Искупление Рой Олег

– Угу, спасибо. Здесь все? Ничего не упустили?

– Вроде ничего. Если только не считать сегодняшнего запроса…

– Какого именно?

– Сегодня Владимиру Петровичу звонила Ветрова.

– Вот как? Сама лично звонила? Это интересно…

Головин не поленился лично переговорить с заместителем Шаповалова, который остался исполняющим обязанности президента компании на время отпуска Станислава Михайловича, и узнал, что его разговор с банкиршей и впрямь заслуживал пристального внимания. Позвонив, Раиса Ивановна сразу же задала прямой вопрос – кто именно и как будет вести дела с ее банком теперь, когда обвиняемый в убийстве Жданова Станислав Шаповалов находится в розыске? Дела не терпят отлагательств, срок договора о кредитах, которые «Модус» предоставлял «ОСК», истекает в январе. Владимир Петрович, заместитель Стаса, был в курсе дела и, в отличие от многих сотрудников фирмы, знал, что его шефа подозревают в убийстве. Однако в разговоре с банкиршей он решил придерживаться той линии поведения, которую они совместно продумали всем руководством компании. И потому он разыграл удивление и спросил, откуда у Раисы Ивановны такая странная информация. Никто Шаповалова ни в чем не подозревает, и ни в каком розыске тот не находится, а преспокойно отдыхает себе в Европе, кажется, в Париже, куда уехал на праздники. Как только он вернется, то, конечно, обязательно свяжется с Ветровой и решит все вопросы. Услышав подобное заявление, банкирша сама в свою очередь очень удивилась, торопливо скомкала разговор и распрощалась.

– Откуда она узнала, интересно? – задумчиво проговорил Сергей, выслушав коллегу.

– Ну, слухами земля полнится, – пожал плечами Владимир Петрович. – А шило, как известно, в мешке не утаишь.

Однако Головин никак не мог согласиться с предположением, что дело тут лишь в быстро распространившихся по Москве сплетнях. Разговоры, конечно, были, люди звонили, намекали, осторожно интересовались… Но все как-то вскользь, не напрямую. А Ветрова, судя по словам Владимира Петровича, говорила об обвинении в убийстве как о широко известном и доказанном факте. Что однозначно давало понять – она не просто наводила справки, она владеет конкретной информацией.

Глядя невидящим взором в окно, на оживленное движение по Бульварному кольцу, Сергей грыз ручку и пытался свести воедино все собранные факты. Судя по банковским документам, если у «Объединенной Строительной Компании» начнутся проблемы – а в отсутствие обоих руководителей они начнутся наверняка, – у «Модуса» будут все основания и все возможности начать вмешиваться в дела их фирмы… Вплоть до того, что объявить ее банкротом. Или, скажем, прибрать к рукам за долги. Так что интерес Ветровой тут налицо. Это первое. Второе – деньги, переведенные со счета Шаповалова на счет киллера. Даже если на минуту допустить абсурдную мысль, что Стас действительно заказал Андрея и действительно заплатил убийце, вряд ли он стал бы делать это столь топорно. Ну, и, наконец, звонки с мобильного. То, что они были сделаны по телефону Станислава именно из банка, не оставляло никаких сомнений. Так что, как ни крути, все дороги вели в «Модус».

И вновь, в который уж раз за последнюю неделю, Головин набрал номер Юрия.

– Ты, наверное, уже от телефона шарахаешься, когда видишь на дисплее мое имя, – усмехнувшись, сказал он.

– Да ладно, братан, я ж все понимаю, – отвечал друг. – Говори, только побыстрее, я сейчас занят немного. Что у тебя?

– Юрка, погляди, пожалуйста, нет ли у вас, случаем, чего-нибудь на Ветрову?

– Кто такая?

– Владелица банка «Модус». Ветрова Раиса Ивановна. Как думаешь, может найтись в ваших закромах какая-то информация о ней?

– Да почти наверняка, – подтвердил Юрий. – «Модус» – один из крупнейших банков. Просто не может быть, чтобы его хозяйка нигде не засветилась. Так что я перезвоню.

– Хорошо, жду.

Нажав кнопку отбоя, Головин снова вернулся к своим размышлениям.

Он уже почти не сомневался, что сумел ухватить кончик нитки, с помощью которой предстояло распутать весь клубок. Вопрос был только в том, как именно это сделать… Но Сергей знал, что рано или поздно сумеет решить эту задачу. Однако расслабляться было еще рано, слишком много других задач оставались нерешенными.

Во-первых, поиски шефа. Ребята в течение дня периодически выходили на связь, но никто ничего утешительного сообщить не мог, пара случайных зацепок, вселивших было в сердце надежду, при более внимательном рассмотрении оказались тупиками. Шаповалов как в воду канул.

Ну а во-вторых, Сергею никак не давал покоя человек в низко надвинутой на глаза шапке, стрелявший в Стаса из пистолета с глушителем. Скорее всего, этот же самый человек убил и Олесю. Из последнего можно было сделать вывод о том, что шефа киллер так и не нашел… Точнее, не нашел сразу. Но явно продолжал искать. И, разумеется, мог в любую минуту найти. И то, что простреленное им тело Шаповалова пока еще нигде не обнаружено, увы, ровным счетом ни о чем не говорит.

Конечно, сам факт, что за шефом охотится киллер, был крайне раздражающим моментом. Но больше всего Головина выводило из себя то, что он никак не мог понять, откуда этот киллер взялся. Кто мог заказать ему Шаповалова? Раиса? Так сказать, для надежности, не получится засадить, так убрать… Нет, никак не вяжется. Ей крайне невыгодно убивать Стаса, это сразу становится подозрительно. Одно дело – повернуть историю так, будто бизнесмен избавился от компаньона, который мешал ему продать фирму. В этом случае компания, когда организатора убийства сажают, действительно остаётся бесхозной и с ней можно делать всё, что угодно. И совсем другое – когда оба владельца становятся жертвами заказных убийств. При таком раскладе заявлять какие-то права на осиротевшую фирму просто опасно, сразу подставляешься. Нет, банкирша тут стопудово не при делах. Но кто же тогда заказал Стаса? Головин мучительно перебирал в уме всех возможных недругов шефа, ища подходящую кандидатуру. И не находил.

Юрий позвонил ему уже ближе к вечеру.

– Слышь, Серега, ты даже не представляешь, как тебе повезло! – заявил он. – Кто бы другой мне сказал, что в жизни бывают такие удачные совпадения, я б ему просто не поверил. Но когда сам видишь все своими глазами…

– Юрка, ты о чем? – перебил, не выдержав, Головин.

– Да о Раисе твоей, о банкирше! Информации о ней нашлось полно, вплоть до интимных подробностей личной жизни. Представляешь, она, оказывается, совсем недавно была у нас в разработке по одному делу насчет… Впрочем, неважно, это все тебе не интересно. А интересно другое.

– И что же именно?

– То, что наша мадам постбальзаковского возраста питает сильную склонность к молодым мужчинам. Лет так до двадцати пяти. И сейчас у нее в фаворитах ходит некий Ильдар Камаев. Красавчик, двадцать четыре года, ясен пень, нигде не работает – но при этом не вылезает из бутиков и самых крутых ночных клубов, ездит на «Гелендвагене»…

– И это все? – разочарованно поинтересовался Сергей.

– Не совсем. Думаю, тебе не лишним будет узнать, что последнее время этот самый Камаев трубит на всех углах, что скоро станет крутым бизнесменом, так как его Райка-зайка вот-вот подарит ему крупную строительную компанию…

– Да ты что? – Головин даже приподнялся с кресла. – Неужели трубит на всех углах? Он что – совсем идиот?

– Ну, насчет всех углов я несколько преувеличил, – сознался Юрий. – Но несколько раз от него такую похвальбу слышали. А ума у него, судя по всему, действительно немного, тут ты прав. Но при такой смазливой внешности можно и вовсе без мозгов обойтись, бабы все равно будут гроздьями на шее виснуть…

– А у тебя что, его фотка есть?

– Ну а как же? И фото, и адрес, и явки, и пароли. Все досье, честь по чести.

– Будь другом, пришли мне фото, – решительным тоном попросил Головин.

– Чего это ты вдруг красавчиками заинтересовался? – хохотнул в трубке Юрий. – А я-то всю жизнь думал, что ты у нас по другой части – по женской…

– Заткнись, чудило, – беззлобно ругнулся Сергей. – Я с этим Ильдаром встретиться хочу и по душам поговорить. Очень уж любопытно, откуда у него вдруг строительная компания возьмется. Так что не прикалывайся, а лучше дай наводку, где бы мне его найти, да поскорее.

– Ладно, – тут же перешел на серьезный тон Юрка. – Сейчас пришлю, проверяй почту минут через десять.

Распрощавшись с другом, Головин тут же вызвал к себе зама. Не очень-то хотелось отрывать ребят от поисков шефа, но поговорить с любовником банкирши тоже нужно было как можно быстрее. Впрочем, как подсказывала Сергею интуиция, разговор с красавчиком не должен был занять много времени.

Микроавтобус с охранниками службы безопасности «ОСК» пристроился у входа в пафосный ночной клуб в одном из Сретенских переулков. Сидевший за рулем Иван, по виду дуболом, с соответствующей внешностью и повадками, был прекрасным водителем и умудрился втиснуть наглухо затонированный микроавтобус между гламурной машинкой и солидным «Мерседесом» столь ловко, что между бамперами осталось от силы по сантиметру. При этом сделал он это с первой попытки. Сергей любил брать Ивана с собой туда, где требовалось создать впечатление грубой неконтролируемой силы. Иван столь виртуозно играл роль психопата с оружием, что Сергею иногда даже становилось не по себе.

Один из подчиненных Головина уже давно находился в клубе и незаметно наблюдал за вовсю отрывающимся Ильдарчиком. А тот, похоже, собирался провести за увеселениями всю ночь, совсем не рвался к своей престарелой Дульсинее и домой не собирался – чего нельзя было сказать о ребятах в микроавтобусе, которые с раннего утра сегодня были на ногах и прочесывали город в поисках пропавшего президента компании. Но, как они ни старались, поиски пока ни к чему не привели.

Наконец, часу уже в третьем пополуночи, рация на коленях Сергея ожила.

– Идет. На улицу выходит, – доложил наблюдатель. – Одежду не забирал, видимо, хочет поговорить по телефону.

Не дожидаясь команды, Иван выскользнул из автобуса. Когда было надо, эта стодвадцатикилограммовая туша могла двигаться стремительно и бесшумно. Он занял место около входа и попытался изобразить отчаянно скучающую физиономию. Ильдар показался в дверях. Следом за ним, практически вплотную, шел «боец» Головина, наблюдавший за ним в клубе. Как только Ильдар оказался на улице, представление началось.

Дверь микроавтобуса внезапно отъехала в сторону, Иван неуловимым движением забрал у Ильдара из руки мобильник, а идущий сзади парень отвесил красавчику столь мощный пинок, что тот буквально влетел в микроавтобус, угодив в отнюдь не дружественные руки поджидавших его ребят. Наблюдавший заскочил следом, закрыл дверь и помог надеть на голову Ильдара черный полиэтиленовый пакет. Машина в это время уже набирала ход. Заняло это все от силы три секунды.

Ильдар попытался вырваться из удерживающих его объятий, но тут же получил увесистый шлепок по голове.

– Сломать тебе ребра, чтоб не рыпался? – Тон задавшего этот вопрос был весьма далек от искреннего дружелюбия.

– Что за дела, мужики, вы кто такие? – Ильдар перестал дергаться, но отчаянно замотал головой. – Пакет снимите, дышать нечем!

– А ты дыши помедленнее, а думай побыстрее, – посоветовал ему тот же голос. – Времени нет ни у нас, ни у тебя. Шеф, – обратился он к Сергею, – может, в лес его? В случае чего там же и закопаем.

Головин усмехнулся – «на устрашение» ребята работали отлично.

– Нет, в лес тащиться далеко, а я спать хочу, – громко отвечал он. – Поехали на тринадцатый объект, там бетон заливают, если не договоримся, сделаем этого хлыща неотъемлемой частью фундамента. Ты же всегда хотел поучаствовать в строительстве Москвы, правда, Ильдарчик?

Ильдара била крупная дрожь. Парень, предложивший ему медленнее дышать, забеспокоился.

– Эй, ты не обоссысь тут, а то я тобой полы вытирать буду!

Ильдар затих.

– Слушай внимательно, – обратился к пленнику Сергей. – Мы пока все помолчим, а ты подумаешь. Когда приедем, мы будем задавать вопросы, а ты будешь отвечать. Вот и думай пока, какую тему мы будем обсуждать и что мы хотим услышать. Понял?

Тот молча кивнул головой в пакете. Руки и колени у него дрожали, как при ознобе.

Через некоторое время микроавтобус остановился. Они действительно приехали на один из объектов «ОСК», где стройка была в самом разгаре. Ильдара выпихнули из машины и грубо поставили на ноги. Пакет свалился с его головы, и он увидел прямо перед собой большой плакат с надписью «Работы ведет «Объединенная Строительная Компания». Впрочем, долго осматриваться Ильке не дали, один из парней взял его за шиворот и толкнул вперед. Иван, успевший вылезти из кабины и сделать несколько шагов вперед, остановился, подобрал из кучи мусора обломок черенка от лопаты и демонстративно взвесил его в руке.

Вскоре вся группа оказалась в огромном пустом помещении, разделенном пополам множеством бетонных колонн, видимо, будущей подземной парковке. В середине стояли раскладной стол и стул, на который Сергей и уселся. Ильдар, с головы которого сняли пакет, остался стоять, хотя и было видно, что ноги держат его с трудом. Охранники и Иван выстроились у него за спиной. Некоторое время все молчали. Сергей смотрел на пленника и не торопил события. Потом еле заметно мигнул Ивану. Тот кивнул, неслышно сделал шаг в сторону и с силой ударил своей импровизированной дубиной по одной из колонн. Раздался грохот погромче пистолетного выстрела, крошки бетона посыпались Ильдару на плечи и голову, и он все-таки не удержался на ногах, так и повалился на грязный бетонный пол. Иван заорал во всю мощь своих необъятных легких:

– Шеф, чо мы паримся? Да я его щас на части порву, глаза высосу! Урод, ты че, не понял? – обращаясь уже к Ильдару, Иван своей дубиной колотил по полу вокруг Ильдара. Тот закрыл голову руками и катался по полу, пытаясь уклониться от страшной дубины, при этом он что-то бессвязно кричал. Когда в его криках послышалось имя банкирши, Сергей остановил этот спектакль.

– А в этом месте поподробнее, пожалуйста.

Головин говорил тихо, но Ильдар услышал его и тотчас замолк. Не повышая голоса, Сергей продолжал:

– Я хочу услышать все, что касается заварухи вокруг «ОСК». Что творится у меня под носом, а я этого не знаю? Что за карусель с кредитами устроила Ветрова? О каком еще строительном бизнесе, который она тебе дарит, ты трезвонил на каждом шагу? Для какого кабинета ты недавно присматривал мебель? И смотри, я ведь тебя вместо кресла на кол посадить могу! Если твои ответы меня удовлетворят, я подумаю над тем, чтобы про тебя забыть. Если нет – извини…

Сергей опять мигнул Ивану, и тот обрушил дубинку на колонну. Ильдар совсем сжался в комок и сбивчиво, торопливо заговорил. Один из стоящих рядом ребят рывком поднял его с пола и поставил на ноги, а другой сунул ему под нос включенный диктофон. Волнуясь, сбиваясь, путаясь в словах и через фразу повторяя, что это все она, Раиса, он тут вообще ни при чем, Илька вывалил все, что знал – об убийстве Жданова, о нанятых Раисой киллере, посреднике и свидетелях, о том, как подставили Шаповалова, как использовали случайно забытый им телефон, как перевели без его ведома деньги с его счета на счет убийцы и как Раиса планировала прибрать к рукам лишившуюся руководства «Объединенную Строительную Компанию».

Когда Ильдар замолчал, Сергей некоторое время думал, а потом резко поднялся на ноги.

– Садись. – Он ткнул пальцем в стул, и охранник слегка подтолкнул Ильдара в спину. Тот упал на стул. Иван положил на стол пачку бумаги и ручку.

– Все, что ты тут говорил, запиши, – приказал Головин. – Поставь число и подпись. Мы подождем, только не заставляй нас ждать очень долго, а то некоторые из нас очень нервные…

Ильдар втянул голову в плечи и покосился на Ивана. Иван это заметил и немедленно скорчил гримасу, прекрасно бы подошедшую самому свирепому людоеду.

Илька тут же схватился за ручку, и спустя полчаса у Сергея на руках была стопка исписанных листков. Он повернулся к своим ребятам и сказал:

– Все, закругляемся. Приведите его в порядок, заберите вещи из клуба, отвезите его сначала домой, пусть переоденется и возьмет документы. А прямо с утречка доставите его на Петровку. Юрий будет там с девяти, он в курсе. Ты, – Головин повернулся к Ильдару, – сделаешь там чистосердечное признание, повторишь все, что написал здесь. – Он потряс перед носом у красавчика исписанными листами, – Слово в слово. После этого можешь жить. Я разрешаю! А чтобы у тебя не возникло сомнений в целесообразности явки с повинной, Иван некоторое время будет твоим самым лучшим другом и даже подождет тебя у ментов в коридоре. Я ясно излагаю?

Илька сглотнул и с трудом выдавил из себя:

– Ясно… А меня что, посадят?

– Это уж как суд решит, – отрезал Сергей. – Юридически ты можешь считаться одним из организаторов убийства.

– Но я же… Я ж ничего не делал! – взмолился Ильдар. – Это все она…

– Все равно ты знал о преступлении, но не поставил в известность правоохранительные органы, – отчеканил Головин, но потом, чуть смягчившись, добавил: – А может, и отмажешься. Ты же ведь в полицию сам пришел, а не под конвоем.

Ванька глумливо заржал.

– Пошли, чудило!

Подняв Ильдара со стула за шкирку, как котенка, Иван толкнул его к выходу. Ребята двинулись за ними, а Сергей снова опустился на стул. Ему надо было как следует обо всем подумать.

Глава семнадцатая
За два дня до Нового года

Проснувшись на следующее утро, Стас с изумлением увидел, что их комната преобразилась. Повсюду, где только можно, висели бумажные гирлянды, обрывки мишуры и елочного дождя, на стенах были налеплены пестрые картинки, явно вырванные из глянцевых журналов, а на полу, вокруг его картонок, была рассыпана пригоршня разноцветного конфетти.

«К Новому году, что ли, Танюшка готовится?» – усмехнулся он, поднимаясь со своего ложа. А когда встал и выпрямился во весь рост, то увидел, что на столешнице – том месте, где девочка обычно оставляла ему свои послания – написано (как всегда, угольком) крупными красивыми буквами «С днем рождения, Стас!» и нарисован цветочек. Таня явно очень старалась, выводя эту надпись, украшенную всевозможными завитушками. Стас посмотрел на стол и даже засмеялся от приятной неожиданности. Он был очень тронут таким вниманием со стороны девочки, даже на сердце потеплело.

Самой Тани нигде не было видно, и Стас решил, что она, наверное, уже ушла на заработки. Но, когда он, закончив с утренними умывальными процедурами, снова вернулся в комнату, то спустя минуту следом за ним вбежала и Таня. В руках у нее был какой-то сверток, поверх которого девочка намотала свой шарф.

Посмотрев на Стаса, она огорченно протянула:

– Ну вот, ты уже встал… А я так хотела успеть до того, как ты проснешься… Чтобы сюрприз тебе сделать.

– Так и делай, – предложил он. – А я, если хочешь, могу выйти.

– Ладно уж, оставайся, – милостиво разрешила Таня. – Только отвернись на минутку. И чур, не подглядывать!

– Не буду подглядывать, – клятвенно заверил он, поворачиваясь носом к стене. – Хотя, если честно, чертовски любопытно, что ты там такое затеяла…

– Я затеяла праздничный завтрак, – отвечала девочка, чем-то шурша за его спиной. – Все, готово! Можно поворачиваться и смотреть!

Стас не заставил себя долго упрашивать, повернулся, поглядел на Таню и увидел, что она держит в руках большой румяный пирожок, в который воткнута тонкая горящая свечка.

– Это твой именинный пирог! – весело пояснила девочка. – Бери скорее, загадывай желание и ешь, пока не остыл!

Как давно не играл он в такие игры! Конечно, каждый год на свой день рождения Стас получал много подарков – от мамы, от друзей, от деловых партнеров, от сотрудников своей компании. Ему дарили бумажники и ручки, запонки и галстуки, коньяк и коллекционное вино, часы и настольные письменные приборы, картины и бронзовые статуэтки… Но он уже и не помнил, когда последний раз у него был на столе праздничный торт со свечами, чтобы, задувая их, загадывать желание…

– Ну, – торопила его Таня, – придумал?

– Нет еще…

– Так давай думай быстрее! Остынет же на таком холоде…

«Я хочу… – мысленно начал про себя Стас. – Хочу, чтобы я скорее… Нет, не так. Я хочу, чтобы Таня… Чтобы у Тани… Черт, как бы это сформулировать? Хочу, чтобы у нас обоих, и у меня, и у Тани, все было хорошо, вот!»

Глубоко вздохнув, он набрал полную грудь воздуха и дунул на свечку с такой силой, что она выпала из пирожка и шлепнулась на пол. После чего они с девочкой одновременно кинулись ее поднимать, чуть не столкнулись при этом лбами, посмотрели друг на друга и засмеялись.

– Сказать, что я загадал? – предложил он. – Я загадал, чтобы у нас с тобой все…

Но Таня не дала ему окончить фразу, замахала на него руками:

– Не говори! Ни в коем случае не говори, а то не сбудется!

– Сбудется. Обязательно сбудется, – с уверенностью произнес Стас. – Что бы ни случилось, все будет хорошо!

– Ну что ж ты не ешь? – торопила его Таня. – Я так старалась, чтобы донести его теплым из церковной лавки… Помнишь, я тебе говорила, что там пирожки очень вкусные?

Стас уже хотел было сунуть пирожок в рот, но вовремя спохватился и аккуратно разломил его пополам. Внутри оказалась мясная начинка, фарш с жареным луком, и от одного ее вида рот тут же наполнился слюной. Половинки вышли немного неровными, одна получилась чуть больше другой. Именно ее Стас и протянул девочке.

– Нет-нет! – замотала головой Таня. – Ешь сам, это твой именинный пирог!

– Раз я именинник, – возразил Стас, – значит, мое слово – закон. И я в свой день рождения тоже имею право делать тебе подарки. Давай ешь быстрее, а то точно остынет!

Таня хотела снова возразить, но передумала, взяла свою половину и откусила маленький кусочек. Стас тут же последовал ее примеру. Пирожок, конечно, уже почти остыл, но все равно показался ему настоящей пищей богов. Жаль только, что божественное пиршество так быстро закончилось.

– Спасибо, Танюша, обалденно вкусно! – поблагодарил он.

– Погоди, это еще не все! – сообщила, вся сияя, девочка. – У меня для тебя еще подарок есть.

– То есть как? – в очередной раз изумился Стас. – А это разве был не подарок?

– Нет, то был пирог, – засмеялась Таня. – А подарок вот.

И она протянула ему что-то круглое, завернутое в вырванную из глянцевого журнала страницу. Сверху сверток был завязан обрывком цветной ленты, которой обычно перевязывают букеты цветов, так, что получилось подобие мешочка.

– Что это?

– Разверни да посмотри.

Улыбаясь, он осторожно развязал бантик и, разворачивая бумагу, снова вспомнил детство. И тогда точно так же замирало сердце при виде коробок и свертков под елкой… Он был уверен, что подобное ощущение не вернется уже никогда – но, оказывается, он ошибался.

Внутри свертка обнаружился апельсин. Небольшой, но свежий и сочный, ясно было, что девочка его купила, а не подобрала где-нибудь на помойке…

Подняв взгляд, Стас увидел, что Таня внимательно смотрит на него, ожидая его реакции.

– Ты как-то говорил, что любишь апельсины… – не слишком уверенно произнесла она. – Вот я и подумала… Решила тебя порадовать…

– Тебе это удалось, – заверил Стас. Он был растроган до слез.

– Правда? Тебе понравились подарки? – радостно уточнила она.

– Не то слово, как понравились! – Он не знал, как выразить ей свою признательность. – Спасибо тебе, Танюшка! Ты мне устроила самый настоящий праздник. Это мой самый лучший день рождения в моей жизни, честное слово!

Он обнял девочку здоровой рукой. Таня поднялась на цыпочки, звонко чмокнула его в щеку, щетина на которой уже начала превращаться в бороду и, застеснявшись, отвернулась.

– Сейчас я возьму нож и разрежу апельсин, – предложил Стас, но Таня отговорила его от этой затеи.

– Не, не надо, – возразила она. – Нож у нас тупой, ничего толком не получится, только весь сок на стол вытечет. Давай лучше я руками почищу.

Сказано – сделано. После чего апельсин был проглочен в мгновение ока.

– Прямо завтрак аристократа у нас с тобой сегодня получился, – усмехнулся Стас, вытирая губы. – Слушай, Тань… А может, ты сегодня не пойдешь на работу? В честь праздника. А?

Девочка призадумалась. Было видно, что ей и самой совершенно не хочется отправляться на холодную улицу и стоять там до позднего вечера на ветру и морозе.

– Ну, ладно, так и быть, – согласилась она после долгих колебаний. – Но только сегодня. Вчера я хорошо заработала, нам на сегодня хватит… Но завтра обязательно пойду.

– Да, Новый год уже совсем скоро, – кивнул Стас. – Послезавтра.

Они сели на топчан, прижавшись друг к другу плечами, укрылись одеялом. И вскоре почувствовали, как стало тепло.

– Знаешь, я, когда маленький был, каждый раз так ждал Нового года… – рассказывал Стас. – Мне бабушка как-то сказала, что если ровно в полночь под бой часов загадать желание, то оно обязательно исполнится. И я с тех пор каждый раз с криками, со скандалами, но досиживал до двенадцати. Спать хотелось ужасно, но я терпел, чтобы дождаться курантов и загадать желание. И сразу засыпал…

– И как? Желания исполнялись?

– А я и не знаю, – засмеялся он. – Я их потом никогда не помнил. Чуть ли не на следующее утро уже забывал, что загадал.

Таня тоже засмеялась, а потом вдруг неожиданно стала серьезной.

– А я вот свое желание никогда не забуду, – произнесла она с несвойственной ей обычно жесткостью и даже злостью.

– А что у тебя за желание такое? – поинтересовался Стас, удивленный несвойственным для нее тоном.

– Не скажу, – девочка вдруг отвернулась и уставилась в угол.

– Это такая страшная тайна? – Он попытался свести все на шутку.

Таня вдруг вздохнула и, не глядя на Стаса, проговорила тихо и внятно:

– Я хочу, чтобы умер один человек.

Стас, не ожидавший от нее ничего подобного, в первую минуту опешил.

– Это тот… директор… о котором ты мне вчера рассказывала? – спросил он после паузы.

В ответ Таня так энергично затрясла головой, что с нее чуть не слетели все ее шапки:

– Нет. Не он. А тот, из-за кого все началось… Тот, кто виноват во всех моих несчастьях. Тот, кто убил моих родных. Тот, кто разрушил всю мою жизнь. Я хочу, чтобы он тоже умер, чтобы сдох, сдох под забором… Как я когда-нибудь сдохну!.. Только я хочу, чтобы он сдох раньше! Пусть его Бог накажет за все то, что он сотворил!

Она сорвалась на крик, голосок так и звенел от ненависти. Стасу стало не по себе. Очень хотелось сказать девочке что-то хорошее, поддержать, убедить, что ее ждет совсем другое будущее… Но вместо этого он только спросил:

– И кто же это такой?

– Та сволочь, чья строительная фирма сожгла наш дом. – Она даже побледнела, произнося эти слова. – Я не знаю его имени. Но я его узнаю. Обязательно! Я стану счастливой, по-настоящему счастливой, только в тот день, когда этот человек умрет.

Услышав это признание, Стас снова почувствовал, что ему стало холодно, и поежился. Да, жизнь слишком жестоко обошлась с этой девочкой… Разве такие чувства должны быть у ребенка? Как бы он хотел все изменить! Если б только мог.

– А еще какие-нибудь желания у тебя есть? Может быть, ты еще о чем-то мечтаешь? – с надеждой спросил он.

Таня молчала так долго, что он уже решил, будто она так и не ответит ему. Но когда Стас уже совсем перестал ждать, девочка вдруг проговорила:

– Да, есть еще одна мечта… Я мечтаю, что когда-нибудь у меня будет большой семейный альбом, какой был у нас дома. Я уже говорила тебе, что из всех вещей, которые сгорели на пожаре, я больше всего жалею об этом альбоме. Ведь это память, а память для человека – это очень важно…

– Танюша, у тебя обязательно будет такой альбом, – заверил он, стараясь придать своему голосу как можно больше убедительности. – Я тебе это обещаю.

Девочка снова прижалась к его плечу. И некоторое время они сидели молча, глядя на обшарпанные грязные стены, украшенные мишурой и картинками из журналов. А потом Таня предложила:

– Пойдем на рояле поиграем?

И Стас с удовольствием согласился.

На третьем этаже особняка ничего не изменилось – даже кусков лепнины, которую Таня, изображая обвал, позапрошлой ночью кидала вниз через дыру в полу, казалось, ничуть не стало меньше. Девочка стянула с рук перчатки, открыла крышку рояля и дотронулась до клавиш. Стас подошел и встал рядом с ней.

– Что будем играть? – спросила она.

– А что ты знаешь?

– Я много чего знаю…

– Тогда начинай, а я к тебе присоединюсь, – предложил он.

Играли они, наверное, несколько часов, переходя от классической музыки к современным мелодиям и обратно. И с сожалением оторвались от своего занятия лишь потому, что руки у обоих окончательно заледенели – все-таки в мезонине, где ни в одном из окон не сохранились стекла, было очень холодно. Дуя на окоченевшие пальцы и растирая их (Стас уже мог, хоть и с большой осторожностью, двигать левой рукой), они то и дело переглядывались и улыбались друг другу. Настроение у обоих было просто отличное.

– Знаешь, я не перестаю удивляться, как много изменилось в моей жизни за эти несколько дней, – признался он, натягивая перчатки. – Да и сам я очень сильно изменился… Вся моя прошлая жизнь, работа, моя «Объединенная Строительная Компания», моя жизнь в Европе, зарубежные поездки, тусовки, даже Олеся… Всё это кажется таким далёким, словно происходило и не со мной. Словно я видел это в кино. Или мне всё это приснилось…

Он готов был дальше развивать свою мысль, но замолк на полуслове, увидев вдруг, что Таня переменилась в лице и с очень странным выражением смотрит на него.

– Повтори, что ты сказал! – воскликнула она.

Стас даже несколько растерялся.

– Я говорил, что у меня такое чувство… – начал он, но девочка бесцеремонно перебила его.

– Повтори название своей фирмы! Я ведь правильно поняла, ты хозяин строительной фирмы?

– Ну… Да.

– И как она называется?

– «Объединенная Строительная Компания».

– Черт, черт, черт! – закричала вдруг девочка и со всей силы замолотила кулаками по крышке рояля.

– Что с тобой? – испугался Стас. – Что случилось?

Но Таня, похоже, даже не слышала его.

– «Объединенная Строительная Компания»! – орала она. – «ОСК»! Это они! Они сожгли мой дом! Они убили маму, папу и бабушку! И моего соседа, маленького Костика! Это они сломали жизнь всем нам! Ненавижу!

Девочка перевела ненавидящий взгляд на растерянное лицо Стаса.

– Так, значит, это ты! – снова крикнула она. – Ты во всем виноват! Ты убил моих родителей! Я тебя ненавижу!!! Что б ты сдох! Под забором!

– Таня, послушай…

Он сделал шаг к ней, сам не зная, что сказать и как остановить эту истерику, попытался взять ее за руку. Но девочка вырвала руку, оттолкнула его, отскочила в сторону и со всех ног бросилась вниз по хлипкой деревянной лестнице.

– Таня, подожди! – испугался Стас. – Осторожнее! Лестница же может обвалиться!

Но она убежала вниз, не обращая никакого внимания на его слова.

Стремясь остановить ее, Стас поспешил следом.

– Таня! Танечка, подожди! – кричал он. – Клянусь тебе, я тут ни при чем! Это какая-то ошибка! Ты что-то путаешь! Наша компания никогда не использовала такие методы!

Он шагнул на деревянную лестницу, но первая же ступенька так опасно затрещала и зашаталась под его ногами, что невольно пришлось сбавить темп. Стас прижался к стене, стараясь наступать на самый край ступени. Когда он наконец спустился на второй этаж, то девочки уже не было видно. Он сбежал по мраморной лестнице, бросился в комнату, надеясь, что Таня там – но комната была пуста. Стас обыскал весь первый этаж, затем второй, но поиски ни к чему не привели. Тани нигде не было, она, по всей вероятности, сбежала из особняка. Тогда он выскочил на крыльцо, в несколько шагов преодолел расстояние до забора, но у самого лаза остановился. Здравый смысл подсказывал, что дальше идти не стоит, это не только бесполезно, но и опасно. Где искать Таню, он все равно не знает, она могла направиться в абсолютно любую точку огромного города. Отыскать ее теперь нет практически никаких шансов. Но зато, если он высунется сейчас, белым днем, на улицу, его обязательно увидят прохожие – а это было совсем не в интересах Стаса.

Делать было нечего. Оставалось только вернуться в комнату, поплотнее прикрыть дверь, чтобы сохранить остатки тепла, упасть на топчан и закрыть лицо руками.

Стасу очень хотелось верить, что Таня скоро вернется. Побегает по улицам, попереживает – но потом успокоится и, когда эмоции улягутся, вернется назад. В конце концов, уговаривал он себя, ей же надо где-то жить, ночевать? Какой-никакой – но это ее дом. С крышей над головой, с постелью, пусть и в виде этого топчана и рваного одеяла, с камином, с таким трудом найденными вещами, вроде тупого ножа… Не бросит же она это все, зная, сколько времени опять придется наживать самое необходимое! Нет, конечно, она вернется.

«А если не вернется? – тут же спрашивал кто-то ехидный и коварный, сидевший внутри Стаса. – Если переберется еще куда-то? Мало ли по Москве бомжатских ночлежек? Вдруг Таня, не захотев оставаться под одной крышей с человеком, которого обвиняет во всех своих несчастьях, переберется в одну из них? И что тогда?»

Эта мысль приводила Стаса в ужас. Он даже не представлял себе, как сможет выжить в этих ужасных условиях один, без посторонней помощи. Он даже свою рану сам не сумеет хорошенько обработать и перевязать, он ведь не Рембо, который сам себе без наркоза зашивал раненую руку… Что он будет есть, чем обогреваться? Запаса топлива, который они с Таней собрали, хватит еще от силы на несколько дней – а потом? Идти на помойку в поисках каких-нибудь досок? Теоретически, можно попытаться сделать это ночью, ходил же он за водой… Ну хорошо, а что он будет есть? Тоже на помойках еду собирать? Так еще не факт, что она там найдется… Стас застонал и уткнулся лицом в согнутую в локте правую руку.

А может, плюнуть на все и пойти в полицию? Как гласит поговорка, лучше ужасный конец, чем ужасы без конца. Ну сколько он сможет прятаться тут, изнемогая от голода и холода и ожидая, что в любую минуту киллер, которому не удалось выполнить заказ, разыщет его здесь и пристрелит, как щенка? Может, и правда, прямо сейчас пойти отдать себя в руки правосудия? Тюрьма, конечно, страшна, но не страшнее смерти от пули наемного убийцы, не страшнее, чем мысль о том, что твое остывшее тело будет неизвестно еще сколько валяться здесь, в этих развалинах… К тому же весьма вероятно, что его сразу и не посадят в тюрьму. Он же ранен, значит, по идее, сначала отправят в больницу. И оттуда он сможет связаться с Сергеем, со своими юристами… Получит доступ к своим деньгам… Да, в конце концов, просто согреется и нормально поест! Решено. Надо идти. И лучше прямо сейчас.

Стас поднялся на ноги, отряхнул пальто, по привычке кинул взгляд в закопченное окно. И увидел, что на другой стороне улицы стоит высокий человек, который внимательно наблюдает за особняком. На человеке была темная неприметная куртка и черная вязаная шапка, низко надвинутая на глаза. Когда тот сдвинулся с места, начал прохаживаться туда-сюда по улице и повернулся боком, Стас обратил внимание на то, что он слегка сутулится. Но даже и без этого фигура странного наблюдателя показалась ему очень знакомой. И поверить в то, что это другой человек, не тот, который стрелял в него на Тверской из пистолета с глушителем, а просто кто-то очень похожий на него, было крайне трудно. Увы, таких совпадений не бывает…

«Помяни черта – сразу появится», – пронеслось в голове у Стаса.

Со стороны могло показаться, что этот человек – обычный бесцельно шатающийся прохожий, который поджидает кого-то или просто вышел прогуляться, подышать свежим воздухом. Бродит по переулку, сворачивает во двор, возвращается, рассеянно посматривает по сторонам. Ничего особенного. Однако Стас понял, что это совсем не так. Понял за несколько мгновений до того, как человек вдруг шагнул вперед, сошел с тротуара и решительными шагами стал пересекать проезжую часть, явно направляясь к развалинам особняка.

Стас молнией отскочил от окна, оглянулся, схватил найденный вчера кусок арматуры. И даже не услышал, как одна из ехавших по переулку машин вдруг притормозила, прошуршав шинами, у самого особняка.

Глава восемнадцатая
За два дня до Нового года

По дороге «в контору», стоя в пробках и медленно ползя по запруженным улицам Москвы в плотном потоке таких же трудяг, вынужденных каждое утро пробиваться с окраин в центр, а вечером наоборот – из центра на окраины, Сергей Головин пытался думать не о деле, а обо всяких отстраненных вещах. Например, о том, что уже который день не высыпается. Сегодня он спал только четыре часа. Крайне мало для человека его возраста. А возраст, как ни бодрись, все-таки уже чувствуется, вот-вот полтинник замаячит на горизонте… Впрочем, по сравнению с ребятами, ему еще повезло. Иван, например, вернулся домой только поздним утром. А до этого отзвонился, доложил, что все прошло ровно, клиент, то есть Ильдар, и не думал рыпаться, изложил все следаку честь по чести – и про банкиршин план, и про организацию убийства Жданова, и про то, как были сфабрикованы улики против Станислава Михайловича.

Или взять Игоря. Он вчера весь день прочесывал окрестности Тверской, ища следы Шаповалова, сегодня опять с утра пораньше отправился на поиски. Головин предлагал ему отдохнуть хотя бы полдня, но Игорь отказался. «Там, Сергей Александрович, еще несколько подходящих переулков есть, – отвечал он. – Мне кажется, их хорошо бы осмотреть поскорее». Спорить с ним Головин не стал. Ему нравилось, когда подчиненные работают добросовестно, это было одним из основных критериев, по которым он старался брать людей на работу.

Добравшись наконец до особняка на Бульварном кольце, Сергей Александрович побыл какое-то время в кабинете, покрутился по офису, но вскоре понял, что находиться в конторе – это выше его сил. После вчерашней успешной операции с Ильдаром душа снова рвалась в бой, необходимо было заняться чем-то полезным, а не просиживать штаны в кресле. Поразмыслив, Головин решил лично присоединиться к поискам Стаса. И начать с того, что снова смотаться на Тверскую и поговорить с киоскером-чекистом. Вдруг старикан сообщит что-то новенькое? Или вспомнит еще какую-то существенную деталь, которую в прошлый раз упустил.

Все утро Сергея так и подмывало позвонить Юрке и узнать, как обстоят дела, но он сдерживал себя. Что горячку-то пороть? – уговаривал он сам себя. Следственная машина никогда не работает быстро, на то, чтобы ребята из полиции во всем разобрались и сделали нужные выводы, наверняка уйдет немало времени. Тем более что уже и праздники на носу. Сегодня двадцать девятое декабря, Новый год уже послезавтра. Очень сомнительно, что кто-то сейчас захочет работать. Разумеется, все разбирательство отложится до окончания праздников, в лучшем случае делом займутся числа третьего-четвертого, а то и вовсе после десятого… Это, конечно, угнетало, хотелось, чтобы ситуация с безосновательным обвинением шефа разрешилась как можно скорее – но, как говорится, мало ли, кто чего хочет.

Однако, думая так, Головин, как оказалось, недооценивал работу Юрия и его коллег. Потому что в какой-то момент, прервав ход его рассуждений, запиликал мобильный и на дисплее высветился номер старого друга.

– Ну что, братан? – радостно прокричал в трубку Юрий. – С тебя причитается. Можем поздравить друг друга!

– С чем это? – заинтересовался Сергей, выезжая на Тверскую.

– А с тем, что обвинение с твоего шефа практически снято. Конечно, формальности займут еще немало времени – но уже сейчас ясно, что он чист, как слеза младенца. Этот парень, которого твои бойцы сегодня с утра привезли, как его там, Ильдар Камаев… Уж очень складно он поет. После его чистосердечного признания у следствия все концы с концами сошлись, все вопросы, которые раньше были, оказались сняты. Так что дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Банкиршу эту, Ветрову, следак уже на беседу пригласил. Но для начала ребята Лыткина взяли, прораба. Ну, помнишь, прораба-художника, который якобы случайно на убийцу внимание обратил…

– Помню, конечно, – подтвердил Головин. Ему ли было не помнить всю эту историю? – Так что прораб?

– Да хлипеньким он оказался, этот твой прораб! – хохотнул Юрка. – Как понял, что его за жабры взяли, так почти сразу и раскололся. Во всем признался, все показания банкиршиного дружка чуть ли не слово в слово повторил.

– Да, это действительно хорошая новость, – согласился Сергей. – Скажи, а что со вторым киллером? Тем, который стрелял в Шаповалова и убил Олесю Петунину с дружком?