Любовь, свобода, одиночество. Новый взгляд на отношения Раджниш (Ошо) Бхагаван

Отношения – это зеркало, и чем чище любовь, чем выше любовь, тем лучше зеркало, тем чище зеркало. Но высшая любовь требует, чтобы ты оставался открытым. Высшая любовь требует, чтобы ты был уязвимым. Тебе придется отбросить всю броню; это больно. Тебе придется перестать быть постоянно на страже. Тебе придется отбросить расчетливый ум. Тебе придется рискнуть. Тебе придется жить опасно. Другой может тебя ранить; поэтому страшно быть уязвимым. Другой может тебя отвергнуть; поэтому страшно быть влюбленным.

Отражение, которое ты найдешь в другом, может оказаться уродливым – это вызывает тревогу; избегай зеркала! Но, избегая зеркала, ты не станешь красивее. Избегая ситуации, не будешь ты и расти. Вызов должен быть принят.

Человек должен двигаться в любовь. Это первый шаг к Богу, и его нельзя обойти стороной. Те, кто пытается избежать шага любви, никогда не достигнут Бога. Это абсолютная необходимость, потому что ты осознаешь свою тотальность, только когда тебя провоцирует присутствие другого, когда твое присутствие усиливается присутствием другого, когда другой выводит тебя из твоего нарциссического, замкнутого мира под открытое небо.

Любовь – это открытое небо. Быть влюбленным значит летать, как на крыльях. Но, конечно, безграничное небо вызывает страх.

Отбросить эго очень больно, потому что нас учили культивировать эго. Мы думаем, что это наше единственное сокровище. Мы его защищали; мы его украшали, мы его постоянно полировали. И когда любовь стучится в двери, все, что нужно, чтобы влюбиться, это отложить эго в сторону. Конечно, это больно. Это работа всей твоей жизни, это единственное, что ты только создал – это эго, эту идею: «Я отделен от существования».

Эта идея уродлива, потому что это неправда. Эта идея иллюзорна, но наше общество существует, основывается на этой идее: каждый человек – это человек, не присутствие.

Истина в том, что во всем мире нет ни единого человека; есть только присутствие. Тебя нет как эго, отдельного от существования. Ты – часть целого. Целое проникает в тебя, целое дышит в тебе, пульсирует в тебе, целое – это твоя жизнь.

Любовь впервые дает тебе опыт того, как быть сонастроенным с чем-то, кроме твоего собственного эго. Любовь дает тебе первый урок того, как прийти в гармонию с кем-то, кто никогда не был частью твоего эго. Если ты можешь быть в гармонии с женщиной, если ты можешь быть в гармонии с другом, с мужчиной, если ты можешь быть в гармонии с ребенком или с матерью, почему ты не можешь быть в гармонии со всеми человеческими существами? И если гармония с одним человеком приносит такую радость, что получится, если ты будешь в гармонии со всеми человеческими существами? А если ты можешь быть в гармонии со всеми человеческими существами, почему ты не можешь быть в гармонии с животными, птицами и деревьями? Один шаг ведет к другому.

Любовь – это лестница. Она начинается с одного человека, а заканчивается всей полнотой целого. Любовь – это начало, Бог – конец. Бояться любви, бояться растущей боли любви значит оставаться в запертой темной камере.

Современный человек живет в темной камере. Это нарциссично: нарциссизм – это величайшая одержимость современного ума.

И тогда появляются проблемы, которые бессмысленны. Есть проблемы, которые созидательны, потому что они ведут тебя к высшей осознанности. Есть проблемы, которые никуда тебя не ведут; они просто удерживают тебя скованным, они просто удерживают тебя в твоем прежнем хаосе. Любовь создает проблемы. Ты можешь избежать этих проблем, избегая любви, – но это жизненно важные проблемы! С ними нужно встретиться, столкнуться лицом к лицу; их нужно прожить и выйти за их пределы. А чтобы выйти за их пределы, нужно через них пройти. Любовь – это единственная реальная вещь, которая стоит того, чтобы ее пережить. Все остальное вторично. Если все остальное помогает любви, хорошо. Все остальные вещи – это только средства, любовь – это цель. Поэтому, как бы это ни было больно, иди в нее.

Если ты не идешь в любовь, как решили многие люди, тогда ты застреваешь в самом себе. Тогда твоя жизнь – это не паломничество, тогда твоя жизнь – это не река, текущая к океану; твоя жизнь – это застойное и мутное болото, и вскоре от тебя не останется ничего, кроме грязной лужи. Чтобы оставаться чистым, человеку нужно постоянно оставаться текучим. Река остается чистой, потому что продолжает течь. Поток – это процесс, в котором ты всегда остаешься девственным.

Любовь остается девственной – все влюбленные девственны. Люди, которые не любят, не могут оставаться девственными; они становятся застойными, стоячими; рано или поздно они начинают испускать зловоние, – и скорее рано, чем поздно, – потому что им некуда двигаться. Их жизнь мертва.

И именно в такой ситуации оказывается современный человек, и из-за этого начинают свирепствовать все виды неврозов, все виды безумия. Психологическая болезнь принимает масштабы эпидемии. Сейчас не несколько индивидуумов психологически больны; реальность в том, что вся земля стала сумасшедшим домом. Все человечество страдает от своего рода невроза, и этот невроз происходит из нарциссической застойности. Каждый застревает в собственной иллюзии того, что у него есть отдельное «Я»; люди сходят с ума. И это безумие бессмысленно, непродуктивно, неконструктивно.

Ты можешь покончить с собой, выпив яд, спрыгнув с высокого обрыва или застрелившись, но можешь сделать это и очень медленным процессом, и происходит именно это. Очень немногие люди совершают самоубийство внезапно. Другие выбирают медленное самоубийство; они умирают постепенно, мало-помалу. Но суицидальная тенденция стала почти вселенской.

Это не способ жить. И причина, основная причина состоит в том, что мы забыли язык любви. Мы больше не достаточно храбры для того, чтобы двигаться в приключение, называемое любовью.

Поэтому людей интересует секс – в сексе нет ничего рискованного. Он мгновенен, ты в него не вовлекаешься. Любовь – это вовлеченность, это преданность. Она не мгновенна. Как только она пускает корни, она может быть навсегда. Она может быть вовлеченностью длиной в целую жизнь. Любовь требует близости, и только в близости другой становится зеркалом. Когда ты сексуально встречаешься с мужчиной или женщиной, ты вообще не встречаешься; фактически, ты избегаешь души другого человека. Ты просто используешь его тело и убегаешь, и другой использует твое тело и убегает. Вы никогда не становитесь достаточно близкими, чтобы открыть друг другу свои настоящие лица.

Любовь – это величайший дзэнский коан.

Любить больно, но не избегай любви. Если ты ее избегаешь, ты избежишь величайшей возможности расти. Иди в нее, страдай от любви, потому что из этого страдания приходит величайший экстаз. Да, есть агония, но из этой агонии рождается экстаз. Да, тебе придется умереть как эго, но если ты можешь умереть как эго, то родишься Богом, буддой.

А любовь дает тебе первое ощущение вкуса дао, суфизма, дзэн. Любовь даст тебе первое доказательство того, что жизнь не бессмысленна. Люди, которые говорят, что жизнь бессмысленна, не познали любви. Они просто тем самым говорят, что в их жизни недоставало любви.

Пусть будет боль, пусть будет страдание. Пройди через темную ночь, и ты достигнешь прекрасного восхода солнца. Только в утробе ночи развивается солнце. Только в темноте ночи приходит утро.

Весь мой подход – это подход любви. Я учу любви и только любви, ничему другому. Ты можешь забыть Бога; это пустое слово. Ты можешь забыть о молитвах, потому что это только ритуалы, навязанные тебе другими. Любовь – это естественная молитва, никем не навязанная. Ты с ней рождаешься. Любовь – это истинный Бог, не Бог теологов, но Бог Будды, Иисуса, Мухаммеда, Бог суфиев. Любовь – это средство, метод, чтобы убить тебя как отдельную индивидуальность и помочь тебе стать бесконечным. Исчезни, как капля росы, и стань океаном – но тебе придется войти в него через врата любви.

И конечно, когда человек начинает исчезать, как капля, – а он долго жил каплей, – это ранит, потому что человек думал: «Я это, и теперь это уходит. Я умираю». Ты не умираешь, умирает только иллюзия. Ты отождествился с иллюзией, это правда, но иллюзия – это все же иллюзия. И тогда когда иллюзии не станет, ты сможешь увидеть, кто ты такой. И это откровение приведет тебя к вершине радости, блаженства, празднования.

Почему на греческом Дельфийском храме написано «Познай Себя», а не «Люби Себя»?

Греческий ум полон одержимости знанием. Греческий ум мыслит в терминах знания, как узнать. Именно поэтому греки произвели великую традицию философов, мыслителей, логиков – великие рациональные умы, но ими движет страсть знать.

В мире, как я его вижу, есть только два типа ума: греческий ум и индуистский. Греческий ум полон страсти узнать, индуистский ум полон страсти быть. Индуистский ум не слишком заботится о знании, но заботится о существе. Сат, бытие, составляет основу его поиска – «кто я?» Не познать это логически, но утонуть в собственном опыте, – чтобы человек мог испытать его на вкус, чтобы он мог быть этим – потому что, на самом деле, нет другого способа знать. Если ты спросишь индуистов, они скажут, что нет другого способа знать, кроме как быть. Как ты можешь знать любовь? Единственный способ – стать влюбленным. Будь влюбленным, и ты узнаешь. А если ты попытаешься стоять снаружи опыта и просто быть наблюдателем, то можешь узнать о любви, но никогда не узнаешь самой любви.

Греческий ум произвел весь рост науки. Современная наука – это побочное следствие греческого ума. Современная наука настаивает на том, чтобы бесстрастно стоять снаружи, наблюдать, оставаться непредвзятым. Будь объективным, будь безличным – это основные требования, если ты хочешь быть ученым. Будь безличным, не позволяй эмоциям ничего окрашивать; будь бесстрастным, почти незаинтересованным ни в какой гипотезе. Просто наблюдай факт – не вовлекайся в него, оставайся снаружи. Не становись участником. Это греческая страсть: бесстрастный поиск знания.

Это помогло, но помогло лишь в одном направлении – и это направление материи. Это способ узнать материю. Таким образом ты никогда не узнаешь ум, только материю. Таким образом ты никогда не узнаешь сознания. Ты можешь узнать снаружи, но никогда не узнаешь изнутри – потому что внутри ты уже вовлечен. Нет способа стоять снаружи, ты уже внутри. Внутреннее – это ты сам, как ты можешь из него выйти? Я могу наблюдать камень, скалу, реку, бесстрастно, потому что я отделен. Как я могу бесстрастно наблюдать самого себя? Я в это вовлечен. Я не могу быть снаружи этого. Я не могу низвести себя до объекта. Я останусь субъектом и буду оставаться субъектом – что бы я ни сделал, я останусь знающим, не познаваемым.

Таким образом, греческий ум мало-помалу сместился в сторону материи. Девиз, начертанный на Дельфийском храме, «Познай себя», стал источником всего научного прогресса. Но мало-помалу сама идея бесстрастного знания увела западный ум прочь от его собственного существа.

Индуистский ум, ум другого типа, принял в мире другое направление. Это направление бытия. В Упанишадах великий мастер Удалак говорит своему сыну и ученику Светукету: «Ты есть это» – Татвамаси Светукету. Ты есть это – нет разделения между «этим» и «тобой». Это – твоя реальность; Ты – твоя реальность; нет никакого разделения. Нет никакой возможности знать это, как ты знаешь скалу. Нет никакой возможности знать это, как ты знаешь другие вещи; ты можешь только быть этим.

На Дельфийском храме, конечно, написано «Познай Себя». Это выражение греческого ума. Поскольку этот храм в Греции, надпись тоже греческая. Если бы этот храм был в Индии, на нем было бы написано «Будь Собой» – потому что это есть ты. Индуистский ум подходит ближе и ближе к собственному существу – именно поэтому он перестал быть научным. Он стал религиозным, но не научным. Он стал интровертным, но благодаря этому утратил все якоря во внешнем мире. Индуистский ум стал очень богатым внутри, но снаружи очень обеднел.

Нужен великий синтез, великий синтез между индуистским умом и греческим. Это может стать величайшим благословением для Земли. До сих пор это было невозможно, но теперь основные требования выполнены, и этот синтез возможен. Восток и Запад встречаются очень тонким образом. Восточные люди приезжают на Запад, чтобы учиться науке, чтобы стать учеными, а западные искатели движутся на Восток, чтобы узнать, что такое религия. Происходит великое смешение и слияние.

В будущем Восток не будет Востоком, а Запад – Западом. Земля станет огромной деревней – небольшим местом, где все разграничения исчезнут. И тогда впервые возникнет великий синтез, величайший из всех происшедших – который не будет мыслить в терминах крайностей, который не будет думать, что если ты идешь наружу, если ищешь знания, то потеряешь корни в существе; или, если ты ищешь в существе, то потеряешь корни в мире, в научном царстве. То и другое может существовать вместе, и там, где это случится, у человека будут оба крыла, чтобы лететь в высочайшие из всех небес. Иначе у вас будет только одно крыло.

Насколько я вижу, люди индуистского ума столь же однобоки, что и люди греческого. Те и другие обладают лишь половиной реальности. Религия – это половина; наука – это половина. Должно случиться что-то, что может свести религию и науку вместе, в одно великое целое, в котором наука не отрицает религию, а религия не отрицает науку.

«Почему на греческом Дельфийском храме написано «Познай Себя», а не «Люби Себя»?» «Любить Себя» возможно, только если ты становишься собой, если ты можешь «Быть Собой». Иначе это невозможно. Иначе единственной возможностью будет пытаться узнать, кто ты такой, – и это тоже снаружи; наблюдать снаружи, кто ты такой, – и это тоже будет объективным способом, не интуитивным.

Греческий ум развил огромную способность к логике. Аристотель стал отцом всей логики и всей философии. Восточный ум кажется нелогичным – он такой и есть. Само настояние на медитации нелогично, потому что медитация говорит, что ты можешь знать, только когда ум отброшен, когда мышление отброшено, и ты сливаешься со своим существом так тотально, что нет ни единой мысли, чтобы тебя отвлечь. Только тогда ты можешь знать. А греческий ум говорит, что ты можешь знать, лишь если мышление чисто, логично, рационально, систематично. Индуистский ум говорит: «Когда мышление полностью останавливается, только тогда есть возможность знать». Это совершенно разные подходы, движущиеся в противоположных направлениях; но есть возможность их синтезировать.

Человек может использовать ум, работая над материей; тогда логика становится великим инструментом. И тот же человек может отложить ум в сторону, когда движется в пространство медитации и не-ума. Потому что ум – это не ты, это только инструмент, точно как моя рука, как мои ноги. Если я хочу идти, я использую ноги, если я не хочу идти, я не использую ноги. Точно таким же образом ты можешь использовать ум логически, если пытаешься узнать о материи. Это совершенно правильно, это подходит. А когда ты движешься вовнутрь, отложи его в сторону. Теперь ноги не нужны – мышление не нужно. Теперь нужно глубокое, молчаливое состояние не-мысли.

И обе эти вещи могут произойти с одним и тем же человеком – когда я это говорю, я говорю это по собственному опыту. Я делал то и другое. Когда это нужно, я могу быть логичным как любой грек. Когда этого не нужно, я могу быть абсурдным, нелогичным как любой индус. Поэтому когда я это говорю, я это подразумеваю, и это не просто гипотеза. Я пережил это на опыте таким образом.

Ум можно использовать, а можно отложить в сторону. Это инструмент, очень красивый инструмент; но нет необходимости в том, чтобы быть им настолько одержимым. Не нужно так на нем фиксироваться, делать его навязчивой идеей. Тогда он становится болезнью. Просто представьте себе человека, который хочет сидеть, но не может, потому что говорит: «У меня есть ноги – как я могу сидеть?» И представьте человека, который хочет сидеть тихо и молчаливо, но не может, потому что говорит: «У меня есть ум». Это одно и то же.

Человек должен иметь такие способности, чтобы даже ближайший инструмент, ум, можно было отложить в сторону и выключить. Это можно сделать, и это делалось, но не в большом масштабе. Но масштаб будет больше и больше – именно это я пытаюсь делать здесь с вами. Я говорю, обсуждаю с вами проблемы – это логично, я использую ум. И потом я вам говорю: «Отбросьте ум и двигайтесь глубоко в медитацию. Если вы танцуете, танцуйте так тотально, чтобы внутри не было ни одной мысли, чтобы вся ваша энергия стала танцем. Или пойте, и тогда просто пойте. Или сидите, и тогда просто сидите – будьте в дзадзэн, не делайте ничего другого. Не позволяйте пройти ни одной мысли. Просто будьте тихими, абсолютно тихими». Это противоречивые вещи.

Каждое утро вы медитируете, и каждое утро приходите и слушаете меня. Каждое утро вы меня слушаете, потом идете и медитируете. Это противоречиво. Если бы я был просто греком, я говорил бы с вами, производил бы с вами логическое общение, но тогда я не советовал бы вам медитировать. Это глупо. Если бы я был индуистом, не было бы необходимости с вами говорить. Я могу сказать: «Просто идите и медитируйте, потому что какой смысл говорить? Человек должен стать молчаливым». Я – то и другое. И это моя надежда: что вы тоже станете тем и другим – потому что тогда жизнь обогащается, безмерно обогащается. Тогда вы ничего не упускаете. Тогда все впитывается; тогда вы становитесь великим оркестром. Тогда все полярности встречаются в вас.

Сама идея о том, чтобы «любить себя», с греческой точки зрения абсурдна, потому что греки скажут, – и будут логически правы, – что любовь возможна только между двумя людьми. Ты можешь любить кого-то другого, ты можешь любить даже своего врага, но как тогда ты можешь любить самого себя? Есть только ты один. Любовь может существовать только между двойственностью, полярностью; как ты можешь любить самого себя? Для греческого ума сама идея о том, чтобы любить себя, абсурдна: для любви нужен другой.

Для индусского ума… в Упанишадах говорится, что ты любишь свою жену не ради жены; ты любишь жену ради себя самого. В ней ты любишь самого себя. Ты любишь ее, потому что она дает тебе удовольствие, – но глубоко внутри любишь собственное удовольствие. Ты любишь сына, ты любишь друга, но не ради них, а ради самого себя. Глубоко внутри сын делает тебя счастливым, друг дает тебе утешение. Именно этого ты жаждешь. Поэтому в Упанишадах говорится, что на самом деле ты любишь самого себя. Даже если ты говоришь, что любишь других, это только способ любить самого себя, длинный, окольный путь к тому, чтобы любить самого себя.

Индуисты говорят, что нет никакой другой возможности: ты можешь любить только самого себя. А греки говорят, что совершенно невозможно любить самого себя, потому что для любви нужны как минимум двое.

Если ты спросишь меня… я и грек, и индуист. Если ты спросишь меня, я скажу, что любовь это парадокс. Это очень парадоксальное явление. Не пытайся низвести его до одного полюса; нужны оба полюса. Нужен другой, но в глубокой любви другой исчезает. Если ты наблюдаешь двух влюбленных, они двое и одно одновременно. Именно это и есть парадокс любви, и именно в этом ее красота – их двое, да, их двое; и все же их не двое, они одно. Если этого единства не случилось, любовь невозможна. Они могут делать что-то другое под названием любви. Если они все еще двое и в то же время не одно, тогда любовь не случилась. И если ты просто один, и больше никого нет, невозможна любовь и тогда.

Любовь – парадоксальное явление. Во-первых, для нее нужны двое, и во-вторых требуется, чтобы двое существовали как одно. Это величайшая загадка, величайшая головоломка.

Как я могу лучше любить?

Любви самой по себе достаточно. Она не нуждается в улучшении. Она совершенна такая, как есть; она ни в каком смысле не должна быть более совершенной. Само желание показывает непонимание любви и природы. Как ты можешь усовершенствовать круг? Все круги совершенны; если они не совершенны, это не круги. Совершенство свойственно кругу, и тот же закон верен в отношении любви. Ты не можешь любить меньше, не можешь любить больше – потому что это не количество. Это качество, которое неизмеримо.

Твой вопрос показывает, что ты никогда не переживал опыта любви и пытаешься скрыть свою «любовную недостаточность» за желанием знать, «как любить лучше». Ни один человек, который знает, что такое любовь, не мог бы задать такого вопроса.

Любовь нужно понимать не как биологическое волнение, это похоть. Это есть во всех животных; в этом нет ничего особенного; это есть в деревьях. Это способ, которым природа воспроизводит себя. В этом нет ничего духовного и ничего особенно человеческого. Поэтому прежде всего нужно сделать ясное и четкое разграничение между похотью и любовью. Похоть – это слепая страсть; любовь – это аромат молчаливого, мирного, медитативного сердца. Любовь не имеет ничего общего с биологией, химией или гормонами.

Любовь – это полет твоего сознания в высшие царства, за пределы материи и за пределы тела. В то мгновение, как ты понимаешь любовь как нечто трансцендентальное, любовь больше не становится основным вопросом. Теперь основной вопрос в том, как трансцендировать тело, как узнать в себе нечто запредельное – за пределами всего измеримого. Именно в этом смысл слова материя. Оно происходит от санскритского слова матра, которое означает измерение; оно означает то, что можно измерить. Слово метр произошло от того же корня. Основной вопрос в том, как выйти за пределы измеримого и войти в неизмеримое. Другими словами, как выйти за пределы материи и направить свой взгляд к большему сознанию. У сознания нет предела – чем более ты сознателен, тем более осознаешь, насколько большее возможно впереди. И когда ты достигаешь одной вершины, перед тобой появляется другая. Это вечное паломничество.

Любовь – это побочное следствие поднимающегося сознания. Она точно как аромат цветка. Не ищи его в корнях; его там нет. Твоя биология – это твои корни; твое сознание – это твое цветение. По мере того как ты становишься более и более раскрывшимся лотосом сознания, ты будешь удивлен – ошарашен – великим опытом, который можно назвать только любовью. Ты так полон радости, так полон блаженства, и каждый фибр твоего существа танцует в экстазе. Ты точно как дождевое облако, которое хочет пролиться.

В то мгновение, когда тебя переполняет блаженство, возникает великая жажда им поделиться. Когда ты им делишься – это и есть любовь.

Любовь – не что-то такое, что ты можешь получить от кого-то, кто не достиг блаженства. И в этом несчастье всего мира: каждый просит любви и притворяется любящим. Ты не можешь любить, потому что не знаешь, что такое сознание. Ты не знаешь сатьям, шивам, сундарам; ты не знаешь истины, ты не знаешь опыта божественного и не знаешь аромата красоты. Что ты можешь дать? Ты такой пустой, такой полый… Ничто не растет в твоем существе, ничто не зеленеет. У тебя внутри нет цветов; твоя весна еще не пришла.

Любовь – это побочное следствие. Когда приходит весна, и ты внезапно начинаешь цвести, распускаться и высвобождать потенциальный аромат – делиться этим ароматом, делиться этим изяществом, делиться этой красотой – это и есть любовь.

Не хочу тебя обидеть, но я ничего не могу сделать, я должен сказать тебе правду: ты не знаешь, что такое любовь. Ты не можешь этого знать, потому что еще не вошел глубже в сознание. Ты не пережил опыта самого себя, ты ничего не знаешь о том, кто ты такой. В этой слепоте, в этом невежестве, в этой бессознательности любовь не растет. Место, в котором ты живешь, – пустыня. В этой темноте, в этой пустыне нет никакой возможности того, чтобы расцвела любовь.

Сначала ты должен стать полным света, полным радости – полным настолько, чтобы они начали переполнять тебя. Это переполнение энергией и есть любовь. Тогда любовь познается как величайшее в мире совершенство. Она никогда не меньше, никогда не больше.

Но само твое воспитание так невротично, так психологически нездорово, что разрушает все возможности внутреннего роста. Тебя с самого начала учат быть перфекционистом, и тогда, естественно, ты начинаешь применять свои невротические идеи ко всему, даже к любви.

На днях я прочитал такую фразу: Перфекционист – это человек, который подвергает себя большим мучениям, и еще большим мучениям подвергает других. А в результате получается просто несчастный мир!

Каждый пытается быть совершенным. А в то мгновение, когда кто-то пытается быть совершенным, он начинает ожидать, чтобы совершенными были все остальные. Он начинает осуждать людей, он начинает унижать людей. Именно это веками делали ваши так называемые святые. Именно это с вами сделали ваши так называемые религии – отравили ваше существо идеей совершенства.

Поскольку ты не можешь быть совершенным, ты начинаешь чувствовать себя виноватым, теряешь уважение к себе. А человек, который потерял уважение к себе, потерял все человеческое достоинство. Твоя гордость раздавлена, твоя человечность уничтожена такими красивыми словами, как совершенство.

Человек не может быть совершенным. Да, есть вещи, которые человек может пережить, но которые находятся за пределами обычной концепции человека. Пока человек не испытает нечто от божественного, он не может знать совершенства.

Совершенство – это не что-то подобное дисциплине; это не что-то такое, что ты можешь практиковать. Это не что-то такое, что ты должен репетировать. Но именно этому учат каждого, и в результате получается мир, полный лицемеров, которые прекрасно знают, что они полы и пусты, но продолжают притворяться, что в них есть все возможные качества, которые на самом деле – не более чем пустые слова.

Когда ты кому-то говоришь: «Я тебя люблю», – думал ли ты когда-нибудь, что ты под этим подразумеваешь? Только биологическое влечение между двумя полами? Тогда, как только ты удовлетворишь свой животный аппетит, вся так называемая любовь исчезнет. Это был только голод, ты удовлетворил голод, и все кончено. Та же самая женщина, которая казалась самой красивой в мире, тот же самый мужчина, который выглядел, как Александр Великий, – но вдруг ты начинаешь думать о том, как избавиться от этой женщины или этого парня!

Очень просветляющее письмо Пэдди написал своей возлюбленной Маврин:

Дорогая Маврин,

Ради тебя я взобрался бы на самую высокую гору и переплыл бы самое широкое море. Я вынес бы любые лишения за мгновение рядом с тобой.

P. S. Я зайду встретиться с тобой в четверг, если не будет дождя.

В то мгновение, когда ты кому-то говоришь: «Я тебя люблю», – ты не знаешь, что говоришь. Ты не знаешь, что это просто похоть, скрывающаяся за прекрасным словом «любовь». Она исчезнет. Она очень мгновенна.

Любовь – это нечто вечное. Это опыт будд, не бессознательных людей, которые наполняют мир. Лишь очень немногие люди в мире полны любви. Лишь очень немногие люди познали, что такое любовь, и это те самые люди, которые более всех пробуждены, более всех просветлены, – высочайшие вершины человеческого сознания.

Если ты действительно хочешь знать любовь, забудь о любви и помни медитацию. Если ты хочешь принести розы в свой сад, забудь о цветах розы и позаботься о розовом кусте. Дай ему питание, поливай его, позаботься о том, чтобы он получал нужное количества солнца, воды. Если обо всем позаботиться, когда придет время, обязательно появятся и розы. Нельзя вызвать их цветение раньше времени, нельзя принудить их раскрыться скорее. И нельзя попросить розовый куст быть более совершенным.

Видел ли ты когда-нибудь розовый куст, который не был бы совершенным? Чего же большего ты хочешь? Каждый розовый куст совершенен в своей уникальности. Танцуя на ветру, под дождем, на солнце… неужели ты не видишь этой великой красоты, этой абсолютной радости? Небольшой, обычный розовый куст излучает скрытое великолепие существования.

Любовь – это роза твоего существа. Но подготовь свое существо – рассей темноту и бессознательность. Становись более и более бдительным и осознанным, и любовь придет сама собой, в свое время. Тебе не нужно о ней беспокоиться. И когда бы она ни пришла, она всегда будет совершенной.

Любовь – это духовный опыт, не имеющий ничего общего с полами и телами, но связанный с глубочайшим внутренним существом. Но ты не вошел еще даже в свой собственный храм. Ты совсем не знаешь, кто ты такой, а пытаешься узнать, как лучше любить. Сначала будь собой; прежде всего узнай себя, и любовь придет как награда. Это награда из запредельного. Она изливается на тебя, наполняет твое существо. И она продолжает на тебя изливаться, и вместе с ней приходит великая жажда ею поделиться.

На человеческом языке на эту жажду можно назвать только словом любовь. Это мало что говорит, но указывает в правильном направлении.

Любовь – это тень бдительности, сознания. Будь более сознательным, и любовь начнет появляться по мере того, как ты становишься более сознательным. Это гость, который приходит, обязательно приходит к тем, кто готов его принять. Ты не готов еще даже его узнать! Если любовь придет к твоим дверям, ты не узнаешь ее. Если любовь постучится в твои двери, ты можешь найти тысячу и один предлог; ты не откроешь двери. И даже если ты откроешь двери, то не узнаешь любовь, потому что никогда раньше не видел любви; как ты можешь ее узнать?

Ты можешь узнать только то, что уже знаешь. Когда любовь приходит впервые и наполняет твое существо, ты абсолютно ошеломлен ее тайной. Ты не знаешь, что происходит. Ты знаешь, что твое сердце танцует, ты знаешь, что тебя окружает небесная музыка, ты знаешь ароматы, которых никогда не знал раньше. Но некоторое время требуется для того, чтобы связать все эти опыты вместе и вспомнить, что, может быть, именно это и есть любовь. Мало-помалу это просачивается в твое существо.

Только мистики знают любовь. Кроме мистиков, нет категории человеческих существ, которые переживали бы любовь. Любовь – это абсолютная монополия мистиков. Если ты хочешь узнать любовь, тебе придется войти в мир мистика.

Иисус говорит: «Бог есть любовь». Он был учеником мистической школы ессеев, древней школы мистиков. Но, может быть, он не закончил мистической школы, потому что то, что он говорит, не совсем правильно. Не Бог есть любовь, любовь есть Бог – и разница огромна; это не просто перемещение слов. В то мгновение, когда ты говоришь, что Бог есть любовь, ты просто говоришь, что любовь – это только один из атрибутов Бога. Он также и мудрость, Он также и сострадание, и прощение, Он может быть миллионами других вещей, кроме любви; любовь – это только один из атрибутов Бога.

Фактически даже делать любовь небольшим атрибутом Бога неправильно, потому что если Бог есть любовь, тогда Он не может быть «справедливым». Если Бог есть любовь, тогда Он не может быть достаточно жестоким, чтобы бросить грешников в вечный ад. Если Бог есть любовь, тогда Бог не может быть законом. Один из великих суфийских мистиков, Омар Хайам, показывает больше понимания, чем Иисус, когда говорит: «Я буду просто продолжать быть собой. Я не собираюсь обращать никакого внимания на священников и проповедников, потому что доверяю Богу и верю, что любовь Бога достаточно велика. Я не могу совершить греха большего, чем его любовь. Так о чем беспокоиться? – наши руки так малы, и наши грехи так малы. Пределы нашей досягаемости так малы; как мы можем совершить грехи, которых Бог не может простить? Если Бог есть любовь, тогда Он не может присутствовать на последнем судном дне, чтобы отделить святых и бросить навечно в ад миллионы и миллионы других людей».

Учение ессеев прямо противоположно; Иисус цитирует их неправильно. Может быть, он не был глубоко укоренен в их учениях. Их учением было: «Любовь есть Бог». Это так глубоко отличается. Теперь Бог становится только атрибутом любви; теперь Бог – только качество этого огромного опыта любви. Теперь Бог – больше не человек, но только опыт тех, кто познал любовь. Теперь Бог становится вторичным по отношению к любви. И я вам говорю, ессеи правы. Любовь – это предельная ценность, конечное цветение. Нет ничего за ее пределами; поэтому ты не можешь ее усовершенствовать.

Фактически, прежде чем этого достигнуть, тебе придется исчезнуть. Когда будет любовь, не будет тебя.

Великий восточный мистик Кабир сказал очень значительные слова – слова, которые может сказать лишь тот, кто пережил опыт, кто реализовал, кто вошел в святая святых предельной реальности. Вот эти слова: «Я искал истину, но, странно сказать, пока был ищущий, истина не находилась. А когда истина была найдена, я оглянулся вокруг… Я отсутствовал. Когда истина была найдена, ищущего больше не было; а когда ищущий был, не было истины».

Истина и ищущий не могут существовать вместе. «Ты» и любовь не могут существовать вместе. Невозможно никакое сосуществование: либо «ты», либо любовь; ты можешь выбрать. Если ты готов исчезнуть, расплавиться и слиться, чтобы от тебя осталось только чистое сознание, любовь расцветет. Ты не можешь ее усовершенствовать, потому что тебя не будет. И прежде всего она не нуждается в усовершенствовании; она всегда приходит совершенной.

Но любовь – это одно из тех слов, которые каждый использует и никто не понимает. Родители говорят детям: «Мы вас любим», – а это те самые люди, которые разрушают детей. Это те самые люди, которые дают детям все возможные предрассудки, все возможные мертвые суеверия. Это те самые люди, которые обременяют детей всем возможным грузом мусора, который носили многие поколения и каждое поколение передавало следующему. Это безумие продолжается… груз продолжает становиться громаднее и громаднее.

И все же родители думают, что любят своих детей. Если бы они действительно любили детей, они не хотели бы, чтобы дети были их собственными образами, потому что они сами просто несчастны и ничего больше. Каким был их опыт жизни? Сущее несчастье, страдание… жизнь была для них не благословением, а проклятием. И все же они хотят, чтобы их дети были точно, как они сами.

Я был гостем в одной семье. Я сидел вечером в саду. Солнце садилось, вечер был красивый и тихий. Птицы возвращались на деревья, и маленький ребенок этой семьи сидел рядом со мной. Я просто спросил его:

– Знаешь ли ты, кто ты такой?

Дети яснее, восприимчивее, чем взрослые, потому что взрослые уже отравлены, развращены, загрязнены всеми видами идеологий, религий. Этот маленький ребенок посмотрел на меня и сказал:

– Ты задаешь мне очень трудный вопрос.

– В чем же трудность? – спросил я.

– Трудность в том, – сказал он, – что я единственный ребенок моих родителей, и, насколько я только помню, каждый раз, когда приходят какие-то гости, кто-то говорит, что носом я похож на отца, кто-то говорит, ртом я похож на мать, кто-то говорит, лицом я похож на дядю. И я не знаю, кто я такой, потому что никто никогда не говорит ни о чем во мне, что похоже на меня самого.

Но именно это делают с каждым ребенком. Вы не оставляете ребенка в покое, чтобы он пережил самого себя, вы не позволяете ребенку стать самим собой. Вы продолжаете нагружать ребенка своими неосуществленными амбициями. Каждый родитель хочет, чтобы ребенок был его собственным подобием.

Но у ребенка есть свое собственное предназначение; если он станет твоим подобием, он никогда не станет самим собой. А не став самим собой, ты никогда не испытаешь удовлетворенности; ты никогда не будешь чувствовать себя как дома в существовании. Ты всегда будешь оставаться в состоянии, когда тебе чего-то не хватает.

Твои отец и мать тебя любят, и они говорят тебе, что ты тоже должен их любить, потому что они твои родители. Это странное явление, и кажется, никто его не осознает: только то, что ты мать, не значит, что ребенок должен тебя любить. Ты должна быть достойной любви; просто быть матерью недостаточно. Ты можешь быть отцом, но это не значит автоматически, что ты достоин любви. Только то, что ты отец ребенка, не создаст в нем огромного чувства любви. Но этого ожидают… бедный ребенок не знает, что ему делать. Он начинает притворяться; это единственный возможный путь. Он начинает улыбаться, когда в его сердце нет улыбки; он начинает показывать любовь, уважение, благодарность – и все это просто ложно. Он с самого начала становится актером, лицемером, политиком.

Все мы живем в мире, где родители, учителя, священники – каждый тебя развращает, сбивает с толку, уводит прочь от самого себя. Мое усилие в том, чтобы снова дать тебе твой собственный центр. Я называю это центрирование медитацией. Я хочу, чтобы ты просто был самим собой, с огромным самоуважением, с достоинством от знания того, что существование нуждается в тебе – и тогда ты можешь начать искать самого себя. Сначала приди в центр, затем начни искать, кто ты такой.

Знать свое истинное лицо – это начало настоящей любви, жизни празднования. Ты сможешь дать много любви – потому что это не что-то, что можно исчерпать. Она неизмерима, ее нельзя исчерпать. И чем больше ты ее отдаешь, тем более становишься способным давать еще больше.

Величайший в жизни опыт – это когда ты просто отдаешь без всяких условий, без всяких ожиданий, даже не ожидая простого «спасибо». Напротив, настоящая, подлинная любовь чувствует себя обязанной по отношению к человеку, который принял его любовь. Он мог ее отвергнуть.

Когда ты начинаешь отдавать любовь с глубоким чувством благодарности всем тем, кто ее принимает, ты будешь удивлен тем, что стал императором – ты больше не нищий, просящий любви с нищенской сумой, стучащийся в каждую дверь. И те люди, в двери которых ты стучишься, не могут дать тебе любви; они сами нищие. Нищие просят любви друг у друга и чувствуют себя разочарованными, гневными, потому что любовь не приходит. Но это неизбежно. Любовь принадлежит миру императоров, не нищих. А человек становится императором, когда он настолько полон любви, что может отдавать ее без всяких условий.

Тогда приходит еще большая неожиданность: когда ты начинаешь отдавать любовь всем, даже незнакомцам – вопрос не в том, кому ты ее даешь, просто сама радость давать так велика, что какая разница, кто окажется на воспринимающей стороне? Когда это состояние приходит в твое существо, ты продолжаешь давать всем и каждому – не только человеческим существам, но и животным, деревьям, дальним звездам, потому что любовь – это что-то такое, что можно передать самой дальней из звезд просто любящим взглядом. Одним прикосновением любовь можно передать дереву. Не говоря ни единого слова… ее можно передать в абсолютном молчании. Ничего не нужно говорить, она сама о себе объявляет. У нее есть собственные способы достичь глубины, проникнуть в твое существо.

Сначала будь полным любви, и тогда случится так, что ты начнешь делиться. И тогда произойдет великая неожиданность… Ведь когда ты отдаешь, то начинаешь получать из неведомых источников, из неведомых уголков, от неизвестных людей, от деревьев, рек, гор. Из всех уголков и закутков существования любовь начинает изливаться на тебя. Чем больше ты даешь, тем больше получаешь. Жизнь становится танцем любви.

От связи к бытию вместе

В то мгновение, когда ты больше ни от кого не зависишь, внутри воцаряется глубокое спокойствие и глубокое молчание, расслабленное позволение. Это не значит, что ты прекращаешь любить. Напротив, впервые ты узнаешь новое качество, новое измерение любви – любви, которая больше не движима биологией, любви, которая ближе к дружественности, чем к любого рода связи. Именно поэтому я даже не говорю «дружественная связь», потому что эта «связь» утопила столько людей.

Медовый месяц, который никогда не кончается

Любовь – это не связь. Любовь связывает, но не становится связью. Связь – это нечто законченное. Связь – это существительное; поставлена точка, и медовый месяц кончился. Теперь нет больше никакой радости, никакого энтузиазма, теперь все кончено. Что-то продолжается лишь ради исполнения обещаний. Может быть, что-то продолжается, потому что так удобнее, комфортнее, уютнее. Может быть, что-то продолжается, потому что тебе не остается ничего другого. Может быть, что-то продолжается, потому что если это прервать, будет столько проблем… Связь означает нечто завершенное, законченное, закрытое.

Любовь – никогда не связь; любовь – это бытие вместе. Это всегда река, текущая, нескончаемая. Любовь не знает никаких точек; медовый месяц начинается, но не кончается никогда. Это не роман, который на определенной странице начался и на определенной странице кончился. Это продолжающееся явление. Кончаются влюбленные, любовь же продолжается – это нескончание. Это глагол, не существительное.

Почему мы низводим красоту бытия вместе до связи? Почему мы так спешим? Потому что бытие вместе рискованно, а связь предлагает безопасность. В связи есть определенность; бытие вместе – только встреча двух незнакомцев; может быть, просто остановка на ночлег, за которой утром последует расставание. Кто знает, что будет завтра утром? И мы так боимся, что хотим все сделать определенным, предсказуемым. Мы хотим, чтобы завтрашний день соответствовал нашим идеям; мы не оставляем ему никакой свободы решить по-своему. Поэтому мы тотчас же низводим любой глагол до существительного.

Стоит вам влюбиться в женщину или в мужчину, как вы тут же начинаете думать о том, чтобы пожениться, сделать это законным контрактом. Почему? Каким образом в любовь входит закон? Закон входит в любовь, потому что никакой любви нет. Это только фантазия, и вы знаете, что фантазия исчезнет. Прежде чем она исчезла, нужно ее закрепить, прежде чем она исчезла, нужно что-то предпринять, чтобы расстаться стало невозможно.

В лучшем мире, где царит просветление и люди более медитативны, все будут любить, любить безмерно, но их любовь будет оставаться бытием вместе, не связью. И я не говорю, что их любовь будет лишь на мгновение. Очень возможно, что их любовь может быть гораздо глубже вашей любви, в ней может быть высшее качество близости, в ней может быть больше от поэзии и божественности. И очень возможно, что их любовь будет длиться дольше, чем ваши так называемые связи. Но этого не будут гарантировать закон, суд, полицейский. Гарантии будут внутренними. Любовь будет преданностью сердца, молчаливой сопричастностью.

Если бытие вместе с кем-то приносит радость, тебе захочется испытывать больше и больше радости. Если близость приносит радость, тебе захочется исследовать эту близость глубже и глубже. И есть некоторые цветы любви, которые расцветают лишь после долгой близости. Есть и однолетние цветы; шесть недель они цветут на солнце, но через шесть недель уходят навсегда. Есть цветы, которым, чтобы расцвести, нужны годы, а есть цветы, которым нужны многие годы. Чем больше требуется времени, тем любовь глубже. Но это должно быть преданностью одного сердца другому сердцу. Этого не нужно даже облекать в слова, потому что облекать в слова значит профанировать. Это должно быть молчаливой преданностью; глаза – в глаза, сердце – в сердце, существо – в существо. Это нужно понимать, не говорить.

Забудьте о связях и научитесь бытию вместе.

Стоит вам оказаться в связи, как вы начинаете принимать другого как должное – и это разрушает все любовные романы. Женщина думает, что знает мужчину, мужчина думает, что знает женщину. Никто никого не знает! Невозможно знать другого, другой остается тайной. А принимать другого как должное – оскорбительно, неуважительно.

Думать, что ты знаешь свою жену – очень, очень неблагодарно. Как ты можешь знать эту женщину? Как ты можешь знать этого мужчину? Это процессы, не вещи. Этой женщины, которую ты знал вчера, сегодня больше нет. Столько воды утекло в Ганге; это другой человек, совершенно другой. Будь вместе с ней снова, начни сначала, не принимай ее как должное.

И мужчина, с которым ты спала прошлой ночью… посмотри на его лицо утром. Он больше не тот же человек, многое изменилось. Столь многое, неизмеримо многое изменилось. В этом разница между вещью и человеком. Мебель в комнате остается прежней, но мужчина и женщина – они больше не прежние. Исследуй с самого сначала, начни сначала. Именно это я подразумеваю под бытием вместе.

Бытие вместе означает, что вы всегда начинаете сначала, постоянно пытаетесь познакомиться. Снова и снова вы представляетесь друг другу. Вы пытаетесь увидеть многие стороны личности друг друга. Вы пытаетесь проникнуть глубже и глубже во внутренние царства чувств друг друга, в глубокие тайники существа. Вы пытаетесь разгадать тайну, которую разгадать нельзя. Это радость любви: исследование сознания.

И если ты с кем-то вместе, не низводи это до связи, и тогда другой станет для тебя зеркалом. Исследуя его, неосознанно ты будешь исследовать и самого себя. Проникая глубже в другого, узнавая его чувства, его мысли, его глубинные течения, ты будешь узнавать и собственные глубинные течения. Влюбленные становятся друг для друга зеркалом, и тогда любовь превращается в медитацию.

Связь безобразна, бытие вместе красиво.

В связи оба ее участника остаются слепыми друг к другу. Только подумай, сколько времени прошло с тех пор, как ты смотрел в глаза своей жене? Сколько времени прошло с тех пор, когда ты смотрела в глаза мужу? Может быть, годы. Кто смотрит в глаза собственной жене? Ты уже принял как должное, что знаешь ее; что еще теперь ты можешь увидеть? Незнакомые люди интересуют тебя больше, чем те, кого ты знаешь, – ты знаешь всю топографию их тел, знаешь, как они откликаются, и знаешь, что все происшедшее будет происходить снова и снова. Это повторяющийся круг.

Это не так, не совсем так. Ничто никогда не повторяется; все каждый день остается новым. Старыми становятся лишь твои глаза, старыми остаются лишь твои предпосылки, и на твоем зеркале собирается пыль, и ты теряешь способность отражать другого.

Поэтому я говорю: будьте вместе. Под этим я подразумеваю постоянный медовый месяц. Продолжайте исследовать и идти в глубь друг друга, находя новые способы любить друг друга, находя новые способы быть друг с другом. И каждый человек – такая бесконечная тайна, неисчерпаемая, непостижимая, что никогда невозможно сказать: «Я ее знаю», или: «Я его знаю». Самое большее, ты можешь сказать: «Я сделал, что только мог, но тайна остается тайной».

Фактически, чем больше ты знаешь, тем таинственнее становится другой. Тогда любовь – постоянное приключение.

От похоти к любви, от любви к любящему бытию

Любовь почти невозможна в обычном состоянии человеческого ума. Любовь возможна, лишь когда человек достиг существа, не прежде. Прежде это всегда что-то другое. Мы продолжаем называть это любовью, но некоторые вещи называть любовью глупо.

Мужчина влюбляется в женщину, потому что ему нравится ее походка или ее голос, или то, как она здоровается, или ее глаза. Как раз на днях я прочитал, что одна женщина сказала о мужчине: «У него самые красивые в мире брови». В этом нет ничего плохого – брови могут быть красивыми – но если ты влюбляешься в брови, рано или поздно ты будешь разочарована, потому что брови не существенная часть этого человека.

И из-за стольких несущественных вещей люди влюбляются! Форма, глаза… это несущественные вещи. Потому что если ты живешь с человеком, ты живешь не с пропорциями тела; ты живешь не с бровями и не с цветом волос. Когда ты живешь с человеком, этот человек – большое и безграничное явление… почти неопределимое, и эти незначительные вещи на периферии рано или поздно становятся бессмысленными. Но тогда внезапно человек изумлен: что теперь делать?

Каждая любовь начинается романтично. К тому времени как медовый месяц кончается, кончается все, потому что человек не может жить с романтикой. Человек должен жить с реальностью – а реальность совершенно другая. Когда ты видишь человека, ты не видишь этого человека во всей его полноте; ты видишь лишь поверхность. Это все равно что влюбиться в машину из-за ее цвета. Ты даже не заглянул под капот, может быть, в ней вообще нет двигателя, или, может быть, есть какой-то дефект. Цвет машины, в конечном итоге, не играет роли.

Когда два человека оказываются вместе, сталкиваются их внутренние реальности, и внешние вещи становятся бессмысленными. Что делать с бровями, с волосами и прической? Ты почти начинаешь о них забывать. Они больше не привлекают тебя, потому что они есть все время. Чем больше ты узнаешь другого человека, тем больше пугаешься, потому что ты узнаешь его безумие, а он узнает твое. Тогда оба чувствуют себя обманутыми, и оба злятся. Оба они начинают мстить друг другу, словно другой их обманул или одурачил. Никто никого не обманывает, хотя каждый оказывается обманутым.

Одна из самых основных вещей, которые нужно осознать: когда ты любишь человека, то любишь потому, что этот человек недоступен. Теперь этот человек доступен; как может продолжаться любовь?

Тебе хотелось разбогатеть, потому что ты был беден – все желание разбогатеть возникало из бедности. Теперь ты богат, и тебе все равно. Или подумай об этом по-другому… Ты голоден и одержим едой. Но когда ты хорошо себя чувствуешь и твой желудок полон, какая тебе разница? Какое тебе дело до еды?