Виновато море Кларк Люси
Дул ветер с моря, и ее сарафан закрутился вокруг ног. Сняв завязанный на талии джемпер, она надела его. Они продолжали идти, пока Финн не набрел на скалу, достаточно широкую для того, чтобы на ней могли уместиться два спальных мешка.
– Еще ни разу в Австралии мы не смотрели на звезды. И поскольку это последняя ночь, считаю, нам необходимо исправить такую оплошность.
– Хорошая идея, – одобрила она, располагаясь поверх своего спального мешка.
Финн извлек из рюкзака бутылку рома и звонко поставил ее на камни.
– Очень хорошая идея.
За ромом они слушали рокот раскатистых волн и поглядывали на необъятный, усыпанный звездами небосвод. Миа с удовольствием ощущала, как темный бархатистый напиток растекается по горлу, сглаживая острые края ее печали.
Потом она легла на спину, подложив руки под голову вместо подушки. В небе мерцали и поблескивали звезды.
– Как думаешь, сколько их там?
Глотнув рома, Финн прилег рядом.
– Где-то я прочел, что звезд во Вселенной больше, чем песчинок на земле.
– В Лондоне я их не замечала.
Они меркли на фоне уличных огней, автомобильных фар, чересчур ярко освещенных офисных зданий и света миллионов домашних окон. Миа подумала о том, что где-то в городе осталась ее сестра. Сейчас там должно быть утро, и она представила ее за рабочим столом, с серьезным лицом изучающую экран компьютера.
– Жаль, что Кейти этого не видит.
Финн приподнялся на локтях:
– Ты по ней скучаешь?
– Иногда, – ответила она, удивившись щемящему отзвуку в сердце.
– Расскажешь ей о Харли?
Она потрясла головой и почувствовала, как сильно на нее подействовал ром.
– Не хочу, чтобы она узнала, что мы – сводные сестры.
– Почему?
– Это нас разобщит.
– Что ты имеешь в виду?
Алкоголь неизменно просачивался в обособленные участки ее эмоций, помогая чувствам с большей легкостью обретать форму слов.
– У мамы был любовник. Думаешь, Кейти от этого окажется в восторге? Значит, у нас разные отцы. Это совсем не поспособствует укреплению того, что осталось от нашей семьи. – Она вздохнула. – К тому же она захочет узнать о Харли все.
– Ну и что?
– А то, что мне придется ей все рассказать – и о том, что он пил; и о том, что принимал наркотики; и о том, что он то уходил в себя, то кидался на окружающих. И о том, что как друзья, так и близкие в конце концов утратили в него всякую веру. И потом она всю жизнь будет сравнивать меня с ним.
– Тебе надо как-то отделаться от этих мыслей, Миа. Ты – вовсе не Харли.
– Неужели? – воскликнула она, думая еще об одном мрачном сходстве между ними. – У Харли был роман с женой своего брата.
– Да! Но ты…
– А у меня был секс с Эдом.
– Что? – Он сел, едва не подпрыгнув. – Когда?
– Примерно за месяц до нашего отъезда.
– Ты… Вы полюбили друг друга?
– Нет!
– А Кейти знает?
Она покачала головой.
– Ты ей расскажешь?
Миа тоже села, и у нее закружилась голова. Она прижала ладонь ко лбу, словно пытаясь приостановить круговерть своих мыслей.
– Она же его любит.
Последовала пауза.
– Тогда зачем ты так поступила?
– Разозлилась.
– Разозлилась?
– Да. На Кейти. И на тебя.
– Миа?
Она почувствовала закипавшую внутри злость, которая грозила вырваться наружу.
– Ты ведь не знаешь, каково это – иметь в роли старшей сестры Кейти. Ты словно вечно оказываешься в тени. В школе в нее влюблялись все парни. Она пользовалась популярностью, считалась умницей, она всегда поступала правильно.
– Да ладно, ведь это же не…
– Помнишь в школе такого Марка Хейза? Он учился на пару лет старше нас и получил спортивную стипендию в Рэнфорд-Мэнор?
– Да.
– Он четыре недели меня обхаживал с той лишь целью, чтобы бывать у нас дома и пялиться на Кейти. И я не возражала.
Финн промолчал.
– Ты оказался единственным, кто, входя в комнату, сначала смотрел на меня. – Долетевший с моря порыв ветра подхватил кончики ее волос. – А потом вдруг выяснилось, что ты стал встречаться с Кейти.
Он смотрел на свои руки.
– Ты – мой лучший друг. Она – моя сестра. И никто из вас ничего мне не говорил. Целый месяц.
– Прости, но мы…
– Признаюсь, я возненавидела ее за это.
Она вспомнила себя сидящей дома на клетчатом диване, когда они узнали, что у матери рак. Кейти плакала такими горючими слезами, что истратила всю пачку носовых платков, которые обычно лежали у нее в сумочке. У Миа в глазах не было ни слезинки. Пришедший позже Финн, встав возле печки, довершил их нескладный треугольник. Дергая ногой вверх-вниз, он выслушал диагноз и перспективы. Был момент, когда в наступившей тишине он переводил глаза с одной из них на другую, не зная, кого начать успокаивать первой: Кейти с ее заплаканным лицом или Миа с жестким застывшим взглядом.
Выбирать ему в конечном итоге не пришлось: Миа вышла из дома, хлопнув дверью с такой силой, что в рамках задрожали картины.
Наконец Финн повернулся к ней:
– Миа, куда бы я ни входил, первой я неизменно вижу тебя.
По его серьезному тону она могла судить, что он говорил искренне. И за этим стояло нечто большее, чем ей до сих пор удавалось разглядеть.
Первой была не Кейти, а она. Она поняла, что Финн всегда смотрел на нее.
Глядя ему в глаза, она ощутила пьянящий приступ ностальгии: словно она стоит на краю детства и может, протянув руку, дотронуться до него, провести пальцами по годам общих воспоминаний и вновь почувствовать то незатейливое счастье.
Ей был слышен шум волн, было видно мерцание звезд. Мир, стремительно вращаясь, будто бы куда-то ускользал, и она протянула руку, чтобы ощутить его плечо как нечто надежное и незыблемое. Потом, наклонившись к нему, она коснулась его губ своими.
– Миа…
Она поняла по его голосу: он хотел этого и неоднократно представлял себе, как это произойдет. Она поцеловала его вновь, уже более чувственно, словно стремясь таким образом лучше разобраться в своих желаниях.
Они медленно опустились на его спальный мешок, она – спиной к звездам. Волосы легли ей на плечи, ниспадая на лицо. Ее рука скользнула к его шортам, но Финн перехватил ее. Их пальцы переплелись.
– Не надо Миа. Не ради меня.
Ром подогревал ее изнутри, и она отдавала себе в этом отчет, однако между ними было все же что-то еще. Она до конца не понимала, что это, – ей просто этого хотелось.
17
Кейти
(Западная Австралия, июнь)
Кейти продолжала читать, склонившись над дневником, зажав рот ладонью и держась второй рукой за стол. Она читала о том, что было у Миа с Финном на гладкой красноватой скале под ночной рокот волн и при свете звезд, похожих на золотые небесные очи. Она читала о близости, которая произошла на спальном мешке и изменила формат существовавших до этого их дружеских отношений.
Она подняла глаза и увидела, что в кафе было пусто, если не считать официантки, которая, улыбаясь собственным мыслям, занималась своим сотовым. Кейти попробовала капучино – он был холодный. Кофемашина с сияющими серебристыми кнопками перестала урчать, уличное движение за окном несколько замедлилось, и все словно как-то изменилось. Она вновь посмотрела в дневник и только теперь поняла всю глубину негодования, которое испытывала Миа по отношению к ней. Но сожалеть по поводу их с Финном романа она не могла: те несколько месяцев, что они встречались, оказались одними из самых счастливых в ее жизни.
Задумавшись, Кейти откинулась на спинку стула. «А была ли я так же счастлива с Эдом?» Он вернулся в Англию три недели назад и по несколько раз в день звонил ей, оставляя сообщения с просьбами о прощении. Дважды, когда ей было особенно одиноко, она чуть было не набрала его номер, однако оба раза заставила себя вместо этого позвонить Джесс, которая тут же напоминала ей о причинах ее расстроившейся помолвки.
Кейти считала, что была влюблена в Эда, однако теперь ей показалось, что влюблена она на самом-то деле была лишь в саму идею их взаимоотношений. Умный, обаятельный и успешный, Эд был весьма приземленным. Он не мог проболтать с ней всю ночь напролет. Ему никогда не удавалось рассмешить ее до колик в животе.
И она вдруг поняла, что способен на такое был лишь единственный человек.
Откровенная запись в дневнике Миа о ее интимной связи с Финном открыла Кейти доступ к ее собственным воспоминаниям, которые она, держа близко к сердцу, старалась не ворошить. Однако под воздействием момента она позволила себе перенестись назад во времени…
Кейти откинула крышку остывающего барбекю-гриля и, стараясь не обжечься, стала перебрасывать на пустую тарелку подкоптившиеся свертки фольги. Чуть приоткрыв один из них, она увидела золотые, блестящие кукурузные зерна и предложила его маме.
– Нет, не могу, – отказалась мать, демонстративно прикладывая ладонь к животу.
– Миа?
Миа отрицательно потрясла головой. Скрестив ноги, она восседала в темных очках, сжимая обеими руками кружку с чаем. Вот этот-то самый чай и обращал на себя внимание Кейти. Их садовый стол все еще изобиловал домашними чили-бургерами, куриным шашлыком с помидорами черри, румяной картошкой с розмарином и полупочатым кувшином «Пиммза»[15]. В честь приезда на уик-энд обеих дочерей мать все утро провозилась с готовкой. Если ее и удручал вид Миа в пижаме, она старалась этого не показывать.
Кейти намазала маслом кукурузный початок и откусила, наслаждаясь ароматом зерен и их характерным чуть сладковатым вкусом.
– Как голова? – поинтересовалась мать у Миа.
– Пока на месте.
– Где вы были с Финном?
– На старой каменоломне. Повеселились на скалах.
– А-а, – понимающе покивала мать. Подобное «наскальное» веселье, как известно, привлекало сотни людей с электрогенераторами и ящиками пива, которые возвращались домой по берегу на рассвете.
– Хотела бы я, чтобы моя головная боль была следствием такого вот веселья на скалах, но, боюсь, как бы я не подхватила простуду. Пожалуй, пойду прилягу.
Осилив лишь половину початка, Кейти вытерла салфеткой губы.
Потянувшись через стол, Миа взяла левую руку Кейти и внимательно осмотрела ее ногти.
– Сделала маникюр?
– На подарочный ваучер.
– Тебе идет, – сказала Миа, и за темными очками Кейти не могла разобрать выражение ее лица.
Закатав пижаму, Миа вытянула на лавке свои длинные ноги.
– Господи, как же хорошо наконец-то почувствовать солнце.
У Кейти вдруг появилось резкое желание раздеться до белья и полежать вместе с сестрой на весеннем солнышке с легким пьянящим коктейлем. У нее было такое чувство, что им уже долгие месяцы не удавалось поговорить.
Она принесла с веранды коврик для пикников и разложила его на траве.
– Может, я сделаю нам мохито? У мамы есть бутылка белого рома и свежая мята в холодильнике.
– Мне скоро надо назад в универ.
– Ты уезжаешь? Ты же только приехала прошлым вечером. И завтра – выходной. Я думала, ты останешься на весь уик-энд.
– У меня экзамены.
– И ты собираешься воскресным вечером заниматься?
– На концерт собираюсь.
Разочарованная, Кейти стала убирать со стола: счищая с посуды остатки пищи, она складывала тарелки стопкой, а сверху – приборы.
Шумная деятельность, похоже, стала раздражать Миа. Переместившись из-за стола на только что разостланный коврик, она задрала майку и вытянула руки вдоль тела.
– Неплохо бы помочь мне прибраться.
– Потом вытру посуду.
– Потом ты уедешь.
– До отъезда.
– Нет, Миа, сейчас.
Она, резко поднявшись, села.
– В чем дело – тебя что-то не устраивает?
– Мама все утро готовила, несмотря на свое неважное…
– Я ее не просила.
– Хорошо бы тебе хоть иногда предлагать свою помощь.
– Может, раздобыть для тебя что-то вроде значка отличия, типа «Образцовая дочь», а?
– Можешь получить скидку, если закажешь себе там же значок «Дерьмовая сестра».
Они негодующе уставились друг на дружку. Но потом Кейти заметила, как уголки губ Миа ползут вверх.
– У тебя на зубах кукуруза, – заявила Миа, и обе рассмеялись.
Оставив тарелки, Кейти подошла к коврику. Миа подвинулась, и они улеглись рядом. Кейти почувствовала запах шерстяной пряжи и сырой земли. Повернувшись на бок, она показала зубы:
– Все? Больше нет?
– Нет.
Бескрайнюю синеву небосвода стали нарушать появляющиеся облака, и Кейти подумала, что где-нибудь через час солнце может вообще скрыться.
– Собираешься на лето домой после выпускных?
– Мои соседки по комнате собираются в магистратуру. Может, и мне?
– В какой области?
– Наркотики. Проституция. Кражи. – Миа вздохнула. – Не знаю, Кейти. У меня нет какого-то грандиозного плана. – Она взъерошила пальцами волосы, и Кейти уловила исходивший от них запах костра.
– Хочешь, я посмотрю вакансии в своих источниках? Но они предполагаются в городе.
– Боже, от одной только мысли проводить лето в Лондоне мне становится дурно: деловые костюмы, офисные здания, душное метро.
– Семь миллионов лондонцев как-то с этим справляются.
– Может, мне провести лето в Европе?
Кейти рассмеялась.
– А что такого?
– И на какие же деньги? Ты на грани кредитного лимита и еще должна мне 500 фунтов.
– Благодарю за финансовую консультацию.
– Нет, правда, Миа. Мне бы хотелось поскорее вернуть свои деньги.
– Что, тебе не хватает твоей большой зарплаты, чтобы быть в центре внимания в твоем высшем свете?
Набежавшее облако закрыло солнце.
– Как ты порой резка.
– А ты слишком предсказуема.
Кейти встала и, расправив платье, направилась по лужайке к столу. Одной рукой она сгребла стопку тарелок, а другой взяла поднос с картофелем.
– А теперь ты намерена все убрать сама, чтобы выставить меня полной негодяйкой.
С похмелья Миа, как правило, бывала угрюмой, но порой еще и озлобленной. Кейти не удостоила ее ответом. Она вошла в дом, глаза ее постепенно привыкли к полумраку. На кухне пахло чесноком и розмарином, а по радио полным ходом шла какая-то пьеса. Счистив объедки в компостер, она поискала под раковиной жидкость для мытья посуды.
Миа вошла в кухню и со звоном водрузила на столешницу принесенный сервировочный поднос. Сорвав с себя темные очки, она дернула дверцу посудомоечной машины и принялась заталкивать в нее тарелки.
– Там чистая посуда – ее надо вынуть.
Вздохнув, младшая сестра принялась вытаскивать тарелки и с грохотом ставить рядом.
– Мама же спит.
– Ну конечно, я опять все порчу.
Кейти пустила в раковину горячую воду и брызнула туда жидкости для мытья посуды.
– По-моему, это нам уже не по возрасту, Миа.
– Что именно?
– Ссориться по пустякам. Мы с тобой видимся-то всего несколько раз в году. И мне это просто ни к чему.
– А мне ни к чему, чтобы ты указывала мне, как мне распоряжаться своими деньгами и как жить своей жизнью.
Кейти, качая головой, усмехнулась, и это лишь еще больше раззадорило Миа.
– Подумала о своем превосходстве, да?
Раздался стук в дверь, и в дом с радостно-простодушным приветствием вошел Финн. Однако его появление ни в коей мере не смутило воинственную Миа:
– Небось прямо упиваешься, когда слышишь о моем гребаном перерасходе или о моем «бездарном» будущем. А знаешь ли, Кейти? На черта мне твоя поганая офисная работа с твоей солидной зарплатой и с твоими претенциозными лондонскими обедами? Я вовсе не хочу быть на тебя похожей, потому что, когда я смотрю на тебя, на ум приходит лишь одно: мещанка.
Произнесенное слово неприятно отозвалось у нее в душе намеком на косность, ограниченность и узость мышления.
– Ну скажи, скажи что-нибудь! – Миа задиристо сверкала глазами. – Скажи, какая я сука!
Закрыв кран с водой, Кейти посмотрела на сестру:
– Надо ли тебе об этом говорить?
Метнув на нее пылающий взгляд, Миа с грохотом выбежала из дома через заднюю дверь.
Чувствуя подступившие к глазам обжигающие слезы, Кейти вновь отвернулась к раковине и опустила руки в мыльную воду.
– Прости, – раздался сзади голос Финна, – она не хотела.
– Разве? – Кейти услышала, как в другом конце кухни стиральная машина переключилась в режим отжима, и каждый оборот барабана сопровождался стуком то ли пуговицы, то ли молнии. – Я ее люблю, – тихо сказала она, – но порой мне кажется, что я ее совсем не знаю. Страшно признавать, но так оно и есть. Я совсем не понимаю свою собственную сестру. – Она подняла взгляд к потолку, однако слезы продолжали течь по щекам.
Кейти почувствовала на плече руку Финна. Он бережно развернул ее к себе и заключил в свои объятия.
Она познакомилась с Финном, когда тому было одиннадцать. Как-то они вместе прятались от Миа в шкафу в бойлерной на груде теплых полотенец, а однажды он притащил ее на закорках домой, когда она подвернула ногу, гоняясь за улетевшим от Миа бумажным змеем. Еще они чмокнули друг дружку в щеку, когда она приехала на двадцать первый день рождения Миа, но никогда он еще не обнимал ее, как сейчас. В ее глазах он всегда был мальчишкой, приятелем ее младшей сестры, однако сейчас, когда она стояла, положив голову ему на грудь и ощущая своими мыльными руками твердые мышцы его спины, ее представления о нем стали меняться.
Она чувствовала, как в приникшей к ней груди билось его сердце, и невольно задумалась, нравится ли ему. Она представила, как в эту минуту на кухню входит Миа, и от этой мысли ощутила странное волнение. Она вдыхала теплый запах его кожи, а потом, медленно подняв лицо, посмотрела на него.
Поцелуй был нежным, словно робкая проба – их губы, поначалу едва соприкоснувшись, постепенно погрузились в обоюдную теплоту обволакивающей мягкости.
Возвращаясь на следующий день в Лондон, Кейти, прислонив голову к окну вагона, смотрела на удалявшийся в сине-зеленых красках Корнуолл и увозила с собой память об этом поцелуе. В середине недели она позвонила Финну, и они, встретившись после работы, решили пойти куда-нибудь посидеть. День выдался знойным, и они устроились за столиком на тротуаре в Ковент-Гардене. Кейти пила белое вино и ела руками оливки, а Финн поглощал холодное пиво. Они наблюдали, как после рабочего дня служащие, ослабив галстуки, разгуливали в рубашках с закатанными рукавами. Предвкушение наступающего лета переполняло Кейти, и ее смех был искренним и звонким. Когда солнце скрылось за домами, они, заказав цыплят гриль с жареным бататом, перебрались внутрь кафе.
Они регулярно виделись на протяжении всего следующего месяца. С Финном она открыла для себя такие места в Лондоне, о которых и не подозревала: у них был пикник под араукарией в Баттерси-парке, они сходили на бесплатную пешую экскурсию по домам с привидениями, поели суши в одном из подвальных ресторанов в Бэнке. Они занимались любовью в его съемной квартире, и Кейти удивлялась, с какой готовностью ее тело откликалось на его ласки.
Но потом проявилась Миа. После той стычки она не давала о себе знать ни Кейти, ни Финну. И это было вполне в ее духе: извинения ей всегда давались тяжело. Однако теперь Кейти была рада длительному молчанию сестры, посколько это освобождало ее от объяснений по поводу происходящего между ней самой и Финном.
Как-то воскресным днем Кейти с Финном, взявшись за руки, прогуливались в Гайд-парке. Миа позвонила ему в тот момент, когда они обсуждали свои планы на ужин.
– Привет, – непринужденно ответил он, отпуская руку Кейти. – Наконец-то ты объявилась… Хорошо, спасибо… Прости, был немного занят… Конечно, нет!.. Гуляю по Гайд-парку… Да, жарища. Я – в шортах… В обморок пока никто не грохнулся… Нет, я с Кейти.
Когда Финн оглянулся, она увидела, что его шея слегка покраснела.
– Нет, мы заранее договорились, – ответил он, закрывая ладонью ухо от шума проходившей мимо компании громкоголосых студентов. – Мы встречаемся уже какое-то время… В некотором смысле – да… Я – серьезно… Что-то около месяца… Да, пожалуй… Думаю, да.
Последовавший, видимо, далее продолжительный монолог Миа оставлял Финну лишь возможность, качая головой, изредка вставлять:
– Нет, это совсем не так… Послушай, Миа… Это несправедливо… – Наконец он протянул телефон Кейти: – Твоя очередь.
Прижав телефон к уху, она услышала голос Миа – убийственно тихий, полный негодования:
– Что там еще за шутки?
– Нет, – спокойно отозвалась Кейти, – это не шутки.
– Вы там с Финном что – типа влюбленной пары, что ли?
– Да. – Она испытала легкое волнение.
– Я отказываюсь в это верить!
Оглянувшись, Кейти увидела, что Финн намеренно приотстал, давая ей возможность высказаться.
– Мы просто… не знаю… нам хорошо вместе.
– Он мой лучший друг.
– Так порадуйся за него.
– Мы обе понимаем, что ты делаешь это мне назло.
Поначалу Кейти и вправду ощущала некий тайный триумф, однако теперь в ней совершенно не осталось злорадства.
– Он мне небезразличен, – ответила она, пытаясь подобрать правильные слова.
– Чушь собачья. Ты все детство твердила мне, какой он придурок.
И это тоже было правдой. Он оказывался козлом отпущения всякий раз, когда это касалось их не совсем удачно складывавшихся взаимоотношений с Миа.
– То было в детстве. Сейчас все по-другому.
– Неужели?
Прошло шесть недель, в течение которых от Миа не было ни слуху ни духу. В конце концов их воссоединению поспособствовало дурное известие. Мать, позвонив обеим сестрам, сообщила, что головокружения и головные боли, которые она относила на счет обычной усталости, оказались на самом деле проявлениями рака.
Миа решила бороться с материнским недугом по-своему. Дома она стала бывать еще реже, зато с удвоенной энергией ударилась в пьянки и гулянки и вообще перестала отвечать на звонки Кейти. Финну тоже не удавалось выйти с ней на связь. Кейти знала, что он каждую неделю писал ей на электронную почту, но ответов не получал. Без него Миа напоминала бессмысленно вращавшийся компас, который лишился своего магнитного поля.
Наконец Кейти почувствовала, что у нее нет другого выбора. Миа была ее сестрой, и это главнее. Кейти прекратила свои отношения с Финном через четыре месяца и восемь дней после их начала. Она сделала это в одном из баров Клэпэма, чтобы он не расслышал, как дрожал ее голос, когда она солгала ему:
– Все было здорово, но это себя исчерпало.
Читать бесплатно другие книги:
