Само совершенство Макнот Джудит
Когда Зак бросился на самого здорового из этих подонков, им владела не только безрассудная злость. Было и еще кое-что — подсознательное желание как можно скорее покончить счеты с жизнью, но перед смертью все же успеть причинить боль своим мучителям. Что касается последнего, то это ему удалось. Зак был в прекрасной форме, да и бесчисленные трюковые драки в фильмах, где он играл «крутых парней», многому его научили. Драка закончилась для Зака тремя сломанными ребрами и отбитой почкой, но по меньшей мере двое из его противников выглядели гораздо хуже.
Эта победа стоила ему недели карцера, но зато больше никто и никогда не пытался задирать его. По тюрьме распространился слух, что он опасный маньяк, и даже самые свирепые бандиты обходили его стороной. Определенное уважение в здешних кругах вызывало также то, что он был не каким-нибудь мелким жуликом, а осужденным убийцей. Шло время, и тюремная жизнь многому научила Зака. Через три года он понял, что единственный способ хоть как-то облегчить свое существование — это попасть в категорию расконвоированных. А для этого нужно было стать паинькой и играть по здешним правилам. Поставив перед собой такую цель, Зак вскоре достиг ее. У него даже сложились товарищеские отношения с некоторыми из заключенных. Но ни одной минуты покоя за все эти пять лет. Успокоиться — значило смириться со своей судьбой, а Зак был не в состоянии сделать это. Он ни на мгновение не мог последовать советам товарищей по несчастью и принять свое заключение как неизбежное зло. Он пытался играть и делал вид, что «приспособился», но это не имело ничего общего с его истинными намерениями. Мысли о чудовищной несправедливости всего происшедшего с ним начинали одолевать его с момента пробуждения и не прекращались до тех пор, пока он не засыпал. Ему было необходимо бежать как можно скорее, пока они не свели его с ума. План побега был разработан до мельчайших деталей. Каждую среду Уорден Хадли, хозяйничавший в тюрьме, как в своей личной вотчине, отправлялся в Амарилло на заседание правления округа. Зак выполнял при нем функции водителя, а Сандини — посыльного. Сегодня была среда, но накануне Хадли сообщил, что заседание переносится на пятницу. Таким образом, запланированный побег откладывался на два дня. Зак до боли стиснул зубы. Если бы не эта идиотская задержка, он бы уже был на свободе. Или в морге. А теперь впереди еще два долгих дня, и Зак не знал, как ему удастся перенести это ожидание.
Закрыв глаза, он снова и снова прокручивал про себя план побега. Обо всем, что касается денег, средств передвижения и поддельных документов, позаботится Энрико Сандини. Остальное зависело от Зака. И его больше всего беспокоили непредсказуемые факторы, такие, как погода и возможные полицейские кордоны. Как бы тщательно ни было все спланировано, всегда остается вероятность какого-то непредвиденного прокола, от которого весь план может рухнуть, как карточный домик. Конечно, риск огромен, но для Зака это уже не имело никакого значения. У него не было выбора — либо оставаться в этом кошмарном месте до тех пор, пока он окончательно не сойдет с ума, либо рисковать быть застреленным при попытке к бегству. Для Зака второй путь был гораздо предпочтительнее первого.
Он прекрасно осознавал и то, что даже если побег пройдет удачно, за ним никогда не перестанут охотиться. В течение всей своей оставшейся жизни — может быть, очень короткой жизни — он будет обречен скрываться. Он никогда не сможет расслабиться и всегда будет с опаской оглядываться по сторонам независимо от того, как далеко забросит его судьба. И все равно это было лучше, чем оставаться здесь.
— Черт побери! — громкий возглас Сандини вырвал Зака из состояния глубокой задумчивости. — Джина выходит замуж! — оживленно размахивая письмом, Доминик говорил все громче и громче:
— Зак, ты слышал, что я сказал? Моя сестра Джина через две недели выходит замуж! За Гвидо Дорелли.
— Мне кажется, ее выбор вполне закономерен, — сухо ответил Зак, — ведь если я не ошибаюсь, забеременела она именно от него.
— Да, это так, но я же говорил тебе, что мама не хотела, чтобы она за него вышла.
— Потому что он ростовщик, — предположил Зак, пытаясь вспомнить, что ему известно о Гвидо Дорелли.
— Да нет же, черт побери. Должен же человек как-то зарабатывать. Мама это понимает. Гвидо просто одалживает деньги тем, кто в них нуждается.
— А если их вовремя не отдают, то он ломает этим нуждающимся ноги.
Увидев вытянувшееся лицо Доминика, Зак тотчас же пожалел о своем сарказме. Несмотря на то, что за свои двадцать восемь лет Сандини угнал двадцать шесть автомобилей и шестнадцать раз был арестован, в этом маленьком костлявом итальянце сохранилась какая-то умилительная детскость, которая располагала к нему всех, кто его знал. Так же, как и Зак, Доминик был расконвоированным, но срок его заключения истекал уже через четыре недели. Сандини был невероятно задирист и постоянно лез в драку. Он обожал фильмы Зака и был безгранично предан ему самому. Он принадлежал к многочисленному колоритному семейству, которое регулярно навещало его в тюрьме. Когда темпераментные итальянские родственники Доминика узнали, кто является его соседом по камере, они поначалу испугались. Но потом, обнаружив, что Зака никто никогда не навещает, тотчас же забыли о том, кто он, и начали относиться к нему как к близкому родственнику. Зак, стремившийся лишь к тому, чтобы его все оставили в покое, изо всех сил игнорировал всякие попытки сближения. Но тщетно. Чем усерднее он избегал родственников Доминика, тем настойчивее окружало его это веселое, любвеобильное семейство. И не успел он оглянуться, как необъятная мама Сандини, а также многочисленные сестры и кузины сжимали его в объятиях, черноволосые карапузы с леденцами на палочках, липкими руками и белозубыми улыбками ползали у него на коленях, в то время как их оливково-смуглые мамаши непрерывно стрекотали о последних событиях в жизни своих многочисленных родственников. Зак же тщетно пытался одновременно уследить за всеми перипетиями жизни семейства Сандини и за тем, чтобы на этот раз в его волосах запуталось как можно меньше леденцов. Сидя на скамейке в битком набитом людьми тюремном дворе, Зак видел, как смуглый пухлощекий бутуз делает свои первые неуверенные шаги, как он протягивает к нему ручки в ожидании помощи и поддержки.
Сандини окружили его теплом и заботой. Они дважды в месяц присылали ему домашнее печенье и завернутую в промасленную коричневую бумагу салями. Точно так же, как и Доминику. И хотя Зак прекрасно знал, что для него это чревато несварением желудка, он всегда съедал немного салями и все печенье. Он безропотно удовлетворял просьбы женской половины семейства Сандини об автографах. Он вообще делал много такого, что раньше ему бы и в голову не пришло. Мама Сандини посылала ему поздравительные открытки и сокрушалась по поводу его худобы. И теми редкими минутами веселья, которые случались за долгие пять лет его заключения, Зак неизменно был обязан семейству Сандини. Как ни парадоксально, но эта шумная итальянская семья была ему гораздо ближе, чем когда-либо его собственная.
Пытаясь загладить свою грубость в отношении будущего родственника Доминика, Зак сказал со всей возможной серьезностью:
— Хотя, если подумать, банки ничем не лучше. Им ничего не стоит выгнать на улицу вдов и сирот, если те не могут заплатить.
— Точно! — энергично закивал Сандини, вновь обретя веселое расположение духа.
Поняв, что бесконечные размышления о возможных роковых случайностях, которые могут угрожать его побегу, до добра не доведут, Зак попытался сосредоточиться на семейных проблемах клана Сандини. . — Но если твоя мама ничего не имеет ни против профессии Гвидо, ни против его тюремного прошлого, то почему она не хочет, чтобы Джина вышла за него замуж?
— Я уже говорил тебе, Зак, — хмуро ответил Доминик, — Гвидо уже был женат… церковным браком. Теперь он разведен, а значит — отлучен от церкви.
— Понятно. — Зак из последних сил старался сохранить серьезное выражение лица. — Извини, я просто забыл об этом.
Сандини снова вернулся к своему письму.
— Джина передает тебе привет. И мама тоже. Она говорит, что ты мало ей пишешь и мало ешь.
Зак посмотрел на пластиковые часы, которые ему разрешили носить, и поднялся на ноги.
— Ладно, Сандини, хватит. Отрывай лучше поскорее свою задницу от койки. Скоро вечерняя поверка.
Глава 13
Ближайшие соседи Джулии, пожилые сестры-близнецы по фамилии Элдридж, сидели на веранде своего дома, с которой было видно все, что происходит у соседей по Элм-стрит. В данный момент две старые девы наблюдали за Джулией, собирающейся в дорогу.
— Доброе утро, Джулия, — окликнула ее Флосси Элдридж. Девушка вздрогнула от неожиданности. Судя по всему, она никак не ожидала увидеть двух седовласых дам, чинно восседающих на веранде в шесть часов утра.
— Доброе утро, мисс Флосси, — немного придя в себя, Джулия ласково улыбнулась и направилась по влажной траве к соседнему дому, чтобы засвидетельствовать свое почтение. — Доброе утро, мисс Ада.
Несмотря на то, что сестрам было уже за семьдесят, они казались очень похожими. Может быть, это объяснялось тем, что в старости, как, впрочем, и в течение всей жизни, они одевались совершенно одинаково. На этом, пожалуй, их сходство и заканчивалось, так как Флосси Элдридж была пухленькой, добродушной и жизнерадостной, а ее сестра — худой, угрюмой, властной и пронырливой. Говорили, что в молодости Флосси и Герман Хенкельман были влюблены друг в друга, но мисс Ада приложила все усилим, чтобы расстроить их матримониальные планы, убедив свою легко поддающуюся внушению сестру в том, что Германа, который был на несколько лет младше, интересуют только ее сбережения (надо отметить, довольно скромные), которые он тотчас же пропьет, сделав Флосси посмешищем для всего города.
— Сегодня прекрасное утро, — добавила мисс Флосси, поплотнее закутываясь в шаль от холодного январского воздуха. — Как хорошо, что иногда бывают такие чудесные деньки. Благодаря им и зима кажется короче, правда?
Но мисс Ада не дала Джулии возможности ответить и без обиняков перешла к тому, что интересовало ее больше всего:
— Снова куда-то уезжаешь, Джулия? Ты же совсем недавно вернулась.
— Меня не будет всего два дня.
— Деловая поездка или на этот раз что-то для души? — настаивала Ада Элдридж.
— Скорее деловая, — увидев удивленно приподнятые брови мисс Ады, которая явно ждала продолжения, Джулия, чтобы не показаться грубой, решила удовлетворить любопытство старой девы. — Я еду в Амарилло, чтобы договориться с одним человеком насчет денег на новую образовательную программу.
Ада кивнула, переваривая полученную информацию, и переключилась на другую тему:
— Я слышала, что у твоего брата возникли проблемы со строительством дома мэра Адлесона. Ему бы следовало сто раз подумать, прежде чем нанимать на работу Германа Хенкельмана. С этим человеком не наживешь ничего, кроме неприятностей.
Стараясь не смотреть на мисс Флосси, которой наверняка были неприятны слова сестры, Джулия сказала, обращаясь к мисс Аде:
— Карл — лучший строитель по эту сторону от Далласа. Поэтому архитектор мэра Адлесона и выбрал именно его. Все будет сделано в полном соответствии с заказом. Просто на это необходимы время и терпение.
Поняв, что подобный допрос может продолжаться до бесконечности, Джулия посмотрела на часы и добавила:
— Мне, пожалуй, следует поторопиться. До Амарилло путь неблизкий. До свидания, мисс Флосси. До свидания, мисс Ада.
— Будь осторожна, — предостерегла ее мисс Флосси. — Я слышала, что завтра или послезавтра в район Амарилло переместится холодный фронт из Пэнхедла. Там, говорят, были сильные снегопады, так что постарайся выбраться до метели.
— Не волнуйтесь, — Джулия ласково улыбнулась пухленькой пожилой леди, — во-первых, я еду на машине Карла, а во-вторых, синоптики говорят, что вероятность сильного снегопада не так уж и велика.
Проводив взглядом синюю машину, мисс Флосси грустно вздохнула.
— Мисс Джулия ведет такую интересную жизнь. Прошлым летом она с другими учителями ездила аж во Францию, в Париж. А еще раньше — к Великому Каньону. Она все время путешествует.
— Бродяги тоже все время путешествуют, — ледяным тоном оборвала сестру мисс Ада. — Если хочешь знать мое мнение, то ей следует сидеть дома и выйти замуж за этого славного молодого священника, пока у нее еще есть такая возможность.
Не желая вступать в бесполезный спор, Флосси сделала то, что всегда делала в подобных ситуациях, — она просто сменила тему:
— Преподобный Мэтисон и его жена, наверное, очень гордятся своими детьми.
— Наверное, они бы этого не делали, если бы знали, что их любимый Тед полночи проводит у своей нынешней девицы. Ирма Баудер рассказывала, что две ночи назад его машина стояла под ее окнами до четырех утра!
В глазах Флосси появилось мечтательное выражение.
— Но, Ада, им, наверное, о стольком нужно поговорить. Они же так молоды и любят друг друга.
— Любят! — презрительно фыркнула мисс Ада. — Ты такая же романтическая дура, какой была твоя мамаша. Папа всегда ее так называл.
— Она и твоя мать тоже, — осторожно заметила Флосси.
— Да, но у меня нет с ней ничего общего. Я пошла в отца.
— Мама умерла, когда мы были совсем маленькими, так что ты не можешь знать наверняка.
— Могу, потому что папа всегда так говорил. Он говорил, что ты такая же дура, как она, а я такая же сильная, как он. Как ты думаешь, почему он завещал именно мне контроль за всем имуществом? Потому что знал, что ты не можешь сама позаботиться о себе, а поэтому я должна заботиться о нас обеих.
Флосси, кусая губы, попыталась еще раз сменить тему:
— Говорят, что дом мэра Адлесона будет настоящим чудом. Я слышала, там будет даже лифт.
Свирепо раскачивая скрипящее кресло-качалку. Ада Элдридж изрекла злобно и презрительно:
— Учитывая, что там похозяйничал Герман Хенкельман, мэру крупно повезет, если его лифт не окажется подключенным к унитазу! Этот человек — полнейшее ничтожество, точно так же, как и его отец. И отец его отца. Я тебе всегда об этом говорила.
Флосси молчала. Она сидела неподвижно, опустив глаза на маленькие пухлые руки, сложенные на коленях.
Глава 14
Зак стоял в душевой, уставившись невидящим взглядом в маленькое зеркало для бритья, и в который раз пытался убедить сам себя, что сегодня Хадли точно не изменит своих планов. Его размышления прервало бурное появление Сандини, который влетел в душевую, с трудом скрывая ликование. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, он подошел к Заку и сбивчивым, возбужденным шепотом сообщил:
— Хадли приказал подать машину к трем часам! Наконец-то!
Итак, развязка была близка. Но напряжение и нетерпение, ставшие в последнее время постоянными спутниками Зака, мешали ему полностью осознать этот факт. Два долгих года он делал вид, что смирился и стал образцовым заключенным. Два долгих года он наступал себе на горло, чтобы добиться главного — стать расконвоированным, со всеми сопутствующими этому свободами. Два долгих года он планировал и до мельчайших деталей продумывал свой побег. И вот наконец этот долгожданный день наступил. Через несколько часов, если, конечно, непредвиденная отсрочка уже не испортила все дело, он будет сидеть за рулем взятого напрокат автомобиля и следовать по отработанному до мелочей маршруту. А новые документы и билеты на самолет помогут окончательно сбить с толку погоню.
Сандини, стоявший у соседней раковины, мечтательно проговорил:
— Господи, как хочется бежать вместе с тобой! Тогда бы я смог побывать на свадьбе Джины.
Зак уловил возбужденные нотки в голосе Доминика, и ему это не понравилось. Похоже, его приятелю не мешало вправить мозги.
— Не смей даже думать об этом! — резко сказал он. — Надеюсь, ты не забыл, что твой срок заканчивается всего через четыре недели.
— Да. Ты, конечно, прав, — вздохнул Доминик и протянул товарищу какую-то бумажку.
— Что это? — поинтересовался Зак, опуская полотенце.
— Адрес и телефон мамы. Если вдруг возникнут какие-то накладки, позвони ей, и она свяжет тебя с дядей. Он очень влиятельный человек. И не думай, что я хвастаюсь. Через пару часов ты сам сможешь в этом убедиться. Не сомневайся — в Амарилло все подготовлено так, как вы договаривались. — Сандини немного помолчал и гордо добавил:
— Мой дядя слов на ветер не бросает.
Пытаясь застегнуть манжеты грубой хлопчатобумажной тюремной робы, Зак увидел, что его руки сильно дрожат. Усилием воли он заставил себя немного успокоиться и продолжить разговор.
— Послушай, Дом, я давно хотел тебя спросить, — осторожно начал он, — если твой дядя действительно такой «влиятельный человек», то какого же черта ты здесь делаешь?
— А-а, это. Просто я совершил одну ошибку, и дядя Энрико решил, что небольшой урок пойдет мне на пользу.
Смущенные нотки в голосе Доминика привлекли внимание Зака.
— И какую же именно ошибку ты совершил? — поинтересовался он.
— Последняя машина, которую я угнал, принадлежала дяде.
— Тогда тебе крупно повезло, что ты еще жив.
— Он сказал то же самое.
Несмотря на страшное напряжение, Зак с трудом сдержал смех.
— Он наверняка будет на свадьбе Джины. Эх, если бы я освобождался на две недели раньше! — Еще немного посокрушавшись по этому поводу, Доминик сменил тему. — Тебе, кстати, крупно повезло со стрижкой. Хорошо, что этой сволочи Хадли нравится, когда все узнают, кто сидит за рулем его машины. Если бы тебя обкорнали, как всех остальных, ты бы выглядел гораздо более подозрительно. А так…
Сандини резко оборвал фразу и, проследив за его взглядом, Зак увидел еще одного расконвоированного, входящего в душевую.
— Пошевеливайся, Сандини, — гаркнул тот, рывком распахивая дверь, — и ты тоже, Бенедикт. Хадли хочет, чтобы его машина была готова через пять минут.
Глава 15
— Доброе утро, Бенедикт, — язвительно поздоровался Хадли, когда Зак постучал в дверь пристройки, расположенной почти вплотную к воротам в тюремной ограде. — Ты, я вижу, как всегда мрачен и угрюм? Значит, все в порядке. До того, как мы поедем, — добавил он, — выведи Гитлера на прогулку.
С этими словами Хадли протянул Заку поводок, прикрепленный к ошейнику огромного добермана.
— Я вам в лакеи не нанимался, — отрезал Зак, и тотчас же на гладком лице Хадли расплылась блаженная улыбка.
— Тебе, я вижу, надоело пользоваться моим расположением, а заодно и всеми свободами расконвоированного? Или, может быть, тебе не терпится поближе познакомиться с моей комнатой для особых совещаний?
Мысленно проклиная себя за несдержанность, причем именно в тот момент, когда ему было что терять, Зак взял поводок. Как и многие маленькие мужчины, Хадли обладал гипертрофированным самомнением. А за его изысканными манерами скрывался изощренный, злобный и жестокий психопат с ярко выраженными садистскими наклонностями. Слава об этом шла далеко за пределами тюрьмы. И только в Комитете надзора за исправительными учреждениями либо ничего не знали, либо не придавали никакого значения высокой смертности, списываемой на «драки между заключенными»и «попытки к бегству». «Комнатой для особых совещаний»в тюрьме называли звуконепроницаемую комнату, примыкавшую к кабинету Хадли. Узники, имевшие несчастье вызвать неудовольствие начальника, покидали ее в нетранспортабельном состоянии и попадали либо в карцер, либо в изолятор, либо прямо в морг. Хадли умел заставить людей страдать и пресмыкаться. Фактически Зак стал расконвоированным не столько благодаря безупречному поведению, сколько благодаря неукротимому тщеславию своего начальника. Этот мелочный деспот получал ни с чем не сравнимое удовлетворение оттого, что роль его шофера и посыльного выполнял именно Захарий Бенедикт — бывшая звезда и всеобщий любимчик. Как ни парадоксально, но именно тщеславие Хадли сыграло роковую роль в тщательно спланированном побеге Зака.
Таща на поводке упирающегося добермана, Зак услышал, как вдогонку ему неслось:
— Да, Бенедикт. Не забудь убрать за Гитлером. Зак достал из чулана лопатку и поднял голову. Серое, свинцовое небо обещало обильный снегопад.
Глава 16
Усевшись на заднее сиденье, Уэйн Хадли запихнул в кейс наброски своего будущего доклада, расслабил галстук, вытянул ноги и, глядя на двоих расконвоированных на переднем сиденье, удовлетворенно вздохнул. Сандини был просто мелким мошенником, грязным итальяшкой, полным ничтожеством. Его и расконвоировали-то лишь потому, что один из его крутых родственников имел влияние на какую-то важную шишку в системе и Хадли просто получил негласное указание. А так от Сандини не было никакого толку. Да и какое удовольствие можно получить от травли обычного жалкого прохвоста?
Совсем другое дело — Захарий Бенедикт. Этот был кинозвездой, секс-символом, богачом. Из тех, у которых свои самолеты, роскошные лимузины с шоферами и тому подобное. А теперь эта мировая знаменитость выполняет все, что ему прикажет он, Уэйн Хадли. Нет, все-таки есть в мире справедливость. Настоящая справедливость. Да, этого Бенедикта нелегко пронять, вывести из себя, но иногда Хадли все же донимал и его. Вряд ли тому было приятно, когда Хадли заставлял его смотреть по видео последние фильмы и церемонию вручения «Оскаров». Хотя с этим толстокожим гордецом нельзя было быть ни в чем уверенным. Вот и сейчас мозг Хадли усиленно работал в поисках самой больной и неприятной темы. А что, если попробовать секс?
Когда машина затормозила у светофора, неподалеку от места назначения, Хадли немного наклонился вперед и, придав своему лицу выражение невинного любопытства, поинтересовался:
— Бьюсь об заклад, что раньше бабы так и лезли в постель к такому богатому и знаменитому парню, как ты. А, Бенедикт? Ты, наверное, и сейчас иногда думаешь о женщинах? О том, как они пахнут, какой вкус у их губ, какое на ощупь тело, правда? Хотя, может быть, ты на самом деле не такой уж и секс-гигант. Если бы это было так, то та светловолосая сучка, твоя жена, вряд ли бы спуталась с этим парнем. Как его бишь? Остин, кажется. Или я не прав?
Напряженно всматриваясь в зеркало обзора, Хадли с удовлетворением отметил, как напряглось лицо Бенедикта, но он ошибался, подумав, что причиной тому был разговор о сексе, а не имя Тони Остина.
— Даже если тебя когда-нибудь и освободят досрочно — в чем я лично сильно сомневаюсь, — то все равно можешь особенно не рассчитывать на бурную половую жизнь. Хотя все бабы — шлюхи, но даже у шлюх есть свои принципы, и они не особенно жалуют всяких разных подонков вроде тебя.
Несмотря на то что Хадли обычно прилагал максимум усилий, чтобы сохранить хотя бы внешнюю невозмутимость, это ему не всегда удавалось. Вот и сейчас, несмотря на все потуги, злобная, неуемная агрессивность начальника все же вырвалась наружу:
— Отвечай на мои вопросы! Слышишь, ты, сукин сын? А не то следующий месяц проведешь в карцере! — Хадли с трудом овладел собой и продолжал почти любезно:
— Наверное, в добрые старые времена у тебя был личный шофер? Полагаю, что да. А теперь посмотри на себя. Кто ты? Значит, на свете все-таки есть Бог. И он все видит!
Машина подъехала к знакомому зданию, и Хадли, выпрямляясь и затягивая галстук, решил добавить последний штрих:
— Кстати, ты никогда не задумывался над тем, что произошло с твоими деньгами? Если, конечно, от них что-то осталось после уплаты адвокатам.
В ответ Бенедикт резко нажал на тормоз, и машина со скрежетом остановилась у входа. Хадли вполголоса выругался, собрал вывалившиеся из раскрывшегося кейса бумаги и стал ждать, пока Зак поможет ему выйти. Но строптивый шофер продолжал невозмутимо оставаться на своем месте, и Хадли прорвало:
— Слышишь, ты, наглый кретин! Не знаю, какой бес сегодня в тебя вселился, но когда мы вернемся обратно, я постараюсь это выяснить. А теперь вытряхивай свою задницу из машины и открой мне дверь!
Не замечая леденящего ветра, который рвал с плеч тоненькую хлопчатобумажную куртку, Зак выбрался наружу. Единственное, что его заботило по-настоящему, — это снегопад, который, похоже, зарядил надолго. Через пять минут он станет беглым преступником. С шутовским поклоном распахнув заднюю дверь, он склонился еще ниже и откровенно издевательским тоном поинтересовался:
— Вы в состоянии выйти сами? Или, может, мне вас вынести?
Выйдя из машины, Хадли рывком вытащил кейс и, пытаясь сдержать клокотавшую ярость, прошипел:
— Боюсь, что ты нуждаешься в паре-другой уроков хорошего тона, Бенедикт! — Взглянув на Сандини, с деланным равнодушием рассматривающего витрину, он заговорил ровнее, постепенно овладевая собой:
— У тебя есть список поручений. Выполни их и возвращайся. А что касается тебя, скотина, — при этих словах выдержка чуть было снова не изменила Хадли, — то тебе придется отнести свою царственную задницу в ближайший магазин и купить мне хорошего импортного сыра и немного свежих фруктов. После этого оставайся в машине. Я освобожусь через полтора часа. Да, и не забудь хорошенько прогреть мотор!
Не дожидаясь ответа, Хадли направился к входной двери. Две пары глаз сопровождали начальственную спину до тех пор, пока она не скрылась за дверью.
— Ублюдок, — процедил Сандини сквозь зубы и, повернувшись к Заку, вздохнул:
— Ну вот, кажется, пора. Удачи тебе, дружище. — Взглянув на низкое, покрытое свинцовыми тучами небо, он добавил:
— Похоже на то, что надвигается настоящая пурга.
Нетерпеливо махнув рукой, Зак заговорил быстро и по-деловому:
— Ты знаешь, что делать. Не вздумай отклоняться от плана и. Бога ради, ничего не меняй в нашей легенде. Если ты все сделаешь правильно, то никому не удастся изобразить тебя сообщником. Наоборот, ты предстанешь перед всеми настоящим героем.
Но в ленивой усмешке Сандини было что-то настолько настораживающее, что Зак никак не мог решиться уйти. Его беспокоила и необычная нервозность маленького итальянца.
Поэтому он быстро и четко еще раз изложил план, о котором до сих пор они могли лишь перешептываться.
— Дом, помни, ты должен все делать в точности так, как мы условились. «Забудь» список Хадли на полу машины. За час выполни все поручения, а потом скажи кому-нибудь из продавщиц, что забыл список в машине и не уверен в том, что все купил. Скажи ей, что только сбегаешь за ним и тотчас же вернешься. Машина, естественно, окажется закрытой. — С этими словами Зак вырвал у Сандини листок, бросил его на пол, захлопнул дверцу и запер машину. Затем с напускным спокойствием твердо взял Сандини за локоть и вместе с ним направился к перекрестку.
Глядя на набирающие скорость автомобили, они терпеливо подождали, пока не загорится зеленый свет. Потом неторопливо перешли через дорогу. Со стороны они могли бы показаться двумя обычными техасцами, обсуждающими нынешнее состояние экономики или последний футбольный матч. Если бы не белые хлопчатобумажные брюки и черные трафаретные буквы на спинах, которые сообщали всем и каждому, что перед ними расконвоированные заключенные местной тюрьмы. Зак продолжал вполголоса инструктировать Сандини.
— Когда ты обнаружишь, что машина заперта, ступай в тот гастроном, что через дорогу. Там немного постой и пооглядывайся по сторонам, после чего спроси продавцов, не видели ли они кого-нибудь, похожего на меня. После того, как тебе ответят, что не видели, отправляйся в аптеку и книжный магазин и порасспрашивай всех там. Когда ничего не добьешься и в них, смело возвращайся к машине, входи в здание и начинай открывать по очереди все двери, спрашивая всех подряд, где проходит совещание начальников тюрем. При этом не забывай сообщать, что, возможно, речь идет о побеге. Все продавцы позднее подтвердят твою версию, а так как ты поднимешь тревогу на полчаса раньше назначенного Хадли срока, то есть прежде, чем он мог бы сам обнаружить твое отсутствие, то и ему не придет в голову сомневаться в том, что ты невинен как дитя. Может быть, он даже отпустит тебя пораньше, и тогда ты сможешь побывать на свадьбе Джины.
Последний аргумент вызвал на худом лице итальянца широкую ухмылку. Он хотел было пожать на прощание руку Зака, но спохватился, что это могло бы выглядеть подозрительно.
— Не волнуйся за меня и действуй, — легонько подтолкнул он товарища. Зак кивнул и двинулся было вперед, но в последнюю секунду вернулся обратно.
— Что случилось, Зак? — спросил Сандини, увидев непривычно торжественное выражение спокойного и надменного лица.
— Мне будет недоставать тебя, Дом.
— Я знаю.
— Передавай маме самый горячий привет. А сестрам скажи, что они для меня всегда будут дороже любых киногероинь. — После этих слов Зак резко повернулся и быстро пошел прочь.
Гастроном располагался на углу и имел два выхода. Кроме основного, который хорошо просматривался из здания, где находился Хадли, был еще один — на боковую улицу. Сдерживаясь из последних сил, чтобы не поторопиться и ни в чем не отклониться от плана, Зак вошел в центральную дверь. Если его любимый начальник вдруг решит понаблюдать из окна, как выполняются его приказы, то останется доволен. Стараясь не привлекать ничьего внимания, Бенедикт сосчитал до тридцати.
Пятью минутами позже он уже находился в нескольких кварталах от гастронома и направлялся к первой ключевой точке своего побега — мужскому туалету на заправочной станции на Корт-стрит. Сердце бешено колотилось в груди. Начинало сказываться и напряжение, усиливаемое страхом неизвестности. Проигнорировав светофор, Зак втиснулся между такси и тягачом, перешел на другую сторону и повернул направо. И за углом он наконец увидел то, что искал. В полуквартале от него был припаркован неприметный черный двухместный автомобиль с иллинойскими номерами. Несмотря на двухдневную задержку, машина, слава Богу, была на месте.
Изо всех сил сдерживая шаг, Зак обогнул красную «корветту», стоящую на заправке, прошел мимо здания станции и направился прямо к туалету, который находился чуть сбоку. Добравшись до заветной двери, Зак схватился за ручку и резко дернул. Закрыто! С трудом подавляя желание рвануть проклятую дверь, он вновь яростно задергал ручку. Изнутри раздался сердитый мужской голос:
— Кто это там такой нетерпеливый? Что, нельзя минутку подождать?
Обладатель сердитого голоса появился лишь через несколько минут. Рывком распахнув дверь, он огляделся по сторонам и направился к красной «корветте». Выждав минуту, Зак покинул свое убежище и заперся в кабинке. Все его внимание было приковано к переполненному мусорному ящику. Если за последние дни здесь делали уборку, то его побег окажется под угрозой.
Зак начал судорожно вытряхивать мусор. На пол полетели бумажные полотенца и груда пивных банок, за ними последовал нескончаемый поток всякой дряни. И наконец, на самом дне, он нашел то, что искал, — два нейлоновых вещевых мешка. Трясущимися руками Зак развязал веревку. В мешке оказалась пара джинсов его размера, неприметный черный свитер, обычная джинсовая куртка, пара ботинок и зеркальные солнцезащитные очки типа тех, что носят летчики. В другом мешке находились карта штата Колорадо с отмеченным маршрутом, письменные инструкции, два толстых коричневых конверта, автоматический пистолет сорок пятого калибра, коробка патронов, финка, ключи от черного двухместного автомобиля, стоявшего напротив. Весь этот набор должен был помочь ему достичь конечной цели — уединенного дома, затерянного высоко в горах Колорадо. Правда, финка немного озадачила Зака. Но, очевидно, Сандини считал, что подобный предмет должен быть у каждого уважающего себя беглого преступника.
Мысленно отсчитывая драгоценные секунды, Зак в мгновение ока избавился от старой одежды и облачился в новую. Запихав тюремное шмотье в один из мешков, он начал заталкивать отбросы, валяющиеся на полу, обратно в мусорный бак. Для его будущей безопасности было чрезвычайно важно не оставить никакого ключа к тому, как ему удалось бежать. И, естественно, никаких следов.
Вскрыв коричневые конверты, Зак быстро просмотрел их содержимое. В первом было 25 тысяч долларов в двадцатидолларовых купюрах и паспорт на имя Алана Олдрича. Во втором — целый набор оплаченных авиабилетов со свободной датой в разные концы страны. Некоторые из них были выписаны на имя Алана Олдрича, остальные — на другие фамилии, которые он смог бы использовать, если полиция раскроет имя, под которым он скрывается. Правда, пока он и думать не мог о том, чтобы засветиться в аэропорту. Под каким бы то ни было именем. Надо было переждать, пока страсти вокруг его побега немного улягутся.
Зак возлагал большие надежды на придуманный и разработанный им же самим план, осуществление которого стало возможно благодаря дорогостоящей помощи Сандини. В настоящее время в детройтской гостинице находился его двойник. Как только Зак даст ему знать, что он уже на свободе, этот человек наймет машину на имя Бенедикта Джонса и сегодня же вечером отправится в Виндзор, где и пересечет канадскую границу.
Если полиция проглотит эту утку, то охота за ним развернется на севере, а не здесь. И Зак сможет относительно спокойно переправиться в Мексику, а позднее, когда шум немного поутихнет, и в Южную Америку.
Зак, правда, сомневался в том, что эта мистификация продлится долго. Если честно, то он сомневался даже в том, что доберется живым до первого пристанища. Но сейчас это для него не имело ни малейшего значения. Главное — он вновь обрел свободу, какой бы короткой она ни была. Граница Техас — Оклахома находилась совсем недалеко, в каких-нибудь девяноста милях. Если до тех пор его не хватятся, то останется проехать всего тридцать пять миль по территории Оклахомы. А дальше уже начнется Колорадо. Именно там, в Колорадо, где-то в горах, находилось его первое пристанище — затерявшийся в лесу дом, который, как его уверили, он может использовать в качестве убежища, когда ему будет угодно.
Но дорога туда будет долгой и нелегкой. Ему предстоит незамеченным пересечь границы двух штатов, а затем, если это все-таки удастся, набраться терпения и выжидать. Не исключено, что пройдет много времени, прежде чем он сможет приступить ко второй стадии своего плана.
Взяв пистолет, Зак зарядил полную обойму, проверил предохранитель и засунул оружие в карман куртки вместе с пачкой двадцатидолларовых купюр.
Обогнув угол станции, он направился к своей машине и… застыл как вкопанный, не в силах верить собственным глазам. Тягач, который повстречался ему по дороге к станции, снова был здесь. Но теперь он двигался в обратном направлении, увозя с собой неприметную черную двухместную машину с иллинойсскими номерами.
В течение нескольких секунд Зак стоял совершенно парализованный происшедшим. Из ступора его вывели голоса работников станции.
— Я же говорил тебе, что машину бросили. Она торчит здесь уже три дня.
Вернувшись к реальности, Зак понял, что теперь у него только два выхода. Можно было вернуться в туалет, переодеться в тюремное, как можно дальше запрятать те веши, что сейчас были при нем, и перенести вторую попытку на неопределенный срок. Можно было попытаться что-нибудь сымпровизировать прямо сейчас. Хотя, если разобраться, настоящего выбора у него не было. Зак уже давно внутренне для себя решил, что ни за что не вернется в тюрьму. Уж лучше умереть.
Он бросился за угол, по дороге лихорадочно придумывая хоть что-нибудь, что помогло бы выбраться из города. Навстречу ему двигался автобус. Зак выхватил из урны кем-то выброшенную газету и принялся отчаянно размахивать ею. Автобус затормозил и принял пассажира. Закрывшись газетой как щитом и делая вид, что очень увлечен какой-то статьей, Зак пробрался сквозь болтливую кучку студентов в конец автобуса. В течение двадцати мучительных минут автобус как черепаха полз по запруженным автомобилями улочкам, останавливаясь на каждом углу и высаживая очередную порцию пассажиров. Затем он свернул направо и подъехал к конечной остановке. К этому времени в салоне осталось человек пять шумливых студентов, да и те направились к выходу, завидев, очевидно, свою любимую забегаловку.
У Зака не было выбора. Выйдя вместе со студентами через задние двери, он направился к перекрестку, который, как ему было известно, должен был находиться где-то в километре впереди и от которого одна из дорог вела на автостраду. Ему оставалось надеяться только на попутку. Да и с ней надо спешить. Через полчаса его будут искать все полицейские в радиусе пятидесяти миль. А голосующие на дорогах, естественно, привлекут их самое пристальное внимание.
Снег падал на волосы и лип к ногам. Похоже, началась настоящая метель. Нагнув голову, Зак брел вдоль шоссе. Мимо проезжали легковушки и грузовики, но их владельцы игнорировали голосующего, и у Зака возникло гнетущее предчувствие надвигающейся катастрофы. Да, машин было много, но все водители торопились успеть домой до того, как разразится пурга, и не собирались останавливаться ни по какому поводу. Неподалеку от перекрестка находилась старомодная закусочная с заправочной станцией, но на большой стоянке сейчас были только две машины — синий «блейзер»и коричневый фургон. Зак подошел к зданию и сквозь большое окно внимательно рассмотрел посетителей кафе. Их было всего четверо — одинокая женщина и мать с двумя маленькими детьми. Зак невольно выругался. Обе машины принадлежали женщинам, а те наверняка ни за что не возьмут попутчика. Не замедляя шага, он дошел до припаркованных машин. Вдруг у одной из них ключи окажутся в замке зажигания? Хотя Зак прекрасно понимал, что угонять машину было бы чистейшим безумием, — чтобы выехать со стоянки, ему пришлось бы проехать прямо под окном кафе. Дальнейший ход событий нетрудно предугадать. Хозяйка машины немедленно позвонит в полицию и сообщит о случившемся. К тому же из кафе будет прекрасно видно, в какую сторону он направится. Но, может быть, ему удастся уговорить одну из женщин подвезти его за деньги?.
И если ее не убедят деньги, то наверняка убедит пистолет. Господи! Неужели нет никакого другого выхода?
С двух сторон от него с ревом проносились грузовики, вздымая клубы снежной пыли. Зак посмотрел на часы. С тех пор как Хадли ушел на свое совещание, прошел почти час Теперь ему нельзя даже думать о том, чтобы голосовать на автостраде Если Сандини точно выполнит все его указания, то уже через пять-десять минут будет объявлена всеобщая тревога. Не успел Зак подумать об этом, как на эстакаде показалась машина местного шерифа. Замедлив ход, она свернула к стоянке у кафе, направляясь прямо к Заку.
Зак инстинктивно присел, сделав вид, что рассматривает колесо «блейзера», и тут его осенило. Выхватив из вещмешка финку, он вонзил ее в одну из шин, слегка повернув вбок, чтобы воздух вырывался с меньшей силой. Углом глаза Зак видел, что патрульная машина остановилась прямо позади него. Но местный шериф, вместо того чтобы поинтересоваться, чего это ради какой-то тип с вещмешком сшивается около кафе, всего лишь опустил стекло и сделал весьма глубокомысленное замечание.
— Похоже, что у вас спустило колесо…
— Да уж, так спустило, что дальше некуда, — согласился Зак, похлопывая по покрышке и стараясь не оглядываться назад. — Жена пыталась предупредить меня, что эта проклятая…
Дальше он мог не продолжать. Все равно его голос потонул бы в истошных воплях полицейского радио. Тотчас же патрульная машина резко развернулась, набрала скорость и умчалась со стоянки с включенной сиреной. А несколько мгновений спустя звуки сирен уже доносились до Зака со всех сторон, и патрульные машины одна за другой проносились по эстакаде, сверкая мигалками.
Ну вот и все. Побег раскрыт. Начинается охота.
А тем временем в кафе Джулия допила кофе и рылась к сумке в поисках кошелька. Ее визит к мистеру Вернону оказался даже более удачным, чем она ожидала. И хотя сейчас ей предстояла четырехчасовая поездка через пургу, Джулия была настолько возбуждена удачной поездкой и более чем внушительным чеком, лежащим в ее сумочке, что никакие предстоящие трудности ее не пугали. Взглянув на часы, девушка поднялась и, захватив наполненный кофе термос, направилась к выходу.
Тяжелая дверь захлопнулась, оставляя за собой теплый уют кафе, и Джулия поежилась под порывом холодного ветра. Визжа шинами, патрульная машина сделала какой-то невероятный разворот и пулей вылетела со стоянки, взметая по пути тучи снега. Вопли сирены разносились по всей округе. Удивленная Джулия едва не споткнулась о темноволосого мужчину, который сидел на корточках у одного из задних колес и резко встал при ее приближении. Джулия испуганно отпрянула. Человек был на голову выше ее. Пытаясь унять дрожь в голосе, она подозрительно спросила у нависающего над ней собственного отражения в зеркальных стеклах очков:
— Что вы здесь делаете?
В ответ Заку даже удалось изобразить на лице подобие улыбки. Теперь он знал, как именно нужно себя вести в этой ситуации. Богатое воображение и способность к импровизации всегда были его отличительными свойствами. Именно им он во многом обязан своими успехами в кино. Кивнув на явно спущенное колесо, он сказал:
— Я бы мог помочь вас заменить колесо, если у вас есть домкрат.
Джулия облегченно вздохнула.
— Извините, что я так резко с вами разговаривала, но вы меня ужасно напугали. И еще отсюда с таким шумом сорвалась патрульная машина — Это был Джо Лумис, местный констебль, — продолжал врать Зак, стараясь ненавязчиво создать впечатление, что этот полицейский — его друг. — Он только что получил экстренный вызов, а не то обязательно помог бы мне сменить вам колесо.
Все страхи Джулии улетучились окончательно, и она улыбнулась своему добровольному помощнику.
— Это так любезно с вашей стороны, — сказала она, открывая багажник в поисках домкрата, — вообще-то это машина моего брата. Здесь должно быть все необходимое, но я точно не знаю, где именно.
— Да вот же он, — быстро нашел искомое Зак, — замена займет всего несколько минут, — добавил он.
Время поджимало, но панический ужас, который он испытывал еще совсем недавно, постепенно отступал. Ему удалось убедить эту женщину, что он находится в приятельских отношениях с местным шерифом, а следовательно — вполне благонадежен. Теперь, когда он заменит ей колесо, она просто обязана будет предложить подвезти его. И тогда на дороге полиция не обратит на них ни малейшего внимания, потому что будет искать мужчину, путешествующего в одиночку. Даже уже сейчас со стороны он выглядел как муж, меняющий колесо, пока его жена наблюдает за работой.
— И куда вы направляетесь? — завязал разговор Зак, устанавливая домкрат.
— На восток, в сторону Далласа, довольно далеко, а потом на юг, — ответила Джулия, невольно восхищаясь ловкостью, с которой он обращался с громоздкой машиной. Кроме того, ее случайный знакомый обладал необыкновенно красивым голосом, низким и глубоким. Темно-каштановые волосы были очень густыми, но плохо подстриженными, и Джулия поймала себя на том, что ей бы очень хотелось увидеть и то, что скрывается за непроницаемыми зеркальными очками. Мужчина, несомненно, был очень красив, но дело заключалось не только в этом. Было и еще что-то. Непонятно почему ей показалось, что она уже где-то видела это лицо. Правда, вскоре Джулия отбросила эту мысль и, взяв термос поудобнее, продолжила беседу.
— Вы работаете где-то поблизости?
— Работал. Завтра я уже должен быть на новом месте. Правда, если не успею к семи утра, то они, скорее всего, возьмут кого-нибудь другого, — закончив устанавливать домкрат, Зак начал отвинчивать крепежные болты. Не прекращая работы, он кивнул в сторону нейлоновых вещевых мешков, которые Джулия не заметила раньше только потому, что они каким-то образом сдвинулись и оказались под машиной. — Один приятель обещал меня забрать отсюда два часа назад, — продолжал тем временем Зак, — но, наверное, что-то случилось, и он не смог подъехать.
— Так вы здесь уже два часа? — воскликнула Джулия. — Вы же, наверное, промерзли до костей!
Он по-прежнему возился с колесом спиной к ней, и Джулия с трудом подавила необъяснимое желание нагнуться и, получше рассмотреть его лицо.
— Хотите выпить кофе?
— С удовольствием.
Чтобы не тратить преждевременно кофе из термоса, Джулия решила вернуться в кафе.
— Сейчас принесу. Вы какой пьете?
— Черный, — ответил Зак, с трудом скрывая досаду. Девушка ехала на юго-восток от Амарилло, а ему предстояло преодолеть почти четыреста миль к северо-западу. Украдкой взглянув на часы, он постарался работать еще быстрее. Прошло уже полтора часа с тех пор, как он отошел от машины Хадли, и риск быть схваченным возрастал с каждой секундой. Независимо от того, куда едет эта девушка, ему придется ехать с ней. Сейчас главное — оказаться подальше от Амарилло. Он мог бы проехать с ней где-то около часа, а потом двинуться в обратном направлении кружным путем.
Готового кофе не было, и Джулии пришлось подождать, пока его сварят. Поэтому, когда она вернулась к машине с бумажным стаканчиком в руке, ее спаситель уже практически закончил менять колесо. Снега уже навалило по щиколотку, и он все продолжал падать. Глаза слезились от пронизывающего ледяного ветра. Увидев, как ее явно промерзший знакомый потирает озябшие руки, Джулия подумала о новой работе, которую он получит завтра… если сумеет добраться вовремя. Она прекрасно знала, как сложно найти новое место в Техасе, особенно рабочим. А судя по тому, что у этого человека даже не было машины, он отчаянно нуждался в деньгах. Подумав об этом, она впервые заметила, что на нем совершенно новые джинсы — об этом говорила предательская продольная складка на обеих штанинах. Наверное, решила Джулия, купил их специально для того, чтобы произвести хорошее впечатление на нового хозяина. Эта деталь показалась ей настолько трогательной, что ее симпатия к этому человеку многократно возросла.
Раньше Джулия, следуя собственному негласному правилу, никогда не брала попутчиков. Уж слишком велик был риск. Но на этот раз дело обстояло совсем по-другому. И не только потому, что этот человек помог ей сменить колесо. Вес решила обычная пара джинсов. Новеньких, без единого пятнышка, явно купленных безработным человеком в надежде на лучшее будущее. Надежде, которой не суждено было сбыться, если кто-нибудь не подвезет его хотя бы часть пути.
— Кажется, вы уже закончили, — сказала она, подходя к Заку и протягивая стаканчик, от которого шел пар. Передавая кофе, Джулия заметила, как покраснели от холода руки ее спасителя. Несмотря на очевидную бедность, в этом человеке чувствовалось нечто, мешающее ей предложить ему деньги. Но на всякий случай она все-таки решила это сделать.
— Позвольте мне заплатить вам, — начала было Джулия, но тотчас поняла, что продолжать не стоит, — или, если вам по пути, я бы могла вас немного подвезти.
— Был бы вам очень признателен, — улыбнувшись, ответил Зак и наклонился за своим вещмешком.
Когда они сели в машину, Зак представился Аланом Олдричем. Джулия назвала свои имя и фамилию, но желая подчеркнуть, что предлагает себя только в качестве временного шофера, и ни в каком ином, обращаясь к попутчику, подчеркнуто называла его мистером Олдричем. Зак принял правила игры и стал обращаться к девушке «мисс Мэтисон».
После этого Джулия окончательно расслабилась. Такое официальное обращение позволяло сохранить определенную дистанцию. Но время шло, и Джулия начинала думать, не перегнула ли она палку. Ее попутчик был очень молчалив и держался как-то слишком отчужденно. Может быть, он решил, что она тем самым просто хотела лишний раз подчеркнуть разницу в их положении? Показать, кто есть кто? Это было бы очень обидно. Джулия совсем не собиралась оскорбить этого милого человека, который к тому же так помог ей.
Глава 17
Прошло целых десять минут, прежде чем Зак почувствовал, как страшное напряжение, сдавливающее грудь, начинает постепенно ослабевать. Теперь он наконец смог глубоко вздохнуть. Впервые за последние несколько часов. Хотя нет. Правильнее было бы сказать, несколько месяцев. Лет. Безысходность и беспомощность были его постоянными спутниками так долго, что без них он начинал испытывать даже легкое головокружение.
Мимо промчалась красная машина, заходя на поворот, но, очевидно, что-то случилось со сцеплением, и она завертелась волчком, чудом разминувшись с «блейзером». Впрочем, помогло не чудо, а то поразительное мастерство, с которым сидящая рядом девушка справлялась с управлением своей мощной и маневренной машины. Правда, на его взгляд, она ехала слишком быстро, с какой-то отчаянной, типично техасской бесшабашностью.
Он бы с радостью сам сел за руль, и уже совсем было собрался предложить свои услуги, как вдруг услышал спокойный, немного насмешливый голос:
— Можете расслабиться, я же снизила скорость. Мне совсем не хотелось напугать вас.
— А кто вам сказал, что я испугался? — вырвалось у Зака немного резче, чем ему бы хотелось.
Джулия искоса взглянула на него и улыбнулась:
— Вы вцепились в приборную доску обеими руками. Зак усмехнулся и подумал о том, что годы тюрьмы не прошли бесследно и он практически разучился разговаривать с людьми по-человечески. И о том, что у Джулии Мэтисон потрясающая улыбка. Она начиналась с глаз и постепенно освещала все лицо, превращая его из просто хорошенького в совершенно очаровательное. А так как разглядывать прелестную соседку было гораздо приятнее, чем изводить себя мыслями о событиях, на которые он все равно никак не мог повлиять, то Зак этим и занялся.
Не считая бледной помады, абсолютно чистое, не тронутое косметикой лицо. Роскошные, блестящие каштановые волосы уложены просто и незатейливо. Но главное — в ней ощущалась какая-то неподдельная свежесть. На вид этой девушке никак нельзя было дать больше двадцати. Но в то же время для двадцатилетней девчушки она явно была слишком рассудительна и уверена в себе.
— Сколько вам лет? — спросил он, прежде чем успел подумать, каким идиотским и бестактным может показаться его вопрос. Судя по всему, если его не схватят и не отправят обратно в тюрьму, ему придется заново учиться очень многим вещам. Таким, например, как элементарная вежливость и умение соблюдать определенные правила этикета в беседах с женщинами.
Но его соседка, как ни странно, не только не обиделась, но и послала ему еще одну из своих гипнотизирующих улыбок. Казалось даже, что его вопрос ее позабавил.
— Мне двадцать шесть.
— О Боже! — Это дурацкое восклицание вырвалось у Зака прежде, чем он успел сообразить, что по-прежнему ведет себя, как последний кретин. — То есть, я хочу сказать, — неуклюже попытался он исправить положение, — что вы не выглядите на свой возраст.
Джулия наверняка почувствовала его замешательство, потому что она негромко рассмеялась и сказала:
— &го, наверное, потому, что двадцать шесть лет мне всего несколько недель.
Теперь Зак уже не доверял себе и, прежде чем что-то сказать, тщательно взвешивал и продумывал свои слова, наблюдая за тем, как дворники без устали рисуют полумесяцы на лобовом стекле.
Читать бесплатно другие книги:
