Книга гор (сборник) Лукьяненко Сергей

– У нас тоже, – оглядываясь на обступивших меня ребят, сказал я. Все они были с оружием, и почти у всех клинки поблескивали металлом.

– Да, я вижу, – прищурившись и глядя мимо меня, сказал Сергей.

Я обернулся. На палубе «Дерзкого» стоял только что взобравшийся туда мальчишка. Януш держался у него за спиной с обнаженным мечом в руках. Тимур бесцеремонно хлопал пацана по плавкам – проверял, нет ли оружия.

– Нам просто досталось, когда проплывали мимо ваших соседей, – смущенно сказал я. – Кинули с моста меч…

Сергей сразу подобрался, посерьезнел.

– Понятно. Это Шестой остров, следовало ожидать… Ты откуда?

– Тридцать шестой, остров Алого…

– Да нет… Не из Ленинграда?

– Нет.

– Жалко… Знакомься – это наши ребята. Андрэ, Мишель…

– Все французы? – с любопытством спросил я.

– Да, почти.

…Наш кораблик пристал к берегу уже в темноте. Я не то чтобы успокоился и перестал опасаться нападения. Просто дрейфовать ночью у берега, полагаясь на маленький самодельный якорь, было еще опаснее. Ветер крепчал, и, хуже того, горизонт затягивали тучи. А бури на Островах налетали быстро.

Меня немного успокаивало то, что нам разрешили оставить при себе оружие. Когда «Дерзкий» мягко ткнулся носом в песок пляжа и я получил из рук Тимура свой меч, а заодно и одежду, мной овладело странное чувство. Словно я стою перед всеми голый…

Вот только надел я вначале пояс с мечом. А потом уже стал натягивать джинсы и рубашку. Быстро оделся и посмотрел на ребят. Тимур с Томом затаскивали шлюпку подальше на берег. А Инга, Януш, ребята с острова молча наблюдали за мной. Нет, они не смеялись. Они понимали!

С непонятным самому себе отчаянием я взялся за рукоять меча. Но шероховатое дерево под пальцами не спешило превращаться в стальную насечку…

На Сережку и его друзей я взглянул с некоторым облегчением. Нет, я еще не стал боевой машиной. Я держусь. Пока еще – держусь.

Вместо Тронного зала на этом острове (остров номер четыре, или Малый Бастион, как называли его обитатели) была Круглая часовня. Ничего необычного в ней не было, разве что маленькая икона, наверняка попавшая на остров с кем-то из его прежних обитателей. Почти весь вечер мы просидели там вдвоем с Сергеем – не потому, конечно, что хотели уединиться. Просто у всех нашлись другие занятия. Тимур, удивительно быстро подружившийся с мальчишками, фехтовал с ними в тренировочном зале. Том сидел на берегу, у шлюпки, вместе с десятилетним Андрэ, тоже когда-то плававшим на яхте. Януш, к своему дикому восторгу, встретил на острове поляка – Марека из Гданьска. Они уже несколько часов сидели у Марека в комнате, болтая о чем-то по-польски. Ну а Инга, разумеется, была в компании местных девчонок. Как она ухитрялась находить общий язык с француженкой, двумя датчанками-близняшками и пятнадцатилетней негритянкой (не то из Зимбабве, не то из Замбии), я представить себе не мог. Это был один из девчоночьих секретов – такой же непостижимый, как умение готовить торты из вермишели, манной крупы и прочей гадости.

В Круглой часовне была такая же полубандитская-полуаристократическая обстановка, как у нас в Тронном зале. Десяток самодельных неуклюжих стульев – и два роскошных мягких кресла из светло-серого вельвета. Мое восхищение креслами не уменьшилось, даже когда я понял, что раньше цвет кресел был скорее всего желтым или даже белым. Они оставались мягкими и удобными, а это в конце концов самое главное. Я забрался в одно из кресел с ногами, как любил сидеть дома. А Сергей порылся в шкафу и достал оттуда пару маленьких чашечек и полиэтиленовый мешочек с коричневым порошком.

– Будешь кофе?

Я кивнул, и Сережка ушел куда-то за кипятком. Вскоре мы уже потягивали горячий кофе, усевшись друг против друга.

– Димка, – неожиданно спросил Сергей, – а вы, на своем острове, верите, что у вас получится Конфедерация? Что вы вернетесь домой?

Этого я не знал. Мы никогда не обсуждали шансы Конфедерации на успех. Просто я рассказывал, что мы делаем на северных островах, а мальчишки дружно хлопали меня по плечам.

– Не знаю… Верим, конечно. Иначе зачем стараться.

Сергей улыбнулся.

– Не скажи… Играть в Конфедерацию можно и от скуки. От того, что надоели прошлые игры. От того, что это безопаснее. Верить в окончательную победу при этом не обязательно.

Он был здесь хозяином, а я – гостем. Незваным. Но удержаться я не смог.

– Философ…

Сергей, похоже, не обиделся.

– Да. А что еще делать, как не философствовать? У нас очень спокойный остров, к тому же президенту по конституции запрещено участвовать в сражениях.

– Ты президент?!

– Ага. Два месяца назад переизбран на второй трехлетний срок. А что тебя удивляет?

– Да нет, ничего…

Сергей снова улыбнулся:

– Вот тебе и малая тайна Островов. Почему в большинстве случаев власть отдается чужакам?

– Каким чужакам?

– Тридцать шестой остров русский? А командир у вас – американец Крис.

– Англичанин!

– Не важно. А на нашем острове, где почти все мальчишки французы, президентом избрали меня. Русского…

– А почему?

– Не знаю. Говорю же – малая тайна Островов.

– А большая в чем? – беспомощно спросил я. Сергей не издевался надо мной. Просто это было его манерой разговора – выдавать информацию постепенно, подробно, как учитель на уроке. Тем более мне, новичку с другого конца света.

– Большая? – Он даже удивился. – Зачем они нужны – Сорок Островов?!

Где-то далеко-далеко – за неровными изгибами коридоров, за тяжелыми дверями, на других этажах и в других комнатах, слышался слабый смех. До нас доносилось едва различимое звяканье мечей – это Тимур доказывал преимущества боя с двумя мечами. И никому не было дела до глупых вопросов – зачем нужны Острова, сколько звезд на небе и сколько дней оставалось жить каждому из нас. Лишь я, вместе с флегматичным президентом Четвертого острова, должен был над этим думать.

Впрочем, почему должен? Я могу пойти к Тимуру или Тому. Или даже к Инге!

– Сергей, а как по-твоему? Может, они нас изучают?

Он фыркнул:

– Конечно, нет. Острова существуют лет восемьдесят, не меньше. Что можно изучать такой срок – причем в совершенно идиотских условиях?

Сергей потянулся к чайнику с горячей водой, сделал себе еще чашку кофе. Лицо у него при этом было такое довольное, словно он попивал кофе в кафе-мороженом с закадычным другом-одноклассником.

– Если уж браться за изучение человеческой психологии… Нужно строить целое общество, причем достаточно сложное. Как минимум – город, желательно – государство, еще лучше – планету. А что можно изучать на сорока крохотных островах? Мы поставлены в жесткие рамки, мы балансируем между крайностями. Надо драться – нельзя после заката. Можно убивать – нельзя сотрудничать. Семьдесят процентов мальчишек, тридцать девчонок. Излишняя взрослость нежелательна – никто не смог выжить после восемнадцати лет.

– А почему нежелательна? – Меня пробил озноб.

Неужели еще три года – и… все?

– Ты знаешь, – Сергей оживился, – по-моему, дело в любви.

Первый раз голос Сережки прозвучал неуверенно. И смотрел он на меня так, словно спрашивал совета.

– Неужели ты не замечал, Димка? Стоит мальчишке и девчонке влюбиться друг в друга – на них начинают валиться все шишки. Со всех соседних островов… Эти балбесы пришельцы то ли боятся любви… то ли не понимают, что это такое.

Я вспомнил Игорька. Его сбивающийся голос в тишине «тюремной камеры».

– Они и дружбу не понимают…

– Наверное… В наших условиях можно проверить лишь простейшие человеческие эмоции. Добро – зло, смелость – трусость, подлость – благородство, эгоизм – самопожертвование. Но ведь это – основа! Все это можно проверить на сотне или двух мальчишек и девчонок. А жителей островов меняли уже полсотни раз…

– Но зачем?

– Не знаю, Дим. – Сережка отвернулся к окну. – Понимаешь, мне кажется, что, догадайся кто-нибудь, в чем дело, – и был бы шанс победить.

– А у Конфедерации его нет?!

Сережка молчал.

– Говори!

Он знал о Конфедерации совсем мало – лишь то, что рассказал я пару часов назад. И был самым обычным пацаном, ничуть не лучше нас. Но мне вдруг показалось, что его слова будут истиной. Единственной правдой Сорока Островов. Откровением, волшебным пророчеством…

– И этого я не знаю, – виновато сказал Сергей. – Если ты хочешь знать, присоединится ли наш остров к Конфедерации. Да. Это действительно шанс. Попробуем пробиваться друг к другу с двух сторон.

Сергей вытащил из ножен меч. Протянул его мне, держа за клинок.

– Видишь, он стал игрушечным, деревянным. Ты для меня уже не враг.

Я взял теплую, гладко обструганную деревяшку. Подержал секунду и отдал Сергею.

– А если хочешь знать, верю ли я в успех… Ты понимаешь, Димка, решение слишком уж легкое. В правилах Игры зияет щель, в которую так и хочется пролезть. Неужели никто этого не пробовал?

Сергей швырнул меч в стену. Раздался короткий, холодный звон.

– Ты ненавидишь свой замок, – сказал я. – Свой остров.

– Да. Да, Димка. Это все сделано врагом. И нельзя, невозможно победить нелюдей нечеловеческим оружием. Они им владеют лучше…

Сейчас Сергей казался беспомощным и слабым. Странно, чем человек умнее, тем труднее ему прийти к какому-то решению. Это только я легко решаю, как поступать дальше…

– Так что же делать?

Сергей молчал. В замке тоже стало тихо: Тимур, наверное, успел утомиться, Том еще не вернулся с берега, а Инга с Янушем никогда не были слишком шумными.

– Дима, Конфедерации часто приходится убивать?

– Да. – Перед глазами вдруг всплыл мальчишка, вонзающий меч в себя.

– Постарайтесь договариваться мирным путем. А то мы пытаемся делать добро жестокостью. А это невозможно…

– Мы?

– Да. Ручаюсь, ребятам ваша идея понравится.

Сережка протянул мне руку, и я хлопнул ладонью по его пальцам.

– Отлично!

Но на душе у меня вовсе не было так хорошо, как казалось со стороны.

Часть третья

Разрушение

1. Дезертир

Меня разбудил Януш. Легонько потряс за плечо, сказал:

– Дима, вставай…

Его тихий голос словно прошил сон, соединяя воедино разноцветные лоскутки сновидений, тонкой нитью выдергивая меня из ночи в утро.

– Дима…

Я приподнялся на кровати, оглядывая помещение.

Нам, мальчишкам, дали одну большую комнату. Наверное, чтобы мы могли не бояться предательства и спокойно выспаться. Что ни говори, а французы с Четвертого острова нравились мне все больше.

– Все еще спят?

– Да… – улыбаясь, протянул Януш. – Спят…

Тимур лежал, завернувшись в одеяло и прижимаясь к стене. Том растянулся чуть ли не поперек кровати, уронив на пол тонкую руку. Время от времени его пальцы зябко отдергивались от холодного пола, а через минуту снова медленно распрямлялись, касаясь камня.

– Подъем… – с неохотой вылезая из-под одеяла, произнес я.

Дверь в нашу комнату выглядела более чем забавно. В толстые стальные петли, когда-то предназначавшиеся для засова, был вставлен один из тимуровских мечей. Меч был поставлен надежно – клинок оставался металлическим даже для меня.

Пока ребята, позевывая, выбирались из кроватей, я подошел к окну. Честно говоря, после нашего острова с его выгоревшей травой и чахлым кустарником зрелище было фантастическим. Нас поселили в комнате, занимающей один из верхних этажей главной башни замка. Но даже здесь вид из окна заслоняли деревья. Я осторожно раскрыл створки, и на подоконник мягко опустилась гибкая зеленая ветка. Сквозь листву голубело море.

– Черт, ну и воздух у них… – раздался из-за спины обиженный голос Тимура. – Надо попросить взаймы пару кубометров.

– Ага, идея. В мешок засунем, – поддержал я.

По узкой винтовой лестнице, буравящей башню сверху донизу, мы спустились в крепость. Идти можно было только гуськом, и первым без споров пошел Тимур. Я двигался следом, задевая плечами неровные каменные стены. В сочащемся из узких бойниц свете поблескивали рукояти его закинутых за спину мечей.

Интересно, кем стал бы Тимур… То есть нет. Интересно, кем станет на Земле его двойник? И чем занимается сейчас?

А чем занимаюсь я сам?

До боли закусив губы, я вышел в светлый, просторный коридор, ведущий к трапезной. Планировка наших замков хоть и различалась в деталях, но сохраняла какие-то общие черты. Ориентироваться было несложно.

Мы проснулись как раз к завтраку. Девчонки доставали из шкафа продукты, и я мимоходом отметил, что система снабжения у нас одинаковая. Даже шкаф, в который каждую ночь телепортировались продукты, казался точной копией нашего.

Инга, на правах гостьи, в сервировке стола не участвовала. Она болтала с Сергеем. Рядом стояли еще трое ребят, бросившие на нас быстрые, осторожные взгляды. Правильно, оставить остров в нашем распоряжении было бы неосмотрительно… Четверо в замке, а остальные отправились охранять мосты. Остальные? Вшестером – три моста. Но двоим бойцам удерживать мост в течение суток невозможно!

Я немного растерялся. От нас то ли утаили важный секрет, то ли мы сами на что-то не обратили внимания.

Сергей приветственно махнул рукой, я машинально ответил. Рассевшись за столом и с аппетитом завтракая, мы вели какой-то пустячный разговор. Я с любопытством следил за Янушем – тот опять прилип к Мареку. Потом поймал вопросительный взгляд Инги. И не выдержал.

– Сережка, вы дежурите на мостах по двое?

Он недоуменно посмотрел на своих друзей. Пожал плечами. И вдруг сообразил, в чем дело.

– Нет, у нас только два моста. Третий взорван, давно уже…

* * *

Мост вовсе не был мраморным.

Когда, опустившись на колени, я подполз к неровному, словно обгрызенному краю моста, передо мной открылась странная картина. На изломе розовый «мрамор» оказался пупырчатым, слепленным из крошечных серых шариков. Больше всего это напоминало сломанный пенопласт. Но когда я постучал о «мрамор» мечом, звук оказался глухим, тяжелым, вполне каменным.

– Говорят, это было вскоре после войны, – сказал Сергей. – Кто-то попал на остров, сидя на ящике снарядов.

– И мост не пытались ремонтировать?

– Пришельцы? Нет.

Я посмотрел вниз – и мне показалось, что сквозь далекую голубоватую дымку воды просвечивают розово-серые каменные глыбы. Да, здорово устроились ребята. Ничего не скажешь. И остров у них как игрушка, и сражаться меньше, чем нам… До «вражеской» половинки моста, принадлежащей Шестому острову, метров двадцать. Не допрыгнешь.

– Тогда на Островах было много оружия. Те ребята, кто попадал сюда из Европы, особенно из Франции, Германии, России, часто оказывались вооруженными. У нас на одной из стен замка остались следы от пуль.

– И пришельцы не вмешивались?

Сережка подошел к самому краю моста. Задумчиво посмотрел вниз.

– Насколько я знаю – нет. Все кончилось само собой, вместе с запасом патронов…

– Так зачем же мы им нужны? – спросил я. – Если им плевать на все, что мы делаем?

Никто не ответил. Ребята – и наши, и с Четвертого острова – стояли у перил моста. Зрелище было не для слабонервных – давний взрыв порядочно повредил ограждение.

– Иногда мне кажется, – тихо сказал Сергей, – что о нас забыли.

Отплыть от острова мы решили после обеда. Я побродил по лесу с Тимуром и маленьким Андрэ в качестве провожатого. Не удержавшись от искушения, набрал полные карманы крошечных, с вишню, плодов какого-то незнакомого дерева. Сомнительно, что они смогут прорасти в песчаной почве нашего острова, но… Чем черт не шутит. Плоды были несъедобными, но зато дерево цвело изумительно красивыми розовыми цветами. Я потянулся было, чтобы отломить ветку для Инги, но засмущался.

Тимур, орудуя мечом, срезал несколько тонких молодых деревьев. Разъяснил:

– Буду делать лук.

Я с сомнением пожал плечами. Лук сделать нетрудно, а вот откуда взять стрелы? Короткие арбалетные не подойдут, а для самодельных необходимы наконечники. Разве что устроить кузницу и самим их выковать…

Мы вернулись к замку, не ожидая никакого подвоха. Дул подходящий ветер, и нас удерживало на острове только желание пообедать.

Неприятности ждали нас на берегу, перед замком. Для разнообразия они приняли облик Януша и Инги. У Януша был смущенно-растерянный вид, а у Инги – обиженно-грустный. Метрах в десяти стоял, прислонившись к дереву, Марек. При нашем приближении Януш начал что-то быстро говорить Инге, а та, не глядя на него, кивнула.

– Ребята, – без предисловий начала она. – У нас есть отличная идея, как укрепить Конфедерацию на острове…

Голос у Инги был не слишком-то восторженным.

– Надо оставить на острове нашего… посла.

Секунду я обдумывал услышанное. Потом спросил:

– Послом, конечно, будет Януш?

Тимур тоже сообразил, в чем дело.

– Януш, мне это не нравится, – поглядывая на Марека, заявил он. – Смахивает на дезертирство.

– Послушайте… – запинаясь, начал кандидат в «послы».

– Слушаю, – миролюбиво сказал Тимур. – Учти, я не Инга, на жалость не возьмешь.

Януш замолчал. Потом сел на землю и уткнулся лицом в колени. Его латаная-перелатаная футболка выбилась из джинсов, открывая загорелую спину. Вдоль поясницы тянулся длинный рубец.

– Держать тебя мы не будем, да и не можем, – сказал я. – Решай.

– Ребята, пустите… – выдавил Януш.

– Ну ладно, встретил земляка, я понимаю. Может, поляков всего-то двое на все Острова. А почему он не хочет плыть с нами? – ледяным голосом произнес Тимур.

– Он не может… – тихо сказал Януш.

– Не может, – эхом откликнулась Инга. – Дима, Тимур… Это правда.

Я посмотрел на Марека, настороженно поглядывающего на нас. Светловолосый здоровяк, ровесник Криса. Вот оно что…

– Давай назначим Януша послом, Тим. Если так сильно хочет.

Тимур презрительно обвел нас взглядом. И пошел к шлюпке.

Мне было не по себе. Опять столкнулись две правды, две позиции. Прав Тимур – уход опытного бойца ослабит наш остров. И Януша, встретившего земляка, понять можно…

Кто-то мягко дотронулся до моего плеча, и я обернулся. К нам подошли Сергей и Том. В руках у нашего капитана была скрученная в трубку карта Островов.

– Я вам дорисовал… немножко. То, что точно знаю, – дружелюбно улыбаясь, сказал Сергей. – И написал характеристику каждого острова.

Я кивнул. И сообщил:

– Сергей, у нас такое дело… Януш хочет остаться на вашем острове. Разрешите?

Он не особенно удивился, кивнул:

– Да, пожалуйста… Не обидим. Это он из-за Марека?

– Конечно. – Я невольно опустил глаза. Что ни говори, а уход Януша можно было расценить как обиду. – Сергей, ты не знаешь, а поляков на Островах много?

– Не очень… Тут какая-то сложная система отбора. Чем больше страна, тем больше ребят попадает из нее на Острова. Но еще играет роль уровень развития. Из Японии, например, три или четыре острова – больше, чем из Китая или Индии.

Странная система… У меня мелькнула смутная, полуосознанная мысль. Ладно, потом… Я повернулся к Янушу:

– Ян, вставай. Пошли на званый обед в честь первого посла на Сорока Островах.

На Четвертом острове дежурные приходили обедать в замок. Мы смогли попрощаться со всеми – церемонно, с каждым отдельно. Ингу мальчишки стали дружно чмокать в руку. Я так и не понял, всерьез они это делают или придуриваются. Судя по невозмутимо-снисходительному лицу Инги, она такое прощание принимала как должное.

А вот с Янушем мы попрощались по-разному. Том, воспринявший случившееся как норму, что-то весело и непонятно сказал ему. Инга вяло махнула рукой и ушла на нос «Дерзкого». Тимур прошел мимо, словно и не заметил.

Я пожал руку. И сказал, пытаясь пошутить:

– Ладно, Ян. Если что – плыви обратно.

Януш часто-часто закивал. На мгновение мне показалось, что он сейчас прыгнет в шлюпку… Показалось.

Мальчишки помогли нам сдвинуть шлюпку с песка. Мокрые до пояса, мы с Тимуром забрались в закачавшуюся на волнах посудину и принялись ставить парус. Шлюпка неохотно заскользила по воде – высокий берег острова прикрывал нас от ветра.

– До свидания! – крикнул вслед Сергей. – Мы пойдем навстречу!

Януш молчал. Он стоял рядом с Мареком, который держал за руку одну из датчанок. Хельгу, кажется…

– Домой хочу, – неожиданно сказал Тимур. – Ребята, как все надоело…

Инга подошла к нам, на корму. Уселась по-турецки на палубе, грустно посмотрела на нас.

– Дом еще далеко, Тимур. Надо победить пришельцев…

Тимур отвернулся. Тоскливо сказал:

– Я не о том доме, Инга. Я о нашем острове.

2. Смерть на тихом острове

Штиль застал нас где-то в середине архипелага. Уже темнело, острова вокруг стали едва видны. Лишь в окнах какого-то замка горели тусклые огоньки – словно робкие испуганные звезды. Было тепло и тихо, по воде доносился слабый мелодичный звук: на одном из островов играли на гитаре.

– На веслах до нашего острова долго плыть? – спросила Инга. – Я тоже буду грести…

– К утру догребем, – взглянув на неуклюжие весла, сказал я. – А лучше заночевать на воде, как позапрошлой ночью.

Возражений не было. Мы попытались опустить якорь – до дна он так и не достал, а затем все вместе забрались в каюту. Это было не слишком удобно, но очень уютно. Том сразу залез в гамак, мы устроились на полу. Инга молча сделала нам бутерброды, налила из фляги холодного сладкого чая. Несколько минут мы сосредоточенно жевали хлеб с колбасой.

– А Януш – дезертир, – произнес вдруг Тимур. – Зря ты, Инга, за него вписалась…

– Мне его жалко, – упрямо сказала Инга. – Он у нас все время скучал. А ребята над ним подсмеивались, даже ты, Димка.

Спорить я не стал. Над Янушем все подшучивали, говорили, например, что он молчаливый потому, что ленится выучить русский. Ну и я не отставал.

Шлюпка слегка раскачивалась на воде. Это было почти незаметно, лишь пламя горящей на столике свечи вздрагивало, упорно вытягиваясь вверх. Со стороны казалось, что колеблется, наоборот, язычок пламени, в то время как каюта неподвижна. Когда перекошен весь мир, легче признать ненормальным того, кто держится прямо…

Забравшись в свою койку, я протянул руку и затушил пальцами огонек. Наступила тишина. Вахтенного на эту ночь мы, не сговариваясь, решили не выставлять.

– Спокойной ночи, – глядя в темноту, сказал я.

– Спасибо. Но к утру не помешает ветер, – отозвалась Инга.

Ветра не было до обеда. Мы снова загорали, купались вокруг «Дерзкого», учили Тома русскому и пытались ловить рыбу. Капитан выучил ужасно сложную фразу: «Именем Конфедерации, бросьте оружие», а Тимур поймал пятисантиметровую рыбешку. Когда безделье надоело нам окончательно, подул слабый ветерок.

Том, к нашему удивлению, не бросился поднимать парус. Мешая русские и английские слова, он объяснил, что ветер далеко не попутный, а идти галсами он умеет только на яхте, а не на «корыте с простыней». Красочная характеристика «Дерзкого» принадлежала Сержану, от Тома мы ее еще не слышали. Похоже, невозможность свободно управлять суденышком выводила его из себя.

С полчаса «Дерзкий» раскачивался нарастающей волной. Это было даже обиднее, чем штиль. А потом мы заметили тучи.

Серовато-фиолетовая пелена наползала с востока. Словно на небо натягивали чехол из плотной темной материи, закрывая Острова от солнечного света. Передняя граница облаков, разлохмаченная, вытягивающаяся тонкими полосками-ниточками, слегка светилась багровым. Казалось, облака горят. Конечно, это было иллюзией. Но вот дальше, под темной крышей туч, над погружающимися в сумрак Островами, поблескивали вполне реальные иссиня-белые молнии. Едва слышно бормотал гром.

– Будет шторм… – зачем-то сказал я.

С минуту мы с Томом стояли возле каюты, молча разглядывая приближающиеся тучи. Я облокотился на дощатую стенку – и почувствовал, как она прогибается. Разве можно было выходить в море – в открытое море – на неумело починенной шлюпке? Какие мы дураки…

Самым правильным сейчас было бы вернуться назад, на Четвертый остров. Увы, мы и этого не могли. Ветер неумолимо сносил нас к западу, на маленький островок, заросший невысоким темным кустарником вперемежку с редкими группами деревьев. По форме остров напоминал полумесяц, на дальнем конце которого виднелся замок – приземистый, с широкими невысокими башнями по углам. Людей видно не было.

Мы развернули карту, которую крепчавший ветер пытался вырвать из рук, и убедились, что об этом острове нет никакой информации. Западнее было еще два островка, а за ними – океан.

Том с тревогой посмотрел на небо:

– Очень плохо. Very bad.

– Придется пристать, – пожал плечами Тимур. – Кто как думает?

Но времени на раздумья не оставалось. Мы подняли парус – и шлюпка рванулась вперед так резво, словно ей подвесили двигатель. Том скорчился у руля, насквозь мокрый и помрачневший. Если высадку на Четвертый остров он воспринял как забавное приключение, то надвигающаяся буря была для него вполне реальной опасностью.

«Дерзкий» приближался к острову очень быстро, но на берегу никто так и не появился. Я напряженно вглядывался в мосты, линялыми радугами светлеющие на фоне туч. Если на них кто-то дежурил, то сейчас наверняка возвращался в замок. Не заметить нас было невозможно… Но и мосты казались безжизненными.

Шлюпка дернулась, замедляя ход, – киль нашего суденышка коснулся дна. Тимур перепрыгнул через борт, готовясь подтолкнуть корму. Но очередная волна снова приподняла «Дерзкий» и посадила на мелководье у самого берега. Тимур побрел следом через шипящую воду.

Поправив на поясе меч, я спрыгнул на берег. Повернулся, протягивая руку Инге. Словно не замечая этого, Инга предпочла выбраться на берег сама. Разумеется, угодив в воду…

Немного обиженный, я отвернулся, осматриваясь. Покрытый мелкой галькой берег. Заросли колючего низкого кустарника метрах в пяти от воды. Приплюснутые башни и стены замка вдали.

Страницы: «« 345678910 ... »»

Читать бесплатно другие книги:

На первый взгляд – обычный город, похожий на викторианский Лондон… но не совсем. Ведь с людьми здесь...
Дневник Александра Судоплатова (1902–?), служившего в Первом партизанском генерала Алексеева пехотно...
Подходить к вопросу защиты и благополучия дома нужно с умом. Следует не только реально оценивать сво...
Вит Мано напоминает Деда Мороза – не только из-за его бороды и доброты. Везде, где он появляется, сл...
Этот справочник необходим каждой семье, ожидающей прибавления. Вы узнаете то, о чем не расскажут вам...
Острополемичные, блестящие по стилю и глубине мысли «философические письма» – о нашей литературе и ж...