Искупление Рой Олег

От ужаса она онемела и не могла вымолвить ни слова. Убийца встал, шагнул к ней. У Олеси тут же подкосились колени, она кулем рухнула на пол, прямо к его ногам и глядела на страшного человека теперь уже снизу вверх. Встать она уже не посмела.

– Где он? – повторил убийца.

– Кто?.. – наконец смогла выдавить из себя девушка. Ее не покидало ощущение, что весь этот ужас происходит не с ней, не на самом деле… Это просто страшный сон. Сейчас она проснется – и все пройдет. Не будет этого возвышающегося над ней кошмарного мужчины в надвинутой на глаза шапке, не будет скорчившегося рядом с ней на полу длинного худого тела Тони, не будет этого маленького пятнышка крови на его лбу…

– Твой хахаль, – уточнил убийца.

– Я… Я не знаю. Правда, не знаю! – завопила она, увидев, что его рука с пистолетом снова взметнулась.

– Врешь, – с каким-то даже отвращением проговорил убийца.

Снова раздался тихий щелчок, и вдруг левое колено Олеси ожгла такая сильная боль, что девушка взвыла, как раненое животное.

– Ну, честное слово, чем хотите поклянусь! – застонала Леся, скрючившись. – Он мне ничего не сказал. Только прислал вчера эсэмэску, что наша поездка отменяется… И все… Ей-богу, все! С тех пор я его не видела и не слышала… Ну что мне сделать, чтобы вы поверили?

От невыносимой боли ей казалось, что вся комната поплыла куда-то, утопая в красном тумане. Было такое чувство, что глаза заливает кровью. Весь мир сжался в комок и превратился в огненный сгусток боли.

Голова откинулась назад, и Олеся уже не видела движений убийцы. В какой-то момент она вновь ощутила, что в тело точно вонзился раскаленный штырь, на этот раз в грудь – и после этого она уже навсегда провалилась в черную непроглядную пропасть.

Глава девятая
За шесть дней до Нового года

Должно быть, кто-то там наверху все-таки был благосклонен к Стасу, потому что уже вторую ночь, проведенную им в развалинах особняка, посылал ему крепкий глубокий сон – тяжелый и не слишком приятный, но зато без мучительных снов и без пробуждений. Когда Стас открыл глаза, за окном, как и вчера, было уже светло. И снова, как и вчера, он в первое мгновение не мог сообразить, где находится. А когда вспомнил, то не мог удержаться от тяжелого вздоха, тотчас отозвавшегося болью в плече. Дождавшись, когда она немного отпустит, Стас осторожно поднялся, сел и огляделся. В комнате он был один, девочка куда-то исчезла.

Какое-то время Стас сидел, прислонившись спиной к стене, снова и снова размышляя, что же ему все-таки делать дальше. Как связаться с Сергеем? Где взять денег? Как найти врача? Что предпринять, чтобы доказать свою невиновность и вернуться к нормальному, привычному образу жизни? Сколько ему еще торчать здесь, в этих развалинах?

Так и не найдя ответа ни на один из этих мучительных вопросов, он встал с кучи картонок, заменявших ему постель, сдвинул их в угол, подражая Тане, и, собравшись с силами, отправился в туалет, где решился даже умыться ржавой водой из стоявшей там бутылки. Этот поступок был равносилен подвигу, зато потом, когда Стас вернулся в комнату и плотно закрыл за собой дверь, ему показалось, что там тепло, как в его собственной квартире. Ну, почти.

От нечего делать Стас, как и вчера, подошел к закопченному окну и долго стоял, наблюдая открывавшийся за ним скучный пейзаж – темный от влаги асфальт, лишь кое-где, по краям, припорошенный снегом, угол дома на другой стороне переулка с окнами плотно закрытыми жалюзи (там, судя по вывеске, располагался какой-то офис), машины, проносящиеся по мостовой, не слишком многочисленные прохожие. Жизнь продолжалась, будто ничего и не произошло… «А что, собственно, произошло? – спросил он сам себя. – Кому есть дело до того, что какого-то бизнесмена подставили, обвинили в убийстве, которого он не совершал? Что его заказали наемному убийце? Что он, раненый, голодный и холодный, прячется здесь, как загнанный зверь, и боится даже нос высунуть на улицу?»

Впрочем, разве сам он когда-нибудь обращал внимание на трагедии, которые ежедневно происходят вокруг него? Скольких людей только что не на его глазах разорили, выбросили из бизнеса, практически вычеркнули из жизни! А он жил, работал, веселился. И нечего теперь обижаться, что никому нет дела до его проблем… Хотя это и не так. Кое-кто все-таки проникся его бедой – приютил, обогрел, накормил, оказал необходимую медицинскую помощь. И кто? Маленькая и одновременно не по годам взрослая девочка. Бездомная нищенка, которой самой бы кто-нибудь помог…

После мыслей о Тане Стас почему-то подумал вдруг об Олесе. Как же ей хотелось провести с ним католическое Рождество в Европе!.. Интересно, она сильно огорчилась из-за того, что поездка сорвалась? Разумеется, сильно. И, конечно, дуется на него, Стаса, за то, что он исчез, ничего толком не объяснив. Наверняка катается теперь с подружками по кабакам и клубам и жалуется им на свою тяжелую жизнь. А вот заволноваться, не случилось ли с ним чего-то нехорошего, и начать его искать ей и в голову не придет…

Один из идущих по тротуару мужчин, невысокий коренастый парень в синей с серебряными вставками куртке, нес перевязанную веревками елку, и Стас подумал о том, что до Нового года осталось всего шесть дней. Неужели за это время ничего не решится и придется провести новогоднюю ночь здесь? От этой мысли его буквально передернуло.

Стас отошел от окна, осмотрелся и только сейчас увидел на столе «записку», которую Таня написала угольком прямо на столешнице: «Ушла на заработки, вернусь вечером». Рядом, на куске газеты лежала абсолютно целая макдоналдсовская булочка. Обнаружив ее, Стас был тронут до глубины души. Ведь раздобыла ж девочка как-то эту булку и не съела сама, сберегла для него… Да еще и заботливо положила на стол, чтобы он позавтракал, когда проснется.

Стасу тотчас захотелось оплатить маленькой хозяйке добром за добро, тоже сделать что-нибудь полезное для нее. Жуя уже порядком зачерствевшую булочку, он стал оглядывать комнату и сообразил, что вчера они сожгли последний запас дров. А раз так – нужно раздобыть еще. Вчера перед сном Таня что-то говорила об этом, но он засыпал и не совсем понял, а сейчас догадался. Он подумал, что надо выйти во двор особняка, где, как он хорошо помнил, росли какие-то деревья, и собрать или наломать веток. Вот только делать это днем, пока еще светло, Стас так и не решился. Конечно, дворик обнесен сплошным забором, и с улицы его, Стаса, никто не увидит… Но вдруг кому-нибудь, тому же дворнику, как его, Толян зовут, кажется, придет в голову заглянуть за ограду? Нет уж, лучше дождаться темноты.

И потянулся долгий, мучительно скучный день. Не зная, как убить время, Стас несколько раз делал вылазки из комнаты и слонялся по первому этажу до тех пор, пока не изучил его вдоль и поперек, после чего поднялся на второй и продолжил свою экскурсию. Имелся в особняке и третий этаж, но туда вела уже не мраморная, а деревянная лестница, выглядевшая настолько ветхой, что воспользоваться ею Стас не отважился.

Как ни странно, но ходить оказалось даже лучше, чем лежать или сидеть – и не так страдаешь от холода, и от боли в плече немного отвлекает. Сейчас, при дневном освещении, особняк уже не казался таким запутанным лабиринтом, как позавчера вечером, при первом знакомстве с ним. Хотя, конечно, всяких закоулков здесь более чем хватало. Кругом царили запустение и разруха – стекла разбиты, стены обшарпаны, потолки грязные, полы истоптаны и завалены мусором. А ведь наверняка когда-то здесь все сверкало, под высоченным потолком переливались хрустальные люстры, сверкал дубовый паркет, остатки которого еще угадывались под ногами, стены были оклеены какими-нибудь узорчатыми обоями или даже обиты тканью… Разглядывая полуразрушенные, но сохранившие остатки былого величия интерьеры, Стас пытался представить, как все это выглядело раньше и как могло бы выглядеть, если привести особняк в порядок.

«Интересно, а кому принадлежит этот дом? – думал он. – Почему его бросили на произвол судьбы, почему не реставрируют? Как такое вообще могло получиться? Место отличнейшее, тихое и самый центр, земля здесь стоит очень дорого… Как только моя нелепая ситуация хоть как-то прояснится, надо будет обязательно разобраться с этим вопросом. Постараться, если получится, купить особняк и восстановить его. Думаю, тогда его у меня просто с руками оторвут. Да и сам бы я не отказался здесь поселиться – после реставрации, разумеется».

Наконец начало смеркаться. Все еще опасаясь быть замеченным кем-нибудь, Стас все-таки решился выйти во двор. Сначала он осмотрел дорожку от лаза в заборе до крыльца и порадовался тому, насколько тут все истоптано. Лежал бы снег – наверняка остались бы его, Стаса, следы, да и капли крови были бы хорошо заметны на белом фоне. А в такой грязи, к счастью, ничего не углядишь…

Обойдя особняк, он вскоре нашел то, что искал – высокое дерево, росшее у стены дома. Если бы Стас разбирался в деревьях, то сразу бы понял по сохранившимся еще каким-то чудом на ветках нескольким листьям, что это вяз. Но его, до мозга костей городского жителя, природа не интересовала даже на таком уровне. Задумываться о том, что именно за дерево перед ним, он не стал, гораздо важнее было другое. Очевидно, накануне был сильный ветер, который сломал и бросил на землю две большие ветки, и эта находка очень порадовала Стаса, весьма смутно представлявшего, как он сумел бы одной рукой, без всяких вспомогательных средств, обломать сучья с дерева. Но ему повезло, ветки уже лежали на земле, оставалось лишь поднять их и отнести в комнату. Что Стас и сделал, предварительно разломав будущие дрова на более мелкие части. Это оказалось не такой уж легкой задачей, ветки были еще живые, гибкие, они отчаянно сопротивлялись – но он с грехом пополам сумел их одолеть.

Когда вернулась уставшая и замерзшая Таня, Стас с гордостью продемонстрировал ей свои трофеи, которые уже сложил в камин. Но, к его великому огорчению, девочка только рассмеялась:

– Стас, ну ты что? Разве можно топить сырыми дровами? Они не будут гореть, а даже если они и загорятся, то станут так дымить – мало не покажется. Этак мы с тобой угорим, просто задохнемся в дыму.

– А что же делать? – растерялся он.

– Да просушить их сначала! Прежде, чем положить дрова в камин, я их всегда сначала складываю рядом, чтобы подсохли.

Стас с досадой отвел глаза. Ему было неловко и обидно: опять эта девчонка его отчитывает, а он и слова не может сказать в ответ, потому что понимает – она права. Он совершенно не подготовлен к нецивилизованной жизни, не способен сделать даже такой простой вещи, как растопить камин.

Заметив его замешательство и растерянность, Таня сразу смягчилась.

– Да ладно, не расстраивайся! Было бы из-за чего. Сейчас мы эти ветки вынем, положим вот тут, с краешку… Они когда высохнут, то очень хорошо нам сгодятся.

– А сегодня чем мы будем топить? – поинтересовался он, помогая вынимать ветки. – Ты говорила, у нас все кончилось.

– Поищем что-нибудь тут, в доме, – оптимистично отвечала Таня. – Думаю, найдем, если как следует поискать. Все хорошие деревяшки я тут уже стопила, но мусора еще полно.

Чтобы исправить свою ошибку, Стас был готов отправиться на поиски топлива прямо сейчас, но Таня его остановила:

– Нет уж, давай сперва поедим, а то я голодная, как волк!

Спорить с ней Стас даже и не думал – у самого давно подвело живот от голода.

Таня раскрыла пакет, с которым пришла, и принялась накрывать на стол, попутно рассказывая Стасу, что сегодня у нее был на редкость удачный день, она отлично заработала. Ей подавали много, и мелочи, и десяток, дважды даже по полтиннику, и к тому же одна добрая тетя подарила большое красное яблоко. Так что кроме обновленного запаса вечных булочек, сосисок в тесте, хлеба и колбасы у них на обед сегодня был и фруктовый десерт. Таня аккуратно разрезала яблоко своим тупым ножом, протянула половину Стасу, и он проглотил ее в один миг, хотя всегда был уверен, что не любит яблоки, предпочитает виноград, апельсины и манго. Он имел неосторожность сказать об этом вслух, и тут же с опозданием понял, что допустил ошибку.

– Вот скажи, – тут же прицепилась к его словам Таня, – ты считаешь справедливым, что одним людям даже яблоко кажется праздником, а другие едят только дорогие деликатесы?

– Тот, кто ест дорогие деликатесы, сам заработал себе на них, – не слишком уверенно возразил Стас. И поспешно добавил: – Я, во всяком случае, заработал.

– Не так уж мало людей на свете работают! – тут же парировала девочка. – И еще неизвестно, чья работа тяжелее. Думаешь, легко каждый день, в любую погоду, стоять на улице и просить подаяния? Зная, что тебя каждую минуту могут обругать, ударить, унизить, обидеть. Или того хуже…

– Нет, конечно, не легко, – тотчас согласился Стас. – Я охотно готов признать, что твоя работа намного труднее моей. Просто как-то так повелось, что моя приносит чуть больше денег…

Ему не очень хотелось продолжать этот разговор, и Стас поспешил сменить тему:

– Может, пойдем поищем дров для камина? Очень уж хочется погреться.

– Пошли! – сразу же откликнулась Таня.

Без особой охоты покинув свою «теплую» комнату, они отправились в путешествие по особняку, уже погруженному в полумрак.

– Нам на второй этаж надо, – поясняла дорогой девочка. – На первом я давно уже все собрала, к сожалению…

– Разве? А вот этот стул почему не годится? – Стас кивнул на валяющийся в углу деревянный стул без сидения, который заприметил еще сегодня днем, потому что наткнулся на него. – Он тоже сырой или с ним еще что-то не так?

– Нет, что ты, он бы очень даже сгодился! – отвечала Таня. – Но целиком его в камин не сунешь, а разломать у меня никак не получается, сколько я ни пробовала… Он такой крепкий, скреплен прямо намертво!

– Да уж, раньше вещи делали на века, – согласился с ней Стас. – Не то что сейчас…

– А сейчас это никому не выгодно, – авторитетно объяснила Таня. – Ведь чем быстрее вещи будут ломаться, тем чаще их будут покупать.

Стас ничего не ответил, только хмыкнул про себя. Все-таки она удивительный ребенок, эта девочка в трех дурацких шапках! Многие ли дети ее возраста задумываются на подобные темы? А эта размышляет, выводы делает, да еще и преподносит их с такой важностью…

– Подожди! – остановил он Таню. – Думаю, вместе мы с тобой сумеем справиться с этим стулом. Держи-ка его вот так, а я попробую разломать.

Разумеется, Стас оказался прав. Вредный стул, упорно не желавший поддаваться тоненькой девочке, перед сильным мужчиной вынужден был капитулировать. Действуя здоровой рукой и ногами, Стас через некоторое время превратил упрямца в кучу деревяшек. Таня сгребла их в охапку и прижала к себе с таким довольным видом, точно держала в руках цветы, а не обломки старой мебели.

– Вот здорово! Этого нам сегодня на весь вечер хватит, если использовать поэкономнее.

– А зачем нам экономить? Давай еще таких стульев наломаем, наверняка они тут есть, – бодро отвечал Стас. Смешно признаться, но в глубине души он был даже немного горд собой – наконец-то и он сумел сделать что-то полезное.

Действительно, на первом этаже отыскалось еще три подобных «скелета» деревянных стульев и крепкий ящик от довоенного письменного стола. Сломать его оказалось чуть потруднее, но окрыленный успехом Стас справился и с этой задачей.

В результате сбоку от камина выросла гора дров высотой чуть ли не по пояс Тане. Девочку это привело в восторг.

– Ух ты! – восклицала она. – У меня никогда не было такого запаса!

Потом она повернулась к Стасу и заботливо спросила:

– Ты не устал? Рана не разболелась?

На самом деле Стас уже давно чувствовал себя неважно. Плечо ныло, голова кружилась, тянуло прилечь – но он счел, что признаваться в этом было бы не по-мужски.

– Я в порядке! – нарочито бодро ответил он. – А что?

– Да вот я думаю… – вдруг смутившись, начала Таня. – Может, ты еще и воды мне поможешь принести?

– А это далеко? – нахмурился Стас. Мысль о том, что придется выйти за пределы особняка, все еще пугала его. Умом Стас отлично понимал, что опасения его нелепы и даже глупы – кто бы ни взялся его искать в этом районе, будь то полиция или киллер, они, конечно же, обнаружат его и в развалинах. Но вопреки здравому смыслу, находясь в комнате, он ощущал себя почти в безопасности, а высунуть нос из дома было страшно.

– Нет, рядом, – успокоила его Таня. – В соседнем доме. Там, во дворе, такое место есть, где из стены кран торчит, оттуда дворники воду берут. И я тоже беру, с тех пор как вентиль нашла. Вода там, конечно, ржавая, пить ее нельзя. Но умываться или помыть что-нибудь можно.

– А там светло, в этом дворе? – колебался Стас.

– Не, не очень, – заверила его девочка. – Можно сказать, даже темно. Фонарей там мало, лампочки только у подъездов, но нам же с тобой к подъездам не надо. Мы тихонечко, вдоль стены пойдем, никто твое пальто не увидит…

И снова Стас усмехнулся про себя. Глупенькая девочка, она думает, что он стесняется своего грязного и рваного пальто! Если б она знала, что его страшит на самом деле… Но рассказывать об этом Стас ей не собирался. А Таня, видимо, судила о нем по себе, догадался он. Наверное, когда она только начинала свою бездомную жизнь, то тоже стыдилась лохмотьев, которые вынуждена была носить. И, судя по всему, произошло это с ней не так давно. Несмотря на ее богатый опыт (не жизни даже, а скорее выживания) совсем не похоже, что Таня уж очень много времени провела на улице. Наверняка она была воспитана в хорошей, интеллигентной семье, которой лишилась не так давно. Надо будет как-нибудь при случае расспросить ее об этом.

Словом, Стас решился и отправился с ней за водой, что очень обрадовало девочку. Они взяли с собой три пустые пятилитровые канистры, которых в углу комнаты был целый склад, и вышли из особняка. Сдвинув доску в заборе, Таня нырнула в открывшийся ход, внимательно оглянулась и тихонько позвала:

– Давай скорее, пока никого нет!

Стас последовал ее примеру и тоже осторожно полез в отверстие. Ему это далось куда труднее, чем девочке, ведь он был значительно выше и шире, чем она. К тому же, протискиваясь наружу, Стас неосторожно задел раненое плечо, и это причинило ему такую сильную боль, что даже голова закружилась. Пришлось некоторое время постоять, привалившись спиной к забору, пока боль наконец не стала понемногу утихать. Но, на их счастье, вечерний переулок оставался безлюден, даже машины проезжали редко. Стараясь двигаться вдоль забора и держаться в тени, они направились к соседнему дому. У Стаса было какое-то странное чувство – он продолжал бояться и в любую минуту ждал какой-то неприятной неожиданности, но в то же время осознавал всю нелепость и даже комичность ситуации. Точно взрослый дядька впал в детство и играет то ли в шпионов, то ли в казаки-разбойники. Он давно уже не вспоминал, как назывались игры, которыми они забавлялись в детстве, эта информация давно выветрилась из его памяти за ненадобностью.

Набрать воды удалось без приключений. Ни у трубы, торчавшей из стены дома на высоте примерно тридцати сантиметров над асфальтом, ни на обратном пути они почти никого не встретили. Почти – потому что лишь раз по противоположной стороне переулка протопала хохочущая на всю округу компания подростков, да у самого дома попались идущие навстречу два гастарбайтера, которые оживленно переговаривались между собой на родном языке, – но ни те, ни другие не обратили на мужчину с замотанной шарфом головой и девочку в нелепых шапках никакого внимания.

Кроме воды поход увенчался еще одним очень полезным приобретением. Наблюдательная Таня заметила, что в маленькой нише, в которой пряталась труба, кто-то оставил некогда белые матерчатые рабочие перчатки. Девочка радостно отдала свою находку Стасу, и тот без всяких колебаний принял щедрый дар и натянул на руки. Это, конечно, было чистой воды самовнушение, но сразу показалось, что от перчаток рукам стало намного теплее.

– До чего же удобно вдвоем! – довольно щебетала на обратном пути Таня. – Столько всего за один раз можно унести… Раньше мне то и дело туда-сюда мотаться приходилось.

В этот раз проникновение через забор уже показалось проще, даже несмотря на две бутылки с водой, которые Стас нес в здоровой руке. Он просто передал их сначала Тане и только потом втиснулся в отверстие. А когда они оказались в комнате за закрытой дверью и девочка зажгла огарок свечи из своих запасов, Стасу на миг показалось, что он вернулся домой. Наверное, потому, что отпустило чувство тревоги, опасения, что его вот-вот кто-то увидит.

– Стас, я вот что хотела тебя спросить, – заговорила Таня, растапливая камин. – Я, когда тебя перевязывала, заметила, что ты крестик носишь. Ты верующий, да?

Этот вопрос неожиданно поставил его в тупик. Стас пожал плечами, вернее, одним плечом, тем, которое не болело.

– Верующий? – задумчиво переспросил он. – Да, наверное, нет… Крест ношу, но скорее потому, что так принято. А вот есть ли что-то такое над нами или нет, я так для себя и не решил…

Был большой соблазн продолжить свою мысль, развить идею, что добрый и справедливый Бог, если бы таковой существовал, вряд ли допустил бы, чтоб люди жили в таких условиях, в каких сейчас вынуждены существовать они. Но Стас сдержался и замолк.

– Чудные вы все-таки, взрослые… – хихикнула меж тем Таня и помахала перед камином газетой, от чего пламя заполыхало сильнее. – Делаете массу вещей, которые никому ни за чем не нужны, и делать их вам совершенно не хочется. Но делаете – только потому, что так надо. Разве в Бога верят, потому что надо? Верят по зову сердца…

Таня вздохнула, налила в чайник воды и поставила его на огонь.

– А ты, стало быть, веришь по зову сердца? И в храм ходишь, да? – спросил Стас, а про себя подумал, что бедной девочке ничего больше-то и не остается. Только верить и утешаться тем, что когда-нибудь и ее страдания будут вознаграждены. Хоть на том свете, но будут.

– А при чем тут храмы? – отвечала девочка, не отрывая взгляда от потихоньку разгорающегося огня. Камин, как всегда, коптил, дым шел Тане прямо в лицо, но она даже не отворачивалась, только щурилась иногда – видимо, привыкла. – Для того чтобы быть ближе к Богу, храмы не нужны. Бог должен быть в душе. Знаешь, мне кажется, что церковь – это место, куда богатые и сытые люди ходят, как в супермаркет. Заплатить денег и купить себе за это исполнение желаний или спасение души… А батюшки этим пользуются. У них у каждого на шее золотой крест весит чуть ли не больше, чем я… А ни добра, ни сострадания в сердце нет. Я, когда из детдома сбежала, сначала пыталась у церквей милостыню просить. Так никто из попов, проходя мимо, не остановился, не поговорил со мной, не спросил ни о чем. В лучшем случае кинут какую-нибудь мелочь, в худшем – вообще делают вид, будто не замечают. В храм меня ни разу не пустили, все время гнали старухи… Как паршивую собаку! А в праздник нищие, которые у этой церкви всегда сидят, на меня с кулаками набросились, чтобы я с их места убралась. И батюшка это видел. Думаешь, он за меня вступился? Так что храмы эти твои – они только для богатеев. И бандитов, которые натворят в жизни своей всяких дел и делишек, а потом начинают их замаливать: церкви реставрировать, деньги жертвовать на благотворительность, свечки ставить… Вроде как чем свеча толще, тем больше ему грехов простится…

По словам девочки, таким уверенным и складным, чувствовалось, что говорит она не просто от обиды, она явно много думала об этом и рассуждает, как умудренный опытом человек. Такую не собьешь. И все-таки Стас попытался переубедить ее.

– Ну не надо всех-то в одну кучу валить, – возразил он. – Поверь мне, богатые люди тоже бывают очень разные. Не буду спорить, таких, о которых ты говоришь, немало. Но есть ведь и другие! Среди моих знакомых достаточно людей, которые занимаются благотворительностью…

Но Таня только фыркнула в ответ:

– Как же вы, взрослые, любите это слово – благотворительность! С такой гордостью его произносите. Почему-то вам кажется, что, если вы один раз перечислили деньги на счет детского дома, это обеспечит вам прямую дорогу в рай без пересадки. А о том, что в жизни детей эти деньги ничего не изменят, вы не думаете и думать не хотите… Какое вам дело до того, что на ваши деньги купят не игрушки или одежду ребятам, а какую-нибудь мебель для кабинета директора или новую машину для его жены?

Стас хотел что-то сказать, но девочка не дала ему и рта раскрыть.

– Нет, постой, я сейчас кое-что тебе расскажу. Знаешь, однажды, когда я только оказалась на улице, я услышала, что на Новом Арбате будет благотворительный вечер. Я тогда была еще очень глупая и почему-то решила, что там будут бесплатно кормить таких, как я, – бездомных и голодных. Пришла туда, но охрана, конечно, и близко не дала подойти! Надо мной посмеялись и прогнали, спасибо, что не побили… Я стояла у входа, смотрела, как подъезжают шикарные автомобили, из них выходят господа в смокингах или как это там у вас называется… И дамы в мехах и вечерних туалетах, все увешанные здоровенными бриллиантами. Я стояла и представляла себе, как они едят бутерброды и пирожные, пьют шампанское в роскошно оформленном зале… Тогда я еще верила, что эти богатые люди хотят кому-то помочь, что они принесли с собой деньги, которые отдадут нуждающимся. Но когда вечеринка закончилась, я услышала, как двое из этих господ разговаривают друг с другом и гордятся тем, что сумели «на халяву пропиариться». Они, оказывается, пришли «в кадре помелькать» и «пузырьков хлебнуть». А дамы их громко обсуждали, что канапе хоть и дрянь оказались, но не отказываться же, если все равно даром?! И им, бедным, теперь лишний час на фитнесе потеть… Я попросила у них милостыню, но они даже не посмотрели в мою сторону, только гримасу брезгливую состроили, точно прошли мимо помойки. Мне так обидно стало, что я им в спину чем-то с газона запулила и убежала. А меня в этот вечер накормили на Арбате какие-то пьяные панки…

Она сняла с огня закипевший чайник и привычно залила водой лапшу – на этот раз ее было аж по две порции на нос, настоящий пир.

– Знаешь, Таня, ты все-таки не права, – не соглашался Стас. – Не все состоятельные люди такие. Многие из нас… из них серьезно занимаются благотворительностью. Жертвуют средства на лечение больных детей, на детские дома… Я тебе могу точно сказать, что моя фирма постоянно перечисляет куда-то какие-то деньги…

– Вот именно – «куда-то», «какие-то»… – отмахнулась девочка. – Ты даже сам не знаешь, куда эти деньги идут. Для вас всех самое главное – поставить галочку! За пятачок в рай въехать. Засветиться в списках участников какого-нибудь очередного благотворительного бала, где вы выпиваете ящики шампанского, едите икру и крабов… А потом тешите свое самолюбие и гордитесь, что ваши деньги пошли на благотворительность. И, по-твоему, это значит «творить добро»?

– А разве нет?

– Ну, конечно нет! Добро – это накормить голодного. Это – каждый день помогать одинокому человеку, живущему по соседству. Это – дать денег на лечение больного ребенка. Конкретного ребенка, которому именно ты заглянешь в глаза. Именно этого ребенка, понимаешь! А не переводить деньги на «благотворительность» вообще. Все равно разворуют, – горячилась девочка.

– Знаешь, я как-то никогда об этом не задумывался… Просто считал, что делаю доброе дело, – произнес после паузы Стас.

– Я смотрю, ты о многом «никогда не задумывался», – передразнила его Таня. – Ладно, давай ужинать, лапша уже готова.

Поели молча. Таня задумалась, сосредоточенно уставившись куда-то в угол. Стасу тоже было о чем поразмышлять. Так они и сидели, погрузившись в свои невеселые раздумья, слушая завывание ветра в трубе полуразрушенного камина и глядя на уродливые тени, которые бродили по стенам от догоравшего в очаге пламени.

Так же, почти в полном молчании, прошла и ставшая уже традиционной вечерняя перевязка. После этого девочка привычно помогла Стасу одеться и заявила:

– Спокойной ночи! Не будем больше ни о чем говорить, я устала и хочу спать…

Быстро улеглась на свой матрас и засопела, а Стас все никак не мог сомкнуть глаз. А ведь она во многом права, эта малышка. Он действительно всю жизнь прожил только для себя и ни разу не помог кому-то из тех, кто по-настоящему нуждался. Он столько раз лично присутствовал на благотворительных мероприятиях, где фотографировался и давал интервью для светской хроники, говорил о добре и бескорыстной помощи, а сам, выходя из очередного отеля или ресторана и садясь в свой роскошный автомобиль, видел бездомных, сидящих у дороги, но ни разу даже единого рубля им не бросил. А теперь и вовсе докатился до того, что сидит на шее у нищей сиротки… Благотворитель, нечего сказать…

По углам комнаты сгущался сумрак, камин давно погас, но по потолку еще скользили быстрые неясные тени. Казалось, что кто-то с улицы скребется в их единственное окно – непонятно с угрозой или просто просится в тепло, пусть и такое слабое, поближе к людям…

Стас по-прежнему не знал, что ему делать дальше. Как связаться с кем-то, как просить помощи? У кого?

Ладно, пока есть возможность, надо отсидеться здесь. Пусть хоть немного подживет рана и тогда… Хотя что будет «тогда», Стас не очень-то себе представлял.

Наконец тот, кто был там, Наверху, вспомнил о нем, и Стас забылся смутным и беспокойным сном.

Глава десятая
За шесть дней до Нового года

Счастливо вздохнув, Раиса откинулась на спинку удобного сиденья «Бентли» и искоса посмотрела на сидящего рядом Ильдара. Сейчас она чувствовала себя совершенно довольной жизнью. Они только что отлично поужинали в одном из самых модных ресторанов Москвы и теперь ехали к ней домой, чтобы продолжить чудесный вечер и как следует насладиться друг другом. Можно было, конечно, поужинать и дома, но Рае всегда нравилось возить с собой Ильку по всевозможным людным местам, популярным кабакам и шумным тусовкам, она просто балдела от того, с какой завистью и ненавистью бабы самого разного возраста, от молоденьких сосок-содержанок до старух в бриллиантах, смотрят им вслед и перешептываются у них за спиной. А уж когда их совместная с Ильдаром фотография попадала в светскую хронику, это и вовсе становилось для Раисы настоящим праздником. Да, она не стеснялась выставить напоказ своего молодого любовника, более того, даже хвасталась им. И было чем – не каждой удается отхватить себе такого красавчика. Тем более что ему всего двадцать четыре года, а ей… Ну да неважно, сколько ей лет. Это никого не касается. Слава богу, она, Раиса, не кинозвезда и не эстрадная примадонна, и точная дата ее рождения широкой публике неизвестна. Кстати о примадонне. До вчерашнего дня Рая всерьез подумывала о том, не сделать ли Ильку официальным мужем, но после свадьбы Пугачевой с Галкиным это, конечно, будет уже не то… Все скажут, что она, Рая, подражает Алле. Хотя, с другой стороны – и черт с ними, пусть говорят, хоть обговорятся. Зато она еще крепче привяжет к себе Ильдара. И заодно решит некоторые чисто прозаические вопросы…

Меж тем тот, кому были посвящены все ее мысли, глядел в окно, и его чувственные пухлые губы капризно кривились. Рая тотчас это заметила и прильнула к любовнику.

– О чем ты думаешь? – проворковала она, лаская его шелковистые кудри. Ильдару всегда хотелось стричься покороче, он считал, что с длинными волосами у него недостаточно мужественный вид, но Раиса настаивала на том, чтобы он носил вот такие вот локоны до плеч. «Зайка, меня с ними за голубого принимают!» – жаловался Ильдар. «Ничего, в наше время это – комплимент, – отшучивалась Раиса. – Сейчас все голубые – красавчики. И наоборот. Чуть ли не все красавчики – голубые. Ты у меня единственное на всю Москву исключение».

– Да вот, думаю, какого черта мы с тобой в праздник в Рашке торчим, – ответил на заданный вопрос Илька. – Так достала уже эта грязь, этот совок, этот быдлятник… Почему мы никуда с тобой не поехали?

– Ну я ж тебе уже сколько раз говорила, котик, – потерпи немного, – она с удовольствием чмокнула его в упругую щеку и, как всегда, удивилась тому, какая нежная у него кожа. Просто как у девушки! – У зайки пока дела в Москве. Которые, между прочим, тебя тоже касаются…

– Это ты про мою фирму, да? – заинтересовался Илька.

– Конечно, про нее, милый.

– И когда же ты мне ее подаришь?

– Теперь уже совсем скоро. Дело почти сделано. А как только все оформим, мы с тобой сразу поедем, куда ты только захочешь. Думаю, я смогу вырваться недели на две.

– Скорей бы уже, – Ильдар привычным кокетливым жестом поправил волосы. – Так надоело вечно ждать…

– Что поделаешь, милый, – со вздохом отвечала Раиса. – В этой жизни ничего не дается само, всегда приходится потрудиться, чтобы заработать то, что хочешь.

Юноша снова отвернулся к окну, но на этот раз – чтобы скрыть раздражение. Как же его выбешивала эта появившаяся у нее последнее время манера говорить с ним этаким назидательно-сюсюкающим тоном, точно с малым дитем. Сейчас, блин, она ему будет объяснять, что и как достается в жизни. Откроет Америку. Точно он этого не знает. Точно ему не приходится из кожи вон лезть, ублажая эту старуху в койке, да и не только в койке… Хотя, конечно, надо признать, платит она ему за это щедро, ничего не жалеет, исполняет малейшую его прихоть. Но и требует взамен ого-го сколько… Не каждый выдержит.

Раиса, разумеется, даже не подозревала о том, что за мысли роятся в голове у ее молодого любовника. Она снова задумалась о том деле, которое недавно затеяла ради него. И пока все шло вполне успешно.

Все началось чуть больше года назад, прошлой осенью. До того момента у нее в фаворитах перебывало несколько десятков молодых красавчиков, которыми Раиса совсем не дорожила, относилась к ним, как к покупкам в бутике – выбрала самое лучшее, заплатила, попользовалась и выбросила. Ее такой стиль отношений вполне устраивал, ее любовников – тоже. Однако с появлением в ее жизни Ильки все резко изменилось. Едва увидев его впервые, это произошло на Неделе высокой моды в Москве, она сразу подумала: «Я хочу это иметь!» Не взять попользоваться, а именно иметь. Заполучить в свою безраздельную собственность.

Конечно, она легко нашла способ познакомиться с ним, конечно, он был только рад, когда узнал, кто она такая, и, конечно, уже ту же ночь они провели вместе. Следом за этой ночью была еще одна, и еще… А дальше Рая одновременно с удивлением, испугом и восторгом поняла, что потеряла голову. Этот красивый мальчик с невозможно синими глазами и прекрасным, как у античных статуй Аполлона, телом, буквально сводил ее с ума и заставлял забыть обо всем на свете. Рая вдруг осознала, что влюбилась, как не влюблялась уже очень давно, со времен бурной молодости… И хитрый Илька тотчас это почувствовал. Как-то раз, отдыхая после бурного секса на круглой кровати в стилизованной под старину спальне с расписным потолком, он, будто бы случайно, обронил, что одна знакомая обещала подарить ему джип. И тут же услышал в ответ, что получит любой джип, какой пожелает, но при условии, что число этих его знакомых будет сведено к единице – то есть к одной Раисе. Юноша согласился, а Рая отметила про себя, что впервые за долгие годы жизни дала слабину и отныне попала к нему в кабалу. Как ни трудно это признать, но она готова на все для Ильдара, только бы удержать его при себе. Это угнетало ее: неприятно чувствовать себя зависимой… А с другой стороны – дарило настоящую радость. Ведь это очень приятно – делать щедрые подарки тому, кто тебе так дорог, и получать за это столь ярко и темпераментно выраженную благодарность… В такие минуты Раиса чувствовала себя королевой, дарующей свою милость прекрасному юному рыцарю.

Со времен покупки джипа аппетиты ее любовника постепенно выросли. Помимо модной одежды, фирменных аксессуаров и прочей «мелочовки», которая требовалась ему постоянно, Илька получил в подарок небольшую яхту и квартиру-студию в пентхаусе. Но и этого ему показалось мало. Прошлой весной, сидя в шезлонге, в тени кокосовой пальмы на Фиджи, куда они сбежали на недельку от московской слякоти и суеты, Ильдар вдруг заявил:

– Знаешь, зайка, я тут подумал… Хорошо бы мне каким-нибудь делом заняться. А то скучно что-то. Может, даже зарабатывать начну…

Рая чуть не поперхнулась коктейлем. Что это ему вдруг в голову пришло? Вот уже полгода она оплачивала все его счета, включая рестораны и ночные клубы, телефон, Интернет и бензин. С чего это он вдруг решил зарабатывать?

– А чего бы тебе хотелось, котик? – поинтересовалась она.

– Не знаю. – Он пожал в меру мускулистыми обнаженными плечами. – Еще не определился.

– Хочешь быть моделью? – Она с удовольствием окинула взглядом его загорелое тело, прикрытое лишь узкой полоской плавок. Последнее время у молодых мужчин гораздо популярнее были длинные свободные шорты, но Рае эта мода не нравилась, она считала такую купальную одежду недостаточно сексуальной и настаивала, чтобы Илька носил только обтягивающие плавки. – Или сниматься в кино? Я легко могу это устроить.

Раиса сделала такое предложение неспроста, она постоянно наблюдала в своем кругу общения, как состоятельные люди превращают своих дружков и подружек в звезд кино, эстрады, литературы или модельного бизнеса. Последние годы это стало чем-то вроде модной игры. «Зажги звезду». Прямо телешоу можно устраивать с таким названием. Или конкурс для состоятельных людей – кто быстрее и лучше раскрутит своего протеже. Рая усмехнулась своим мыслям – надо будет продать идею на телевидение. У нее там есть знакомые. Как, впрочем, и везде. Воспитанная при советской системе, в которой все и всегда держалось на связях, блате и принципе «ты мне – я тебе», Раиса отлично понимала, как важно иметь во всех возможных сферах своих людей. Глупая молодежь недооценивает важность этого фактора и часто от этого проигрывает.

Однако Ильдар, который, оказывается, не собирался становиться звездой, прервал ход ее мыслей.

– Нет, – тряхнул кудрями ее любовник. – Эстрада, кино, модельный бизнес – это мне неинтересно. Это сейчас все делают. Я хочу заняться каким-нибудь другим бизнесом. Хочу, чтобы у меня была своя фирма. Желательно, собственная крупная компания.

– Своя компания? – переспросила Раиса. – Гм… И чем же ты хочешь заниматься? Торговлей или производством?

– Пожалуй, строительством, – на ходу придумал Ильдар. – А что? По-моему, круто… Ты как считаешь?

Раиса тогда не ответила, сочла его слова просто блажью, минутной прихотью, которая тотчас пройдет и забудется. Но, к ее величайшему удивлению, идея обзавестись собственной строительной фирмой не выветрилась тотчас из красивой головы ее любовника, а напротив, очень даже прочно там прижилась. То в шутку, то всерьез Ильдар постоянно возвращался к этой теме, развивал ее, настаивал на своем горячем желании заняться строительством. И когда он принялся намекать на то, что может поискать себе новую подругу, которая будет более внимательна к его просьбам, Рая перепугалась не на шутку. А что если он и правда уйдет? Конечно, Илька блефует, найти любовницу, которая вот так, одним движением руки, подарит ему фирму, будет не так просто… И все равно, если он бросит ее, Раису, променяет на другую, она этого просто не переживет. Нет, все, что угодно, только чтобы он оставался при ней! Только чтобы любоваться им, слышать его нежный шепот, наслаждаться страстными ласками, вдыхать аромат его волос… Ради этого можно все отдать – а не просто подарить ему какую-то там строительную компанию.

И Раиса, которая уже давно была готова кинуть к стройным ногам любовника весь мир, всерьез задумалась, как можно исполнить желание ее котика. Проще всего было, конечно, открыть с нуля небольшую фирмочку, записать на его имя – пусть мальчик потешит свое самолюбие, попробует потолкаться, поискать свое место в бизнесе, который уже тысячу лет как поделен. Естественно, ничего у него не получится, он попереживает да и бросит это занятие. Раю такой расклад вполне бы устроил – да вот только Ильдар был на него категорически не согласен. Он вдруг уперся, закапризничал и принялся настаивать на том, что новорожденная фирма, которой еще придется пробиваться на рынок, его совершенно не устраивает. Ему нужна непременно крупная компания, с длительной историей и хорошей репутацией, чтобы не ему пришлось бегать за заказчиками, а заказчики сами приходили бы к нему.

– Да где ж я тебе такую возьму? – разводила руками Раиса.

– А ты подумай, – сексуально шептал ей на ухо Илька, в то время как его нежные опытные руки ласкали ее тело. – Ты же у меня умница… Я знаю… Ты все можешь…

Видимо, могла Раиса не все – устоять против таких просьб точно не могла. И тогда ей пришла в голову одна идея…

А почему бы не прибрать к рукам уже готовую, давно и успешно существующую компанию? Тем более что таковая как раз имеется в поле зрения и зовется «ОСК». После смерти Миши Шаповалова его пятьдесят процентов акций унаследовал сын, другие пятьдесят процентов так и остались у Андрея Жданова. Всего два владельца – и если устранить обоих, то вполне можно будет сделать так, что оставшаяся без хозяев «Объединенная Строительная Компания» отойдет к банку, который всегда был главным ее кредитором, то есть к «Модусу»…

Раиса навела справки и узнала, что у Жданова вообще нет наследников, и если он вдруг неожиданно умрет (а все мы под Богом ходим, и пути его, как известно, неисповедимы), то претендовать на его долю акций будет абсолютно некому. С шаповаловским сыночком дело обстояло сложнее. Он, по счастью, тоже не обзавелся ни женой, ни детьми, но тут сильно мешала его мамаша, бывшая Мишина супруга, эта снобка Лидия, корчащая из себя утонченную аристократку, Рая всегда терпеть ее не могла. Вот и теперь Лидия торчала у нее на пути, как застрявшая кость в горле. Устранить обоих владельцев фирмы еще как-то было можно, например, они могли бы вместе поехать куда-то и попасть в аварию. Но вот Лидия в эту схему никак не вписывалась. В случае смерти сына именно она получала его долю, а если погибал еще и Андрей – то Мишиной вдове и вовсе доставалась вся компания. Такого подарка ей Рая, разумеется, делать не собиралась. Но и убирать с дороги Лидию тоже было нельзя. Три смерти – это уже очень подозрительно. Если только постепенно, с интервалом в несколько лет… Скажем, сначала умирает Лидка, а года через три гибнут в ДТП оба владельца «Объединенной Строительной Компании». Этот вариант выглядел неплохо, но, увы, тоже не подходил. Не было никакой гарантии, что Илька согласится, как гласит пословица, ждать обещанного три года.

И тогда Рая подумала – а надо ли убирать сразу столько народу? Почему бы не ограничиться одним, свалив при этом вину на другого? Во-первых, хлопот меньше, а во-вторых, при таком раскладе она одним выстрелом убьет сразу двух зайцев… Даже троих, включая Лидию. Если Жданов умрет, а Мишиного сына обвинят в его убийстве, то хорошие адвокаты вполне могут сделать так, что Лидке ничего не достанется. И фирма полностью отойдет к ее, Раисиному, банку. В крайнем случае можно будет как-то договориться с Мишиной вдовой, дать ей какого-то отступного… Она все равно ничего не понимает в бизнесе, и облапошить ее будет не слишком сложно.

Эта идея Раисе очень понравилась. Настолько понравилась, что она всерьез занялась разработкой своего плана. Не спешила, старательно продумывала каждую мелочь, понимая, что права на ошибку не имеет. Второго шанса у нее, как у сапера из известной поговорки, не будет.

Сначала она придумала способ убийства. Вроде бы несчастный случай на стройке… Но именно «вроде бы» – чтоб как бы случайно торчал наружу кусочек белой нитки, которыми этот несчастный случай шит. Как бы случайно найдется на стройке человек, который как бы случайно обратит внимание на убийцу. Как бы случайно этого убийцу поймают, а он как бы случайно признается во всем и как бы случайно укажет на заказчика – Станислава Шаповалова.

Да, пожалуй, план был хорош. Еще раз тщательно все обдумав и отшлифовав мысленно все детали, Рая стала готовиться к его реализации.

Самым сложным оказались, конечно, поиски подходящих людей. Но недаром Раиса Ветрова владела одним из самых солидных московских банков. Для человека с такими деньгами и такими связями нерешаемых задач нет. Для начала она отыскала мнимого киллера Антона Пономарева, бывшего спецназовца, ныне крепко подсевшего на наркотики. Впрочем, мнимым киллером Антон был только в ее схеме, на самом деле он в поисках быстрого заработка действительно совершил заказное убийство, и полиция уже вышла на его след, но не успела арестовать. Пономарева «подарил» Рае знакомый чин в Следственном комитете городской прокуратуры, один из представителей нужных людей, которых Раиса давно подкармливала на всякий случай. Антон очень быстро, почти сразу, согласился на ее условия. Ему все равно грозила очень серьезная статья, а тут обещали скостить срок «за помощь следствию» и, главное, позаботиться о семье – у Пономарева были престарелые родители, жена и маленький сынишка.

Куда проще вышло с исполнителем роли посредника, который напрямую должен был указать на Станислава Шаповалова. Его прикормленный следователь назначил из числа своих стукачей – все равно этому человеку ничего не грозило, так как предъявить ему было вообще нечего. Одни разговоры, доказать ничего нельзя. Третьей фигурой в ее игре стал сообщник на стройке, из числа прорабов. Этот парень, Лыткин, оказался еще и художником, и его хобби позволило Раисе добавить к разработанному плану несколько новых интересных штрихов. Все было готово – пора приступать к исполнению задуманного.

Все сложилось на удивление удачно, Раиса даже удивилась, как легко, без сучка и без задоринки удалось убрать Андрея Жданова. В назначенное время Лыткин, прораб с душой художника, позвонил своему шефу и сообщил ему о некоей несуществующей проблеме на площадке. Раиса, которая к тому времени уже изучила характер Жданова как свои пять пальцев, не сомневалась, что этот трудоголик сразу же примчится на зов, несмотря на позднее время. Так и вышло. Андрей приехал, несмотря на то что время уже было позднее, чтобы разобраться во всем лично. Встретился с прорабом, поднялся наверх… А дальше за дело уже взялся Пономарев, которому не составило труда столкнуть с высоты человека, который был вдвое старше его и вдвое легче. Вскоре, как и было задумано, тело бизнесмена обнаружил сторож, вызвал полицию – и все завертелось.

Немного тревожило то, что следствие вели не прикормленные Раисой «прокурорские», а другие, совершенно посторонние следаки, ее человек лишь наблюдал за ними. Во всей этой полицейской кухне, разделении на районы и специализации, она так и не сумела толком разобраться и слегка беспокоилась – но вроде все обошлось. Следак, занимавшийся делом Жданова, по очереди заглотнул все подготовленные Раей наживки – и показания прораба о виденном в день убийства странном рабочем, и нарисованный по памяти его портрет, и добровольное признание «случайно» задержанного Пономарева, и удивительное согласие посредника сотрудничать с правоохранительными органами, в результате чего было названо имя Станислава Шаповалова. Раиса знала и то, что Стас и Андрей постоянно ссорились из-за упорного нежелания последнего продавать фирму, и это, с ее точки зрения, выглядело вполне убедительным мотивом. Тем более при таких уликах.

Кроме нанятых для «инсценировки» людей у Раи имелось в рукаве еще два крупных козыря. Первым были деньги, которые ей, владелице банка, не составило никакого труда перевести со счета Шаповалова на счет киллера. Ну а вторым, буквально подаренным ей судьбой, оказался мобильный телефон Стаса, который тот случайно (в этот раз по-настоящему случайно!) забыл у нее в кабинете, когда приезжал в «Модус». Рая тут же сделала с его трубки пару долгих звонков на нужные номера. А когда, спустя несколько часов, Стас, спохватившись, прислал в банк своего охранника на поиски утерянного сотового, то телефон ему благополучно вернули.

Словом, все шло ну просто как по маслу. Первое время после устранения Андрея Раиса еще очень волновалась, постоянно прокручивала в голове все детали, опасаясь, не допустила ли где-нибудь ошибки. Но позже, когда начали срабатывать следующие вехи ее плана, она понемногу расслабилась и почти успокоилась. И позавчера, когда человек из прокуратуры позвонил ей и сообщил, что суд выдал постановление на арест Шаповалова, Раиса вздохнула с облегчением. Ее цель была достигнута, теперь оставались лишь мелкие технические моменты. Но за них она уже не тревожилась. После того как ей удалось провернуть столь масштабное дело, прибрать к рукам осиротевшую компанию ей почти ничего не будет стоить, в этом она не сомневалась.

Раиса тотчас же позвонила любовнику и потребовала вечером приехать к ней. Жили они с Илькой до сих пор врозь, и Рая все никак не могла решить, устраивает ее это или нет. С одной стороны, так хотелось, чтобы он все время, каждую минуту был рядом… А с другой – очень пугало то, что проживание под одной крышей не пойдет на пользу их отношениям. Раиса хорошо помнила, как во времена супружества ей действовал на нервы совместный быт. К тому же ее беспокоило, что, существуя в одной квартире, она будет вынуждена показываться Ильке не с лучшей стороны – неодетая, непричесанная, без спасительной косметики. Как ни прячься, этого все равно не избежать, даже если проводить ночи в разных спальнях. Конечно, он знал, сколько ей лет, но постоянно демонстрировать ему, что она уже не молода, не было никакого желания. Поэтому Раиса не спешила селить Ильдара у себя. И в тот вечер встретила его во всеоружии – велела прислуге подготовить все для романтического ужина, а сама отдохнула, приняла ванну, уложила волосы, нанесла на лицо свежий макияж, надела лиловый пеньюар, который так шел ей при неярком освещении.

Илька, увидев горящие свечи и накрытый на двоих стол, с красовавшейся посередине бутылкой шампанского «Вдова Клико» в старинном серебряном ведерке со льдом, задал именно тот вопрос, которого Раиса от него и ожидала:

– Мы что-то празднуем?

– Да, – торжествующе отвечала она.

– Что именно? – удивился юноша. – Вроде никаких важных дат на сегодня не приходится. Или я что-то забыл?

– Нет-нет, ты ничего не забыл, – заверила его Рая. – Но, думаю, еще одна важная дата в нашей жизни скоро появится… Ну что же ты стоишь? Садись, открывай шампанское. Умираю – хочу шампанского!

Заинтригованный Ильдар пожал плечами, но спрашивать ничего не стал.

– Кстати, котик, ты что-нибудь слышал про «Объединенную Строительную Компанию»? – как бы невзначай поинтересовалась она, пока он разливал по бокалам искрящийся золотистый напиток.

– Ну конечно же, кто про нее не слышал? – взглянул на нее Ильдар. – Это же одна из самых известных строительных фирм в Москве и области. А почему ты спрашиваешь?

– Да потому что эта фирма вот-вот станет моей… – притворно-равнодушно отвечала Раиса. – И я подумаю, что делать с ней дальше… Помнится, ты говорил когда-то, что хочешь иметь собственную строительную компанию?..

– Зайка… – он так и застыл с бокалом в руках. – Зайка, ты, видимо, шутишь?

– Нисколько не шучу, – заверила она, раскрывая ему объятия.

Ох, какая же это была дивная ночь! Многие их ночи были хороши, но ни одна из них и в сравнение не могла идти с той, что случилась позавчера…

Разомлевшая в объятиях Ильдара Рая поддалась на уговоры любовника и рассказала ему во всех подробностях, каким образом ей удалось (а уже почти удалось!) заполучить для него одну из крупнейших строительных компаний столицы. Первое время, когда дело только затевалось, Раиса решила, что не будет посвящать в свои планы Ильку, но в ту ночь не выдержала, поделилась с ним всем – очень уж хотелось похвастаться…

Два дня Рая была точно в угаре. Она праздновала победу, наслаждалась жизнью на полную катушку и ни на минуту не отпускала от себя любовника. Теперь, после ужина в ресторане, где она в очередной раз продемонстрировала Илькину красоту и сексапильность, автомобиль мчал их домой, в их уютное гнездышко… Рая снова прижалась к любовнику и замурлыкала в предвкушении грядущих ласк.

– Так что там, с моей строительной компанией? – поинтересовался, обнимая ее, Илька. – Когда я уже смогу вступить во владение ею?

– Ой, котик, ну давай не будем сейчас об этом… – капризно протянула Рая. – У меня нет настроения…

– А у меня есть, – не сдавался Ильдар, начиная расстегивать на ней шубку. – Я хочу все знать прямо сейчас.

Раиса еще немного поломалась для виду, но он продолжал настаивать. И в конце концов Раиса капитулировала, набрала номер своего сотрудника прокуратуры. Был воскресный вечер, к тому же поздний – явно не самое подходящее время для деловых звонков, но такие мелочи Раю никогда не смущали.

– Это я, – почти пропела она в трубку. – Ну как там наше дело продви… Что-о?! То есть как это – сбежал?..

Глава одиннадцатая
За пять дней до Нового года

На следующее утро Стас проснулся, видимо, рано, потому что Таня еще спала на своем топчане, свернувшись в клубочек и укрывшись до самых шапок рваным одеялом. Некоторое время Стас лежал, глядя на девочку, и никак не мог вспомнить, сколько дней он находится в этом заброшенном особняке. Три? Или уже четыре? Какое сегодня может быть число? Какой день недели? Такое чувство, что он провел здесь уже целую вечность… Неужели он обречен прятаться здесь всю жизнь? Нет, это совершенно невозможно, надо что-то делать… Может, все-таки пойти в полицию? Там, конечно, его встретят с распростертыми объятиями, мол, сам явился, голубчик. Пожалуйте в камеру, нары по вас давно соскучились… На нары Стасу совсем не хотелось, в ситуации выбора между тюрьмой и бомжеванием он однозначно предпочитал последнее. Однако больше всего угнетало то, что Стас даже предположить не мог, с какой стати его вдруг стали подозревать в убийстве Андрея. Если это всего лишь ошибка следователя, то такую проблему можно решить – проконсультироваться с юристами, нанять хороших адвокатов и доказать свою невиновность. Но очень может быть, что обвинение – совсем не случайность, а чья-то хитрая игра. И тогда, не имея понятия, кто за этим стоит, рассуждать о чем-то бесполезно. Ведь совершенно неизвестно, какой величины фигура устроила эту облаву, на каком уровне его, Стаса, хотят подставить… Сейчас, когда в строительном бизнесе столицы, где раньше царила супруга экс-мэра Москвы, все меняется и идет передел власти, совершенно не знаешь, с какой стороны ожидать удара. Не исключено, что в интригу против Стаса замешана политика – а раз так, то никакие самые опытные юристы ничем ему не помогут…

Стас вздохнул и перевел взгляд на окно, за которым вяло брезжил унылый декабрьский рассвет. Чтобы не мучиться над вопросами, ответов на которые все равно не имелось, он стал думать о более простых и актуальных вещах – о том, что плечо все еще болит, и он так привык к этой боли, что уже почти сроднился с нею, о том, что в комнате опять невыносимо холодно, о том, что живот снова подвело от голода, и о том, что утро за окном выглядит не просто мрачным и каким-то совершенно безысходным. Словно никогда уже больше не будет ни тепла, ни солнца, ни радости, а только одна серая безнадежная хмарь… Интересно, подумалось Стасу, а показался бы ему нынешний рассвет таким же хмурым и неприветливым, если бы он проснулся дома, в своей удобной спальне, рядом с загорелой и соблазнительно-горячей Олесей? Неужели отныне каждое его утро будет таким же тревожным и пугающим? Он снова перевел взгляд на спящую Таню, и в голове пронеслась мысль: а с какими мыслями и чувствами просыпается эта бедная девочка? Он-то взрослый сильный мужик – и то скис. А она живет, не зная никакой другой жизни. И ничего – держится.

Словно подтверждая его мысли, Таня зашевелилась, отбросила свое рваное одеяло и села.

– Доброе утро! – бодро сказала она, заметив, что Стас смотрит на нее.

– Доброе, – неопределенно буркнул он. Да уж, добрее некуда, что и говорить…

Поднявшись с матраса, Таня занялась утренними хлопотами. От ее вчерашнего раздраженного настроения не осталось и следа, девочка снова выглядела оживленной, бодрой и даже, пожалуй, довольной. Сбегала умыться, вернулась разрумянившаяся, нырнула под стол, порылась в коробке, где хранила свои запасы, и вынула оставшийся со вчерашнего обеда кусок ливерной колбасы.

– А мне сегодня можно на работу не ходить, – весело поделилась Таня, нарезая колбасу своим тупым ножом. – Вчера много заработала и еды много купила, нам на целый день хватит. Я только днем в магазин сбегаю, куплю нам сосисок в тесте к обеду. Ну и заодно погреюсь там немного…

– Рад за тебя, – проворчал Стас. Сейчас у него не было никакого желания разговаривать.

Они позавтракали – поели бутербродов с неизменными черствыми макдоналдсовскими булочками, а вместо утреннего кофе выпили остатки кипяченой воды из чайника. Поев, Стас снова сел на свои картонки, прислонился спиной к стене и уставился в угол. Мысли его шли по кругу и за время пребывания здесь уже успели отшлифоваться. Снова и снова он перебирал все возможные варианты, сомневался, правильно ли он поступил, сбежав от полиции. Наверное, это был самый противозаконный поступок за всю его биографию. Нет, все-таки хорошо, что он ушел… Хотя, конечно, побег очень здорово осложнил его жизнь, загнав в тупик, выхода из которого теперь не наблюдалось.

И все-таки даже больше, чем беспочвенное обвинение в убийстве и арест, которого удалось избежать (пока избежать!), Стаса тревожил киллер. Слишком сильными были впечатления от столкновения с ним. Сомнительно, что убийца откажется от своей цели, не тот случай. Стас до сих пор чувствовал волну мрачной энергии, исходившей от этого типа. Однако не стоило забывать, что этот человек – всего лишь исполнитель. А значит, есть и заказчик, который, раз уж приказал убрать мешающего ему Станислава Шаповалова, то будет настаивать на этом. Но кто он, этот загадочный враг, ненавидящий его настолько, что готов заплатить за его смерть? Сколько Стас ни бился над этим вопросом, ему ничего не приходило в голову.

И, как ни гнал он от себя эту мысль, снова и снова думалось, что киллер продолжает искать его и может найти в любую минуту. Стоило вспомнить об этом, как внутри все леденело. Звериный ужас, с которым Стас уходил от погони по Тверской, никак не оставлял его. Когда они вчера вечером ходили за водой, страх так и не отпустил ни на секунду. Все время казалось, что сейчас из-за угла покажется слегка сутулая зловещая фигура, поднимет руку, и снова грянет выстрел. На этот раз уже смертельный.

– О чем ты думаешь? – спросила вдруг Таня, которая уже давно внимательно наблюдала за ним. – Похоже, о чем-то очень плохом?

– Ну почему обязательно о плохом, – возразил Стас, а про себя подумал: «Вот ведь какая глазастая, все замечает…» – Так просто, сижу, перебираю в мыслях всякое-разное…

– Вот только не ври! – покачала головой девочка. – Я же вижу, что о плохом. У тебя такое лицо… Ладно, хватит грустить. Лучше пошли – я тебе кое-что покажу.

С этими словами она взяла его за здоровую руку и потянула вслед за собой к двери. Стас отправился с ней не без любопытства. Пребывание в особняке действовало ему на нервы не только полным отсутствием элементарных удобств, но и своей невероятной скукой. А тут все-таки хоть какое-то развлечение. Интересно, что она собралась ему показать?

Они вышли в холл, поднялись по мраморной лестнице на второй этаж и направились к той, что вела на третий. Эта лестница и находилась в самом плачевном состоянии – без перил, дерево кое-где угрожающе потрескалось, некоторые ступеньки отсутствовали, а остальные выглядели так, что подниматься по ним не было никакого желания. Однако девочка без всяких колебаний подошла к лестнице и бесстрашно поставила ногу на нижнюю ступень.

– Погоди! – забеспокоился Стас. – Куда это ты собралась? Лестница может обвалиться.

– Конечно, может! – Таня отвечала так спокойно, точно в этом не было ничего особенного. – Однажды уже обвалилась, видишь, ступенек нет. Тут главное – наступать не на середину, а ближе к стене, тогда все будет в порядке. Идем, не бойся. Поверь, то, что я хочу тебе показать, действительно стоит того.

Несмотря на ее уговоры Стас все-таки медлил. Мало ему раненого плеча, не хватало еще и навернуться с лестницы и переломать оставшиеся конечности… Однако девочка уже шагала вверх и тянула его за собой, приговаривая: «Пошли, не трусь!» И он в конце концов сдался, все-таки двинулся за ней. Лестница угрожающе скрипела и шаталась при каждом шаге, Стасу было настолько не по себе, что так и подмывало закрыть глаза. Но Таня уверенно лезла вверх, и ему не оставалось ничего иного, кроме как следовать ее примеру.

Наконец рискованный подъем закончился и они оказались на третьем этаже. Профессиональный «строительский» глаз Стаса тотчас отметил, что потолки тут несколько ниже, чем внизу.

– Это что, чердак? – поинтересовался он.

– Скорее мезонин, – отвечала девочка, к месту и без ошибки употребив слово, скорее всего, даже незнакомое большинству ее сверстников. – Чердак еще выше, с него на крышу можно вылезти. А нам туда.

Стас повернулся в ту сторону, сделал шаг вперед и испуганно отшатнулся – справа в полу, заваленном разнокалиберными кусками осыпавшейся лепнины, зияла огромная дыра. Насквозь, до второго этажа. Точнее, даже до первого, потому что прямо под ними находился холл перед входом в особняк.

– Слушай, тут же пол может провалиться! – заволновался Стас.

– Не провалится! – беспечно заверила его девочка. – Я здесь сколько раз ходила…

– Да, но ты легкая, – пробормотал Стас, опасливо глядя на дыру.

Все же он перевел взгляд туда, куда направлялась Таня, к противоположной от дыры стене, и увидел старинный рояль. Без сомнений, когда-то это был дорогой и поистине роскошный инструмент, об этом говорило все – сдержанное благородство очертаний, выверенность пропорций, остатки инкрустаций разноцветными кусочками дерева на округлых боках, чудом сохранившаяся ножка для педалей в форме изящно изогнутой лиры. Однако нынешнее состояние рояля было под стать всему, что его окружало – он был грязен, верхняя крышка отсутствовала, инкрустированные бока покорежены.

– Правда, красивый? – благоговейно спросила Таня. – Жаль только, что он почти на четверть немой.

– В каком смысле? – не понял Стас.

– Не все клавиши звучат, – с грустью в голосе пояснила девочка. – Вернее, неисправные тоже звучат, но как! Если попробовать играть на нижних нотах, то просто с ума сойдешь. Такая какофония получается, такие отвратительные звуки, будто какие-то железки грохочут. Хоть уши затыкай! До чего же жаль такой замечательный инструмент! Но я уже наловчилась играть только на работающих клавишах. Хочешь послушать?

– А ты играть-то умеешь? – улыбнулся Стас.

Вместо ответа Таня подошла к роялю, стащила свои грязные рваные перчатки, с которыми почти не расставалась, и коснулась клавиш.

Первые же такты поразили Стаса чистотой и наполненностью звучания. Он знал толк в музыке, любил и понимал ее. Этому с первых лет жизни учила его мама, сама прекрасная пианистка. С маминой подачи Стас с удовольствием ходил в музыкальную школу, окончил ее с отличием, и хотя великого музыканта из него не вышло (впрочем, он и не претендовал на эту роль), но привязанность сохранилась на всю жизнь. В кругу друзей Станислав Шаповалов слыл завзятым меломаном и крупнейшим экспертом в вопросах музыки. За свою жизнь Стас собрал обширную коллекцию записей самых различных направлений, и не было для него лучшего отдыха, чем включить музыкальный центр, приглушить в комнате свет и, закрыв глаза, наслаждаться той или иной мелодией. Во время пребывания здесь, в особняке, он от нечего делать постоянно развлекал себя тем, что «прослушивал» про себя любимую музыку, пытаясь воспроизвести ее по памяти.