Кара за хебрис Вавикин Виталий

– С чего ты взяла?

– Ну не знаю, последнее время ты так странно себя ведешь…

– Я просто устал. Устал от бездействия. Устал прожигать свою жизнь в этом богом забытом месте.

– Знаешь, Бартон, иногда я ненавижу тех профессоров в институте, которые убедили тебя, что ты гений, научили считать себя особенным.

– Что в этом плохого?

– Ничего, если не считать, что это убивает тебя. Ты ищешь чего-то особенного, ищешь привилегий, но когда сталкиваешься с этим, груз обязательств становится непосильным, потому что ты такой же, как я и Тайлер. Думаешь, оставив нас, ты будешь счастлив? Нет, Бартон. Твои проблемы внутри тебя, а не в том, что тебя окружает.

– Уверена, что не хочешь покурить?

– Уверена, – Милли сжала ладонями его лицо и поцеловала. Нежно, едва касаясь, оставив на губах призрачный вкус поцелуя. – Хочешь, пойдем к тебе?

– Почему ко мне? Боишься напугать своего дикаря?

– Нет. Я одна. Просто ты сам всегда говорил, что ненавидишь мою хижину, – Милли снова поцеловала его. На этот раз более страстно. – Я сделаю все, что ты захочешь.

– Да, – Бартон поднялся. – Конечно, сделаешь.

– Так ты согласен?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я не такой, как ты и Тайлер. Не такой…

* * *

Туристический корабль «Сириус 15» вышел на орбиту планеты Хейцкал, сделал несколько кругов и совершил гиперпрыжок, исчезнув в межгалактическом пространстве.

– Все осталось в прошлом, – прошептала Кит.

– Надеюсь, ты не разочарована? – муж обнял ее за плечи.

– Если только чуть-чуть.

– На борту есть хороший ресторан, думаю, капитан не откажется отобедать с нами.

– Не стоит, – Кит высвободилась из объятий. – Позволь мне самой искать друзей.

– Ты хочешь независимости?

– Совсем немного.

– Как на Хейцкале?

– Нет, – Кит чувствовала, как щеки заливает яркий румянец.

– Целая планета была в твоей власти, моя любовь.

– Перестань!

– Целая планета… – Милт достал саквояж. – Будь любезна, протяни мне свою руку.

– Зачем?

– Мне нужно сделать еще пару анализов.

– Разве тебе недостаточно того, что есть?

– Нет.

– Я сделала все, как ты хотел, что еще тебе нужно?

– Всего лишь убедиться, что ребенок в тебе развивается и ему ничего не угрожает.

– Тебе важно только это, да?

– Если бы ты слушала меня, то все было бы гораздо проще.

– Я слушала тебя.

– Не совсем, – Милт достал шприц и жестом велел жене подойти. Инъекция принесла боль и жжение. – Надеюсь, это исключит нежелательные гены.

Кит закрыла глаза. Тело онемело, и она почти не чувствовала прикосновений мужа.

– Не бойся, – говорил он, гладя ее по щеке. – Я ни в чем не обвиняю тебя. Ты всего лишь человек. Жалкий, никчемный человек…

* * *

Посетителей было немного, и Бартон без труда отыскал свободный столик.

– Вы такой большой! – сказала ему официантка, принося заказ. – Просто огромный! Я вас сразу приметила, как только вы вошли.

– Вот как? – Бартон разглядывал ее кукольное тело с видом знатока. – Красивые глаза, – подметил он. – У одной моей подруги были точно такие же, и мы долго спорили с ней о том, настоящие они или имплантаты.

– И кто победил?

– Секс, – Бартон откупорил бутылку вина и жадно втянул носом аромат. – Давай, куколка, садись за стол и составь мне компанию.

– Я не могу, – хлопнула синими глазами официантка. – У меня работа, к тому же мне запрещено разговаривать с клиентами…

– Тогда какого черта ты стоишь тут и пудришь мне мозги?!

– Я… Я не знаю…

– Ладно, – Бартон дружелюбно улыбнулся. – Выбери бутылку самого лучшего вина и скажи мне, когда закончишь работать.

– Я думала… – официантка пытливо прикусила губу. – Мы могли бы…

– Конечно, могли бы, – Бартон бесцеремонно запустил руку под короткий кружевной подол.

– Ну не здесь же… – тихо сказала официантка.

– Конечно! – он засмеялся, провожая ее взглядом…

– Знаешь, – сказала официантке подруга, когда они курили в женском туалете, дожидаясь окончания смены, – тот тип, которого ты подцепила, он выглядит так, словно не видел бабу года три, не меньше!

– Да брось ты! Обыкновенный мужлан, к тому же за него хорошо платят.

– Платят? – оживилась подруга. Официантка кивнула, но больше ни о чем говорить не стала…

– Тебе понравилось? – спросила она Бартона уже в его номере.

– Не знаю. Наверное, да.

– Это хорошо, – официантка натянула влажную простыню на маленькую грудь. – Обычно за деньги я ничего не чувствую, а здесь… – она поцеловала Бартона в плечо. – Спасибо тебе.

– За что? – хмыкнул он, закурил сигарету с марихуаной и спросил, о каких деньгах она вообще говорит.

– Ты разве не знаешь?

– Нет.

– Один мужчина… Он, кажется, доктор…

– Милт?

– Да. По-моему…

– Черт!

– Что-то не так?

– Значит, он заплатил тебе, чтобы ты переспала со мной?

– Он сказал, что это подарок…

– Так ты шлюха?!

– Я, пожалуй, пойду… – официантка вздрогнула, напуганная смехом Бартона. – Пожалуйста, перестань!

– Черт возьми! У меня больше года не было настоящей женщины, и первая, кого я трахнул, оказалась корабельной подстилкой!

– Да пошел ты!

– Вот-вот! – веселился Бартон. – Моя жена тоже так говорила, и знаешь, что с ней стало? Она живет с черномазым дикарем, который собирает бананы и охотится на птиц на всеми забытой планете, где нет водопровода, и готовится стать матерью! Хочешь повторить ее судьбу?!

– Нет.

– Тогда заткнись и забирайся обратно в кровать! Тебе, в конце концов, за это заплатили… Черт возьми!

* * *

Капитан «Сириуса 15» не нравился Кит. Он смотрел на нее как на личную вещь ее мужа, и это выводило ее из себя.

– Я ухожу, – сказала она, вставая из-за стола.

Ни Милт, ни капитан не обратили на нее внимания. «Это все из-за Тайлера! – думала Кит, проходя мимо столов и танцующих пар. – Если бы не он, то муж меня бы на руках носил, а так смотрит как на дешевую подстилку, готовую лечь под каждого встречного! И пусть заткнутся те, кто считает, что машины не испытывают ревности. Еще как испытывают! Ревность и презрение! И это у них в крови… Или в микросхемах… Черт возьми! Нужно будет как-нибудь вскрыть одного из них и посмотреть, из чего они состоят!»

Кит зашла в женский туалет и закурила сигарету. Табак и марихуана – вот чего ей сейчас не хватало. И шел бы к черту достопочтенный муженек, беспокоящийся о выродке, который развивается в ее теле… Кит вспомнила дикаря, которому отдавалась на Хейцкале, и желудок ее вывернуло наизнанку. Две женщины, сплетничающие о какой-то подруге, переспавшей со всеми мужьями своих подруг, замолчали и уставились на Кит, словно никогда не видели блюющей женщины.

– Я беременна, – сказала она им, и они недоверчиво закивали седеющими головами.

«Бартон! – подумала Кит. – Вот кто рассказал мужу про Тайлера. Какая же я была дура, что связалась с этими кретинами! Ну какой мужик умел когда-либо держать язык за зубами?! Конечно же, Тайлер обо всем рассказал своему другу, а тот (жополиз несчастный!) тут же передал все это своему работодателю!» Кит громко выругалась. Женщины снова замолчали, но на этот раз объяснений не было. Кит умылась, открыла сумочку и привела себя в порядок.

– Ненавижу мужиков! – сказала она старым сплетницам, и те снова согласно закивали седыми головами…

Какой-то молодой турист помог ей найти отсек, где находилась каюта Бартона, и долго не хотел отпускать, намекая на интимный вечер и бурную ночь.

– Мне двадцать восемь лет, – сказала Кит. – И я сомневаюсь, что ты меня чем-то сможешь удивить, мальчик! – она искала ссоры, но он просто ушел. – Что ж, тебе больше достанется, Бартон! – прошипела Кит.

Она остановилась возле его каюты и нажала кнопку вызова…

– Ты кого-то ждешь? – спросила официантка, оборачиваясь к Бартону.

– Нет, – Бартон посмотрел на дверь. – Думаю, так будет лучше, – сказал он, одергивая официантке кружевной подол рабочего платья.

– Есть разговор, – сказала Кит. Темные глаза скользнули по раскрасневшемуся лицу официантки. – А ты, я смотрю, не теряешь даром времени!

– Причем тут я? Твой муж сам заплатил ей, чтобы она пришла ко мне.

– Вот как?!

– Я, пожалуй, пойду, – сказала официантка.

– Да уж сделай доброе дело! – Кит отошла в сторону, выпуская ее.

Дверь закрылась.

* * *

Крит. Белый снег скрипел под подошвой ботинок Бартона.

– Впечатляет? – спросил его доктор Милт.

– Впечатляет что?

– Чистота и бескрайность, мистер Бартон! Когда я впервые привез свою жену на эту планету, она забавлялась, как ребенок.

– Всего лишь женщина.

– Возможно… Но разве именно это и не лежит в основе человечества – удивляться и радоваться всему новому?

– Всего лишь очередной поворот судьбы.

– Так вы фаталист, мистер Бартон?

– Нет. Просто принимаю то, что есть, и не хочу придумывать то, чего никогда не было и не будет.

– И что же у вас есть?

– Моя жизнь, доктор Милт…

В эту ночь Бартон долго не мог заснуть. Они лежали с Кит в его кровати и разговаривали о детстве.

– Господи! Какой же ты человечный! – прошептала она, разглаживая рыжие волосы на его груди.

– Моя жена всегда говорила обратное.

– Я не твоя жена, Милт.

– Бартон.

– Извини.

– Ничего. Лучше уж так, чем прятать дикарей за ширмой и пускаться в нелепые оправдания.

– Да, – Кит слизнула капельку пота с его груди. – Мой муж никогда не потеет.

– Знаешь, отец всегда говорил мне, что мужчину могут сгубить только три вещи: алкоголь, женщины и собственная тупость.

– Правда? А что он говорил о женщинах?

– Ничего не говорил.

– Твой отец был мудрым человеком.

– А твой?

– А что мой? Он гордится мной, потому что я удачно вышла замуж. Гордится моим мужем. Гордится моей жизнью… Знаешь, иногда мне хочется обо всем ему рассказать: кто такой на самом деле доктор Милт и что это за планета… Но я не могу… Пытаюсь, но не могу.

– Я тоже пытался сказать отцу, что умираю. Смотрел ему в глаза и думал о печени, которая вот-вот должна отказать.

– В такие моменты я просто обрываю связь.

– Я тоже.

– Но теперь у тебя все будет в порядке. Муж сказал, что сможет тебе помочь… – Кит прижалась к его небритой щеке и зашептала на ухо. – И мы оба будем зависеть от него. Ты и я. Два грубых природных камня в идеальной стене.

– Мне все равно.

– Мне тоже, – Кит положила его руки на свои бедра. – Возьми меня еще раз, Бартон. Возьми, потому что эта ночь повторится нескоро. Пожалуйста…

* * *

Яркий свет заливал операционную. Бартон лежал на столе лицом вниз. Немота сковывала тело. Он ничего не чувствовал. Лишь слышал звуки работы сложных механизмов да приглушенные голоса.

– Вы в порядке, мистер Бартон? – спросил доктор Милт.

– Да.

– Сейчас мы подключим искусственную печень к вашей нервной системе. Если будет больно, не стесняйтесь, кричите…

И Бартон кричал. Кричал так сильно, что голосовые связки не выдержали и голос сорвался на дикий животный хрип умирающего хищника…

Утро. Розовый свет бил сквозь незашторенные окна. Кит сидела у кровати и держала его за руку.

– Что ты здесь делаешь? – тихо спросил Бартон.

– Молчи, – она прижала ладонь к его сухим губам. – Тебе нельзя разговаривать. Врачи сказали, что операция прошла успешно. У тебя все будет в порядке. И не волнуйся за меня. Милт куда-то уехал. Какое-то совещание или встреча, не знаю. Его не будет пару дней, так что… – Кит посмотрела на закрытую дверь и поцеловала Бартона. – Моргни, если рад меня видеть, – она улыбнулась.

Рука Бартона скользнула под подол ее платья. Кит напряглась. Губы ее задрожали. Дыхание стало неровным.

– Ты неисправим, ты знаешь об этом? – прошептала она.

– Поэтому ты и здесь, – произнес одними губами Бартон.

– Может быть…

– Именно поэтому, – он улыбнулся.

Кит выдохнула и улыбнулась ему в ответ, кусая дрожащие губы.

– Может быть…

* * *

С каждым новым днем инъекции причиняли все больше и больше боли.

– Я больше не хочу, чтобы ты это делал со мной, – сказала Кит, пытаясь подняться на ноги.

Она лежала на полу у ног своего мужа, а он стоял и смотрел, даже не думая о том, чтобы помочь ей.

– Ты слышишь, что я тебе говорю?! – прохрипела Кит. – Больше ни одного укола!

Она выпрямилась и смотрела Милту в глаза. Холодные капли пота стекали по ее лицу, смешивались с тушью и оставляли на щеках черные разводы.

– Ничего не остановить, – сказал он. – Твой ребенок будет особенным. Не таким, как все дети! Это будет амальгама человека и машины, холодного интеллекта и наивных чувств. И не имеет значения, хочешь ты этого или нет, – он разорвал на Кит платье, обнажая большой живот. Прикоснулся к нему. – Дорога почти пройдена, и пути назад нет. Только вперед, Кит. Вперед или в бездну….

– Оставь меня!

– Я понимаю, ты напугана…

– Я сказала, оставь меня!

Кит сбросила с плеч разорванное платье и легла на кровать. Слезы удушьем подступали к горлу, но сил плакать не было – скорее, тихо ненавидеть. Затаиться и выжидать. Приглядываться… Думая об этом, она заснула…

Хейцкал… Почему сны так часто возвращали ее на эту планету? В одноэтажную гостиницу, сложенную из грубого камня. На жесткую кровать. Под черное, лоснящееся от пота тело туземца. Он прижимается к ее груди. Дышит ей в рот, наполняя легкие своим глубоким дыханием. Дикий. Примитивный… Особенный, как сказал муж…

– Хватит! – Кит открыла глаза, поднялась с кровати и оделась.

Длинные коридоры правительственного здания были застланы коврами. «Как хорошо, что Бартон всегда рядом, – думала Кит. – Как хорошо, что он вообще есть в моей жизни». Она свернула за угол и остановилась. Рабочие-хьюмеры молча выносили мебель из апартаментов Бартона.

– Что-то не так? – спросил один из них Кит.

– Нет, – она смотрела на такую знакомую кровать, которая никак не желала проходить в дверной проем.

– Черт с ней! Оставьте здесь, – услышала она знакомый голос. Бартон вышел в коридор и пожал плечами. – Черт знает что!

– Ты уезжаешь?

– Твой муж предложил мне новую квартиру в центре… И я… В общем… Сама понимаешь.

– Да, – Кит опустила голову.

– У тебя что-то случилось?

– Нет, – она заставила себя улыбнуться. – Просто хотела повидаться.

– Тебе оставить новый адрес?

– Как хочешь.

– Мы сможем встречаться и там.

– Не сможем… – она развернулась и, расталкивая рабочих, пошла прочь.

– Это всего лишь жизнь, Кит! – зачем-то крикнул ей вслед Бартон.

– Я знаю!

– Всего лишь жизнь…

Глава третья

Ферри смотрит на своего коллегу и спрашивает, почему он хотел поговорить именно с ним.

– Ты знаешь Бартона? – спрашивает Хольст. Ферри кивает осторожно, почти робко. – Вчера он спрашивал меня о странных вещах, – говорит Хольст, вглядываясь в пустоту перед собой. – Помнишь жену доктора Милта?

– Нет, – качает головой Ферри. – Я появился здесь уже после того, как она умерла.

– Но слышал о ней?

– Как и все.

– Вчера мы сидели здесь с Бартоном, и… В общем, он хотел узнать подробности ее смерти… Понимаешь?

– Причем здесь ты?

– Потому что я принимал у нее роды, болван!

– И ты рассказал ему?

– Нет, конечно. Я что, идиот? Но то, что он спросил меня об этом… Тебе не кажется это странным?

– Может быть, он был пьян?

– Черт возьми, конечно, пьян! Ты когда-нибудь его видел трезвым?!

– Случалось…

– Все это неспроста, – Хольст достает пачку сигарет, выуживает одну из них короткими толстыми пальцами и прикуривает. – Мне кажется, у них был роман.

– Что?

– У Бартона и жены доктора Милта. И тот ребенок… – Хольст передернул плечами. – Он мог быть ребенком Бартона. Понимаешь?

– Думаешь, Бартон способен кого-то любить?

– Откуда ты знаешь, на что он способен?! Одна моя знакомая, которую доктор Милт привез, чтобы она записывала историю этой планеты, делит жизнь Крита на период до Бартона и после.

– Может, она просто спит с ним? Поэтому и такое внимание… Знаешь, иногда мне кажется, что каждая женщина на этой планете, которая хоть немного красива, побывала в его постели…

– Ты болван, Ферри! Жули профессионал. И неважно, с кем она спит, а с кем нет. Ее работа никогда не пересечется с личной жизнью. Разве ты еще не заметил? Здесь нет некомпетентных людей. Каждый занимается своим делом. И стоит только оступиться хоть раз, дать сбой, и все…

– Не думаю, что Бартон никогда не совершал проступков.

– Дело не в проступках. Дело в способностях, в талантах. Бартон поднял экономику этой планеты. Он гений, и неважно, сколько женщин окажется в его постели и сколько вина он выпьет. До тех пор, пока его мозг будет работать, пока он приносит пользу, он будет здесь. Понимаешь? Так же, как ты и я. Как каждый, кого привез сюда доктор Милт.

– Да, – Ферри смотрит на дно стакана. – Пожалуй, стоит еще выпить.

* * *

– Расскажи мне про свою жизнь, – говорит Жули. Бартон смотрит на нее и качает головой. – Не хочешь или не можешь? – спрашивает она.

– Ты дотошная, как моя жена, – говорит он.

– Бывшая или настоящая?

– Ну точно как моя жена, – он улыбается и хлопает ладонью по коленям. – Давай, присаживайся, я тебя приласкаю.

– Я что, похожа на собаку?

– Женской породы.

– Значит – сука, да? – Жули взбивает рыжие волосы и качает головой, словно пытаясь себя сдержать. – Скажи, ты всех женщин ненавидишь или только тех, кто похож на твою жену?

– Разве я говорю, что кого-то ненавижу?

Страницы: «« « 12345678 » ... »»