он больше просто не мог.
По дороге его вызвонил тот самый имярек, что дал барышне наводку, и принялся извиняться.
– Да не знал я, на хрена вы ей нужны! Она у меня просто ОМОН попросила!
Мише повезло: он заметил свободное место у обочины, приткнул туда машину и нахохотался до слез. А то бы врезался.
К генеральному он вошел уже спокойный и с порога озадачил вопросом, который надо было задать гораздо раньше:
– А вы с южной стороной согласовали хоть чего-нибудь?
С генеральным сделалось то, что в народе зовут «квадратные глаза».
– А зачем?!
Миша выразительно промолчал.
– Нас же курирует статс-секретарь. Он им сказал.
– Кому «им»? Южная Осетия вообще-то иностранное государство.
Несколько секунд генеральному понадобилось на осмысление этой сногсшибательной новости. Потом он буркнул:
– А действительно.
Поглядел в окно, поглядел в телефон, вытер экран телефона о рукав пиджака и сообщил:
– Это ты интересно придумал.
– Это не я, – на всякий случай пояснил Миша. – Они сами.
– Ну, ты понял, – генеральный невесело хмыкнул.
И посмотрел на Мишу: давай излагай, ты же знаешь, что делать.
Миша знал.
– Предлагаю вот как. Я с ресёрчером[4] туда выезжаю послезавтра. У меня будет неделя на то, чтобы понять, что к чему и почему, а после этого уже по отмашке присылайте всех остальных.
– Еще директора возьмете, – сказал генеральный.
– А действительно, – согласился Миша.
– Кстати… Список твой ушел в Минобороны, возражений не последовало.
– Ну, будем надеяться… Должно же у нас хоть что-то быть в порядке!
– Все, даю команду, чтобы занялись отправкой, – генеральный протянул руку.
Миша ее пожал и помчался работать.
Что ж, он был готов к проблемам – и проблемы нашли его. Теперь их надо было решать, и быстро. К утру у него появилось странное жжение в ушах. Сначала он удивился, потом сообразил, что просто натер их телефоном, пока ставил на уши всех знакомых: мужики, дайте контакт на Южную Осетию, у кого чего есть. Как говорится, с миру по нитке – шахиду на взрывчатку.
«Контактами» оказались начальник штаба 58-й армии и один из югоосетинских кагэбэшников. Совсем неплохо для начала.
Утром ему позвонил генеральный и осчастливил:
– Я тут подумал – мы тебя переоформим. Будешь директором!
– Ну, щас! – сказал Миша. – Приплыли!
– Погоди, ты не понял. Директор останется прежний, будет решать свои задачи – размещение, кормежка, транспорт… Я просто что-то забеспокоился после вчерашнего. Вдруг тебе придется там пальцы гнуть, а по документам ты у нас – кто? Конь в пальто. А «директор съемочной группы» – это все-таки звучит. И в целом понятнее для военных, да?
Миша хотел объяснить, что военным слово «директор» внушает уважение, когда за ним следует окончание «мясокомбинат», «спиртзавод» или «завод строительных изделий»… Но было уже не до шуток. И генеральный, в общем, ориентировался правильно.
– А давай, – решил Миша.
Он перевернулся на другой бок и сказал:
– Это больше не повторится, честное слово.
– Что не повторится? – Лена протянула руку и погладила его по щеке. – Я же не против. Если ты не будешь иногда уезжать, то в Москве закиснешь, я ведь вижу…
– Спасибо… Я про телефон. Выключу этот проклятый звонок. Оставлю «вибру», пускай дрыгается под подушкой, чтобы тебя не будил.
– А если позвонят по важному делу?
– Я проснусь, не волнуйся. Если дело и правда важное – достучатся. Вот как вернусь из Цхинвала – первым делом выключу… Правда ничего, что я еду? Почти месяц…
– Поезжай – и возвращайся, – сказала Лена. – Вернешься – нам с тобой надо будет как следует поговорить. Обо всем.
Глядела она ласково, по-доброму, вроде беспокоиться не о чем, но Миша серьезные разговоры откладывать не любил.
– Давай сейчас.
– Не-а.
– Ты меня пугаешь.
– Ну, отлично, бойся!
– Мне нельзя бояться. У меня впереди кавказское гостеприимство, армейский идиотизм и телевизионный бардак – много и сразу. Они терпеть не могут трусливых и едят их на завтрак. Если я приеду заранее напуганный, они это почуют, набросятся со всех сторон и растерзают меня.
– Тогда не бойся, – сказала Лена. – Поезжай и не думай ни о чем. Нет, не так. Думай о том, что у тебя в тылу все надежно. Понял? Веришь?
– Верю.
Он потянулся ее поцеловать – и все куда-то исчезло: жаркая Москва, шибко деловой генеральный, далекий Цхинвал, четвертая военная база, на которой заждались танки-хуянки…
– Пока тебя не будет – может, обои тут переклею… – успела сказать Лена.
Это просто праздник какой-то, успел подумать он.
Часть II
Никогда не говори «никогда»
Республика Южная Осетия, июнь 2009 г.
Глава 1
И небеса падут
Сцена 2.4.
Горный пейзаж.
Нат.
Пиротехника: взрывы, стрельба.
Они вышли из самолета в Беслане и сразу надели темные очки. Солнце шпарило вовсю, было почти тридцать градусов в тени. После московской духоты местная жара показалась терпимой: воздух горячий, но все-таки им можно дышать. Так Миша думал вплоть до момента, пока они с ресёрчером и директором не сели в «Газель». Через пять минут Миша сказал себе, что дальше-то будет еще жарче, – и этим утешился.
В Алагире «Газель» вырулила на Транскавказскую магистраль – местную «дорогу жизни», единственную трассу, которая связывает напрямую Северную Осетию с Южной. Шоссе оказалось четырехполосным, в приличном состоянии, ресёрчер удивленно хмыкнул.
– Чего?.. – спросил Миша.
– Я на той неделе ездил в Новгород. Федеральная трасса М10, чтоб ее… Вся кривая, вся разбитая. А какие там ямы на объезде Торжка… А что под самим Новгородом творится… И это дорога между двумя столицами!
– Э-э! – сказал водитель. – Погоди-погоди! Будут тебе ямы. Не хуже, чем в России! Даже лучше!
И заразительно рассмеялся.
Минут пять они весело катились по равнине, и вдруг рельеф изменился. Прямо на глазах долина реки Ардон превратилась в ущелье с отвесными скалами. Дорога сузилась.
– Ого…
Из скалы над входом в ущелье рвался вперед и ввысь стальной всадник. Огромная фигура святого Георгия взлетала над трассой. Водитель остановил машину и, ни слова не говоря, направился к скале.
– Чего он?..
– Видишь чашу? Туда надо денежку бросить, чтобы дорога легкая была. Наш водила – правильный осетин. Если совсем правильный, тогда он еще перед выездом помолился Уастырджи, покровителю всех путешественников…
Ресёрчер поглядел на Мишу с уважением. Директор вздохнул. Его, похоже, не радовала перспектива общения с суеверным народом, который совершает жертвоприношение, чтобы проехать всего-то сто тридцать километров. Таким людям слишком легко наступить на любимую мозоль – просто случайно.
А директору с ними работать и работать.
Миша не стал объяснять, что езда по Транскаму – дело серьезное и лишний раз помолиться для успокоения нервов бывает полезно. Сейчас дорога себя покажет сама. Красивая дорога.
После памятника шоссе начало петлять по лесистым склонам, иногда ныряя в тоннели. Короткие выглядели странно, даже пугающе: будто строители только что прорубили эти дырки в скалах и ушли отдыхать, завтра доделают. Каменные стены, каменный потолок – ничего больше, ни намека на какое-то усиление кровли. В тоннелях подлиннее все было солидно укреплено, и там с непривычки казалось как-то спокойнее.
Поселок Мизур заставил сказать «ого!» не только ресёрчера, которому положено по работе все видеть и всему удивляться, но и флегматичного директора. К этому моменту шоссе совсем зажало между скал, и высокой растительности на горах стало заметно меньше – лишь местами попадались кусты можжевельника, барбариса да редкая облепиха. И вдруг «Газель» въехала в странный городок, растянутый вдоль дороги: типовые девятиэтажки в один ряд, а сразу за ними каменный склон уходит резко вверх. Как будто от полноценного города отрезали полмикрорайона и воткнули сюда.
– А стена зачем? – спросил ресёрчер.
Дорогу отделял от домов пятиметровый шумозащитный забор. «Газель» сейчас ехала в узком каньоне: с одной стороны эта зеленая стенка (за ней дома, за ними скалы), с другой – узкая бурная река и тоже скалы.
– Думали, что Транскам будет шуметь днем и ночью, – объяснил Миша.
– Тут серебро и цинк добывали, – сказал водитель. – Тут шахтеры были. Денег было много, людей было много. А теперь – э-эх…
Да, подумал Миша, тут всего «было много». Если закрыть глаза, можно представить, как это выглядело… Транскам не гудит, конечно, но довольно оживлен. То и дело притормаживают автобусы – мимо поселка транзитом идут экскурсии. На улицах много молодежи, это студенты-практиканты. Лица у студентов очень разные, попадаются даже черные. Местные бабушки от негров шарахаются. Много детей. И, конечно, сами шахтеры – высшая каста, сильные и гордые люди с огромной по советским меркам зарплатой. Красивые новые дома. В магазине на полках загляденье – спецснабжение по высшей категории. Жизнь такая, о какой в русской советской глубинке и мечтать нельзя. Это все здесь было… А потом месторождение исчерпалось – и кирдык… Миша открыл глаза.
Шумная раскаленная «Газель», палящая жара за бортом, извилистая дорога, голые скалы вокруг. С гор исчезли не только редкие кустики, теперь время от времени пропадала даже трава. Вместо зеленого ковра с яркими пятнами цветов – суровый обнаженный камень.
– Отсюда дорога становится лавиноопасной, – сказал он ресёрчеру.
Подумал и на всякий случай добавил:
– Зимой.
– Э-э! – водитель криво усмехнулся. – Летом тоже камни падают.
– Ты мне людей не пугай, – сказал Миша строго.
– Зимой на неделю закрывают, на две закрывают, а летом только камни падают! – поправился водитель. – Красивая дорога, да?