Ген Атлантиды Риддл А. Дж.
– Доктор Грей работает над новым проектом. Я бы хотел, чтобы вы ввели меня в курс.
Чанг открыл рот, чтобы заговорить.
– И покороче, – нетерпеливо воззрился на него Дориан.
– Конечно, сэр. – Чанг потер ладони, словно грел их у костра. – Что ж, как вам известно, проект восходит к тридцатым годам двадцатого века, но существенного прогресса нам удалось добиться только в последние пару лет – и все это благодаря ряду открытий в генетике, в частности, быстрому секвенированию… определению последовательности генома.
– Я думал, человеческий геном секвенировали еще в девяностых.
– А это галим… э, ошибочный термин, если хотите. Одного человеческого генома не существует. Первый человеческий геном был секвенирован в девяностых, а черновую последовательность опубликовали в феврале 2001 года – э-э, это было геном доктора Крейга Вентера. Но геном имеет каждый из нас, и у каждого он свой. Отчасти в этом и заключается сложность и увлекательность задачи.
– Что-то я не ухватываю.
– Да, извините, мне нечасто доводится говорить о проекте, – доктор нервно хихикнул. – Ах, и по очевидным обстоятельствам! И уж тем более не с людьми вашего положения. Да, с чего же начать? Может, капельку истории… Э-э, в тридцатых… тогдашние исследования были… радикальными, но дали на-гора кое-какие интересные результаты, несмотря на методы. – Чанг огляделся, словно гадая, не оскорбил ли он Дориана. – Э-э, ну, мы потратили десятки лет, изучая, как Колокол фактически действует на жертв. Как вам известно, это разновидность радиации, которую мы не до конца понимаем, но воздействие…
– Не надо читать мне лекцию о ее воздействии, доктор. Никому на свете не известно о нем больше, чем мне. Поведайте мне, что знаете. И побыстрее.
Чанг потупился. Несколько раз сжал руки в кулаки и разжал их, потом попытался вытереть ладони о штаны.
– Конечно же знаете, я только хотел подчеркнуть контраст наших прошлых исследований с… Да, сегодня, генетика, мы секвенируем… Мы… Это… открытие поставило наши исследования с ног на голову – вместо того чтобы исследовать воздействие аппарата, мы сфокусировались на способах пережить его. Нам еще с тридцатых известно, что некоторые субъекты переносят его лучше других, но поскольку все они в конечном счете умирают… – Подняв глаза, Чанг обнаружил, что Дориан смотрит на него волком, втянул голову в плечи, но, несмотря на испуг, повел дальше. – Мы, наша теория заключается в том, что если бы мы могли изолировать гены, обеспечивающие невосприимчивость к аппарату, то сумели бы разработать генную терапию, защищающую нас от его воздействия. Для доставки этого гена, который зовется у нас «геном Атлантидским», мы бы воспользовались ретровирусом.
– Так почему же вы его не нашли?
– Пару лет назад мы думали, что близки к успеху, но полной невосприимчивостью не обладает никто. Как вам известно, мы предположили, что существует группа человеческих особей, которые в какой-то момент смогли выдержать воздействие аппарата, и что их ДНК рассеяна по всей земле – по сути, мы устроили глобальную генетическую охоту за сокровищами. Но, откровенно говоря, после такой уймы экспериментов, сколько провели мы, учитывая размер нашей выборки, мы начинаем верить, что гена Атлантиды не существует, что его никогда не было в генофонде человечества.
Дориан поднял ладонь, и доктор остановился, чтобы перевести дыхание. Если сказанное Чангом – правда, это потребует пересмотра всего, во что они верили. И это оправдает его методы. Ну, более или менее. Но так ли это? Парочка проблем все же осталась.
– А как выжили дети? – поинтересовался Дориан.
– К сожалению, мы не знаем. Мы даже не уверены, что они проходили курс…
– Это я знаю. Скажите мне, что вам известно.
– Нам известно, что терапия, которую они прошли, была чем-то революционным. Возможно, нечто настолько новое, что нам даже сравнить не с чем. Но у нас есть ряд гипотез. Недавно в генетике было сделано еще одно открытие, которое мы называем эпигенетикой. Идея в том, что наш геном не столько статический проект, а скорее похож на рояль. Клавиши представляют собой геном. У каждого из нас разные клавиши, не меняющиеся на протяжении всей нашей жизни, – мы умираем с теми же самыми клавишами, или геномом, с которым родились. А меняется только партитура – эпигеном. Эта партитура определяет, какие мелодии исполняются – какие гены экспрессируют, и эти гены определяют наши характерные черты – все, от коэффициента интеллекта до цвета волос. Идея в том, что экспрессией генов управляет комплексное взаимодействие между нашим геномом и эпигеномом, определяющее, какими мы становимся.
Что любопытно, мы можем приложить руку к написанию этой музыки, к управлению своим собственным эпигеномом. Равно как наши родители и даже окружающая среда. Если определенный ген экспрессирует в ваших родителях и прародителях, он более чем вероятно проявится и в вас. По сути, наши действия, действия наших родителей и окружающая нас среда оказывают влияние на то, какие гены могут быть активированы. Наши гены способны управлять возможностями, а эпигенетика определяет нашу участь. Это поразительное открытие. Мы понимали, что порой работает нечто большее, чем чисто статическая генетика. Об этом говорили наши исследования близнецов в тридцатых и сороковых. Одни близнецы выживали в аппарате дольше, чем другие, несмотря на в точности идентичный геном. Эпигенетика и есть это недостающее звено.
– Какое это имеет отношение к пацанам?
– Моя личная гипотеза заключается в том, что некая терапия нового типа ввела детям новые гены, и эти гены оказали каскадный эффект, возможно, работая еще и на эпигенетическом уровне. Мы считаем, что способность пережить Колокол определяется наличием правильных генов, и включение этого «Атлантидского гена» – ключ ко всему. Странно, эта терапия сработала почти как мутация.
– Мутация?
– Да, мутация – просто случайное изменение генетического кода, генетическая рулетка, если хотите. Порой она срывает большой куш, внося новое эволюционное преимущество, а порой… вы получаете шесть пальцев или четыре! Но эта сформировала иммунитет к Колоколу. Это так захватывающе! Мне бы хотелось переговорить с доктором Уорнер. Это было бы невероятно целесообразно…
– Забудьте о докторе Уорнер. – Дориан потер висок. Генетика, эпигенетика, мутации… Все это сводится к одному и тому же: провал исследований, никакой действенной терапии, вырабатывающей невосприимчивость к Колоколу, а время уже на исходе. – Сколько подопытных может вместить ваш Колокольный зал?
– Э-э, мы обычно ограничиваем каждый опыт пятьюдесятью особями, но может быть и сто, а может быть, и чуть больше, если набить их поплотнее.
Дориан бросил взгляд на мониторы. Дружина яйцеголовых в белых халатах рассовывала новую партию подопытных по шезлонгам, а затем подключала их к пластиковым мешкам смерти.
– Сколько времени требуется на прогон?
– Немного. Каждый подопытный выдерживает пять-десять минут.
– Пять-десять минут, – чуть ли не шепотом проронил Слоун и откинулся на спинку кресла, вертя идею в голове так и эдак. А затем встал и шагнул к двери. – Приступайте к прогону всех оставшихся подопытных через Колокол – и как можно быстрее.
Доктор Чанг бросился вперед с протестами, но Дориан был уже на полпути к двери.
– Ах да, и помните: трупы не уничтожать. Они нам понадобятся. Я буду в ядерном отделе, доктор.
Глава 51
Поезд корпорации «Иммари»
Окрестности Буранга, Китай
Тибетский автономный район
Сидя в молчании, Кейт смотрела, как мимо на скорости девяносто миль в час проносятся зеленые пейзажи. Напротив нее Дэвид чуть поерзал на боку в запертом купе поезда. Как он может спать в такое время? Он же шею потянет, если будет так спать. Подавшись вперед, доктор Уорнер чуть подвинула его голову.
Даже если бы нервы у нее не разгулялись, ноги Кейт слишком болели, чтобы их хозяйка уснула. Аукнулся энергичный темп, заданный Дэвидом в походе от «посадочной площадки» до железнодорожного вокзала, а за ним еще и спринт к камерам хранения, к ячейке номер сорок четыре, ставшей их спасением.
В ячейке лежали два комплекта одежды – комбинезон охранника для Дэвида и белый халат для Кейт. Там же были и бэйджики – Кейт теперь стала доктором Эммой Уэст, научным сотрудником «Колокол, головной: Отдел генетики», уж бог весть, что это такое; а Дэвид превратился в Коннера Андерсона. Снимки на бэйджах не подходили, но им надо было только провести их через считыватель, как в метро или банкомате, чтобы поспеть на поезд в 10.45 – очевидно, последний за утро.
– И что теперь? – уже садясь в поезд, обернулась Кейт к Дэвиду.
Развернув ее обратно, Дэвид бросил лишь:
– Без разговоров, нас могут прослушивать. Следуем плану.
«План» – слишком сильно сказано. Ее задача – найти детей и вернуться на поезд; а Дэвид тем временем отключит электричество и присоединится к ней. Это даже на половинку плана не тянет. Их, небось, схватят, даже не дав сойти с поезда. А он тут дрыхнет.
Но… наверное, вчера ночью он почти глаз не сомкнул. Бодрствовал, чтобы знать, если те, кто обыскивал коттедж, найдут вход в бомбоубежище. Сколько же он пролежал на бетонном полу? А затем еще бог весть сколько часов в этой убийственной архаичной таратайке, выдающей себя за самолет. Свернув в ком кое-какие вещи из своей сумки, Кейт подложила их между головой и стенкой.
Прошло еще тридцать минут, и она почувствовала, что поезд замедляет ход. В коридоре люди начали выстраиваться в очередь.
Дэвид схватил Кейт за руку. Когда он проснулся? Женщина поглядела на него с паническим выражением на лице.
– Спокойно, – проговорил он. – Помните, вы здесь работаете. Вы берете детишек для опыта. Приказ директора.
– Какого директора?! – прошипела Кейт.
– Если спросят, просто скажите, что знать им это не по чину, и идите дальше.
Она попыталась задать еще вопрос, но Дэвид отдернул дверь купе в сторону и втолкнул Кейт в шаркающую мимо очередь. Когда она успела оглянуться, он уже был в нескольких человеках от нее и двигался в противоположном направлении, увеличивая разрыв. Кейт осталась одна. Резко повернув голову вперед, несколько раз сглотнула. Она справится.
Она продвигалась вперед с потоком людей, стараясь выглядеть непринужденно. Рабочие были по большей части азиатами, но изредка на глаза попадались и европейцы – возможно, американцы. Она здесь хоть и из меньшинств, но в глаза не бросается.
В гигантском здании было несколько входов, и к каждому по три очереди. Усмотрев вход, окруженный наибольшим числом белых халатов, Кейт направилась туда. Встала в очередь, ожидая возможности провести своей карточкой через считыватель, а заодно пытаясь разглядеть бэйджики окружающих. «Колокол, обслуживание: Вольеры приматов». Оглянулась на стоящего позади. «Колокол, управление: АХО». Кто она там? Колокол чего-то там. По поводу генетики. Она чудовищно боялась, что если опустит взгляд к своему липовому бэйджику, кто-нибудь непременно укажет на нее пальцем с криком: «Мошенница! Ату ее!», как ребятишки на детской площадке, когда кто-нибудь сделает пи-пи в штанишки.
Впереди белые халаты неуклонно маршировали вперед, сканируя свои карточки, как автоматы. Очередь продвигалась быстро, как и на железнодорожном вокзале. Теперь Кейт увидела и кое-что новое – шестерых вооруженных охранников. Трое стояли у турникетов, по одному у каждого, зорко вглядываясь в лицо каждого входящего. Трое других слонялись за забором из рабицы, попивая кофе и тараторя, хохмя друг с другом, как офисный планктон возле кулера. У каждого на плече болтался автомат – небрежно, будто курьерская сумка, битком набитая официальной перепиской.
Надо сосредоточиться. Бэйджик. Сдернув карточку, Кейт украдкой бросила нее взгляд: «Колокол, головной: Отдел генетики». В соседней очереди она заметила высокого блондина лет сорока с хвостиком, держащего карточку того же отдела, только поотставшего от нее на несколько человек. Надо подождать, когда он войдет, а потом увязаться за ним.
– Мэм…
Обращаются к ней!
– Мэм, – охранник указывал на толстый столбик со считывателем магнитных карт на макушке. Вокруг нее люди шваркали карточками через щели и спешили пройти.
Проводя карточкой через считыватель, Кейт изо всех сил сдерживала руку, чтобы не тряслась. Другой звук. Красный огонек.
Рядом двое людей провели своими карточками. Зеленые огоньки, никаких звуков.
Охранник вскинул голову и сделал шаг к ней.
Теперь ее руки уже явственно тряслись. Держись как ни в чем не бывало. Она снова провела карточкой через считыватель, уже помедленнее. Красный огонек. Скверный писк.
Охранники за оградой прервали разговор. Уставились на нее. Охранник в очереди оглянулся на остальных.
Кейт нацелила карточку для очередной попытки, но кто-то перехватил ее руку.
– Задом наперед, красавица.
Кейт подняла глаза. Блондин. Думать она была не в состоянии. Что он сказал?
– Я здесь работаю, – торопливо проговорила Кейт, озираясь. Все уставились на них. Они перегородили две из трех очередей.
– Искренне надеюсь, – мужчина взял ее карточку. – Должно быть, вы новенькая, – он поглядел на снимок. – Не видел вас преж… Эй, да вы совсем не похожи!
Кейт выхватила карточку.
– Не… не смотрите на фото. Я э-э, новенькая здесь. – Она провела рукой по волосам. Ее схватят, она так и знала. Мужчина по-прежнему смотрел на нее. Кейт лихорадочно пыталась что-нибудь придумать. – Просто взяли старое фото. Я… сбросила вес.
– И очевидно, перекрасились, – скептически заметил он.
– Да, ну… – Кейт вздохнула. – Надеюсь, вы сохраните мой секрет. У блондинок жизнь куда интереснее. – Она попыталась улыбнуться, но, наверное, выглядела скорее напуганной, нежели самоуверенной.
– Да, пожалуй, – кивнув, улыбнулся мужчина.
– Эй, Казанова, шуры-муры разводи в нерабочее время! – крикнул кто-то сзади очереди. Повсюду послышались смешки.
– Так как там? – улыбнулась Кейт. Снова провела карточкой. Красный, писк. Подняла глаза.
Схватив ее за руку, мужчина перевернул карточку и провел через считыватель снова. Зеленый. Потом вернулся в свою очередь и провел своей карточкой. Зеленый. Он осторожно проскользнул мимо шестерых охранников, и Кейт припустила за ним.
– Спасибо вам, доктор…
– Прендергаст. Барнаби Прендергаст.
Они свернули за очередной угол.
– Барнаби Прендергаст. Вообще-то я должна была догадаться[13].
– Что ж, в наглости вам не откажешь. – Он оглядел ее. – Вы весьма находчивы для человека, не умеющего пользоваться карт-считывателем.
Он что, знал? Кейт попыталась изобразить смущение; впрочем, для этого ей и усилий прикладывать не пришлось.
– При виде оружия мне не по себе.
– Тогда вам здесь придется не по нраву. Похоже, тут каждый, у кого нет белого халата, затарился пушкой. – Последние два слова он произнес с американским акцентом, затем провел карточкой через считыватель и распахнул широкие двери, которые были бы вполне к месту между отделениям больницы. – Наверное, будут наготове, если деревьям вздумается на нас напасть. – Фыркнув, он добавил под нос: – Идиоты чертовы.
Впереди несколько мужчин, страдающих избыточным весом, толкали поперек их пути металлические клетки на колесиках. Кейт уставилась на них во все глаза. Клетки были битком набиты шимпанзе. Когда они прошли, Кейт сообразила, что осталась в коридоре одна. Припустив рысцой по коридору, заметила Барнабуса – или как там его – и поддала ходу, чтобы догнать.
Он остановился у считывателя очередных дверей.
– Куда вы сказали, направляетесь, доктор Уэст?
– Я… не говорила, – Кейт попыталась сделать глазки, чувствуя себя круглой дурой. – А куда… идете вы?
– Э-э, в свою лабораторию в вирусном. С кем вы тут работаете? – Он поглядел на нее озадаченно. Или настороженно?
Кейт запаниковала. Все оказалось намного сложнее, чем ей казалось в поезде. Она-то думала, надо просто войти в детское отделение и сказать: «Я пришла забрать двоих индонезийских ребятишек». Совет Дэвида: Просто скажите, что знать им это не по чину, – теперь выглядел крайне упрощенческим, совершенно не по делу. Теперь-то стало очевидно, что он сказал это просто, чтобы успокоить ее, заставить покинуть поезд и перейти к действиям. Но в голове зияла полнейшая пустота.
– Вам это знать не по чину, – выпалила она.
Барнаби, уже поднесший карточку к считывателю, застыл.
– Простите? – Оглянулся на нее, потом поглядел по сторонам, будто пытаясь определить, откуда это донеслось.
Кейт подмывало броситься бежать отсюда во всю прыть, но она даже не представляла, в каком направлении. Нужно выяснить, где они держат детей.
– Я занимаюсь исследованиями аутизма.
Опустив карточку, Барнаби обернулся лицом к Кейт.
– В самом деле? Я и не знал ни о каких исследованиях аутизма.
– С доктором Греем.
– С доктором Греем? – Барнаби задумчиво закатил глаза. – Не слыхал о таком… – Скептическое выражение мало-помалу покинуло его лицо, и он зашаркал к белому телефону на стене у двери. И протянул руку к трубке. – Наверное, я должен… э-э… оказать вам помощь в поисках пути.
– Нет!
Восклицание Кейт заставило его остановиться на полушаге.
– Не надо, я не заблудилась. Я работаю… с двумя детьми.
Барнаби опустил руку к боку.
– А это правда. До нас доходили слухи, но все это окружено такой секретностью, прямо заговор рыцарей плаща и кинжала.
Он не знал о детях. И что же это означает? Кейт требовалось выиграть побольше времени, подумать.
– Э-э, да. Извините, что не могу больше ничего сказать.
– Что ж, я уверен, что знать это мне не по чину, как вы и сказали. – Он проворчал что-то еще, вроде «будто вам ведомо, что мне полагается по чину». – Впрочем, если честно, должен сказать, что вам делать с детишками в подобном месте? Мы говорим о нулевом коэффициенте выживаемости. Ноль процентов. Наверное, ваш чин это оправдывает. Так, да?
Эта новая мысль потрясла Кейт, ужас, которого она в учет не принимала: нулевой коэффициент выживаемости. Дети могут быть уже мертвы.
– Вы меня слышите?
Но ответить Кейт не могла. Просто стояла, окаменев от ужаса.
Он разглядел страх в ее глазах. Склонил голову к плечу.
– Знаете, в вас есть что-то эдакое. Что-то сюда не вписывающееся. – Ученый протянул руку. Снял трубку.
Кейт метнулась к Барнаби, выхватив трубку у него из руки.
Он вытаращил глаза с видом да как ты смеешь!
Кейт огляделась. Слова Дэвида – нас могут прослушивать — эхом прозвучали у нее в голове. Быть может, уже слишком поздно. Повесив трубку, она обняла Барнаби, шепча ему на ухо:
– Послушайте меня. Двоих детей держат здесь. Они в опасности. Я здесь, чтобы спасти их.
– Что? – оттолкнул ее Барнаби. – Вы с ума сошли?!
Он выглядел в точности как Кейт два дня назад в том фургоне, когда Дэвид расспрашивал ее.
– Умоляю, – она снова подалась вперед. – Вы должны мне поверить. Мне нужна ваша помощь. Мне нужно найти этих детей.
Барнаби вгляделся Кейт в лицо испытующим взглядом. Сморщил губы, будто отведал что-то гадкое, но выплюнуть не может.
– Послушайте, я не знаю, что за игру вы тут затеяли, учения службы безопасности или какое-то безрассудство, но я вам сказал, что ничего не знаю об этих детях – даже не знаю, существуют ли они. До меня доходили только слухи.
– Где их держат?
– Понятия не имею. Даже ни разу в глаза их не видел. У меня доступ только к лабораториям.
– Подумайте. Умоляю, мне нужна ваша помощь.
– Не знаю… наверное, в жилом корпусе.
– Отведите меня туда.
– Алло! – помахал он перед ней карточкой. – У меня нет доступа. Я вам только что сказал, у меня доступ только в лаборатории.
– Держу пари, что у меня есть, – Кейт поглядела на свою карточку.
Охранник смотрел, как женщина пристает к мужчине, потом отбирает у него телефонную трубку, потом, облапив его, что-то шепчет ему на ухо – возможно, угрозы. Мужчина явно выглядит напуганным. У них как раз прошел очередной семинар по сексуальным домогательствам, хотя там главным образом шла речь о том, что именно мужчины добиваются секса от женщин. Впрочем, может, тут и что другое. Охранник снял трубку.
– Ага, это пост семь. По-моему, у нас тут проблема в Колоколе головном.
Глава 52
Научно-исследовательский комплекс корпорации «Иммари»
Окрестности Буранга, Китай
Тибетский автономный район
Дэвид дожидался в очереди, пропускавшей внутрь работников охраны. Строение громадное, превосходит все, что он только мог себе вообразить. Три циклопических градирни, попирающих своими размерами остальные здания, возносятся до небес, изрыгая белые клубы пара прямо в облака.
Должно быть, в комплекс, помимо медицинских объектов, входит электростанция. По другим путям прибывали все новые поезда. Должно быть, весь персонал приезжает сюда издалека; вокруг участка чрезвычайно широкая карантинная зона – возможно, достигающая сотни миль в радиусе. Зачем? Затраты, должно быть, ошеломительные. Подобное сооружение посреди нигде да вдобавок доставка снабжения и персонала что ни день?
– Сэр!
Дэвид поднял глаза. Его очередь. Провел карточкой. Красный писк. Поглядел. Пустил карточку задом наперед. Перевернул и получил зеленый писк.
Углубился в здание. Теперь самое трудное: куда идти?
И тут в глубине сознания проскользнула другая мысль: а Кейт? Она явно пытается прыгнуть выше головы. Нужно закончить свое дело и отыскать ее – и побыстрее.
Он взглядом отыскал карту на стене: пути эвакуации. Реакторного зала на этаже нет. Фактически говоря, исходя из того, где расположены рекуператоры, реактор вряд ли в этом здании.
Вслед за большинством он последовал из главного коридора в просторное помещение с рядами шкафчиков. Большинство охранников либо трепались между собой, либо хватали оружие и рации и шли на выход.
Дэвид услышал, как пара охранников толкуют об электростанции, и последовал за ними, перед уходом схватив с полки рацию и пистолет. Задний выход небольшого караульного здания открывался во дворик, за которым Дэвид углядел еще три здания: грандиозную электростанцию, здание почти без окон – вероятно, медицинское учреждение – и здание поменьше, совсем без окон, с развевающимся над крышей флагом корпорации «Иммари» – должно быть, административный центр.
Шедшие впереди были настолько поглощены беседой, что ничего не замечали вокруг.
Закинув руку за спину, Дэвид пощупал рюкзак, гадая, хватит ли ему взрывчатки. Вряд ли. Эта контора куда больше, чем он рассчитывал.
У входа в электростанцию на барном табурете сидел тучный охранник, проверявший пропуска и сверявшийся с печатной страничкой, лежащей на пюпитре перед ним. Ни слова не говоря, он простер к Дэвиду пальцы, смахивающие на сардельки.
Вэйл сунул ему карточку. Стоя в очереди после поезда, он почти целиком соскреб ее – просто из предосторожности.
– Чё такое с твоим пропуском?
– Собака.
Невразумительно хрюкнув, тот принялся просматривать список. Физиономию его своротило на сторону, словно список составлен на каком-то неведомом ему языке.
– Чё-то на седня ты у меня не числишься.
– Именно это я и сказал, когда меня растолкали сегодня утром. Ну, раз вы так говорите, то я уматываю отсюда. – Дэвид протянул руку к карточке.
– Не, погодь пока, – вскинул сардельную ладонь держатель списка. Опять уткнулся в листок, выудив ручку из-за уха. Переводя взгляд с пропуска на листок и обратно каждые пару секунд, нацарапал внизу страницы «Коннер Андерсон» детскими печатными буквами. Вернул пропуск Дэвиду, и гроздь сарделек поманила следующего в очереди.
Следующая комната оказалась чем-то вроде вестибюля с дежурной за столом и двумя беседующими между собой охранниками. Бросив взгляд на Дэвида, когда он проходил мимо, они тут же вернулись к разговору. Отыскав следующую табличку с путями эвакуации, Вэйл продолжил путь к реактору.
К его облегчению, карточка срабатывала на каждой встречной двери. Он почти добрался до реакторного зала.
– Эй, стой!
Дэвид обернулся. Это был один из охранников из вестибюля.
– Ты кто таков?
– Коннер Андерсон.
С недоумением поглядев на него, охранник выхватил оружие.
– Вот уж нет. Не шевелись.
Глава 53
На лице у Барнаби отражался такой же страх, какой Кейт чувствовала в душе. Почему-то это придало ей уверенности, словно она главарь заговора.
При виде тощего азиата, несущего вахту перед двустворчатыми дверьми жилого корпуса, читая комиксы, ее новообретенная уверенность несколько пошла на убыль. Завидев их, страж отшвырнул брошюрку на стол и уставился на них в ожидании, когда они подойдут к считывателю карт на стене.
Кейт провела своей карточкой. Зеленый.
Распахнув дверь, шагнула внутрь. Барнаби следовал за ней, едва не наступая на пятки.
– Нет! Вы – вы сканировать тоже! – охранник указал на Барнаби, выпучившего глаза и попятившегося, будто ему грозит расстрел.
– Вы сканировать, – охранник ткнул пальцем в сторону считывателя.
Барнаби прижал бэйджик к груди, потом провел им через щель. Красный.
Охранник поднялся.
– Пропуск, – протянул он руку к Барнаби.
Белокурый ученый попятился к стене, выронив пропуск.
– Это она меня заставила! Она сумасшедшая!
– Ничего страшного, Барнаби, – ступила между ними Кейт. Подняв упавший пропуск, сунула его британцу в руки. – Я хотела, чтобы он проводил меня до работы, но и так сойдет, – положив ладонь Прендергасту на поясницу, она подтолкнула его прочь. – Ничего страшного. Увидимся позже, Барнаби. – Повернувшись обратно к охраннику, подняла свой пропуск и провела им через считыватель снова. – Видите – зеленый.
И, толкнув дверь плечом, вошла.
Выждала секунду.
Дверь оставалась закрытой; хочется надеяться, теперь опасность позади. Кейт зашагала дальше по коридору. Через каждые футов двадцать встречались большие двери – очевидно, выходящие в коридоры, ведущие куда-то еще. Сколько видел глаз, везде одно и то же – двери и симметричные коридоры. И тишина – тревожная, неуютная тишина.
Чиркнув карточкой у ближайшей двери, Кейт вошла внутрь. Какой-то барак или… общежитие – первое, что приходит на ум. Она оказалась в большой общей комнате, в которую выходили шесть комнат поменьше, каждая с двухъярусной кроватью. Нет, не совсем, как общежитие… слишком спартанская обстановка – скорее, как камеры в тюрьме. И все пусты. Наверное, покинуты. В камерах царил беспорядок – одеяла и вещи разбросаны по полу, личные пожитки раскиданы по крохотным умывальникам возле коек. Вид такой, словно обитателям пришлось убираться впопыхах.
Ретировавшись из комнаты, Кейт возобновила путь по главному коридору. Ее теннисные туфли громко взвизгивали на каждом шагу. Вдали послышался разговор. Надо идти в его сторону, хотя в душе Кейт противилась этой необходимости. Здесь, в пустых безлюдных комнатах, куда безопаснее.
На следующем «перекрестке» она свернула, направляясь прямо к разговаривающим. Теперь она увидела их – двух или трех женщин за высокой стойкой с лежащими на ней стопками папок, напоминающей пост дежурной сестры в больнице.
Теперь послышался и другой звук, уже с другой стороны – громкий ритмичный топот ботинок, эхом раскатывающийся по пустому коридору. Все ближе и ближе. Кейт тихонько двинулась в сторону сестер. Голоса их звучали уже вполне внятно: «Они им нужны сейчас же». – «Знаю». – «Я так и сказала». – «Найти смысл в том, что они вытворяют, нечего и думать». – «Они даже не лечат…»
Кейт резко обернулась – топот прямо позади. Шестеро охранников бегут к ней с автоматами наизготовку.
– Стой где стоишь!
Она могла бы броситься в бегство и, может статься, добежала бы до поста медсестер. Охранники стремительно приближались – уже в каких-то двадцати футах от нее. Кейт сделала шаг, другой, но они уже налетели, окружили, нацелили на нее автоматы.
Кейт подняла руки.
Глава 54
Дэвид поднял руки.
Нацелив на него пистолет, охранник подобрался поближе.
– Ты не Коннер Андерсон.
– Кроме шуток? – буркнул Дэвид под нос. – А теперь убери пушку и заткнись; нас могут прослушивать.
Охранник оцепенел. Озадаченно посмотрел в пол.
– Чего?
– Он просил меня выйти вместо него.
– Чего?
– Слушай, мы с ним ночью оттянулись по полной. Он сказал, что его турнут, если я не выйду, – напирал Дэвид.
– Ты кто?
– Его друг. А ты, должно быть, его вправду смышленый друг на работе.
– Чего?
– А других слов ты не знаешь? Слушай, убери пушку и веди себя естественно.
– Коннер сегодня выходной.
– Ага, я уже понял, гений. Это его спьяну черт за язык дернул – как в воду пернул. Я его прикончу, если вы, болваны, не прикончите меня прежде. – Дэвид покивал ладонями поднятых рук и головой, как бы говоря: Ну так что, ты туда или сюда? Охранник все молчал. – Мужик, ты уж или пристрели меня, или отпусти.
Тот неохотно убрал пистолет в кобуру, по-прежнему с крайне недовольным видом.
– Куда идешь?
Дэвид направился к нему.
– Сматываюсь отсюдова; каким путем короче?
Повернувшись, тот указал рукой, но не издал ни звука. Дэвид отключил его резким ударом по основанию черепа.
Теперь надо действовать быстро. Он побежал вглубь здания. Остался еще один вопрос, который Вэйл загонял в глубину сознания, занятого более насущной проблемой выживания. Но теперь пора подумать, как вырубить электричество. По его замыслу, лучше не атаковать сами ядерные реакторы – они изолированы и имеют надежную защиту, даже если предположить, что удастся к ним подобраться. Тем более что их целых три. Его лучшая ставка – на линии электропередач. Если взорвать ЛЭП, это напрочь отрежет весь комплекс от электроснабжения, в том числе и поставляемого реакторами. Но тут он как карась на суше. Что, если силовые кабели проходят под землей или недостижимы по каким-то иным причинам? Или проходят через тщательно охраняемое здание перед АЭС? Поймет ли он, что это кабели, даже когда увидит? Такая уйма «что, если»…
Найдя на стене очередную план-схему, Дэвид быстро пробежался взглядом по зонам. Реактор 1, Реактор 2, Реактор 3, Турбина, Пульт управления, Главная трансформаторная… Трансформаторная — пожалуй, это сгодится. Она расположена напротив реакторов, и, похоже, провода от каждого реактора тянутся туда.
Читать бесплатно другие книги:
