Пленница Хургады, или Как я потеряла голову от египетского мачо Шилова Юлия

ГЛАВА 3

Телефон Валида не отвечал ровно три дня, и от него не было никаких сообщений. Все эти дни я ходила на работу будто во сне, старалась не смотреть в глаза своим подругам и ощущала, что я медленно умираю. Когда Ленка попыталась в очередной раз меня успокоить, я не выдержала, разрыдалась и уехала с работы как можно раньше.

Я постоянно вспоминала Красное море, Хургаду, от которой я никогда не была в восторге, но которая была такой родной и понятной. Я вспоминала сильный египетский ветер и качавшиеся от него пальмы. Я ничего не боялась: ни чужой страны, ни ее традиций. Я только хотела быть с любимым человеком, ощущать тепло его губ и биение его сердца. Я готова была ехать за ним хоть на край света, если нужно, принять мусульманство, сидеть в доме и рожать детей, столько, сколько ему будет угодно. Мне хотелось посмотреть в его потрясающие, почти черные, глаза с густыми ресницами и спросить его о том, что же случилось. Представив, как Валид смотрит на меня своим орлиным взглядом, я ощутила, как по моему телу пробежали мурашки. Мне казалось, что я готова отдать все на свете, только бы он оказался рядом и прикоснулся своими горячими губами к моим губам.

Я вспомнила нашу первую ночь, начавшуюся с легкого эротического массажа, которым в совершенстве владел Валид. После сеанса массажа Валид перевернул меня на спину и заскользил губами по моему лицу, по шее, по груди — по всему телу. Он шептал мне о том, что устал заниматься сексом без любви, что со мной у него будет все подругому, потому что ко мне он испытывает самые светлые и искренние чувства. А еще он сказал мне о том, что у меня глаза, как у кошки. От этих воспоминаний мне стало еще хуже, и я стала вышагивать по квартире взад и вперед, искоса посматривая на молчавший мобильный телефон, валявшийся на диване. Не удержавшись, я набрала телефон Ленки и совсем тихо ее спросила:

— Лена, а как ты думаешь, почему он не звонит? Может быть, с ним чтонибудь случилось?

— Не знаю. — Я понимала, что Ленка не может мне дать другого ответа, но я хотела найти в ее словах хоть какоето успокоение и поддержку. — Валюша, ты лучше бери такси и приезжай к нам с Колькой на ужин. Он такую рыбу в фольге запек — пальчики оближешь!

— Спасибо, но у меня чтото аппетита нет.

— Ты же сегодня на работе ничего не ела. Приезжай, хоть развеешься немного.

— Не хочу.

— Валя, но нельзя же себя так загонять! Ты должна понять, что, кроме этого египетского парня, существует еще целый мир и он чертовски привлекателен.

— Сама не знаю, что со мной, но этот мир меня совершенно не интересует.

— Ты знаешь, Валя, я начала за тебя бояться, — честно призналась мне Ленка. — Я тебя такой еще никогда не видела. Ты не в себе. Может, тебе с работы пока увольняться не нужно?

— Ты хочешь сказать, что телефон Валида никогда больше не заработает и он не позвонит? Я все равно полечу.

— Куда?

— В Хургаду, куда же еще. Я поеду его искать.

— Валька, а ты точно умом тронулась! Где же ты найдешь Валида в этой Хургаде? Может, он уже место жительства поменял, да и номер телефона тоже.

— Зачем? Чтобы от меня скрыться? — Мне показалось, что если Ленка скажет мне еще хоть одно слово, то у меня начнется истерика.

— Может, у него неприятности, — постаралась уйти от ответа Ленка.

Услышав сигнал мобильного телефона, извещающий меня о том, что пришло сообщение, я чуть было не грохнулась на пол и с криком «Я сейчас!» положила тубку городского аппарата на стол и бросилась к мобильному.

Я и не сомневалась в том, что сообщение пришло от Валида, только вот содержание сообщения вызвало у меня в шок: «Забудь меня. Меня сажают в тюрьму. Друг, имеющий долю в моем бизнесе, меня обокрал и сбежал. Кредиторы требуют долг. Будь счастлива и помни, что ты — единственная, с кем я хотел построить будущее. С любовью. Валид».

Вернувшись к городскому телефону, я прочитала сообщение Ленке и смахнула побежавшие по щекам слезы.

— Валя, ты плачешь, что ли?

— Плачу от счастья.

— Да какое тут счастье, его же в тюрьму сажают!

— Главное, что Валид жив, здоров, а все остальное — не важно.

Закончив разговор с Ленкой, я тут же набрала номер телефона Валида и, пока шло соединение, молила бога о том, чтобы его мобильный был включен и он мне ответил. Услышав голос своего любимого, я с трудом поверила своему счастью и жалобно заскулила, как собачонка.

— Валид, любимый, родной, почему ты так долго молчал? Я уже не знала, что и думать. Я едва не умерла. Понимаешь, чуть не умерла? Зачем ты так долго меня мучил? Почему отключал телефон?

— Ты получила мое сообщение?

— Получила. Только почему ты не прислал мне его раньше?

— Я не мог включить телефон. Я отключил его, чтобы кредиторы меня не нашли. Валя, зачем ты звонишь? Я попросил тебя меня забыть.

— Я не смогу.

— Я не могу взять тебя замуж. Очень жаль, но мне дадут хороший срок. Спасибо тебе за все. До тебя я был очень плохой, но ты сделала меня хорошим. С тобой я узнал, что такое счастье. Помни, что я всегда буду любить тебя. Я успел полюбить твою маму, хотя никогда ее не видел. Ты передала ей, что я ее люблю?

— Передала.

— Я рад. Валя, не звони мне больше и помни, что я буду любить тебя всю свою жизнь. Ты не такая, как все, твои глаза, как алмазы. Ты — моя жизнь, мое сердце и моя душа.

Испугавшись, что Валид отключит свой телефон, я чуть было не выронила трубку и заговорила дрожавшим голосом:

— Валид, любимый, только не отключай телефон. Пожалуйста, не отключай! Если ты это сделаешь, то я просто сойду с ума. Я этого не переживу. Как же так? Какая тюрьма? Неужели ничего нельзя сделать?

— Можно, — вопреки моим опасениям, Валид не прервал разговор, а его ответ подтолкнул меня к мысли о том, что есть надежда на изменение этой чудовищной ситуации.

— Что для этого нужно сделать? Скажи!

— Валя, ты не сможешь мне помочь. Меня уже ничего не спасет.

— Но ведь ты только сказал, что есть какаято надежда.

— Если я заплачу кредиторам, то тогда меня не посадят в тюрьму.

— А сколько ты должен кредиторам? — Я ощутила, с какой бешеной скоростью у меня заколотилось сердце.

— Двадцатку.

— Как это — двадцатку?

— Двадцать тысяч долларов, — сказал Валид совсем убитым голосом. — Я понимаю, что у тебя таких денег нет, поэтому ни о чем не прошу.

— У меня и в самом деле такие деньги не водятся, — спешно ответила я и както машинально добавила: — Но я постараюсь чтонибудь придумать. Когда тебя должны посадить в тюрьму?

— В течение этого месяца. Валя, ты можешь найти эти деньги?

— Я же сказала, что постараюсь. Даже если у меня получится взять кредит в банке, то чем мы будем отдавать?

— Валя, я тебя прошу сделать это. Я верил в то, что ты мне поможешь. Это Аллах подарил мне тебя. Если ты возьмешь ссуду в банке, чуть больше двадцати тысяч, то я смогу расплатиться с кредиторами, мы сразу сыграем свадьбу и на оставшиеся деньги сможем купить новый товар в магазин. Ко мне поступило предложение купить партию дешевого, но ходового товара. Прибыль — триста процентов. Я предлагаю тебе выгодный бизнес. Пройдет время, и мы обязательно рассчитаемся с российским кредитом и хорошо заживем. Мы будем зарабатывать большие деньги. Валя, я верил, все будет прекрасно и мы обязательно поженимся.

— Валид, я сделаю все возможное. Я попытаюсь тебе помочь, — говорила я сквозь слезы и целовала трубку. — А вдруг с кредитом ничего не получится? Кто же мне его даст?

— Если с кредитом ничего не получится, то попробуй у когонибудь занять эту сумму на определенное время. Ты же сама рассказывала, что у тебя много знакомых.

— У меня действительно много знакомых, только у меня нет знакомых с такими деньгами.

— Малышка, у тебя есть бабушкина квартира, в которой ты сейчас живешь. Бабушки уже давно нет, а квартира теперь принадлежит тебе, — натолкнул меня на мысль Валид.

— И что?

— Малыш, ты можешь срочно продать свою квартиру.

— Продать квартиру?! — Я тяжело задышала и села на стоящий неподалеку стул.

— Зачем тебе нужна квартира в Москве, если ты будешь жить в Хургаде? Валя, мы же с тобой будем связаны на всю жизнь. Я хочу построить будущее только с тобой, никая другая девушка мне не нужна. Я сделаю все, чтобы мы были счастливы и никогда ни в чем не нуждались. Если мы захотим приехать в Москву, то сможем остановиться у твоей мамы. У нее тоже есть квартира.

— Я и не собиралась продавать квартиру, — окончательно растерялась я. — Я рассчитывала жить в Хургаде и сдавать квартиру в Москве.

— Я предложил тебе последний вариант спасения нашей любви. Попробуй взять кредит в банке.

— Я сделаю все возможное и невозможное, — заверила я Валида.

— Валя, я так хочу тебя обнять. Сегодня ночью я смотрел на звездное небо и увидел, что на нем написаны наши имена. Малышка, я люблю тебя. Как мы назовем наших детей?

— Подожди пока с детьми. Нужно сначала избавить тебя от тюрьмы. О детях мы подумаем позже.

— Валя, помоги мне! Сам Аллах хочет, чтобы мы были вместе. Мои родители молятся за нас с тобой. Я больше никогда не захочу секса без любви, а люблю я только тебя.

Следующим утром я пришла на работу без опоздания и тут рассказала все, что произошло, Ленке. Ленка внимательно меня слушала, иногда ухмылялась, а когда я закончила свой рассказ, рассмеялась и пожала мне руку.

— Валюша, поздравляю!

— С чем? — не сразу поняла я свою подругу.

— С тем, что все так вовремя закончилось.

— А что закончилосьто?

— Хорошо, что этот урод так вовремя показал свою гнилую натуру. Еще скажи, что ты ему поверила.

— Конечно, поверила!

Ленка захлопала глазами и посмотрела на меня как на сумасшедшую.

— Валька, ты точно сбрендила. Это уже клиника — тебе в больничку пора. Видимо, от любви у тебя крыша поехала. Ты что, так и не поняла, что твой кавалер русских туристок на деньги разводит? Кидала он профессиональный. Не захотел, чтобы ты в Хургаду без денег летела.

— Он у меня никогда в жизни никаких денег не просил.

— Видимо, пришло время. Не захотел, чтобы ты порожняком моталась. Нет, это же надо до такого додуматься! Вот тебе и египетская любовь. Аферюга арабский! Хорошо, что ты еще никуда не уехала, а то он бы тебя точно в какойнибудь бордель продал.

Ленка говорила, а я смотрела кудато вдаль, мимо нее и думала о своем. Когда подруга поняла, что я совершенно ее не слушаю, и замолчала, я вскинула голову и задала ей вопрос:

— Лена, как ты думаешь, а мне кредит в банке дадут? А если я свою квартиру заложу? Длительная это процедура? — Я волновалась, произнося каждое слово, но ничего не могла с собой поделать.

— Валюша, зачем тебе кредит в банке брать?! — не удержавшись, повысила на меня голос подруга. — Для кого? Для египтянина?! А у него харя не треснет? Ты что, совсем дура или прикидываешься?!

Посмотрев на Ленку уставшим взглядом, я растерянно пожала плечами и произнесла:

— Лена, я его люблю. Ты вообще понимаешь, что такое любовь? Ты хоть раз была понастоящему влюблена? Если бы твоего Кольку посадили в тюрьму, неужели бы ты его не выручила?

— Валька, но ведь мой Колька не египтянин!

— Да какая разница, египтянин или не египтянин?! При чем тут национальность? Какое это имеет значение? Самое главное — что это мой люимый. Это человек, с которым я хочу прожить всю свою жизнь. Это человек, который необходим мне как воздух, без него я умру. Его подставили. Понимаешь, подставили?! Подставить могут любого. Он же не виноват в том, что его компаньон оказался нечестным.

— Валька, да с чего ты взяла, что он говорит тебе правду? Почему ты ему веришь?

— Я ему верю, потому что люблю.

Поняв, что до меня невозможно достучаться, Ленка тихонько потрясла меня за плечи и возбужденно заговорила:

— Валя, да что с тобой творится? Что он тебя загипнотизировал, что ли? Я тебя просто не узнаю! Ведь везде говорят и пишут о том, как египетские жигало наших женщин на деньги разводят. Неужели ты отнеслась серьезно к тому, что он тебе наплел?! Все, что у тебя есть, — это квартира, которая досталась тебе в наследство от твоей бабушки. Неужели ты хочешь лишиться своего жилья? Люди всю жизнь на квартиру копят, а ты готова по собственной дурости свою продать, а деньги отдать какомуто египтянину. Да ты комунибудь другому расскажи о том, что ты задумала, и над тобой все посмеются. Подружка, дорогая, выброси все это из головы, навсегда забудь номер его телефона. Не переживай. Обязательно найдется какаянибудь дура, которая подкинет ему деньжат. Только я тебя умоляю, не будь сама идиоткой. Какие, к черту, двадцать тысяч долларов?

— Зеленые.

— Да у него отродясь товару в лавке на такую сумму не было и не будет. Ты видела, каким дерьмом они там в лавках торгуют? Это же полный отстой!

— У него в магазине товар хороший. Полотенца, одежда, различные сувениры.

— Да какая в Хургаде может быть хорошая одежда? Я к одной комбинации подошла, а на ней цветы на клей обыкновенный посажены. Мэйд ин Египет, мать вашу. Жуть! А строчка — это вообще атас. Такое впечатление, что тот, кто эту комбинацию шил, страдает сильным косоглазием. А полотенца — так это вообще отдельная тема. Все как полоумные эти полотенца хватают, а когда возвращаются домой, идут на рынок и с ужасом узнают, что у нас эти полотенца стоят намного дешевле. А ты говоришь — собственный магазин… Бизнесмен… Альфонс, торгующий в пыльной лавке и вешающий лапшу на уши местным туристкам, — вот он кто.

Сняв со своих плеч Ленкины руки, я посмотрела на нее глазами, полными слез, и прошептала:

— Ты так и не поняла. что я без него умру!

— Не умрешь, — грубо ответила Ленка. — Еще ни одна не умерла.

— Значит, я буду первая.

ГЛАВА 4

Все последующие дни я мучилась мыслью о том, где взять деньги для того, чтобы вырвать Валида из лап кредиторов. Двадцать тысяч долларов были для меня просто безумной и совершенно не реальной суммой. Единственное, что меня поддерживало, — так это звонки и сообщения Валида. Я не могла допустить и мысли о том, что не смогу найти нужную сумму. Это означало бы только одно: я навсегда потеряю Валида и никогда больше его не увижу. У меня не получилось взять кредит в банке, но я нашла вариант, который показался мне наиболее приемлемым. В фирме, занимающейся недвижимостью, мне предложили поменять мою двухкомнатную квартиру на однокомнатную в менее престижном районе, но с доплатой, которая составляла ровно двадцать восемь тысяч долларов. Для того, чтобы получить большую доплату и найти более выгодный вариант обмена, требовалось определенное время, которого у меня, к сожалению, не было. Не раздумывая, я сразу дала свое согласие на сделку, и как только вышла из офиса фирмы на улицу, тут же позвонила Валиду.

— Привет, ты меня помнишь?

— Валя, я тебя люблю! — обрадовался моему звонку Валид.

— У меня хорошие новости. Тебя не посадят в тюрьму.

На несколько секунд в трубке воцарилось молчание, и мне показалось, что от моих слов Валид просто потерял дар речи.

— Валид, ты слышишь, что я тебе сказала?

— Слышу, — наконец ответил мой любимый мужчина.

— С тобой все в порядке?

— Валя, я не могу поверить, что ты это для меня сделала! Ты нашла деньги?

— Нашла.

— И меня не посадят в тюрьму? — не верил своим ушам Валид.

— Ну, если ты еще чтонибудь не натворил, то не посадят.

— Валя, я никогда не сделаю никому ничего плохого. Раньше я был плохим, но ты сделала меня хорошим. Я буду любить тебя всю свою жизнь. Когда ты приедешь?

— Как только состоится сделка.

— Ты передала своей маме, что я ее люблю?

— Передала, — слукавила я и попыталась перевести разговор на другую тему, но Валид не позволил мне это сделать.

— Она обрадовалась?

— Чему она должна обрадоваться?

— Тому, что я ее люблю.

— Господи, ну какой ты чудной! Конечно, она обрадовалась, — соврала я для того, чтобы не обидеть Валида. — Она тоже тебя любит.

— Валя, приезжай быстрее. Мы уже знаем друг друга долгое время, а до сих пор не женаты. Я помню твои глаза. Они как море, мне хочется в них утонуть. Твои московские друзья тоже любят меня?

— Ой, Валид, ты такие вопросы задаешь! Как они могут тебя любить, если они совершенно тебя не знают? Когда мы будем в Москве, то я обязательно тебя со всеми познакомлю.

— Валя, все вокруг нам завидуют и если ктото говорит тебе про меня плохо, то ты не слушай. Не слушай тех, кто будет говорить про меня гадости. Не верь им, малышка. Это просто зависть.

— Валид, мне никто не говорит про тебя гадости. Успокойся, что тебе в голову стукнуло? Все хорошо.

— Валя, я жду тебя. Без тебя в моей душе пусто. Приезжай побыстрее, а то мое сердце может просто остановиться.

— Валид, я приеду после того, как будет завершена сделка. Я меняю свою двухкомнатную квартиру на однокомнатную. Как только я получу деньги на руки, то сразу прилечу к тебе.

Через день я застала в своей квартире сидевшую на кухне мать. Она нервно курила сигарету и смотрела на меня заплаканными глазами.

— Мама, ты здесь? А почему ты не сообщила, что приедешь?

— А что бы тогда изменилось? — расстроенным голосом спросила меня мать.

— Я бы пораньше с работы отпросилась.

— Да ладно, я тут недолго сижу. Мне приятно, когда ты на работе.

— Почему?

— Это же замечательно, что ты при деле, что ты смогла себя реализовать и у тебя есть возможность зарабатывать деньги. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Понимаю, — растерялась я и тут же спросила: — Мама, ты чемто расстроена?

— Ничего ты не понимаешь, — проигнорировала мой вопрос мать. — Пока ты востребована, ты чувствуешь себя нужной. Люди ищут себе работу и не всегда могут устроиться по специальности. А ведь ты — профессиональный косметолог. У тебя много постоянных клиентов, тебя на работе уважают и считают хорошим специалистом. Ты же идешь в ногу со временем. Все конкурсы, семинары и выставки посещаешь, постоянно повышая свой профессиональный уровень, даже в конкурсах побеждаешь. Да и деньги получаешь ты неплохие, не бедствуешь. Ты с детства мечтала быть самодостаточной, ни от кого не зависящей девушкой. Такой ты и стала.

— Мама, я не понимаю, к чему ты все это говоришь? — перебила я мать.

— К тому, что я всегда гордилась тобой, дочка. А теперь не знаю, как мне дальше жить и что делать?

— Ты о чем?

— Мне тут Лена звонила. Все твои коллеги в шоке. Говорят, на днях ты проворачиваешь сделку: меняешь свою двухкомнатную квартиру на однокомнатную в другом районе и везешь вырученные деньги своей обезьянке на бананы.

— Какой еще обезьянке?

— Египетской, какой же еще. Да чтоб она этими бананами подавилась!

— Мама, мой любимый человек в беде. Я должна его выручить, иначе его посадят в тюрьму.

— Доченька, пусть сажают, — ни минуты не раздумывая, ответила мать. — Зачем тебе нужен зэк египетский?! Рецидивист. Маньяк! Ты его из тюрьмы вытащишь, а он все равно в нее потом попадет. С хулиганами всегда так.

Мама говорила отрывисто и чересчур нервно. Было видно, что каждое слово дается ей с огромным трудом, что ее душит сильнейшая внутренняя боль которая просто просится наружу и не может больше находиться внутри.

— Лена сказала, что он не зэк, а аферист, что он придумал эту тюрьму, потому что хочет содрать с тебя денег. Она говорит, что по телевизору много рассуждают и в газетах пишут о том, что эти египтяне совсем совесть потеряли, водят наших девушек за нос.

— Мама, а почему ты слушаешь Лену? Она для тебя авторитет, что ли? Почему ты так рьяно слушаешь мою подругу, но не хочешь выслушать свою родную дочь?

— Потому, что моя родная дочь потеряла голову, — ответила мать. — Я всегда мечтала видеть рядом с тобой хорошего, порядочного, любящего человека. У тебя есть все условия для жизни, двухкомнатная благоустроенная квартира. Я представляла, как ты родишь мне внука, как я буду всегда тебе помогать, поддерживать и попрежнему тобой гордиться.

— Мама, я встретила хорошего, порядочного и любящего человека. Это Валид. Я обязательно рожу тебе внука, и не одного. Мы будем приезжать к тебе в гости.

— Валя, а может быть, ты беременна? — заметно испугалась мать.

— Нет, не беременна.

— Вот и правильно. Нечего египтян плодить. Пусть им их красотки уровень рождаемости повышают, а мы в России какнибудь с этой проблемой сами разберемся.

— Мама, Валид тебя любит, — перебила я свою мать и расплылась в доброжелательной улыбке. — Он просил тебе это передать. А его родители уже любят меня. Валид сказал, что они за нас молятся.

— Да на кой черт мне сдалась любовь этой обезьяны?! — не скрывая своей брезгливости, возмутилась мама. — Доченька, я приехала, чтобы достучаться до твоего разума. Пожалуйста, не меняй квартиру. Я тебя умоляю! Не отдавай наши деньги обезьянам.

— Мама, я приняла решение. Эту квартиру завещала мне бабушка, она записана на меня. Значит, я могу распоряжаться ею так, как мне захочется.

— Я все же надеялась, что ты распорядишься бабушкиной квартирой с умом. Если бы бабушка знала, что ты ее африканским обезьянам на бананы отдашь, она бы свою квартиру государству завещала. Валя, ты определенно меня пугаешь. Я не знаю, что мне сделать для того, чтобы ты опомнилась. Связать тебя по рукам и ногам? Упрятать в психиатрическую больницу?

Прислонившись к холодильнику, я с грустью посмотрела на мать и произнесла, не скрывая обиды в голосе:

— Мама, со мной ничего нельзя сделать, потому что я все равно поступлю так, как хочу. Вот уж не думала не гадала, что родная мать станет противницей моей свадьбы.

— Потому, что я и подумать никогда не могла, что ты выберешь себе такую страшную судьбу. — Мама встала и направилась к выходу. Остановившись у входной двери, она тревожно на меня посмотрела и честно призналась: — Я ведь приехала сюда за тем, чтобы у тебя документы на квартиру забрать. Думала, хоть это тебя остановит. Все обыскала, но документов не нашла. Видимо, я поздно приехала.

— Ты действительно поздно приехала. Я уже отвезла документы в офис фирмы, и на днях состоится сделка. Свою однокомнатную квартиру я собираюсь сдавать, а сама буду жить в Хургаде.

— Как знаешь. Ты уже достаточно взрослая, — со вздохом ответила мать. — Решила похоронить себя заживо — хорони. Когда твоя обезьяна промотает все твои деньги и ты будешь сидеть холодная, голодная и битая, мне не звони. Помощи не будет. Можешь каждый год рожать по маленькой обезьянке и на меня не рассчитывать. Я арабчонка никогда своим внуком не признаю. Так что будь счастлива, дочка.

— Спасибо, мама. Ты всегда можешь меня приободрить и успокоить.

Я надеялась, что мать не сможет уйти после таких страшных слов, произнесенных ею. Мне казалось, что она обязательно все поймет и простит, бросится мне на шею, но этого не произошло. Мать громко хлопнула дверью, а я медленно сползла по стене и заревела.

Весь вечер я сидела в одиночестве, глядя на темный экран телевизора, и ждала, когда позвонит мать и скажет мне о том, что погорячилась. Но не звонила ни она, ни Ленка, не звонил никто из моих друзей и знакомых. Все считали меня сумасшедшей и относились к моей любви как к временному помутнению рассудка, считая, что когданибудь наступит прозрение, но будет уже поздно. Я хотела позвонить маме сама, но пересилила себя, потому что знала, что в сложившейся ситуации она мне не союзник.

Когда сделка была завершена и до отлета в Хургаду оставались ровно сутки, я купила бутылку хорошего коньяка и поехала в косметический салон для того, чтобы попрощаться с девчонками. Все встретили меня очень доброжелательно, закрыли салон, быстренько накрыли стол и стали желать мне счастья в семейной жизни. Ленка села рядом со мной и поцеловала меня в щеку.

— Валя, ты на меня не злишься? — виноватым голосом спросила она.

— За что?

— За то, что я твоей матери звонила.

— Ни черта я не злюсь, она бы все равно все узнала.

— Валюша, ты пойми меня правильно. Я хотела как лучше, но раз ты уже приняла решение, то мы все обязаны с этим смириться.

— Валька, а у твоего египтянина верблюд есть? — поинтересовалась директриса, разливая коньяк по рюмкам.

— Нет у него никакого верблюда, — улыбнулась я, сунув в рот виноградину.

— А он в халате ходит или ему можно брюки носить? — улыбаясь, спросила парикмахерша Нинка.

— Ой, девчонки, ну у вас и вопросы! Вы как дикари, честное слово.

— Валя, ты просто пойми меня правильно, — принялась рассуждать Нинка. — Я в Египте никогда не была. Я его только по телевизору видела. Когда я Египет себе представляю, то я вижу пески, пирамиды, караваны верблюдов и местных мужчин в грязных длинных рубашках и чалмах. Я когда об этих мужиках думаю, то просто мучаюсь вопросом, есть ли у них под рубашками трусы или нет. Мне почемуто кажется, что они носят свои балахоны прямо на голое тело.

— Не знаю. Мой в рубашке не ходит.

— Ну другие же ходят. Интересно, так есть под рубашкой трусы или нет?

— Понятия не имею, я им рубашки не задирала.

— Ой, а эти рубашки такие сексуальные, — поддержала разговор Ленка. — Девчонки, не знаю, как вас, но меня они так возбуждают! Я своему Кольке такую вместо домашнего халатика купила. Он после ванны свою рубашечку надевает — загляденье. Я когда из Хургады прилетела, мой Колька меня к стенке прижал и стал пытать, спала я с египтянином или нет. Я тогда на него рубашечку надела, ароматические свечи зажгла, голову ему платком повязала, арабскую музыку включила и так его совратила, что ему мало не показалось. Тут я Кольке и сказала: мол, зачем мне с какимто египтянином спать, если я русского египтянином могу нарядить и представить, что занимаюсь сексом с арабом. Честно признаюсь, я бы с настоящим египтянином переспать не смогла.

— Почему? — насмешливо спросила Нинка.

— Страшно както. Всетаки не наш русский Иван, а экзотический фрукт. Может, у него там чтото по мужской части не так устроено.

— Да там, кроме обрезания, ничего нового нет, — Нинка тут же покраснела и поспешила добавить: — Девочки, только вы не думайте, что я с ними спала. Мне подруга рассказывала.

— Да и у меня это только в фантазиях, — подняла свою рюмку Ленка. — Как мне экзотики захочется, я своего Кольку наряжаю и — полный вперед!

— Девочки, а давайте выпьем за Валю. Она у нас смелая, — предложила директриса и обратилась ко мне: — Валя, мы от души желаем тебе настоящего счастья. Мы тебя все очень любим и ждем. Если там что не срастется, то сразу возвращайся обратно. Мы тебя всегда приютим и без работы не оставим. Самое главное в твоей семейной жизни — всегда держать при себе паспорт и деньги. Необходимо иметь пути к отступлению, чтобы если что не понашему, можно было вернуться домой. Жалко, что мы на твоей свадьбе не погуляем — дорого и далеко. А чудо твое хотелось бы увидеть. Честное слово, очень хочется посмотреть, от кого наша серьезная Валя голову потеряла. Будем надеяться, что ты этого египетского супермена когданибудь в Москву привезешь, нам бы на твоего жениха хоть одним глазком посмотреть. Мы его на фотографии видели — красавец, ничего не скажешь. Но хоелось бы на него живьем взглянуть.

— Да куда ему в Москву? — перебила директрису Нинка. — Его же сразу на первом светофоре менты в обезьянник увезут.

— Не увезут, — покачала головой начальница. — Кто его туда заберет, если он Валькин муж будет?! Она ему регистрацию сделает. Валя, так что если там не уживетесь, — вези его сюда. Может, ему у нас понравится.

— А что он будет здесь делать? — сразу поинтересовалась Нина. — Арабы лишь у себя дома герои, а тут им трудно найти применение. Они только зажигательно танцевать умеют да в лавке всякую ерунду туристам втридорога впаривать.