Пленница Хургады, или Как я потеряла голову от египетского мачо Шилова Юлия
— Не переживай. Я сам все скажу Валиду по поводу твоего паспорта. Он мне доверяет на все сто процентов, тут нет никаких проблем. Иди спать, пока никто не проснулся и не застал нас с тобой.
— А может, паспорт будет пока все же у меня? Я както не привыкла к тому, что мои документы находятся в чужих руках, — использовала я свой последний шанс не остаться в чужой стране без документов.
Ахмед зло посмотрел на меня и подтолкнул к двери, чтобы я уходила и не задавала лишних вопросов.
— Уходи, иначе я сейчас передумаю, разбужу весь дом и вызову полицию.
— Ухожу, ухожу. Меня уже нет! Я хотела только задать последний вопрос. Можно? — Я почувствовала, как к моему горлу подступил ком, и с трудом сдерживала себя от того, чтобы не разрыдаться.
— Только быстро, без соплей.
— А если мне вдруг срочно в Россию понадобится?
— А что тебе там делать? Кто тебя одну отпустит?
— Вдруг муж захочет съездить со мной в Москву? Как же я поеду без документов? Меня же не выпустят, я никуда не смогу улететь. Одним словом, если мне срочно понадобится паспорт, где я буду тебя искать?
— Не беспокойся, — все так же злобно усмехнулся Ахмед. — Я всегда буду рядом.
— Что значит — рядом? — От этих слов по моему телу пробежала судорога.
— Ну, что ты так испугалась? Даже если меня не будет рядом, ты всегда будешь ощущать мое присутствие. Я тебе еще надоем.
Последние слова окончательно добили меня, но я все же нашла в себе силы развернуться и пойти в спальню.
Вернувшись в комнату, я скинула халат и легла рядом с мужем, но вдруг увидела, что у Валида открыты глаза.
— Ты что, не спишь? — испугалась я еще больше. Первое, что пришло мне в голову, — муж уже давно проснулся и подслушал наш разговор с Ахмедом. Я жутко боялась, что Валид уже в курсе всего того, что произошло в туалете.
— Я только проснулся. Ты где была?
— В туалете.
— Валя, а я проснулся и подумал о том, что у нас с тобой не было брачной ночи. Иди ко мне, малышка. Покажи, как ты меня любишь.
Я никак не могла отделаться от мелкой нервной дрожи, которая пронзала меня всю изнутри и отдавала острой и ноющей болью в сердце. В голове с сумаcшедшей скоростью проносилась одна мысль за дсругой. Подумав о том, что мне сейчас придется доказывать Валиду свою любовь, я почувствовала еще большее головокружение и со слезами на глазах прошептала:
— Валид, чтото мне нездоровится.
— Что с тобой? — тут же поинтересовался супруг.
— Ухо болит, — это было первое, что пришло мне на ум.
— Я буду осторожен и даже не прикоснусь к твоему уху. Я знаю, как это называется у вас в России.
— Ты о чем? — не поняла я Валида.
— Это называется супружеским долгом.
— Откуда тебе это известно? От русских туристок? Они тебе рассказывали об этом, когда ты был с ними в постели?! — Я почувствовала себя еще хуже.
— Валя, ты же знаешь о том, что до тебя я был очень плохой, но ты сделала меня хорошим. Я знаю очень много русских выражений, и это не значит, что я учился этому в постели с русскими женщинами. Не ревнуй, я не давал тебе повода. Я хочу, чтобы сейчас ты была со мной ласкова, добра и покорна. Ты моя жена, так что, давай исполняй свой супружеский долг, — рассмеялся Валид.
Только мне почемуто было не смешно. Валид коснулся моего лица и тут же заметил:
— Ты опять плачешь. Это от счастья?
— От счастья, — кивнула я головой и вытерла слезы.
— Странные вы, русские. Люди всегда плачут от горя, а вы умеете плакать от счастья. Иди ко мне, малыш. Все хорошо. Я с тобой, и я люблю тебя.
После этих слов я почувствовала какойто необъяснимый порыв рассказать все своему мужу и попросить у него защиты и утешения. Мне было жутко от того, что мой паспорт находился у чужого человека, который теперь будет постоянно присутствовать в моей жизни и диктовать мне свои условия. И все же какоето подсознательное чувство меня останавливало. Я вдруг подумала о том, что если моим мужем был бы русский мужчина, то было бы больше вероятности, что он меня поймет и вытащит из того кошмара, в который я вляпалась. Но я не могла рассказать египетскому мужу о том, что я нечаянно убила его брата, пытавшегося меня изнасиловать, потому что понимала, что он вряд ли меня поймет, даст мне свою защиту и уж тем более оправдает.
Когда муж начал меня ласкать и склонять к близости, я принялась отвечать на его ласки, но подумала о том, что, если я не могу рассказать своему мужу о своей беде, значит, у нас с ним нет того редкого родства душ, которое должно быть между мужчиной и женщиной. Валид хочет меня, как интересную, соблазнительную женщину, но ему совершенно неинтересно, что творится у меня на душе. Ласки супруга становились все настойчивее. Несмотря на ту теплоту, которая исходила от Валида, я чувствовала тоску, горечь, и мне попрежнему хотелось плакать и плакать.
Я была одна в неизвесной мне, чужой стране, вся подавленная, несчастная и морально опустошенная. Поняв, что я больше не могу противиться ласкам своего мужа, я закрыла глаза, постаралась хоть на какойто короткий период времени откинуть все гнетущие меня мысли в сторону и всецело отдалась страсти, захлестнувшей меня. Все мысли в голове спутались, проблемы отошли на задний план, и наступило временное облегчение.
— Малышка, ты сегодня была какаято скованная, — прошептал на ухо муж. — Словно чегото боялась.
— Я боялась, что ты нечаянно надавишь на мое больное ухо.
— Любимая, я был осторожен. За твое ухо я уже попросил у тебя прощения, а ты все не можешь про это забыть.
— Вопервых, я не могу про него забыть, потому что оно о себе напоминает независимо от того, думаю я о нем или нет. Вовторых, я ни в коем случае тебя не упрекаю: я тебя простила. Мне было с тобой очень хорошо. Да разве с тобой может быть плохо? В постели ты — бог.
Видимо, мое последнее выражение настолько понравилось моему супругу, что он притянул меня к себе и вновь покрыл мое лицо страстными ободряющими поцелуями.
— Валид, а ты бы в любой ситуации смог меня понять? — неожиданно сама для себя спросила я мужа.
— Ты о чем?
— Ну, ты бы мне все смог простить? Нет, я не так выразилась. Если бы вдруг я попала в какуюто чудовищную ситуацию, ты бы смог мне поверить и помочь? Как бы мне это тебе сказать так, чтобы ты меня понял…
— Я не могу тебе простить абсолютно все, — принялся рассуждать вслух Валид. — Ты же женщина. Ты обязана вести себя скромно и не делать ничего лишнего. Ты — моя жена, поэтому не должна смотреть на других мужчин.
— Я имела в виду не это, — еле слышно возразила я мужу и осмелилась задать волновавший меня вопрос: — Понимаешь, я не спрашиваю о том, простишь ты мне измену или нет.
— Не прощу! — словно ошпаренный, закричал Валид и сжал кулаки.
— Успокойся. Никто не собирается тебе изменять. Мне другие мужчины не интересуют. Я же тебе уже говорила о том, что мне, кроме тебя, никто не нужен. Ты меня так и не хочешь дослушать!
Валид моментально успокоился и откровенно зевнул.
— Помнишь, ты в своих сообщениях писал мне о том, что все завидуют нашим с тобой отношениям, что многие люди могут говорить про тебя плохо, но я не должна их слушать и принимать лживые слова всерьез? Это всего лишь зависть.
— Я правильно тебе писал.
— Я всегда выполняла твою просьбу и никогда никого не слушала. Все вокруг рассказывали мне о том, как опасно выходить замуж за египтянина, но я верила только своему сердцу, — начала я издалека. — Я хотела, чтобы ты ответил мне на вопрос: а вот если тебе ктото скажет обо мне что— нибудь плохое, ты будешь его слушать или нет? Если ты поверишь этому человеку, значит, ты не будешь мне доверять, а без доверия не бывает семьи.
— Я не хочу, чтобы о моей жене ктолибо говорил плохо. Ты не должна давать повода.
— Ну, а если вдруг это случится? — опешила я.
— Если ты будешь себя правильно вести, то никто и никогда не скажет о тебе ничего плохого.
— Валид, ты както странно рассуждаешь. Я же не могу быть для всех хорошей. Я могу платить тебе своей любовью и верностью — это значит, что я могу быть хорошей для тебя, но не для всех вокруг. Знаешь, как говорят у нас в России? На каждый роток не накинешь платок. Валид, неужели ты не ударишь фейсом об тэйбл того подлеца, который скажет какуюнибудь гадость о твоей жене?
— Если какойто подлец отзовется плохо о моей жене, то я задушу его своими руками или, как говорится там у вас порусски, я размажу его по стене, как клопа или таракана.
— А если обо мне скажет чтото плохое ктонибудь из твоих близких? Например, твой ближайший родственник.
— Родственник? — не ожидал от меня такого вопроса Валид.
— Да. Если ктото из твоих родных наговорил бы про меня кучу гадостей, то ты бы ему поверил? Смог бы ты защитить честь своей жены?
— Зачем ты это спрашиваешь? — не торопился с ответом Валид.
— Мне просто интересно.
— Не задавай мне больше таких вопросов. Я люблю тебя и люблю своих родных. Запомни, мои родные никогда не сделают тебе ничего плохого, а если они указывают тебе на какието твои ошибки, то ты должна приложить все усилия и их исправить. Ты должна делать все возможное, чтобы нравиться моим родным. Я никогда не сделаю ничего плохого моим родственникам, а мои родные никогда не сделают ничего плохого мне. Запомни, здесь никто не собирается на тебя наговаривать. Если ты в чемто не права, то тебе просто скажут об этом в лицо, а ты должна принять критику к сведению и исправиться. Я не пойму, зачем ты заговорила на эту тему. Ты должна почитать моих родных и близких. Ты должна их уважать и прислушиваться к их пожеланиям и советам. Мои родные — это не посторонние люди, и я не собираюсь думать о комто из них плохо. Между нами царит редкое взаимопонимание и уважение. Это — моя семья, а моя семья — это святое.
Поняв, что я вряд ли добьюсь от своего мужа другого ответа, я откинула голову на подушку и стала тупо сверлить глазами потолок. Как только Валид приподнялся на кровати, я тут же схватила его за руку и спросила испуганным голосом:
— Ты куда?
— В туалет, — совершенно спокойно ответил он.
— Зачем? — вырвалось у меня.
— Валя, ты какаято странная сегодня. То чегото боишься, то несешь всякую ерунду. Ты хочешь, чтобы я тебе объяснил, зачем люди ходят в туалет? Ты и правда этого не знаешь? — засмеялся Валид. — Люди ходят в туалет, потому что хотят справить свою нужду.
— Побудь со мной, — я не выпускала из своей руки теплую руку мужа.
— Я скоро приду. Я недолго.
— Не уходи, — взмолилась я и затряслась, как в лихорадке.
— Ты что, заболела, что ли? Я в туалет хочу.
— Не уходи…
ГЛАВА 9
— Валя, да что с тобой творится? — Валид одернул мою руку. — Я же не куданибудь иду, а в туалет.
В этот момент за стенкой послышался отчаянный женский крик. Не говоря ни слова, Валид бросился из комнаты в коридор. За дверью послышался сильный шум: было нетрудно догадаться, что переполошился весь дом. Я хотела выскочить следом за мужем, но, подумав, что будет лучше, если я останусь в комнате, свернулась калачиком и попыталась унять нервную дрожь. Закрыв глаза, я погрузилась в свои юношеские воспоминания: тогда я верила, что обязательно выйду замуж за своего принца и проживу с ним долгую и счастливую жизнь. Мне всегда казалось, что мой муж будет меня баловать, одевать, как необыкновенно красивую куклу, и прятать меня от всех жизненных невзгод и потрясений. Мне казалось, что в браке я расцвету и похорошею, что муж надарит мне столько бриллиантов, что женщины будут мне завидовать, а мужчины — восторженно смотреть вслед.
Мои юношеские представления о браке изменились сразу после того, как я встретила Валида. Благодаря ему я поняла, что в отношениях между мужчиной и женщиной самое главное — не бриллианты. Самое главное — это любовь. Я видела много женщин в норковых шубах и в дорогих бриллиантовых колье. Да, в их глазах всегда была уверенность, этого у них не отнять. Деньги всегда дают нам уверенность в завтрашнем дне. Но в глазах этих женщин не было счастья, в них была только непонятная мне усталость. Узнав, что на свете существует Валид, я вдруг подумала о том, что мечтать о принце, который подарит мне сказку и украсит ее бриллиантами, можно всю свою жизнь, до самой старости, так и не став счастливой. Я сделала ставку на любовь и… Сейчас мне кажется, что я проиграла. Хотя нет: я попрежнему люблю Валида, только я никогда бы раньше не смогла подумать о том, что он сможет меня ударить. Говорят, если мужчина поднял руку на женщину хотя бы раз, то придет время и, несмотря на все его многочисленные обещания и извинения, он поднимет ее во второй и в третий раз. Вот только удары будут намного сильнее. Еще эти скверные обстоятельства… Я не могла осознать весь ужас произошедшего и прислушивалась сильному шуму, который доносился изза двери.
Неожиданно мне показалось, что мое затворничество может быть подозрительным. Мне необходимо взять себя в руки, выйти из комнаты и посмотреть, что там творится. Собрав свою волю в кулак, я вышла из каморки и, облокотившись о дверь, посмотрела на собравшуюся у туалета семью мужа. Увидев меня, Валид жестом велел мне возвращаться обратно в комнату.
— Иди. Тебе не нужно на это смотреть.
— А что случилось? Что здесь происходит?
Я посмотрела на рыдающую свекровь, которую успокаивали другие родственники, и от страха прижалась к двери как можно сильнее.
— Мухаммед умер.
— Как умер? С сердцем плохо?
— На штырь в туалете упал. Я тысячу раз всем говорил, что этот штырь в туалете нужно обязательно вытащить, да только никто меня не слушал.
— И что, насмерть?
— Насмерть.
— Вот горето какое!
— Иди в комнату.
— Да как же я там однато буду?! Мне страшно. Можно, я тут постою?
— Иди в комнату, я сказал.
Не став спорить со своим мужем, я вошла в комнату, закрыла дверь и села на кровать, поджав под себя ноги. Валид пришел ближе к утру, сильно расстроенный и поникший.
— Ты почему не спишь?
— Да как я могу спать, когда такое произошло?
— Ты что, вообще спать не ложилась?
— Нет, — замотала я головой.
— Ну ты даешь!
Валид лег на кровать и захотел, чтобы я легла рядом с ним.
— Давай хоть часик поспим, а то голова так сильно болит!
Я легла рядом с Валидом и произнесла взволнованным голосом:
— Валид, прими, пожалуйста, мои соболезнования по поводу смерти своего брата. Мне действительно очень жаль. Скажи, а мы сегодня сможем с тобой уехать в Хургаду?
— Как мы сможем вернуться в Хургаду, если у меня брат умер, — раздраженно упрекнул меня Валид.
— Ты хочешь сказать, что мы остаемся? — Мне показалось, что еще немного — и у меня начнется истерика.
— А как мы можем уехать в такой ситуации? Меня не поймет моя семья. Мухаммед был моим самым любимым братом. Он — мой кровный родственник, я должен быть на его похоронах. Ахмед поехал организовывать похороны, у него светлое сердце.
Услышав, что Мухаммед был самым любимым братом Валида, я прикусила нижнюю губу и неожиданно для самой себя издала душераздирающий стон.
— Валя, ты что?
— Извини, это просто нервы. Я не думала, что твой брат погибнет в первую ночь после регистрации нашего брака.
— Никто от этого не застрахован.
— А кто такой Ахмед, у которого светлое сердце?
— Это мой любимый дядя.
— Я смотрю, у вас здесь у всех любимое выражение — «светлое сердце» или «черное сердце». Так почему ты решил, что у твоего дяди светлое сердце?
— Потому, что я очень хорошо его знаю. Он добрый и порядочный человек. Валя, все дают деньги на похороны, мы тоже должны чтонибудь дать. У тебя есть деньги? Те двадцать тысяч, которые ты мне дала, все до цента, я отдал кредиторам. Ты же говорила, что привезла деньги, для того, чтобы закупить товар. Давай выделим немного из них на похороны.
Я тут же вспомнила про спрятанную в кармане тысячу долларов. Пятьсот из них я отдала Ахмеду, а пятьсот все еще лежат в кармане юбки.
— Да, конечно. У меня все деньги на карте, а в наличности — только пятьсот долларов. В принципе, все же будут собирать с миру по нитке. Я думаю, что этой суммы хватит.
— Вполне. Я отдам деньги матери.
Встав с кровати, я взяла лежащую на табуретке юбку и полезла в большой накладной карман.
— Потом достанешь, когда немного поспим.
— Да я сразу достану.
— А у тебя разве деньги не в сумке?
— Нет, в кармане.
Перерыв все карманы на юбке, я посмотрела на Валида ничего не понимающими глазами и простонала:
— Валид, денег нет.
— Как нет?
— Я тебе клянусь, у меня в одном из карманов было пятьсот долларов.
— Может, у тебя деньги в сумке? Посмотри там. Ты, наверно, чтото путаешь.
— Да ничего я не путаю! Валид, ктото у меня деньги украл. У меня в кармане было ровно пятьсот долларов, — упрямо повторила я еще раз.
— У нас в семье никто не ворует, — жестко ответил Валид. — У нас очень хорошая семья, и чужого здесь никому не надо.
— А я не обвиняю твою семью. Я всего лишь говорю тебе о том, что у меня пропали деньги. В существование домовых я не верю.
Вывернув юбку наизнанку, я энергично ее потрясла, затем проверила все карманы еще раз и, убедившись, что денег в них нет, бросилась к своей сумке для того, чтобы проверить, лежит ли в потайном кармане пластиковая карта, на которой хранились оставшиеся деньги. Увидев, что карта на месте, я почувствовала значительное облегчение.
— Валид, — позвала я своего мужа.
— Что тебе? — раздраженно спросил он меня.
— У меня деньги только на карте!
— Нет проблем. Завтра пойдем и снимем пятьсот долларов. Нужно помочь моей семье — как— никак у меня брат умер. Давай спи. Или ты не хочешь помочь нашей семье? Но ведь моя семья — это твоя семья.
— Я хочу помочь, но дело не в этом.
— А в чем?
— Ведь у меня доллары пропали!
— В этом доме у тебя ничего не может пропасть, тут все — честные люди.
— И все же они пропали!
— Значит, это скорее всего, какаято путаница. Их просто не было.
— Ты хочешь сказать, что я сошла с ума?
Но Валид не ответил на мой вопрос. Не успела я лечь рядом с мужем, как он захрапел и повернулся на другой бок. Стараясь привести свои мысли в порядок, я еще раз в уме прокрутила все свои действия, начиная с того момента, когда я отсчитала пятьсот долларов для Ахмеда и вынесла их из комнаты. Я вспомнила, что достала из кармана тысячу, пятьсот долларов пложила в паспорт, а остальные деньги спрятала обратно в карман. Я стояла вместе с Ахмедом недалеко от своей каморки, значит, в момент нашего с ним разговора в комнату вряд ли ктото смог войти. Затем я сразу вернулась в спальню и увидела проснувшегося Валида. Когда за дверью послышался шум, Валид вышел из комнаты и вернулся в нее только утром. Пока он отсутствовал, я не спала, и даже если я была в забытьи или в полудреме, то я бы все равно почувствовала, что в спальню ктото вошел. Получается, что посторонних в комнате не было.
Еще раз сопоставив все факты, я неожиданно пришла к выводу, что, кроме как Валиду, эти деньги взять было больше некому. Повернув голову в сторону спящего мужа, я посмотрела на него испуганными глазами и прошептала:
— Не может быть!
Этого просто не может быть! Мой муж никогда не возьмет у меня деньги без разрешения, он, конечно же, не вор. Зачем ему вставать посреди ночи, красть у меня деньги и нагонять на себя лишние подозрения? Я пыталась прогнать прочь от себя неприятную мысль, что деньги взял Валид, но она прочно засела у меня в голове. Увидев лежащую на полу одежду мужа, я осторожно сползла с кровати и стала проверять содержимое его карманов. При этом я постоянно оглядывалась на спящего супруга, так как опасалась, что он внезапно проснется. Обыскав всю одежду, я убедилась в том, что в карманах нет ничего, кроме нескольких египетских монет, и вновь легла рядом с Валидом, не переставая думать о том, куда же подевались мои деньги.
А может, он успел спрятать их гдето в доме? — вновь прошептала я и вздрогнула от неожиданности: на мобильный телефон мужа пришло сообщение.
— Валид, тебе сообщение пришло. Может, чтото срочное? — Я подняла голову и внимательно посмотрела на своего мужа, который попрежнему сладко спал. — Валид, ты меня слышишь?
Убедившись, что сон мужа достаточно крепок, я достала его телефон и прочитала принятое сообщение: «Любимый. Скоро собираюсь в Хургаду. Очень скучаю. Хочу тебя. Жду встречи. Знаю, как ты обожаешь подарки, поэтому заранее спрашиваю тебя о том, что тебе привези. Твоя Надя».
Первое, что мне пришло в голову — побыстрее удалить это сообщене, чтобы Валид никогда его не прочитал и уж тем более на него не ответил. Но я не успела этого сделать, так как муж тут же проснулся и посмотрел на меня сонными, ничего не понимающими глазами.
— Что это? — удивленно спросил муж, увидев в моих руках свой мобильный.
— Телефон. Сообщение пришло, — растерянно произнесла я.
— Кому?
— Тебе.
— А ты зачем телефон взяла?
— Я хотела его тебе принести. Скоро в Хургаду Надя из России приезжает, — наконец взяла я себя в руки и ощутила, как ко мне вернулось прежнее самообладание. — Спрашивает, что тебе привезти, — мой голос дрожал от усталости и ревности. — Она знает, что ты любишь подарки, поэтому не хочет попасть впросак и хочет заранее все купить. Давай вместе подумаем, что ей заказать.
Валид сразу изменился в лице и отобрал у меня телефон.
— Какая Надя? Я не знаю никакой Нади!
— Странно, а она тебя очень даже хорошо знает. Пишет, что соскучилась, что ждет встречи и что очень сильно тебя хочет.
— Нехорошо читать сообщения, которые тебе не адресованы, — Валид бегло прочитал сообщение и спрятал свой телефон от меня под подушку.
— А что, отвечать не будешь?
— Нет, — буркнул он, а затем сказал уже более раздраженно: — Я не хочу, чтобы ты прикасалась к моему мобильному телефону. Больше этого не делай. Я не трогаю твой телефон.
— Можешь потрогать, мне не жалко. И не забывай, что я твоя жена. На твой телефон пришло сообщение. Я прочитала его только потому, что подумала — чтото срочное. Я же не знала, что ты переписываешься с Надей, которая в скором времени прилетит к тебе в Хургаду. Предупреждать надо. «Мол, так и так, милая женушка, не суди строго, я переписываюсь с российскими девушками, которые периодически приезжают ко мне в Хургадинск, привозят бабло и различные презенты. Не злись, родная, но ведь житьто на чтото надо, пойми. А русские женщины… Они такие понятливые, и душа у них такая богатая, да и в кошельке у каждой копеечка имеется, а если копеечки нет, то она по сусекам поскребет, у родственников денег займет, в результате чтонибудь да привезет», — произнесла я с особой издевкой в голосе.
— Молчи, женщина! — Валид взял меня за плечи и тряхнул со всей силой.
— Только попробуй меня ударить! — Я откинулась на подушку и закрыла лицо руками.
— И что ты мне сделаешь? — усмехнулся Валид.
— Я… Я… — и в самом деле, я не могла придумать, что мне ответить.
— Да, ты.
— Я обращусь в полицию и скажу, что ты периодически меня избиваешь.
— Ты ничего не добьешься. Ты в чужой стране, и здесь закон будет всегда на моей стороне. Я — твой муж, и ты должна подчиняться мне во всем.
— А я — твоя жена. Ты должен хранить мне верность и не шляться по бабам.
— Я пообещал, что не буду тебя бить, но если ты начнешь меня оскорблять, то мое терпение может лопнуть. У меня в семье горе, а ты лезешь со своими подозрениями.
— Это не подозрение, это улика. Тебе пришло реальное сообщение. Кто такая Надя?
— Надя — моя старая знакомая. У меня с ней были отношения задолго до тебя, — Валид, казалось, немного успокоился, перешел на более спокойный тон. — Я с ней уже давно не встречаюсь и не поддерживаю никаких отношений. Я тебе уже тысячу раз говорил о том, что у меня есть ты и другой мне не надо.
— И много подарков она тебе раньше возила?
— Один раз она мне сама предложила подарить мобильный телефон на день рождения и плеер.
— Нормальные такие подарочки!
— Она состоятельная девушка, и для нее это совсем нетрудно. Но мы уже с ней не общаемся.
— Тогда почему она прислала тебе сообщение?
— Видимо, она случайно вспомнила обо мне. Она уже давно не приезжала в Хургаду, или как ты там обозвала наш город?
— Я назвала ваш город Хургадинском.
— Тогда — в Хургадинск, — рассмеялся Валид и погладил меня по голове. — Валя, ну я уже говорил тебе о том, что раньше я был плохой, но, встретив тебя, я стал хорошим. Это ты сделала меня таким.
— И тебе не нужен плеер и новый мобильный телефон?
— Мы с тобой сами все заработаем.
Ответ мужа меня вполне удовлетворил, и я слабо улыбнулась.
— Валя, эта Надя осталась в прошлом. Она мне не нужна ни со своими подарками, ни без них.
— Тогда скинь ей сообщение, что ты женился, чтобы она больше тебя не беспокоила.
— Как это? — неожиданно растерялся Валид.
— Элементарно. Освободи наши отношения от ненужных подозрений, и у нас все будет хорошо. Напиши своей состоятельной Наде, что ты ее не ждешь, что у тебя есть семья.
— Я думаю, что это жестоко.
— Получается, что ты думаешь о Наде, но никак не обо мне. А ты подумал, каково мне читать подобные сообщения?
— Ты не должна их читать, потому что сообщения приходят на мой телефон.
— Значит, ты не будешь ей ничего посылать?
— Нет, — спокойно ответил Валид.
— Решил оставить ей надежду?
— Я решил до конца быть мужчиной.
— Что это значит?
— Это значит, что я не собираюсь поступать так, как говорит мне женщина.
ГЛАВА 10
Все последующие дни тянулись томительно долго, иногда мне казалось, что я больше не выдержу, сломаюсь и убегу, сама не знаю куда. Похороны Мухаммеда, ежедневная стирка, уборка, мытье посуды и различные бытовые дела по дому… Мне даже казалось, что в этом доме я выполняю роль прислуги, потому что вся черная работа была на мне. Если я пыталась присесть немного отдохнуть или просто поиграть с младшими сестрами, свекровь тут же кидала в мою сторону злобные косые взгляды и находила мне все новую и новую работу, заставляя меня даже вымывать до блеска туалет, который до этого годами не убирался. Кроме того, я постоянно чувствовала на себе недвусмысленный взгляд Ахмеда, он пока ни разу со мной не заговорил, но при первой возможности старался толкнуть меня плечом или обязательно задеть, когда мы проходили мимо друг друга. Когда я снимала с карты пятьсот долларов на похороны Мухаммеда, Валид стоял рядом со мной и, как мне показалось, пытался подсмотреть мой персональный код. Я уже и сама не знаю, то ли он хотел запомнить этот код совершенно сознательно для определенных целей, то ли мне это только показалось. Возможно, Валид просто стоял у меня за спиной и машинально следил за моими действиями без какихлибо задних мыслей… Но я все же решила подстраховаться, сделала вид, что забыла свой код, и улучив момент, когда муж устал следить за моими действиями и на минуту отвлекся, встретив когото из своих знакомых, я тут же сняла деньги и отдала их Валиду на похороны Мухаммеда.
Пропавшие пятьсот долларов не выходили у меня из головы, поэтому свою банковскую карту я постоянно держала во внутреннем кармане юбки или в потайном отделении своей сумки. В один из вечеров Валид привел в гости меня к своим друзьям, которые жили на самой окраине Каира. В их доме меня поразило полное отсутствие крыши.
— Боже мой, как же они тут живут? — прошептала я мужу. — Если бы я в России кому рассказала, что так можно жить, мне бы никто не поверил.
— Они просто не хотят платить налоги на строение, — объяснил мне мой муж. — Когда разбогатеют, может, сделают крышу. У нас налоги не маленькие.
— А если пойдет дождь?
— У нас подолгу нет дождей.
Читать бесплатно другие книги:
