Средневековая история. Изнанка королевского дворца Гончарова Галина
Рик и Джес особо не отреагировали — патером больше, патером меньше… нет, неприятно, но им-то ничего не угрожало, их бы просто спровадили из Ивернеи. На Лидии Рик жениться так и так не собирался, общие границы у них не настолько большие…
Одним словом — ативернцы сильно не обеспокоились.
А вот ивернейцы…
Бернард, не будь дурак, использовал это покушение, пусть и несостоявшееся, чтобы слегка привинтить гайки церкви. Лидия, может быть, и попротестовала бы. А может, и помогла. Любовь ее распространялась все-таки на одного конкретного патера, а не на всю церковь сразу. Но… крушение любви просто придавило девушку к земле.
Лидия ходила сумрачная, не желала ни с кем разговаривать, постоянно срывалась в слезы… даже Бернард обеспокоился. Но принцесса умудрилась объяснить свое поведение тонкой душевной организацией. Она верила, а ее вера (в Альдоная, разумеется) была так жестоко обманута…
А может быть, виной всему был один разговор…
— Ваше высочество…
Лидия устало подняла заплаканные глаза на придворного. Этого она не знала. А впрочем, сколько их при дворе? Младших сыновей, шевалье и прочих…
— Что вам угодно, любезнейший…
— Полагаю, мое имя вам ни о чем не скажет.
Лидия вскинула брови.
— А вот это письмо…
Лидия протянула руку — и в следующий миг ее передернуло.
Это было одно из писем, которые она писала патеру Реймеру.
Давно, еще в самом начале их отношений…
«Надеюсь на ваше понимание и благоразумие…»
«Не сомневаюсь, что у нас общие интересы…»
Сейчас закричать бы, позвать стражу, кликнуть на помощь…
Но Лидия была абсолютно беспомощна. Связана по рукам и ногам этим пергаментом.
Письмо было составлено так, что было совершенно непонятно о чем речь. То есть Лидия-то знала. Она писала о дружбе между ними. Между ней и патером Реймером. И все получилось. Хотя их симпатия была абсолютно невинна, максимум, что себе позволял Эвери — это взять ее за руку или поцеловать в щечку. Но…
Если неясно о чем речь — она могла идти и о заговоре.
Не она первая принцесса, рвущаяся к власти, не она последняя…
А вот что с ней сделает отец, если ему «правильно» это подать?
Казнит. В лучшем случае — быстро.
Лидия подняла на незнакомца глаза.
— Что вам от меня нужно? Чего вы хотите?
— Пока — ничего. Только того, что вы и сами желаете, — мужчина был спокоен. — Вы ведь тоже не хотите замуж за Ричарда Ативернского?
Лидия вскинула брови.
— Нет, не хочу. Но…
— Вот и ладненько. Не хотите дальше. Я вам обещаю — пока между вами и Ричардом ничего нет — ваших писем также не будет.
— Шантажист, — прошипела Лидия. — Подонок!
— Называйте, как хотите. Но условие вы поняли?
Куда только исчезла внешняя мягкость. Теперь перед Лидией стоял настоящий волчара. Только что слюна с клыков не капала.
Лидия сверкнула глазами, но выбора ей не оставили.
— Поняла. Письмо?
Мужчина с усмешкой вложил в протянутую руку пергамент.
— Наслаждайтесь, Ваше высочество. У меня таких еще десяток.
И растворился в толпе.
А Лидия едва не застонала.
Так и попадают на крючок к шантажисту…
Письмо от Лилиан Джеса удивило. И очень сильно.
Можно было ждать чего угодно, но — такого?
Джес и не ждал. Собственно, он ничего не ждал из того, что на него свалилось. Ни ворья-управляющего, ни убийц… а уж таких заявок от жены — тем более.
Первым порывом действительно было порвать письмо и сжечь. Тоже мне — героиня. Сначала его позорят на все королевство, а теперь — он же еще и виноват?
Вторым — перечитать.
Третьим — посоветоваться с Риком.
Джес был неглуп. Но… в стандартной ситуации. А тут все было из ряда вон выходящим.
И что самое печальное — не поспоришь.
Виноват?
В каком-то смысле — да. Действительно сплавил с глаз долой, действительно не проверял, да и о смерти мечтал. Если по справедливости — Лилиан имеет право возмущаться. И почему она раньше этого не делала — тоже понятно. Дурман — штука такая. Сам Джерисон не употреблял, но знал людей, которые под его воздействием с ума сходили…
Чудо, что Лилиан выжила и находится в здравом уме… хотя в здравом ли?!
Это ведь так просто. Некрасивая и нелюбимая жена идет приложением к верфям и ее отцу. Сплавить ее с глаз долой — и выкинуть из мыслей. Выживет — спасибо, помрет — большое спасибо. Лишь бы ребенка родила и лучше мальчика. Так ведь?
Мне было очень больно, когда я это поняла.
Да что ты можешь понять, корова розовая?!
Сидела, сладости жрала… К тебе в комнату войти было противно, не то, что пальцем притронуться! Свое дело я сделал.
Я взял тебя — купчиху! — в жены.
Дал свое имя.
Ты жила в моем доме.
И я действительно пытался дать тебе ребенка.
Что еще нужно?!
Джес посмотрел на свиток — и со злостью запустил им в стену.
Потом подумал, поднял его с пола — и отправился к Рику. Надо же писать что-то в ответ. А в голову пока кроме сакраментального: «Пошла ты…» ничего не лезло. Может, кузен что подскажет? Или хотя бы поможет успокоиться?
Рик действительно помог.
Посмотрел на друга, оценил уровень встрепанности и коротко спросил:
— Налить?
В итоге — до письма дошла очередь только с утра, после «лекарства» от головной боли. У обоих.
Ричард читал внимательно. А потом посмотрел на друга.
— И сколько в этом правды?
— Да нет там ее! — возмутился Джес. — Я ей дал все! Титул! Положение в обществе! А она даже ребенка до конца не доносила!
Рик покачал головой.
— Прав ли? Не потому ли ты сейчас зол, как шершень?
— В смысле?
— Титул? Она не крестьянка.
— Ее титул ненаследный.
— Но тем не менее, она дочь барона. И богатого. А про верфи вообще промолчим. Сам знаешь, что такого корабела, как Август…
— Знаю…
— То есть титул ей не слишком и нужен. Положение в обществе? В каком же?
— Э…
— Или у тебя в Иртоне двор завелся?
— Вор у меня там завелся…
— Вот это уже ближе к истине. Ты сам-то почему не замечал, что там происходит?
Джес пожал плечами.
А было ли, что замечать?
Да, он распоряжался подновить конюшни и псарни, когда приезжал туда, но в остальном…
— Я был на охоте с утра до вечера. А ночевал у жены.
— Вот. То есть ты не видел, потому что не смотрел.
Джес вздохнул.
— Не без того.
— Тебе просто не хотелось возиться, разбираться, восстанавливать Иртон-кастл… Зачем? Забросить и забыть. Очень яркая твоя черта. Если сделать вид, что раздражающего фактора нет — его и не будет?
— Умный ты больно…
— А ты сюда потому и пришел, — Рик отлично видел, что Джес злится, но слушает.
— Да уж… давай, добивай…
— А чего тут добивать? Я от тебя про жену только и слышал, что корова, корова, корова… мууууу…
Джес рассмеялся, но как-то невесело. Рик тоже фыркнул.
— То-то же. И ребенка она не доносила, потому что на нее покушались. Ее травили, с лестницы спихивали… хорошо хоть сама выжила! — Лицо Джеса было таким красноречивым, что Рик только пальцем по голове постучал. — Да ты сам подумай! Если бы это после ее смерти вскрылось! Ты бы век не отмылся!
Джес сморщил нос.
— Нет, тебе друг мой, повезло. А ты сам этого не понимаешь. Правду ведь она пишет, насчет своей смерти? Пра-авду… и что делаешь ты?
— Пока — ничего.
— Вот. А должен был благодарить за предоставленные возможности. Жена умница, пытается наладить с тобой отношения, хотя виноват, в основном, ты…
— Да я! — рявкнул Джес. — Не замечал, не понимал, оскорблял, унижал, издевался по-всякому! Теперь она реванш возьмет! Надо мной даже столичные лошади ржать будут!
— А это уже от тебя зависит.
— Да неужели?
— Если ты приедешь и начнешь скандалить — безусловно. А вот если вы помиритесь с женой и вместе разработаете какую-то стратегию, пару раз вместе покажетесь, ты всем признаешься, что готов был на любые поступки, лишь бы у тебя такое сокровище не увели…
— Нашелся бы герой — я бы ему еще и доплатил…
— И доплатишь, если что. Верфями.
— Тьфу.
Верфи Джесу были нужны. Как ни крутани.
У него — торговля предметами роскоши. Которые, между прочим, закупаются в Ханганате, Эльване, Авестере…
У Августа корабли. Полезная вещь.
Вместе им будет лучше и полезнее. Но Лилиан…
— А Лилиан явно не дура. Ты сам это письмо читал? Внимательно?
Джес помотал головой.
— То есть?
— Слушай, ну включи ты мозги! Сидишь, как статуя Альдоная! Ты вообще пробовал его проанализировать? Женщина явно знает о твоих промахах. Вот скажи мне, что бы сделала… да хоть твоя Аделька в таком случае?
— Начала бы меня ими шантажировать. До смерти.
— Вот. А тут этого нет. Тут написано, что ей — неприятно. И все. А в остальном — она готова к диалогу.
Джес только вздохнул.
— А буду ли готов к нему я?
— А есть сомнения?
— Понимаешь, мне от нее физически тошно. Раньше можно было хоть забыть про этот кошмар. А сейчас, когда она все время рядом со мной… когда все про нее пишут такое… Я домой писать — и то боюсь.
— Почему?
— Потому что. Сам подумай. У меня вообще ощущение, что мир сошел с ума. Хорошо, я напишу домой. Но что я получу в ответ? Чем это письмо будет отличаться от других?
Ричард хмыкнул.
— Полагаешь, что не услышишь ничего нового?
— Наоборот. Я уже столько нового услышал, что переварить бы!
— А сам ты никому написать не пытался?
Джес вздохнул. Попытался бы. Но…
— А кому? Вот смотри. Управляющего моя супруга извела. Ширви — тоже. Хотя я ему доверял… Скоты. Ну да не до того. Миранда, мать, сестра, даже дядюшка, то есть — Его величество — пишут. Да так, что страшно становится. А кому я еще могу написать. Кому-то из друзей? Вот представь себе: дорогой друг, вы не посмотрите — вдруг там моя жена поумнела и похорошела? Если это так — не сочтите за труд отписать мне, что с ней случилось, а то в чудеса плохо верится…
— А доверенные люди?
— Слуги, Рик. Слуги. А слуги любят сплетничать. К тому же письмо могут прочесть те, кому это вовсе не обязательно. Я сейчас просто… с ума схожу.
— Неужели написать некому?
Джес тряхнул волосами.
— Рик, да я всю голову сломал, когда первое письмо пришло. Еще когда мы в Уэльстере были. Всех перебрал. С кем-то вместе пили, с кем-то по бабам… неважно. И понял, что приятелей — туча. А друзей-то… разве что ты один. Вот ты мне сам скажи — а сколько у тебя друзей?
Рик задумался. М-да. А ведь…
— Вот и оно-то. А сколько твоих приятелей видят в тебе — тебя? То есть — Рика?
— Поясни?
— Не Ричарда Ативернского, наследника престола. А просто парня по имени Рик. А сколько людей видит меня за моим титулом?
Ричард покривился.
— Сам знаешь.
— Знаю. И не радуюсь. Да и ты…
— И я этому не радуюсь. Так что ты решил?
— Пока — буду жить и наслаждаться жизнью. Все равно решать придется при личной встрече, так зачем сейчас сидеть и гадать? И честно говоря — я до сих пор подозреваю, что за Лилиан кто-то стоит.
— Ага. В доме твоей матери. Под ее неусыпным оком. Да и король там…
— То есть ты полагаешь…
— Все так и есть. До свадьбы твоя жена была в шоке. Ты — не урод, не дурак…
— В этом я сейчас сам сомневаюсь…
— Значит, умнеешь. Короче — судя по придворным дамам — влюбиться в тебя можно. Что она и сделала. А ты?
Джес вздохнул, вспоминая свою брачную ночь. То есть ее огрызки в алкогольном тумане. Если бы не щетина — точно бы покраснел. А так под ней не слишком видно…
— Да уж…
— И вымещая на девчонке все свое разочарование — отсылаешь ее в Иртон. Где ее и начинают травить. После чего она уж точно непригодна для общения.
— Ты меня уж вовсе скотиной делаешь…
— А кем тебя считает твоя жена? Если подумать и перебрать все, что ты для нее сделал?
Джес только повесил похмельную голову. Каяться не хотелось. Сильно виноватым он себя не ощущал. Но и… делать-то что-то надо! Однозначно!
— И что мне теперь делать?
— Для начала написать ей, мол, готов к диалогу.
— Напишу. Но толку с того? Все равно завернут! И дядюшка меня опять взгреет.
— Поговорим с гонцом в последнюю минуту — и отправим втайне. А ты не пиши ей всякие гадости.
— Постараюсь. Хотя и тянет. И можно подобрать какой-нибудь подарок, что ей, что Миранде, Амалии, матери…
— Вот-вот, пройдись по ювелирам. У этих эввирских пройдох интересные штучки бывают.
— Тоже верно. А в столице разберемся, что мне дальше с женой делать…
— А есть варианты? Только наводить мосты. Бесись ты, не бесись…
— Ну да. Не тебе ж с этой коровой жить!
— А ты представь, что мне пришлось бы жениться на Лидии…
— Тьфу. На эти кости ложиться страшно — не ровен час наколешься.
— Да не кости страшны…
— А ее характер. Знаю.
— Может, если Лилиан и будет такой… Вот что бы ты сказал сам, прочитав письмо? Если отбросить эмоции?
Джес призадумался.
— Не дура. И вообще — я бы сказал, что это написал мужчина. Слушай, может, за ней кто-то все-таки стоит?
Тьфу!
По лавкам мужчины все-таки пошли. Прошлись по тканям, приценились к мехам — и зашли к эввирам.
Пожилой эввир с длинной бородой сначала рассыпался в восхвалениях, а потом выложил на прилавок кучу всего.
— Господа, я вижу, что вы ищете подарки для прекрасных дам… Могу вам предложить серьги.
— Серьги?
Эввир покачал головой с хитрой улыбкой.
— Таких у вашей дамы наверняка нету. Посмотрите — эти серьги сделаны так, чтобы не вывалиться из прелестных ушек.
Несколько видов замочков оказались для Джеса и Рика новинкой. Парни разглядывали, пробовали застегнуть, расстегнуть…
— А удобно, — решил принц. — Надо и мне парочку прикупить на подарки.
— Могу вам предложить слезы моря. Золотые, белые, красные…
— Белые? Красные?
Мужчины переглянулись. Янтарь такого цвета был большой редкостью. А серьги были сделаны так… рука сама тянулась.
— Чья это работа?
— Мастера Хельке Лейтца. Вот клеймо.
— А это?
Рядом с клеймом ювелира было и второе. Крест, имеющий красноватый оттенок.
Ювелир пожал плечами.
— Мастер Хельке не писал мне о нем. Но все его вещи высочайшего качества.
Мужчины переглянулись. И решительно отложили по нескольку пар сережек каждый.
— А вот это тоже прислал мне мастер Хельке. Но работа уже моя. Не изволите ли взглянуть?
Ювелир раскрыл коробку. И парни вскинули брови.
— Это — что?
— Набор столовых приборов. Вы же понимаете, господа, что есть все кушанья — например, суп и десерт одной и той же ложкой — просто неприлично. Здесь вы видите шесть больших ложек, шесть маленьких для десерта, вилки и ножи для мяса, вилки для рыбы, лопаточки, чтобы раскладывать все по тарелкам, половники…
Джес только присвистнул.
— Ничего себе… Это для чего такое?
— Для малых семейных обедов.
— А есть еще и для больших?
— Да, господин. Там по тридцать штук каждого предмета…
Джес задумался. А потом просиял озорными глазами. И как-то сразу стало понятно, за что его любят женщины.
Обаяние у него было сумасшедшее — счетчик зашкалил бы.
— Беру. Большой.