Русалку за хвост не удержать Александрова Наталья

Леня выпил коньяк (он оказался неожиданно хорош) и еще раз, более внимательно, оглядел комнату.

Мебель в ней была антикварная – два массивных кресла со звериными лапами, круглый столик на резной ножке, стеклянная горка с фарфоровыми безделушками, диван с прямой деревянной спинкой. По стенам были развешаны пожелтевшие афиши, фотографии в деревянных рамках, несколько картин.

Одна из этих картин представляла собой женский портрет. Изображенная на нем красавица в зеленоватом шелковом платье сидела на открытой веранде, залитой утренним солнцем. В ее лице было несомненное сходство с фотографией на рояле.

– Да, это мой портрет работы Андрея Николаевича! – произнесла Саломея Леонардовна с гордостью, проследив за Лениным взглядом. – Он ухаживал за мной, но я отдала предпочтение Виктору Романовичу… Это мой первый муж.

Леня хотел было спросить, кто такой Андрей Николаевич, но постеснялся показать свою неосведомленность. Ему показалось, что написанные в похожей манере портреты он видел в Русском музее, а может быть, даже в Эрмитаже…

– Ах, какое было дивное время! – проговорила пожилая дама, поднявшись и облокотясь на рояль. Поправив волосы кокетливым жестом, она пропела:

– Целую ночь соловей нам насвистывал…

Оборвав романс, подошла к стене и показала на фотографии:

– Вот здесь я с Михаилом Афанасьевичем… а здесь – с Константином Сергеевичем… а здесь – с Рубеном Николаевичем…

У Лени слегка закружилась голова – то ли от коньяка, то ли от удивления. Впрочем, от такой капли коньяка это маловероятно… Допустим, Михаил Афанасьевич – это Булгаков, Константин Сергеевич – Станиславский… однако! Да быть не может! А кто такой Рубен Николаевич? Лица на фотографиях были мелкие и все какие-то похожие – прилично одетые мужчины, завитые женщины, кажется, это называлось перманент…

– Да, мой друг, – скромно улыбнулась дама. – Вот с какими людьми свела меня судьба! Я и сама иногда не верю… Именно поэтому так важноих вернуть!.. Но я надеюсь, что вы справитесь. Артур Альбертович говорил, что вы – очень способный… А он разбирается в людях! И вообще, он очень милый молодой человек… Ах да, я вам это уже говорила!

– Вернутьих? – выделил Леня главное в словах своей собеседницы. – А что значит – их?

– Как, Артур вам не сказал? – дама удивленно подняла брови. – Речь идет о моих дневниках. Представляете – они пропали! Я вела их всю жизнь, в самые трудные свои годы. В них я писала о людях, с которыми мне довелось встретиться, а это, уверяю вас, были такие люди! Такие люди! – Она округлила глаза и театральным жестом подняла руки. – Не только те, кто изображен на этих фотографиях, но и такие, чьи фотографии я не могла хранить! Вы меня понимаете?

Маркиз немного заскучал.

Искать старые тетрадки, которые где-то посеяла свихнувшаяся старуха, – это не его амплуа! Конечно, его просил об этом Артур Альбертович Руо, а он человек замечательный, Леня многим ему обязан и уважает его как артиста…

– А что случилось с вашими дневниками? – осторожно поинтересовался Леня. – Возможно, вы их просто куда-то убрали, наводя порядок в доме? И забыли, куда именно?

– Молодой человек, у меня еще нет склероза! – строго проговорила Саломея Леонардовна, недовольно поджав губы. – Если я говорю, что мои дневники украли – значит, их украли!

– Но почему вы так в этом уверены?

– Во-первых, они всегда лежали в одном и том же месте… – начала дама чуть обиженным голосом.

Леня хотел возразить, что тоже обычно кладет свои вещи на постоянные места, но тем не менее они часто теряются. Особенно после того, как Лола затевает генеральную уборку. Или Пу И с Аскольдом захотят поиграть в футбол…