Допрос с пристрастием Березин Федор

64. Уменьшение шансов

Надо же! Рубак Ципло сумел переколошматить всех механоидов в округе еще до того, как поворотная механика башни окончательно заклинила. Правда, для этого пришлось дважды задействовать основное разрушительное «ноу-хау» «Меркавы» — 40-миллиметровую электромагнитную пушку. В конце-то концов, по трезвом послестрессовом размышлении, чем два или три лишних «G» могли помешать несущимся с космическими скоростями снарядам? Не на орбиту же они их запускали, в самом-то деле? Всего на десять-двадцать метров. «Булавохвосты», может, и мастаки заманивать тяжелые машины в гравитационные ямы, однако уклониться от сверхбыстрых намагниченных стержней, это уж извините. Не та у них подвижность и не те первичные скорости. В других обстоятельствах любоваться тем, как эти механические твари разлетаются на молекулы, стало бы истинной отрадой. Но сейчас было не до этого.

Как только наводчик Ципло очистил плацдарм, потребовалось уносить ноги куда подальше. Напрягая жилы так, что чуть сердце не выскочило, они втроем умудрились откинуть верхний люк. Затем, помогая друг дружке, ибо никто из них в одиночку бы не справился, они выползли вверх, на башню. С перерывами на передых подали изнутри всё относительно нужное для похода. Затем со всей осторожностью спустились с танка на снег. Бесшабашно прыгать с брони совершенно не стоило. Если ты весишь под двести, а то и более килограммов, то даже прыжок с бордюра приведет к сложнейшим переломам. Ну, а уж сигать с верхотуры «Меркавы» — однозначно смертельный трюк. Благо в танкисты, даже для самого толстомордого в мире танка, берут не самых рослых. Если бы среди них был хоть один изначальный великан, какой-нибудь десантник со стокилограммовой тушей, пришлось бы или умереть, вынимая через люк гиганта в триста кило, или совершить предательство. Бросить его в кабине.

Кстати, одно предательство они все-таки совершили. Своего мертвого лейтенанта они оставили в пехотном отсеке. Навсегда закупоренным. Но ведь даже если бы они его вынули, то что толку? Тащить его через заснеженную пустыню даже при обычной силе тяжести — задача изначально невыполнимая. Может, оно и лучше, что Кац остался под броней и в зоне «плеши». Есть надежда, что там его не тронут механоиды со скоргами и не переделают в какое-нибудь исчадие ада. В пояснительной записке о Новосибирской локации, которую им раздали по прибытии, конечно же, ничего не говорилось о подобном. Но вот слухи среди солдат разлетались сразу же. Вроде бы мертвые люди тут окончательно не умирают, а превращаются в нечто ходячее и опасное. Пусть уж их лейтенант покоится с миром в собственном танке. Наверное, это не худший исход. Ибо, например, насчет них самих, так совершенно неясно, где и когда придется угомониться. Верится, конечно, всегда в лучшее. Однако, если уж они не сумели выбраться из границ Зоны, имея под задницей гусеницы, то очень сомнительно, что на собственных ногах да без «рельсотрона» у них стало больше шансов.

65. Бесплатные лекции

— Поймите, Ведич, — доказывал Кварод, дергая сталкера за лацкан куртки. — Можно быть умным, не имея разума.

— Это как же так? — не на шутку удивлялся сталкер.

— Мы ведь не о человеке сейчас говорим, правильно? Мы говорим о Зоне. Так вот, в Зоне есть нанороботы, и есть еще Узел. Ну, входное отверстие в сложнейшую систему.

— Помню. Вы в прошлый раз рассказывали, — кивал Ведич.

— Все эти штуки взаимодействуют. Они совершенно неразумны. Но ведь это очень сложные системы. Море, и то взаимодействует с землей. Волны набегают, шлифуют камни в клугляшки, пересыпают песок с места на место, выбрасывают на сушу всяких там креветок. Подточенный водой берег обрушивается в прибой. Так это совершенно простые системы. А тут не только сложные, но еще и странные. И взаимодействуют-то как? При пульсациях в Узел попадают миллиарды миллиардов нанороботов, десятки или сотни механоидов. И опять же, все перемешивается. Постепенно одно приспосабливается к другому. Без всякого плана и обдумывания. Просто две системы воздействуют одна на другую. Результат мы видим. Окружающая механическая жизнь становится все сложнее. Ведь так? Вначале что было? Только копии потерянных в Пятизонье машин. Но уже несколько месяцев назад начали появляться машины, до того невиданные, мало похожие на человеческие. А сейчас всё будто совсем с ума сошло. Не заметили, господин Ведич?

— Так в локациях всегда был не сахар, господин ученый. Вы ж в курсе.

— Всегда-то всегда, но таких быстрых изменений, как сейчас, пока не наблюдалось. Разве что в самом начале, после Катастрофы и самой первой пульсации. Мы ведь не просто сидим тут. Не только для Хистера новые имплантаты творим. Мы еще и ведем системные наблюдения. По возможности, конечно, — поправлялся Кварод. — Так вот, сейчас чуть ли не каждый день новые виды механоидов. Даже какие-то совсем невиданные. Вот вы с господином Глюком приволокли каких-то техножуков. Это же просто чудо, а не жуки! Откуда они взялись?

— Ну, это вашей науке надо решать. Мне-то что? — пожимал плечами Ведич.

— Так вот. Когда такое началось, я вспомнил еще одну гипотезу Рэкода.

— Он у вас прямо на все руки мастер, — снова удивлялся Ведич.

— Так гений же! Гении, они везде успевают, — пояснял Кварод. — В общем, Рэкод предполагал… К чему прилагались расчеты, между прочим. Что развиться в новые виды в обычных условиях нановирусы и механоиды не могут. По крайней мере, за такое короткое время. Что там у нас прошло с сентября пятьдесят первого года? Ведь ерунда полная. Год с мелочью. А сколько всего в Зоне навыводилось? Считать не пересчитать, господин Ведич. Не может, по всем расчетам, за такой срок вывестись такая прорва видов механической жизни. У них же тут, в Пятизонье, идет процесс эволюции. А эволюция — это штука такая тупая, что дальше некуда. Нас вот с вами и всю природу, она, конечно, вывела. Но сколько миллиардов лет ковырялась. Понимаете, миллиардов лет?! А здесь — всего год. По всем расчетам, случиться такое не могло.

— И что же тогда? — спрашивал слушатель бесплатных просветительных курсов.

— Рэкод предположил, что эволюция идет не здесь. Мы тут наблюдаем только итоги этой эволюционной борьбы. Так, мелкую драку на периферии.

— В смысле, где-то есть что-то еще? — догадывался Ведич.

Эта его догадливость очень радовала Кварода. И он распалялся еще больше. Вдруг выяснялись, кроме всего прочего, страшно интересные штуки.

— И вот, в результате всех расчетов, приходим к неизбежному выводу: основная эволюция Техноса проходит где-то в другом месте. Не в видимом нами всеми Пятизонье. Через Узел каждая зона связывается не только с другими, но и еще с чем-то. Может быть, это происходит только в момент пульсации. В общем, где-то во многомерном пространстве Узла, есть некоторое место, где все по-другому.

— Что, по-другому?

— В первую очередь, там по-другому течет время. У нас миновал год, а там, может, сто или тысяча, а то и сто тысяч лет. Вот там и осуществляется эволюция механоидов. И всей остальной нечисти тоже.

— А так разве может быть, чтобы время шло по-другому? — задавал вопрос Ведич. — Ну, там, в блокбастерах всяких, понятно. А вот в настоящей жизни?

— Конечно, может. Это еще сто пятьдесят лет назад доказали. Был такой человек — Эйнштейн. Слыхали? Вот он и доказал. Просто сейчас мы получили этому подтверждение.

— Понятненько. И очень интересно, — говорил напоследок Ведич и с лопающейся от знаний головой отправлялся к себе.

Хистер или кто-то из его помощников, заведующих хозяйственными вопросами, расщедрился. Им с Глюком выделили для временного жилья комнатушку в нижних этажах Цитадели. Это, разумеется, не потому, что они отлично выполнили первое задание. Просто в скором времени они должны были понадобиться опять. Зачем же было отпускать их куда-то на сторону? Вдруг они не вернутся совсем? И тогда опять придется искать подходящих спецов. Лишняя морока. Потому их и разместили на территории Ковчега. Делать им пока было нечего. Разве что приводить в превосходное состояние снаряжение и оружие. Но все это Ведич с Глюком проделали еще в первые дни. Теперь они скучали. Благо, Ведич нашел для себя учителя по всем наукам. Почему бы не просветиться, если появилась возможность? Тем более, совершенно за так?

66. Осада

А ведь в последнее время что-то в повадках ковчеговцев и без того изменилось. Хоть они со сталкерами и не проводили совместных застолий, но чувствовалось, что нервозность окружающего контингента повысилась. Даже сюда, в трехэтажный подпол, стал чаще долетать вой тревожной сирены. Вначале Глюк с Ведичем предположили, что просто Хистеру нездоровится и он решил заколебать всех окружающих беготней со сдачей нормативов. Выяснить что-либо у «высоколобых» было делом бесполезным. Они тут жили своей собственной жизнью. Им те, внешние, тревоги были до лампочки. Они и так ковырялись в своих лабораториях ночи и дни напролет. Благо разницы между тем и другим в подземелье нисколечко не ощущалось.

В общем, первичное предположение сталкеров-разведчиков было совсем неправильным. Они это поняли очень быстро. Даже по отрывочным репликам окружающих и то удавалось догадаться. Крепость Ковчега оказалась чуть ли не в осаде. Там, на поверхности, шли бои. И уж понятно, что атаковал Форт не какой-то Орден. Засевшие где-то в Крыму поклонники Святого Узла, может, и не прочь смести конкурентов. Но сомнительно, что у них хватило бы духу и ресурсов на многодневную баталию. Тем более в зиму. Да не какую-нибудь зиму, а сибирскую! Да еще не просто сибирскую, а сибирскую в Зоне! Зоне, которая повлияла на местную погоду не лучшим образом. Снегу стало еще больше, чем обычно, да и морозы вроде усилились. Но сталкеры не были синоптиками, так что судить точно не могли.

Зато понять, кто атакует Форт, получалось очень даже просто. Единственным достойным кандидатом, в плане людей, были, вообще-то, военные. У них все-таки ресурсов невпроворот. Вся лежащая за Барьером огромная страна. Так еще, по слухам, к ним в придачу прибыла некая танковая армия из ближневосточных палестин. Однако как-то не долетали в подземелья разрывы ракет залпового выпуска или плюхи бетонобойных бомб. Зато по пути за пищей удалось услышать осколки приглушенных бесед, типа: «А Буку-то, братцы, уволокли живьем. Видели, что ли?» Или: «Слушай, ребята! Слыхали? Звено Мироша все полегло. Выкрошили их вроде прямо в доте».

То, что ни Ведича, ни Глюка не выпустили наверх для очередной «обкатки» починенных экзоскелетов, это уж само собой. Но и без личной разведки наверх стало понятно, что атаковали базу Ковчега механоиды. Ведич, конечно же, по этому поводу умудрился отловить и без того задерганного командующего Группой лабораторий.

— Господин Кварод, там что-то пошло не так? — спросил он, тыча указательным пальцем вверх.

Небритый, с ввалившимися щеками Кварод зачем-то проследил в направлении пальца, уперся взглядом в потолок. Задумался. Может, выныривал из озера своих формул. Затем он с минуту помолчал. Возможно, отряхивался, как собака после купания, от всех этих алгоритмов с интегралами, вспоминая нормальную человеческую речь.

— Там-то, — высказался он наконец, фокусируясь на Ведиче. — А! Ну, так то самое, что я и предсказывал.

— В смысле? — опешил Ведич. — Поясните, пожалуйста! Снизойдите до простого смертного, господин Кварод.

— А я что, не говорил? — почему-то удивился Кварод. — Мы же, благодаря вашим с Глюком усилиям, сумели набрать достаточно данных для дешифрации.

— Дешифрации?! Языка, в смысле?! — допер Ведич.

— Ну да, можно назвать это и языком, — кивнул Кварод. — В общем, был зарегистрирован всплеск этой как бы магнитуры передающей среды Техноса. Благо, я предупредил Хистера о том, что за сигналом последует активация самих механоидов. Так что Форт оказался готовым к атаке. Мы даже успели вызвать с заданий все свои группы. Или почти все. Я не вникал. Потом, уже через сутки после всплеска, мы засекли еще резонансы. Оказалось, все правильно. Кое-что мы дешифровали верно. Технос пошел в атаку. В смысле, механоиды поперли. Может, не только на нас, а по всему Пятизонью. Ну, и вот уже сколько…

В глазах Кварода читалась рассеянность. Видимо, он считал дни, а из-за смешения бессонных ночей никак не получалось посчитать точно.

— Ага, значит, уже седьмые сутки нас атакуют.

— Седьмые сутки? — Ведич удивился до жути. — И что, непрерывно?

— Наверное, непрерывно, — пожал плечами Кварод. — Я не интересовался такими мелочами. Главное, что дешифровка удалась и нам есть от чего плясать.

— Но ведь так никогда не было, господин Кварод, чтобы механоиды беспрерывно… Они же обычно больше сами между собой, или… — лепетал Ведич.

— Слушайте, Ведич, — почти умоляюще посмотрел на него командующий Группой лабораторий. — Мне некогда, надо работать.

— Понял, извините, — отступился сталкер.

— Ах да, Ведич! — вдруг окликнул его Кварод, уже отойдя и обернувшись. — Вы со своим товарищем приведите свою амуницию… Ну, все, что надо… В порядок. Вы скоро нам очень и очень понадобитесь.

— Но ведь если наверху такой апокалипсис, то… — удивился Ведич.

— Вот именно из-за того, что наверху! Именно поэтому вы мне там и понадобитесь, — очень уверенно произнес Кварод. — Я даже скажу больше, — он вдруг перешел на шепот: — Только на вас вся надежда, сталкер Ведич. Но это — между нами.

После этого Ведич стоял в коридоре минут пять. Мысли его метались в голове, как молекулы в броуновском движении.

67. Прорыв

— Я не знаю, чем вы так важны, — сказал егерь Салагар, — но мне поставлена задача, и я ее выполняю. Со мной пять человек. Мы пробьем вам коридор. Как только мы сметем первые ряды нечисти — проскальзывайте. Только уж не подведите. Мне моих людей жалко. А кроме того, — он помолчал, — я просто знаю, что для обеспечения вашей вылазки Хистер выслал две группы в соседнем направлении. Чисто для отвлечения врага, для вашего прикрытия. И я думаю, с таким напором механоидов, как в последние два дня, им назад не вернуться. Они смертники изначально. И всё ради вас! — внезапно рявкнул он, сжав челюсти. — Уж справьтесь, черт возьми! Какое бы у вас там задание ни было. Мы из-за этого гробимся.

Егерь Салагар со щелчком поставил на фиксаторы забрало шлема.

— Все вперед!

Его группа двинулась. А за ней, рядом, но, по сути, неизмеримо далеко, зашагали Глюк и Ведич. Еще бы не далеко? Ведь они были привилегированными особами. На их плечах лежала миссия. Вот только не совсем ясно было, как бы ее все-таки осуществить? Но об этом не стоило говорить нервному егерю Салагару. Не стоило его еще больше заводить. А главное, не стоило посвящать его в секреты.

Наверху, вокруг крепости Ковчега творился кошмар. За более чем полторы недели безвылазного сидения в подземелье Ведич с Глюком даже чуточку отвыкли от открытого пространства. Здесь вокруг вроде был день. По времени, вообще-то, значился даже полдень. Однако в это было трудно поверить. Солнышко и так не балует Зону своим появлением, но сейчас погода расправилась с ним окончательно. Наверху мела пурга.

Ветер вязал из снега узлы. Снег и падал и взлетал — всё одновременно. Он бил отовсюду, тут же забивал забрало, превращал микроантенны детекторов в маленькие айсберги. Холод не мог пробраться под всю многочисленность одежек, но Ведича все равно передернуло. Он включил подогрев забрала, иначе от глаз не было вообще никакого толку. Но оказалось, что от обычного зрения нет пользы и теперь. Идущие всего в пяти метрах впереди бойцы Салагара полностью скрылись в серой пелене.

Когда Ведич с Квародом обсуждали операцию, они делали это в тепле, у включенного компьютера и даже с возможностью подогреть кофе в любую секунду. Поскольку Кварод был ныне большой шишкой, то в своем кабинете он имел и кофеварку, и прочие прелести, малодоступные в границах Зоны. Ведь каждый килограмм всяческих прелестей требовалось с риском для жизни тащить через гравитационный барьер. Причем, волочь все это на руках и на горбу. А куда денешься? Никакой автомобиль не мог сдвинуть с места даже сам себя, когда его вес внезапно увеличивался втрое. Шины лопались, а ходовые оси выворачивало из креплений. Ну, а разные шатуны и коленвалы, те попросту деревенели. Переставали двигаться, хоть тресни. Потому кофеварка, сам кофе, сахар — вот так просто, и сколько хочешь, здесь, в Зоне, были почти чудом. Естественно, в свете этих чудес операция покидания Форта и представлялась эдакой компьютерной анимацией. Даже Ведич с Глюком волшебным образом превратились на время в каких-то отрешенных от мира теоретиков. Кабинет командующего Группой лабораторий, что ли, на них так подействовал?

В общем, они прикидывали, начинать ли вылазку днем или уж дождаться ночи? Ведич тогда рассудил, что ночь только нам, людям, пусть даже и имплантированным, затрудняет видимость. У механоидов цветовое зрение — редко встречающаяся примочка. Так что лучше оставить себе лишнее преимущество. Сейчас, по выходе в реальный мир, все их заумные расчеты канули в Лету. Боевые операции надо планировать при свечах и под бомбежкой, и чтобы руки из варежки доставать только по случаю нажатия клавиши на клавиатуре.

Ведич оглянулся. Глюк позади был едва различим. Пора было задействовать имплантаты и прочую технологию. Превращаться в полумеханоида. Это Ведич и сделал. Вокруг сразу же стало просторней. Где-то впереди продирались сквозь снег егеря Салагара. Сугробы местами были до пояса. Вдали кипел бой. Поливали местность строенные и счетверенные «лучеметы». Сборные установки были кустарного производства, но, похоже, эффективные. Ведь их практичность проверялась уже несколько суток подряд.

Метрах в пятистах слева что-то взорвалось. Метель задавила звук взрыва легко, будто его и не было. Зарево она задавила тоже. Но, благодаря теплочувствительным сканерам, Ведич все-таки его пронаблюдал. Потом имплантаты засекли движение гораздо ближе. Ведич понял, что очень зря сосредотачивался на далеком, да и слепил свои теплодатчики тоже зря. Что-то маскировалось прямо тут, в снегу.

Механоид — не человек. Это тот, если пролежит трое-четверо суток в снегу, то неизбежно закоченеет. Да и к тому же, в любом случае, за это время будет вынужден пошевелиться, попить, справить естественные надобности. Механической твари ничего этого не надо. Она — не живой организм, она будет покоиться холодным бревном хоть год. Ведич открыл стрельбу из «Карташа» раньше, чем осознал все эти нюансы. Какие-то механические челюсти лязгнули в полуметре от него и тут же полыхнули, спекаясь во что-то бесформенное. Ведич хотел отскочить в сторону, но сдержал порыв. Вживленные имплантаты, датчики на корпусе, всё мгновенно оказалось на грани перегрузки.

Чудище было не одно. Просто оно атаковало первым. А теперь за ним бросилось в атаку все остальное. О господи! Сколько всего закопалось тут в снегу. Отключило все свое электронное хозяйство, застыло, заморозилось. Хитро переждало, пока тут топтались «зеленые», выполняя зачистку и восстанавливая прорванный участок обороны. Ведь и Ведич, и Глюк, и весь отряд Салагара еще не вышли даже за внутренний периметр наружной обороны!

Ждали их твари, что ли? Выходит, ждали. Или просто запланировали для себя отлежаться несколько суток, а потом уже нападать? Кому и когда было теперь разбираться? Благо стрельба Ведича дала сигнал остальным. Нападение тварей встретил почти одновременный залп. Но ведь это касалось только тех чудовищ, что были приспособлены для лобовой атаки. Те, что залегли подальше, были еще и с оружием. И теперь они тоже включились в дело. Откуда-то из снежного вихря ударил лазерный луч. Прожег насквозь этот вихрь, на долю секунды высветил красоту сразу миллиона снежинок, тут же их испарил, отобразил свой путь эдакой трубкой из пара, протянутой через воздух. Ближний из егерей Салагара дернулся. Его импульсный автомат пошел по дуге вверх, пуская куда-то в снежные, лишенные солнца небеса ненужную, бессмысленную очередь. Потом он замер. Сервомоторы «скелета» еще работали, еще поддерживали прямо его торс. Глупая механика. Человек внутри был уже мертвее мертвого.

Ведь как действует боевой лазер? Пусть и ручного вида. Он не может прожечь специальный сплав, однако тепловая точка обращается настоящим маленьким солнцем. Оно даже хуже солнца, страшнее его. Ибо на что способно это спрятанное где-то светило? Оно не только не может пробить снежную тучу над зоной, но даже свою собственную газовую поверхность умеет нагревать только до шести тысяч градусов. А здесь, сейчас, был миллион. Столько же, сколько в недрах этого несуществующего ныне солнца. Защитный доспех взорвался изнутри. Луч не коснулся даже нательного белья, но перегрел этот кубический сантиметр и заставил расшириться, разорвать все молекулярные связи вокруг. Разрывная или даже кумулятивная пуля внутри — вот что это было.

Импульсный лазер плюнул в фигуру еще раз. Механическое чудище увлеклось уничтожением. Внешне целехонького егеря продырявило снова. Не упавший, оставшийся стоять мертвец спасал сейчас живых. Давал им маленький, полусекундный шанс на месть и победу. Нечисть не привыкла, чтобы убитые люди не падали. Инстинкт или разум — черт знает, что там у нее внутри? — не успел приспособиться к новому фактору. Но теперь уже и не успеет.

Ведич и еще кто-то из группы пальнули в направлении механического стрелка одновременно. Кто-то из них, а может, и оба сразу, попал. Лазер оттуда выстрелил снова. Луч создал еще одну струну пара из снежинок. Струна ушла вверх, как и последняя очередь стрелка перед тем, салютуя ненужной механоидам ближней звезде. Похоже, этот лазер уже было просто нечем наводить. Ведич стрельнул еще раз, добивая. Хотел добавить, так, на всякий пожарный. Но стало не до того. Отовсюду из снега неслись в атаку механические гады. Их надо было остановить встречным потоком энергии, превосходящим энергию их движения.

Время ускорилось и остановилось — всё сразу. Были только железные лапы, лязгающие клешни, какие-то вращающиеся сверла. Все это рвалось к нему со всех сторон с бешеной скоростью. Каким-то образом, не прекращая крутиться волчком, сталкер Ведич наблюдал, как такое же сверло, свистя, дырявило одного из егерей. Дырявило и уходило назад, а потом снова дырявило. Казалось, манипулятор трясся от возбуждения. Может быть, так и было, а может, он трясся, преодолевая сопротивление панциря. Ведь даже алмаз тупится, проталкиваясь сквозь закаленную сталь. Возможно, человек орал как резаный. Но он ведь и был резаным! Хуже, его сверлили и сверлили насквозь. Наверное, Ведичу хотелось это остановить. Прервать это похотливое наслаждение механоида. Твари, сотворенной из когда-то нужного в каком-то производственном цикле станка. Однако окружающие гады не давали ему ни одной лишней секунды. Их надо было задержать, отстреливать лапы, выжигать прицельные приспособления. Некоторые мешали друг другу — так много их было.

— Ведич, уходите! Любой ценой уходите! — орал кто-то через мью-фон.

«Это Салагар», — сообразил Ведич. До него было, наверное, метров двадцать-тридцать, но по-нормальному докричаться стало уже невозможно. Всего в двадцати метрах он сражался или уже умирал заваленный чудовищами. Где-то в этой свалке он еще помнил о долге и о полученном задании. Черт возьми! Эта явная сволочь Хистер каким-то образом сумел воспитать таких преданных, таких чудесных солдат!

— Глюк!!! — заорал Ведич так, что, наверное, все мью-фоны в округе затрепыхали. — Уходим прыжком!

И тут же сам он удлинил нижние конечности «скелета». Дал уже сверху, с нависающей позиции, последнюю очередь, окончательно добивая зарядную батарею. Затем он прыгнул куда-то вбок, не ведая, на что или на кого приземлится. Имелся риск угодить в какую-то замаскированную снегом щель в бетонных блоках Форта и навсегда застрять. Но ему не из чего было выбирать.

Приземляясь на автоматически расплющившиеся лапы, Ведич увидел, как что-то большое пролетело вплотную к нему. Благо «Карташ» был разряжен полностью. Иначе бы он подсек в прыжке своего напарника.

— Полный ход, Ведич! — крикнул Глюк совсем рядом и уже без всякого мью-фона.

«Только бы не переломать ноги», — подумал Ведич и понесся, ухватившись взглядом за слившуюся со снежным вихрем ногастую фигуру.

68. За границей Форта

Кажется, они расстреляли на ходу не меньше десятка механоидов. Хорошо, что в Ковчеге царила железная дисциплина. Приказ не вести огонь в этот сектор не дал пальнуть из чего-нибудь крупнокалиберного по ним самим. А то, может, у кого-то из расчета счетверенных «лучеметов» руки зачесались впулить в нечто непонятно прыгающее на радаре. Хотя, возможно, они промчались так быстро, что никто на них и внимания не обратил. Тем более они ведь уносились прочь, а не бежали в наступление.

Только отмахав полтора километра, они сбавили темп. Ибо любой сталкер знает, что по Зоне не следует носиться, уподобившись угорелому. Беготня наверняка закончится трагически, в какой-нибудь ловушке или засаде. К тому же непосредственно вокруг ничего живого, в смысле подвижного, не наблюдалось.

— Мы уже за границей внешнего периметра обороны, — сказал Глюк, просто для констатации факта.

— Уж неделя, а то и полторы, как этого периметра нет вовсе, — с трудом перевел дыхание Ведич. — Тут «зеленым» в уме не откажешь, быстро поняли, что его они не удержат.

— Ага, быстро, — передразнил Глюк. — После того, как три дота отрезали и перебили всех внутри. Дураку ясно, что чем компактней оборонительная линия, тем плотнее будет боевой порядок.

— Умник ты разумник, — сказал Ведич. — И чего к Хистеру не наймешься в главные стратеги? Ты видел, как твари чуть не пришибли нас даже внутри всех ковчеговских рубежей?

— Салагар выжил, как думаешь? — хмуро спросил Глюк.

— Можно запросить по связи, но… — Ведич не договорил.

— Не стоит, — согласился Глюк. — Нам не велено «засвечиваться», вот и не рыпайся. Да и…

— Не хочешь расстраиваться? — понял Ведич. — Стоп! Справа, на два часа, что-то дви…

Ведич уже наводил туда импульсный пистолет.

— Не стреляй! Отставить! — крикнул Глюк. — Это Механуша. Надо же, какая верная машинка… Ну-ка, иди сюда, к папочке! Ути-ути!

— Первый раз вижу, чтоб ты так сюсюкал, — буркнул Ведич. — Откуда знаешь, что Механуша? Может, другая косилка?

Сам он, правда, тоже уже не сомневался.

— Я в нее маркер впаял, — пояснил Глюк. — Ути-ути…

— Сам впаял маркер?! — выпучил глаза Ведич. — Когда и где научился?

— Да я просто попробовал. — Глюк остановился. — Ух ты, и вправду Механуша. Ну, что, с нами пойдешь? Нет?

— Значит, у тебя способности, — задумчиво произнес Ведич. — Может, тебе выучиться на… Как их, блин? Ну, новая специальность теперь в Зоне? Только появилась?

— Мнемотехник, — подсказал Глюк. Дальше он продолжил общение с косилкой. — Так что, пойдешь с нами? Там автоны, от такие вот, — он развел руки, будто газонокосилка могла оценить масштаб.

— Слышь, Глюк, не будь сумасшедшим, — сказал Ведич. — Она вечно пилит свою железную траву. Выдаст нас этими визгами.

— Чего ты понимаешь, хмурый ученый сталкер Ведич? Она нам еще удачу принесет. Да, Механуша?

Что-то в этих словах было. Ибо только тут Ведич обратил внимание на то, что пурга утихла. Они могли общаться своими голосовыми «фазо-синхронизаторами» безо всякой натуги. Он оглянулся назад. Там, позади, что-то периодически вспыхивало. Поземка все-таки застилала даль. Ведич приподнял забрало и посмотрел вверх. Тучи висели низко-низко, как всегда над Зоной. Эти тучи даже создавали иллюзию купола.

«Опять я забыл спросить у Кварода про это дело, — вспомнил Ведич. — Все-таки неясно, это мерещится с куполом, или гравитационный Барьер притягивает тучи к себе в полусферу?»

— Ускоримся, Глюк! — произнес он командным тоном. — Не надо, чтобы нас засекли с Форта каким-нибудь радаром.

— А что, разве нас послали не из Ковчега? — удивился Глюк.

— Потом поговорим на эту скользкую тему, — произнес Ведич загадочно и перешел на скорый шаг. Для экзоскелета, конечно. Для невооруженного сервомоторами человека это была бы сдача норматива на скорость.

69. Специфика существования в Зоне

Леону Азриэлю повезло подслушать разговор двух небожителей. Парочка генералов — русский и их собственный — герой ПААВ Иващ — обменивались эксклюзивными мнениями по поводу будущих проблем. Тыкали пальцем в это самое небо, а может, просто их посетило очередное озарение. Самого Азриэля они не заметили. Он как раз возился у гусеницы, изучал старинную — черт знает каких времен, и так же давно заваренную — трещину на одной из ступиц. Именно в таком присевшем положении он и замер. Потому что, если уж что-то подслушал, то совсем негоже вскакивать теперь истуканом для отдания чести. Не хватало смутить или попросту напугать героя атомной войны. Да и русского тоже. Мало ли, какие у них, у этих русских, обычаи. Может, сибирские генералы носят под полой всегда взведенный пистолет. Здесь, на границах Зоны, у него инстинкт какой-нибудь сработает, и пальнет на шум, не разбираясь. Будут потом сослуживцы мозги Азриэля, примерзшие к танковой гусенице, лопаточкой соскабливать да обсуждать шепотком «несчастный случай».

Так что Леон как сидел на корточках, так и остался, пока генералы не удалились. Зато уж о чем говорили, запомнил буковка в буковку. Хоть и беседовали на русском, но уж этот язык был для механика-водителя одним из родных.

— Зря вы свои «Меркавы» ЭМИ-пушками вооружили, — сказал тогда русский генерал. — Они ж при выстреле все частоты забивают. Будут вам «джипиэски» забивать. Еще заблудитесь.

— В наших пустынях как-то не забивали, — резонно возразил Давид Иващ. — А с чего бы тут?

— То ж в пустыне! — вздохнул сибиряк. — Тут ведь климат другой. Да и Зона. Она ж всякие вредные факторы завсегда усиливает, а полезные гасит.

— Это кто ж мерил? — удивился израильский военный профи.

— Опыт это. Жизненный опыт, — веско отчеканил россиянин.

Затем генералы двинули дальше в молчании, а Азриэль наконец-то отлип от своей гусеницы и распрямился.

Сейчас, в пешем путешествии, он припоминал этот случай. Наверное, русский генерал-майор, Жиров этот, все-таки врал. Потому как сейчас не осталось у трех пеших танкистов никакой ЭМИ-пушки и даже никаких сверхпроводящих моторов, a GPS по-прежнему не фурычил, как и ранее до того. Если, конечно, «рельсотрон» не выводил из строя хрупкую электронику загодя и навсегда. Но как-то в такое не очень верилось. Скорее, причина неисправности была все-таки в другом. В специфике существования в Зоне.

А специфика тут была еще та.

Вначале танкистам, можно сказать, повезло. Не успели они кое-как дотащиться до ближнего пригорочка (теперь, кстати, почти вприпрыжку, поскольку двигаться при нормальной силе тяжести — сплошная благодать), как к оставленной навеки «Меркаве» прибыла новая банда механоидов. И может, все-таки прав был генерал Давид Иващ, что меха-твари глупы, как утюги. Потому что новая орава не стала бросаться в погоню за уходящими людьми, а начала топтать округу около застрявшего танка. А ведь израильтяне были еще в зоне непосредственного наблюдения. Да и следов на снегу они оставили, что тот танк, пусть и не совсем гусеничный. Хотя, может, механоиды, наоборот, чрезмерно расчетливы? Людишки пешие особо далеко не ускачут, а здесь, на месте последнего боя заморской «Меркавы», осталась гора всякого перемолотого добра. Вдруг им просто позарез требовались запчасти от предшественников?

Короче, покуда ожившая механика кромсала или, возможно, может, осуществляла перезахоронение останков своих сородичей, танкисты перевалили холмик и припустили далее во весь дух.

70. Карта местности

Сталкеры брели осторожно. В этих местах Новосибирской зоны совершенно не стоило скакать, как кенгуру. Именно тут, на юго-восточных участках, чаще всего попадались пакостные аномалии, да и механоиды вели себя особенно агрессивно. Вольные сталкеры тоже забредали сюда довольно часто. Но и гораздо чаще не возвращались. Так что за данной местностью закрепилась слава нехорошего пространства. Зародившееся когда-то начинание с наименованием разных участков Зоны в честь погибших там сталкеров так и не перешло в традицию. То ли сталкеров гибло слишком много, чтобы всех упомнить. То ли точное место трагедий установить было просто невозможно. А может быть, из-за конкуренции группировок каждый хотел увековечить именно кого-нибудь своего, а это приводило к полной путанице. Однако многие места здешней зоны так и остались без названия. Да и точных карт с указанием всех артефактных ловушек тоже как-то не водилось. Местность ведь, помимо всего, была страшно притягательной. Именно здесь был рассадник механоидов, а значит, и добычи. Ну, а кто, в здравом уме, стал бы выдавать «грибные места» и подходы к ним? Картам, добытым у конкурентов, верить попросту не стоило. Ведь в Пятизонье каждый сам за себя. Конкуренция не сдерживалась никакими рыцарскими правилами. Почему бы не устранить претендента на добычу с помощью ложной карты? Чем такое хуже засады? Даже менее хлопотно. То, что с риском для жизни мог сотворить импульсный пулемет, вполне могла сделать не помеченная на схеме гравитационная «плешь», или еще что-нибудь в этом роде. Потому, несмотря на наличие карты, сталкеры шли, выверяя каждый шаг.

Карту им вручил командующий Группой лабораторий Кварод. По идее, она могла считаться лучшей из возможных. Разумеется, карта не была изготовлена из бумаги. Времена пиратских кладов укатили безвозвратно. Карта являлась виртуальной, и каждый из напарников мог в любой момент увидеть ее. Достаточно было отдать мысленную команду, и схема высвечивалась тут как тут. Прямо в левом зрачке. Отнюдь не хирургический световой скальпель, а лазер мягкого диапазона, выдавал в глаз от трех до пяти тысяч вспышек в секунду и мог нарисовать в глазном яблоке картинку красивей любой реальности. Это, правда, в режиме «подавления». Но обычно сталкерам хватало режима «фон». Тогда нужная карта, или что-нибудь еще, просто накладывалась на расстеленное за забралом пространство в полупрозрачном виде.

— Значит, нам всего-то и надо, что установить эти приборчики Кварода, — размышлял вслух Глюк. — Как их там? «Вавилонские капканы»? Идиотское название, между прочим. При чем тут капканы? В общем, делов-то.

— Учитывая нашу повышенную «стипендию», так вроде бы вообще сплошная лафа, — подтвердил Ведич.

— Если бы еще не приходилось переться по любимым пасекам механоидов, то бы совсем курорт, а не работа, — ухмыльнулся Глюк. — Но все же странно, что твари облюбовали именно этот участок. Тебе не кажется, Ведич? Если уж путь в их прародину идет через Узел, так им бы лучше всего жить прямо около него. Вдруг при очередной пульсации эту нечисть обратно, в их райские кущи, засосет?

— Вот поэтому они там и не селятся, — возразил, теперь уже подкованный в науке, Ведич. — На кой ляд им своими «семействами» рисковать? При жизни около входа в Узел их будет при каждой пульсации и вправду засасывать внутрь. Не получится у них стабильного процветания. Не закрепятся они на месте. А тут, смотри, сколько их. У меня на индикаторе просто невиданное количество этой нечисти. И вся чем-то занята. Чего-то строит, творит.

— Да я тоже любуюсь. Не нравятся мне эти мигрирующие отряды. Чую, не зря твой Кварод повысил нам наградные, — поддержал его Глюк.

— Кстати, об отрядах и стаях, — сказал Ведич. — Вот та банда, что слева, меня порядком беспокоит. Не стоит ли нам совершить обходной маневр, а, друг?

— Я тоже прикидываю, — признался Глюк. — Как пойдем?

— Вот и вот, — указал Ведич, одновременно вводя в электронный планшет вектор движения.

Изображение тут же появилось в глазнице товарища.

— Добавка почти в пять километров, — Глюк был несколько недоволен. — Дополнительная канитель.

— Твои предложения? — Ведич даже остановился.

— Может, ну его на фиг? — посмотрел в сторону Ведича Глюк (между напарниками было примерно полсотни метров). — Пойдем, как планировали до того? Если тут каждую банду обходить, то вовек не доберемся. Так и будем отшагивать в сторону, пока в Барьер не упремся.

— Ну, ладно, — неуверенно согласился Ведич. — В самом деле, судя по их скорости, эта стая не слишком быстрая. Там, может, ничего колесного-то и нет.

— Вот и я о том же, — кивнул Глюк. — В конце концов, надо радоваться, что нас с тобой минуют вниманием всякие летающие твари.

— Ты уж не каркай, сталкер-разведчик Глюк, — недовольно произнес Ведич.

71. Выбор противника

Жалеть о несовершенном маневре было уже поздно. Да, в принципе, и смысла не имелось. Отклонение от маршрута их бы, по-видимому, все равно не спасло. Просто теперь стало окончательно понятно, что стая механоидов двигалась не просто к случайной точке пересечения маршрута. Стая двигалась именно на перехват сталкерам. Как механические твари их обнаруживали, это вопрос другой. Но если они все едино жаждали встретиться, так уход на пару километров в сторону ничего бы не дал. Но это была еще не вся сложность нынешнего положения. Вдобавок ко всему, справа от их маршрута наметилась еще одна банда механоидов. И уж по привычной странности, она тоже явно двигалась в сторону людей.

— Чувствуют они нас, что ли? — спросил Глюк, причем спросил уже не впервые.

Ведич снова смолчал. Что он должен был говорить? Выдать вслух свои страшные мысли о том, что механоиды каким-то чудным образом засекают не их самих? Что ценного, в конце концов, для Зоны в двух сталкерах-пешеходах? Но и скрывать подобные мысли тоже, как оказалось, не стоило. Потому как следующей фразой Глюк выдал то самое, что Ведич так усиленно прятал внутри.

— Наверное, они все-таки не нас чувствуют, — произнес Глюк задумчиво. — Вот кажется мне, что чуют они нашу аппаратуру. Эти самые «вавилонские капканы».

— Как могут они их чувствовать, если приборчики еще не включены? — возразил Ведич. И возразил-то не потому, что сам не верил, а потому, что хотел поспорить с самим собой вслух.

— Как-как? — передразнил Глюк. — Откуда мне ведать, дорогой товарищ? Может, у них внутри что-то такое, что они и без излучения, с закрытыми глазами найдут. В смысле, с закрытыми теледетекторами, — поправился Глюк. — То, понимаешь, у самого Форта засаду устроили. То целой сворой идут на пересечение… Так просто, что ли?

— Не пройди я курс зауми у господина Кварода, я бы по наивности подумал, что нас все же выдает твоя дорогая Механуша, — сказал Ведич. — Но уже давно убедился, что от нее даже имеется толк. Знаешь, Глюк, мне правда было легко на сердце, когда она впереди нас тропку прокладывала. Потому как думал, если «плешь», или «Лестница в небо», или чего еще в таком духе, так пусть уж лучше Механушу подбросит на километр, чем нас с тобой.

— А мне вот жалко было бы, — вставил Глюк.

— Нет, слава богу, обошлось даже без жертв со стороны газонокосилок, — продолжил Ведич. — Вот сейчас, кстати, мне не нравится, что она где-то позади, в пяти сотнях метров плетется.

— На тебя, Ведич, обиделась. Ты ж ее все время гонишь, «импульсником» путаешь, да еще и травку не даешь стричь, — подосадовал Глюк.

— Ага, травку! — огрызнулся Ведич. — На эту стрижку травки, в смысле вой спиливаемых автонов, «чугунки» сбегаются со всей округи. Я ж за визгом ее ножей совсем не слышу, когда они подбираются.

— Зачем тебе слышать, Ведич, у тебя ж целый боевой планшет в глазу? — подначил Глюк. — Зри в него внимательно, и все дела.

— Вот, кстати, в него и зрю, — насупился Ведич, глядя на развертку в глазном экране. — Что будем делать? Две группы механоидов обходят с двух сторон.

— Если уж не уклониться, тогда, может, попробуем пробиться сквозь одну из них? — предложил Глюк.

— Думаю, выберем ту, что поменьше, — согласился Ведич. — Вроде бы правая выглядит не столь большой, а?

— Соглашаюсь, — Глюк остановился. — Значит, берем вправо.

— Придется ускориться, как это ни опасно, — предложил Ведич.

— Придется, — кивнул Глюк.

И сталкеры повернули вправо.

72. Легенда о Сталтехе Мстителе

По Пятизонью ходило нечто в виде легенды. В ней говорилось о Сталтехе Мстителе. Мол, если ты кого-то убил, а он превратился в механоида, то рано или поздно он за тобой явится. Или подстережет на узкой тропке. В общем, даст прикурить. А поскольку сталтехи после увечий самовосстанавливаются, то значит, сколько бы ты его ни побеждал, все равно придет время, и он тебя уделает. Может, данное поверье и впрямь базировалось на реальности. Ведь бессмертных и неуязвимых сталкеров в локациях пока не появлялось. Рано или поздно, но несчастье сваливалось на любого. В силу специфики работы, далеко не каждую смерть удавалось объяснить рационально. Сколько было случаев просто исчезновения людей без вести. Иногда даже достаточно больших, экипированных под завязку групп. Мало чего там, в Зоне, с ними стряслось? Вдруг и в самом деле подстерег их ходячий ужас — железный призрак когда-то уничтоженного противника?

Хотя, опять же, кто ведает, вдруг те слухи распустил кто-то специально? Но с доброй целью. Уменьшить количество трупов среди внутрибарьерного народа. А то уж пошло местами, что совсем сталкер сталкеру исключительно волк. Никакой не то что взаимопомощи, а вообще: встретил в локации человека — убей немедля. Как-то таковые обычаи следовало прервать в зародыше. Вот легенда и появилась. Ведич в эти дела верил мало. Разве что где-то темной ночью, когда бредешь по Зоне впотьмах, а зарядов в ИПК — кот наплакал. Ну, а в застолье нового заведения «Пикник», разумеется, можно было только посмеиваться да запугивать зеленых новичков.

Однако сегодня они с Глюком умудрились угодить прямиком в подтверждение легенды.

Здесь, правда, ситуация была посложней. В конце концов, они прототипа данного механического человека пальцем не трогали и даже знакомства с ним не имели. Зато они были хорошо знакомы с самим сталтехом. Вдруг для него такого расклада вполне достаточно? Возможно, за время общения они так ему досадили, что в металлической нервной сети сравнялись с настоящими убийцами.

В общем, во главе банды механоидов, которую они сегодня повстречали, первым шел их бывший подопечный — Страшилка.

— Вот это номер! — сказал сталкер Глюк, рассматривая приближающуюся банду сквозь накладную оптику шлема. — Ты усекаешь, Ведич?

— Само собой, — отозвался напарник. — И ведь мы ж с тобой этого засранца оставили, как минимум, километрах в десяти отсюда.

— Ну, за прошедшее время он бы мог проковылять и все сто, если б Барьер не мешал, — пофилософствовал Глюк.

— Но проковылял он именно туда, где должны были оказаться мы. Правда, интересно? — констатировал вслух Ведич.

— Задачка для твоего другана — академика Кварода, — кивнул Глюк. — Того, кто со всей научной логикой доказывает, что механоиды — дубины дубинами.

— Ага, буратинки эдакие, — поддержал Ведич.

— Чувствую, будут у нас сейчас с этими буратинками большие разборки, — мрачно высказался Глюк.

Затем оба замолчали, присматриваясь и изучая противника. Их «воспитанник» брел чуть впереди остальных механоидов. Стал он за это время… Более страшным, что ли. Пожалуй, именно такое определение описывало произошедшее преобразование вернее всего. Теперь бы они никогда не назвали его почти шаловливой кличкой Страшилка. Ныне при взгляде в его сторону по спине начинали бегать мурашки. Вот ведь природа человека! Уже давно живет он не в пещере, и уж тем паче не скачет по пальмам с остальным племенем обезьян, а гляди ж ты. Когда припекает, хочется ему поднять шерсть на загривке дыбом. Только шерсти давно уже нет, вот и вскакивают пупырышки, понапрасну пытаясь взбодрить антенны несуществующего волосяного покрова.

Страшилка теперь не был безоружен, как ранее. Ныне в его металлических лапах красовался «ИПП». Кто знает, может, он отобрал его у одного из своих собратьев — сталтехов. А может, «Шторм» перекочевал от какого-то несчастного сталкера. Короче, было вовсе не исключено, что их Страшилка уже «отведал» человеческой крови. Ну что ж, Ведич с Глюком тем более были обязаны прикончить эту человекоподобную машину. О чем тут же вслух и высказался Глюк.

— Да уж, друг Ведич. Пожалели мы тогда нашего «отпрыска», не воткнули под ребра плазменный заряд. Вполне возможно, он уже кого-то ухайдокал. Так что придется и нам. Как говорится: я тебя породил, я же тебя и…

— Мы, что ли, его породили? — прервал Ведич.

— Так что, давай понежимся на солнышке, погодим? — огрызнулся Глюк. — Срочной бандеролью вызовем сюда кандидата в гении — Кварода, да? Пусть сам разбирается?

— Уговорил, — елейно признал Ведич. — Придется самим.

Они продолжили разглядывание противника.

Сталтехов в стае больше видно не было. Зато имелись две легковушки — какие-то преобразованные наножизнью «Жигули-Нива-2050». Как ни странно, колесные агрегаты двигались со скоростью двуногого сталтеха. Может, и вправду, Страшилка был у них за вожака? Ведич даже проверил, идет ли фиксация происходящего на имплантаты. Пусть потом господин Кварод посмотрит и попытается подогнать под такое свою теорию о бездумности механоидов.

Бывшие автомобили, к счастью, не относились к какому-то из военизированных видов. Из всего оружия у них имелись только их собственные колеса, ну и растущие там и тут из кузова полуметровые шипы. Рядом с колесами «Жигулей» ползли всяческие насекомообразные твари. Не исключено, что новых видов. За такую нечисть, захваченную «живьем», ученые Ковчега отвалили бы солидно. Но сейчас было не до подобной охоты. Слишком много железных бандитов присутствовало на арене. Ведь позади автомобильных механоидов припали к снежному насту уже известные по прошлым делам муравьи-минометчики. Примерно в количестве десяти штук. А вперемежку с ними шли — или ползли — как тут разберешься? — всяческие прочие механические зверушки.

— Начнем, когда поравняются с одиночным автоном! — распорядился Глюк.

— Без проблем! — отозвался Ведич.

Глюк сегодня был впередсмотрящим, а значит, и за главного. В их маленьком отряде имелась такая смесь демократии с воинской дисциплиной. Нечто вроде того, что существовало когда-то у древних греков. Правда, сталкеры об этом не сильно задумывались. Оба припали к прицелам.

Однако в данном случае подтвердилась известная опытным людям истина. Первым в любом сражении идет под откос план боя. Вот и их планчик внезапно покатился с горочки на мусорник. Все потому, что, еще не достигнув отмеченного кустика, механоиды вдруг остановились. Более того, ставший рецидивистом, «подопечный» напарников неожиданно отступил назад и оказался загорожен одним из «Жигулей».

— Вот же черт! — ругнулся Ведич.

— Телепат он, что ли, ко всему прочему? — предположил Глюк в сердцах.

В этот момент механоиды начали бесшумно расползаться в стороны. Их походный строй рассасывался.

— Что это значит? — спросил Ведич, удивляясь.

— «Что-что», окружать нас будут, вот что! — зло просветил его Глюк. — Ты досадовал, что они никак не освоят тактику? Вот, пожалуйста, порадуйся прогрессу меха-друзей.

— Бьем, что попадется, Глюк. Пока не рассредоточились, — посоветовал Ведич и надавил курок.

Там, вдали, полыхнуло колесо одного из «Жигулей». Жалко, колеса у них давно не были резиновыми. Тогда бы оно сгорело полностью, а так просто стало несколько кривоватым. Долей секунды позже Глюк разворотил кого-то из «минометчиков».

Бой начался.

73. Меха-жизнь

Сибирская зима — жуть сама по себе. Недаром, видимо, предки Леона дали из России деру. Или из Украины: кто их, к черту, разберет? В родимых пустынях, конечно, тоже имеется возможность загнуться. Но от жары как-то легче. По крайней мере, если потеряешь сознание, то к вечеру, когда солнышко скроется, все же очнешься. А тут, если попробуешь погрузиться от мороза в нирвану здесь, тогда уж не то что к вечеру, а через час только ломиком получится от земли отколупать. Короче, летом в Сибири, может быть, и сносно существовать, и вполне, наверное, комфортно, но вот зимой, что на той Луне. В смысле, там без скафандра никуда нос не высунешь, но и тут тоже без спецодежды. То есть без шубы из натурального меха и валенок. А в метель и скафандр совершенно бы не помешал.

Ныне израильские танкисты оказались посреди Сибири без скафандров и танка. С какой нежностью они теперь вспоминали его душноватую, пропахшую маслом внутреннюю тесноту! Однако, кроме вполне избыточно убийственной для человека зимы, вокруг была еще и Зона! По этому поводу солдаты с невыносимой тоской грезили о толстой, непробиваемой броне покинутой «Меркавы». Ах, как легко она берегла их хрупкие тела от шастающих по округе механических тварей!

На этот счет им некоторым образом везло. То ли бредущие в неясном им самим направлении хрупкие человечки монстров попросту не интересовали. Танк все-таки был шумнее и привлекал куда большее внимание. То ли ожившие железяки были заняты где-то в других местах. Фактом остается то, что, как минимум, несколько часов никакая механическая жизнь спешившихся танкистов нисколько не беспокоила. Однако все хорошее когда-нибудь да кончается.

И Азриэль, и прочие брели по снегу, как куклы. Первичный азарт ухода от погони уже давно испарился. Бодрящая свежесть метели переросла в смертную тоску растянутой по времени пытки. Мелкие обморожения щек или носа уже давно никого не интересовали. А ведь поначалу они еще подзадоривали друг дружку в плане того, что: «Ты, браток, нос-то разотри, а то отвалится». Ныне вся эта взаимопомощь сгинула в тартарары. Они брели кучно только из-за некоего стадного инстинкта.

Снег местами поднимался выше колена. А однажды они даже провалились до пояса. Постепенно парни начали избавляться от всяческой клади, прихваченной из танка. По случаю невстречаемости механоидов, очень подмывало избавиться еще и от «сирка» с «узи». Однако где-то в границах сознания здравый смысл еще существовал. И однажды правильность подобной бережливости подтвердилась.

Две механические твари вырисовались из-за дверного проема торчащей прямо из снега стены. Стена, кстати, была донельзя странная. Не сама по себе, а в контексте окружающего пейзажа. Создавалось ощущение, что данная трехэтажная секция существовала и даже была построена именно вот так, как отдельная декорация непонятно для чего. То есть за ней не наличествовало никаких других частей здания. Может быть, они и обрушились. Но также не исключено, что стену выбросило в это место какой-то из пульсаций. Ведь, по слухам, такое тут было вполне возможно.

Так вот, твари, для начала, изучили людей через дверной проем. Видимо, где-то там, в своих чипах, прикинули нужность или ненужность этой добычи, а также свои шансы на победу. Судя по следующему действию, результат однозначно и многократно превысил нуль. Потому как механическая живность не спряталась обратно в свое логово и не пошла посвистывая по другим механическим делам. Обе четырехногие твари выбрались на свет божий и, не сводя с танкистов красных глаз, начали маневр. Наверное, его можно было бы назвать «окружением», если бы механоидов было побольше. Но и пары монстров, каждый из которых был со среднюю собаку, хватало с лихвой.

Конечно, если бы Азриэль и прочие все еще гарцевали на своем танке, то какие проблемы? Ципло или Ирахи крутнули бы где-то в верхотуре пулеметной башенкой, и парочка механических псин уже валялась бы, шипя плавящимися аккумуляторами. Но теперь приходилось рассчитывать только на ручное оружие.

— Я займусь левым! — сказал Азриэль, не дожидаясь распоряжения нового командира — Рубака Ципло. Да и являлся ли он командиром в отсутствие танка?