Паутина Калугин Алексей

– Еще раз повторяю, это был не паук! – менторским тоном изрек Орсон. – На Земле арахниды так же, как насекомые и членистоногие, не имеют внутреннего скелета. Вес их тела распределяется по внешнему хитиновому покрову. С увеличением размеров насекомых увеличивается и их масса. А значит, должна увеличиваться и толщина хитинового покрова, чтобы он не ломался под весом мышц. Вся проблема в том, что хитиновый панцирь обладает собственной массой. Становясь толще и тяжелее с увеличением массы самого насекомого, хитиновый панцирь в какой-то момент становится настолько тяжелым, что животное не в состоянии двигаться. Это все равно что пытаться сделать танк неуязвимым, наращивая толщину брони.

– Но тот паук, которого мы видели, бегал довольно резво.

– О чем я и говорю! Это существо только внешне напоминало паука! На самом деле таковым не являясь. У него непременно должен быть внутренний скелет. А из этого я делаю вывод, что это существо неземного происхождения. Потому что даже в доисторические времена насекомые на Земле не имели внутреннего скелета.

– Я в детстве считал, что все пауки, если и не инопланетяне, так все равно какие-то монстры, – сказал Брейгель. – Уж очень они необычные на вид. И сети, опять же, плетут. К тому же они еще и ядовитые…

– Вопреки расхожему мнению, на Земле нет ни одного вида ядовитых пауков! – авторитетно встал на защиту арахнидов биолог.

– А как же тарантул?

– Чушь! Укус тарантула болезнен, но не смертелен.

– Серьезно? Ты меня успокоил, Док!

– А что там дальше? – Камохин посветил фонариком в дальний конец коридора.

Луч света скользнул по стенам, потолку и исчез в темноте.

– Похоже, этот коридор уходит в никуда, – сказал Брейгель.

– А этот?

Осипов посветил рядом с плитой, на которой был нарисован большеголовый человек с пакаля. На месте очередной плиты темнел новый проход. Орсон посветил в другую сторону. Там имелся точно такой же проход, уходящий под прямым углом от центрального.

Камохин заглянул в ближайший к нему проход. Точно такие же стены из светло-коричневого песчаника, испещренные загадочными письменами.

– Это просто лабиринт какой-то, – озадаченно произнес он. – Предлагаю вернуться назад.

– Почему? – удивленно спросил Орсон.

– Чтобы не заблудиться.

– Если идти все время прямо, то не заблудимся.

– А можно еще держаться рукой за левую стену, – сказал Брейгель. – Потом, когда повернешь назад, нужно прижать к стене правую руку. И без проблем выйдешь туда, откуда пришел.

– Можно делать отметки на стенах, – показал толстый черный маркер Осипов.

– Вы что, собираетесь исследовать этот лабиринт? – непонимающе посмотрел на товарищей Камохин.

– Ну, для того, чтобы заняться серьезным исследованием этого крайне любопытного объекта, у нас слишком мало времени и недостаточно провизии, – с сожалением развел руками Осипов. – Но мы можем хотя бы попытаться осмотреть и задокументировать то… то, что сможем.

– Док-Вик, – подозрительно прищурился Камохин. – Скажи честно, ты пытаешься задурить мне голову?

– Вовсе нет, – обиделся Осипов. – Я просто сам запутался.

– Так, – Камохин посмотрел на часы. – Через два часа за нами прилетит вертолет.

– Мы не так далеко ушли от места встречи, – сказал Брейгель. – Если подадим сигнал от колодца, в вертолете увидят ракету.

– Это если наверху прекратится песчаная буря.

– А если не прекратится, так нам там все равно делать нечего. Вертолет повторит заход через шесть часов. А потом – еще через шесть… И так пока не надоест.

– Прости? – непонимающе наклонил голову к плечу Орсон. – Что значит «пока не надоест»?

– Пока в Центре не решат, что в этом больше нет смысла, – уточнил Камохин.

– И когда же наступит столь значимый для нас момент?

– Полагаю, все зависит от того, насколько высоко ценит нас господин Кирсанов.

– Если бы он знал, что мы здесь нашли, – похлопал ладонью по стене Осипов, – он бы сам сюда прилетел.

– Честно признаться, у меня все это как-то не укладывается в голове, – помахал растопыренной пятерней Брейгель. – Ну ладно гигантский паук – в аномальной зоне чего только не увидишь. Но пакаль с изображением паука, камень с пауком и теперь еще подземный ход, в начале которого нарисован все тот же паук… Какая тут связь?

– Тот же самый паук изображен в долине Наска, – напомнил Осипов.

– Только очень большой, – добавил Орсон.

– Как тот, что бегал наверху? – ткнул пальцем в потолок Брейгель.

– Больше.

– Да, куда уж больше-то? – развел руками фламандец.

– Гораздо больше.

– Игорь, как убедить тебя в том, что нам следует осмотреть этот туннель?

– Меня не нужно ни в чем убеждать, – набычился Камохин. – Мы выполнили миссию – пакаль у нас. Любые другие действия в аномальной зоне должны быть заранее продуманы, спланированы и подготовлены.

– Ты сам-то понял, что сказал? – насмешливо посмотрел на него Орсон. – Мы понятия не имеем, с чем можем столкнуться в аномальной зоне. Как при этом можно что-то заранее спланировать? Откуда мы могли знать, что найдем этот проход?

– Если этот проход столь важен, мы вернемся сюда снова, как следует подготовившись.

– А ты уверен в том, что к тому времени он все еще будет здесь? Этому туннелю место в Южной Америке, а никак не в Монголии!

По мнению Камохина, самое разумное, что можно было сделать в подобной ситуации, это поскорее убраться из туннеля, которому здесь не место. Осторожность, присущая ему от природы, была отточена и обострена годами службы в спецназе. А исключительное здравомыслие он так и вовсе считал своей отличительной чертой. И именно здравомыслие подсказало ему, что не такого ответа ждут от него остальные члены группы. К тому же, если наверху продолжала бушевать песчаная буря, шансов улететь с первым рейсом вертолета у них все равно не было.

Глава 7

Камохин снял с плеча автомат и сумку и кинул к стене.

– Предлагаю перекусить.

– А потом? – быстро спросил Орсон.

– А потом посмотрим, куда ведет этот туннель.

– Вот, это другой разговор!

Все сразу оживились. Включая Брейгеля, которому тоже было до жути интересно исследовать загадочный проход. Однако он считал неуместным вступать в спор с Камохиным. Стрелкам следовало держаться заодно, поскольку их задача – обеспечивать безопасность группы. И Камохин делал для этого все от него зависящее.

Квестеры расселись на полу, напротив друг друга, спинами к стенам. Из сумок появились пакеты саморазогревающихся пайков из армейского рациона, фляги с водой и маленький аккумуляторный электрочайник, без которого Орсон никогда не отправлялся в квест.

Пока еда разогревалась, а вода закипала, Орсон достал из сумки планшет, включил его и принялся пальцем гонять иконки по экрану.

– А что на другой стороне пакаля? – спросил Брейгель.

Биолог достал пластинку и продемонстрировал ее плоскую сторону. Все как обычно – две прямые непересекающиеся линии и странный завиток в углу, похожий на фрагмент спирали.

– Не представляю, что можно будет увидеть, когда все пакали будут собраны и сложены на доске, – едва заметно качнул головой Камохин. – На всех, что побывали у нас в руках, только прямые линии и дуги.

– Может быть, это график? – предположил Осипов. – Или схема какого-то устройства?

– Ну, если только телеги, – усмехнулся Камохин.

– Между прочим, ряд исследователей считает этого паука, – Орсон взмахнул пакалем, – диаграммой звездного скопления в созвездии Ориона.

– Ну, и что? – пожал плечами Камохин.

– Не знаю, – честно признался Орсон. – Я только что прочитал об этом.

– Так это тот же самый паук, что и в долине Наска? – спросил Брейгель.

– Не берусь утверждать с уверенностью, но, на мой взгляд, очень похож.

Орсон перевернул планшет и продемонстрировал всем остальным изображение паука на дисплее.

– Он самый, – кивнул Осипов. – Как будто под копирку сделаны.

– Я слышал про долину Наска. – Камохин открыл пакет с едой и перемешал содержимое вилкой. – Это пустыня где-то в Южной Америке, на поверхности которой вырублены гигантские изображения разных животных.

– Наска – это не пустыня, а плато на юге Перу, – уточнил Орсон, сверившись с планшетом. – Гигантская литосферная плита, покрытая так называемыми гелиографами – вырубленными в камне гигантскими изображениями. И это не только животные, но и геометрические фигуры, птицы, цветы. Некоторые достигают в длину более сотни метров. Поэтому с поверхности земли их не видно. Кстати, длина паука из Наска сорок шесть метров, – биолог улыбнулся. – Немного побольше того, что мы видели. Рисунки открыл в тысяча девятьсот тридцать девятом году американский археолог Пол Косок, пролетавший над плато на самолете.

– Эти рисунки тоже сделали майя?

– Нет, они принадлежат еще более древней, доинкской культуре, которая так и называлась «цивилизация наска».

– То есть самолетов у них не было?

– Полагаю, что нет, – улыбнулся биолог.

– А как же золотые самолетики? – лукаво прищурился Осипов.

– Какие еще самолетики?

– Золотые подвески в виде самолетиков, которые находят все там же, в Южной Америке, и датируют примерно тем же периодом, что и рисунки в долине Наска.

– Я думаю, чисто случайное внешнее сходство, – скептически скривил губы Орсон. – Для жителей древней Мезоамерики так называемые «самолетики» символизировали что-то совершенно другое, что нам сейчас непонятно. Мы же находим подобие среди привычных нам образов.

– Для чего тогда нужны рисунки, которые невозможно увидеть? – спросил Камохин.

– На сей счет существует несколько гипотез. Одни исследователи говорят, что это своеобразная форма посланий живущим на небесах богам. Другие считают, что это гигантский астрономический календарь. Ну и наконец самая популярная версия гласит, что плато Наска это не что иное, как древний космодром, а рисунки – указатели для инопланетных кораблей.

– Как-то с трудом верится в то, что на космических кораблях не было никаких навигационных приборов и им приходилось ориентироваться по рисункам на земле, сделанным индейцами, – усмехнулся Камохин.

– Я изложил все имеющиеся версии. – Орсон ковырнул вилкой в пакете, достал кусок мяса, сунул его в рот и снова взялся за планшет.

– Откуда эта информация? – поинтересовался Осипов.

– Из справочника «Загадочные и таинственные места планеты Земля». Издано еще до начала Сезона Катастроф. Ириша посоветовала загрузить. – Орсон двумя пальцами развернул новое окно на дисплее. – Кстати, оказывается, гелиографы не такая уж редкость на Земле. В Англии, в Оксфордшире, на склоне холма изображена гигантская лошадь. А в России, в Челябинской области – фигура гигантского лося. А самый большой гелиограф, имеющий в длину более четырех километров, был найден в Австралии.

– Тоже паук? – попытался угадать Камохин.

– Нет, изображение человека.

– А камень с пауком, что мы нашли у «эксперта», тоже из Южной Америки? – Брейгель положил себе в кружку чайный пакетик и налил кипятка.

– Судя по всему, да, – Орсон взял камень в руку и покрутил его, как будто это был крикетный шар, который он собирался бросить. – Это один из так называемых камней Ики. Они представляют собой обкатанные в реке осколки вулканической породы, называемые андезитами. Их якобы находят возле, опять же, перуанского города Ика. Размеры камней от нескольких граммов до нескольких центнеров. Всего на настоящий момент в различных коллекциях хранятся десятки, если не сотни тысяч экземпляров. Камни Ики знамениты вырезанными на них рисунками. Помимо обычных, вроде паука, что у нас, на камнях часто изображаются люди, едущие верхом на динозаврах и даже летящие на птеродактилях, люди, наблюдающие за звездами в телескопы, делающие различные сложные полостные операции, вроде пересадки сердца и переливания крови. В общем, совершенно фантастические сюжеты.

– И эротические, – добавил Осипов.

– Да, эротика, присутствует. – Орсон пальцем пролистнул несколько картинок. – На мой взгляд, довольно грубая и даже вульгарная. Коллекционеры покупают камни у местных жителей – уакейрос, охотников за древностями. Чтобы подтвердить подлинность камней, уакейрос готовы показывать место, где они были найдены. Как правило, это ничем не примечательные участки пустыни. А профессиональные, заслуживающие доверия археологи ни разу не находили камни с рисунками. Техники, изучавшие камни, пришли к выводу, что рисунки можно было сделать с помощью фрезы бормашины, а вот инструменты из обсидиана, кремния или бронзы, имевшиеся в распоряжении древних обитателей Мезоамерики, оставляли на андезите лишь едва заметные царапины. Все это свидетельствует о том, что большинство из камней Ики, по всей видимости, подделки. Хотя не исключено, что начало всей этой каменной лихорадке положила находка нескольких настоящих, древних камней, с вполне традиционными для доколумбовой Америки изображениями. Наиболее крупным собранием камней Ики является коллекция доктора Хавьера Кабреры, насчитывающая порядка одиннадцати тысяч экземпляров. Кабрера был уверен, что выявил некую систему в нанесении изображений на камни. Он считал, что камни Ики представляют собой гигантскую каменную библиотеку. Камни, по его мнению, группируются в серии от шести до двухсот штук, и, разложив их по порядку, от самых маленьких до самых больших, можно получить осмысленные, развивающиеся сюжеты, – биолог отложил планшет. – Бред полнейший! Выходит, врачи, проводившие операцию на сердце, делали записи о состоянии пациента, выцарапывая картинки на камнях!

– Весьма познавательно, Док. – Камохин кинул пластиковую ложку в опустевший пакет, аккуратно свернул его и убрал в сумку. – Ну, а каким образом все это связано с этим туннелем?

– Я всего лишь изложил факты, – Орсон щелкнул ногтем по пауку на пакале. – Но вот как их увязать воедино, я понятия не имею.

– Судя по рисункам и письменам на стенах, можно предположить, что этот туннель или лабиринт также относится к культуре древней Мезоамерики. – Осипов поднялся на ноги и подтянул обмотанный вокруг шеи шемаг.

– То есть его построили индейцы, не имевшие железных орудий и не знавшие колеса? – уточнил Брейгель.

– Ну, если они строили пирамиды, почему бы им не вырыть подземный ход? – резонно заметил Камохин. – Телевидения с Интернетом у них не было, поэтому времени было невпроворот. Вопрос в том, куда этот проход ведет?.. Если его тут вообще не должно быть.

– Паук на камне, паук на пакале и паук при входе.

Не похоже на простое совпадение.

– Точно, – кивнул Брейгель. – И наемники, наверное, не зря сюда топали. Таща на горбу все эти шарики, черепа и бутылки с кровью.

– Видимо, пакаль каким-то образом подсказал им, где находится вход в подземелье.