Переговорный процесс Волосатый Максим
– Э-эй, с тобой все в порядке? – Степа подошел к сидящему.
– Что? – космоштурм открыл забрало шлема и посмотрел на встревоженного Донката.
Из глубины донесся какой-то ритмичный шум. Музыка?
– Я просто не понял, – смутился Степа.
– А, ты про радио? – разобрался, в чем дело, космоштурм. – Да, все хорошо. А ты что, не слушаешь?
– Нет, – Степа пожал плечами. – А можно?
Про радио Декстер почему-то ничего не говорил.
– Вообще-то нет, – улыбнулся космоштурм. – По Уставу нельзя. Но двадцать шестой канал вообще никто никогда не использует. Так что настраиваешь его, ставишь низший приоритет – и вперед.
– Это как? – заинтересовался Степа. Пока музыки не было, о ней и не вспоминалось, а тут вдруг так захотелось чего-нибудь послушать.
– Смотри, – космоштурм вдруг скорчил такую рожу, что Донкат чуть не отшатнулся. Рот парня съехал в сторону вместе с носом, верхняя губа полезла наверх, правый глаз закрылся, задравшись вместе с бровью. Только когда он вернул все на место, Донкат понял, что космоштурм включал радио в шлеме.
– Попробуй, – предложил парень.
Степа попробовал.
– Шлем надень, – посоветовал космоштурм со смешком. – А то как-то не очень выглядишь.
Степа смутился и нахлобучил шлем. Скорчил рожу. Ничего.
– Голову чуть наклони, – донесся голос парня.
Получилось. И Степа тут же чуть не сорвал шлем с головы. Шум помех оглушал.
– Настраиваешь вот так, – космоштурм опять изобразил из себя галактическое чудовище из витранса и задвигал носом вверх-вниз.
Степа честно попытался повторить. И, о чудо… Из наушников донеслась тихая, немного грустная мелодия. Саксовская, но от этого не становившаяся менее красивой. Ура-а, живем!
Степа пошел к опушке, найти, где посидеть, послушать музыку. Чтобы никто не мешал. Отвык он от больших компаний.
– Приоритеты для него не забудь проставить, чтобы он последним был, – донесся до Степы голос космоштурма.
Донкат закивал, показывая, что не забудет.
Ну и, естественно, забыл.
Дух, дух, дух. Мир раскачивался в такт тяжелых глухих ударов. Степа заполошно распахнул глаза. Нет, это не мир, это раскачивался шлем от ударов Декстера.
– Шойс, – взмолился Степа.
Никакой реакции. Сакс продолжал молотить по его шлему с остервенением, которого Степа никак не мог себе у него представить.
– Шойс, да что происходит? – Степа уже почти кричал.
И тут внезапно понял, что ему мешает музыка. Ах да, радио. Скорчив рожу, он выключил звучащую музыку. Со второго раза. Декстер даже на секунду остановился, с удивлением наблюдая за Степиными гримасами.
– Шойс, ты чего? – пауза позволила Степе подняться на ноги и отскочить от внезапно сошедшего с ума коспеха-ветерана.
– Ничего, – с лица Декстера ушло остервенение, но злость осталась. – Ты когда-нибудь слышал о приоритетах полевой связи?
– Конечно, – Степа поморгал глазами, отгоняя не до конца убежавшую дремоту. – Ты же недавно сам мне про них рассказывал.
– И ты взял и перелюбил все мои слова? – грохнул сакс. Степа только через секунду понял, что это опять у него переводчик глючит. Взял бы уже нормальный у Крылова.
– И ничего я не перелюбил, – возмутился Степа. – Я просто забыл.
Декстер на секунду замешкался, осознавая, при чем тут «перелюбил». Потом фыркнул. Соотнес переводческие перлы с английского на русский и обратно. Степа чуть выдохнул. Пронесло. Оказалось, зря. На лицо толстяка опять вернулась злость.
– Забыл? А если бы это я вот так забыл выставить приоритеты, когда ты в яме тогда валялся? – в его голосе отчетливо слышалось шипение плазменных сгустков. – У нас с тобой, между прочим, скафандры только друг на друга были настроены. Сколько бы ты там лежал? Пока я не отдохну?
Донкат задумался. И правда, нехорошо получилось.
– Извини, – он поднял полный раскаяния взгляд на Декстера.
– При чем тут «извини»? – нахмурился тот. – Ты мне не гомосексуальный партнер, который про свидание забыл.
Собственное сравнение ему так понравилось, что он сменил гнев на милость и гулко хохотнул. Степа криво улыбнулся, сам не поняв зачем. То ли показывая, что он оценил шутку, то ли наоборот.
– Коспех должен слышать голос командира даже тогда, когда он на бабе лежит! – Декстера что-то потянуло на отношения полов и на сержантский голос.
– Я не коспех, – опасливо прищурив один глаз, пискнул Степа. Он помнил, чем заканчивались прошлые выступления на эту тему. Как оказалось, от того, что солнце еще раз встало на востоке, ничего принципиально не поменялось.
– Ты сейчас, – Декстер навис над Донкатом всей огромной массой, – глупое, подвергшееся любви дерьмо. Которое только что, считай, угробило своего напарника, не передав ему приказ вовремя. И это твое незаконнорожденное счастье, что тебя не слышит твой командир. Потому что космоштурм, это…
– Почему это не слышит? – вдруг раздался в наушниках голос капитана Крылова. – Очень даже хорошо слышит. Командир должен слышать своего космоштурма, даже когда он на бабе лежит.
– Кто лежит? – Степа не осмелел, он просто растерялся.
– Космоштурм, – значимо объяснил в наушниках Крылов.
– Я! – бодро доложился Донкат.
– Что «я»? – не понял капитан.
– Ура-а-а, – осторожно сообщил Степа.
– Причем здесь «ура»? – Крылов, судя по голосу, сейчас начнет терять терпение.
– Космоштурм должен выказывать радость при виде собственного начальства, – Степа, несмотря ни на что, решил все-таки продолжить шутку, хотя, похоже, за эту шутку у него все шансы лишиться чего-нибудь физиологически важного.
Спас его, как ни странно, Соловей.
– Внимание! – ровный громкий голос раздался в наушниках, останавливая любые разговоры.
Приоритетный командирский канал в действии. Степа скосил глаза на Декстера. Сакс многозначительно прикоснулся рукой к шлему, а потом показал в сторону командирского домика. И постучал себя по голове. Степа виновато развел руками.
– Внимание! Общий сбор через час возле штаба. Информационное сообщение. Повторяю. Общий сбор через час возле общего штаба. Информационное сообщение.
– Ну что, ребятки, поработаем волшебниками? – таким бодрым Степа Соловья еще не видел. Глаза полковника блестели, как у мальчишки. – Про аномалию все всё помнят?
Космоштурмы закивали, и Степа закивал вместе со всеми. Про аномалию, или, как ее еще называли тут, «Белое место», он теперь тоже помнил. Как только рассказали, так и помнил. Крылов по приказу Соловья потратил почти весь час перед собранием, чтобы предварительно обрисовать Степе с Декстером текущую обстановку.
Так что не помнить про это было невозможно. Донкат вообще удивлялся, как такая информация до сих пор не просочилась в новостные сети. Вот ведь парадокс: всякую чушь, вообще никакого отношения к четвертой расе не имеющую, любой информканал будет обсасывать по месяцу. А тут, прямо под носом, творятся самые настоящие чудеса – и никто ни звука. Во дела!
Много космоштурмы и сами не знали, но и того, что знали, вполне хватало. Возникающие из ниоткуда люди. Исчезающие предметы и горящие на глазах приборы. Пропавшие группы, подошедшие слишком близко к белому туману, окутывавшему странное место.
И вот теперь им предстояло… А вот сейчас полковник скажет, что. Но точно не тут загорать. И Соловей не подвел.
– Все здесь? – поинтересовался Соловей. – Ну, тогда начнем. Внимание.
Он сделал короткую паузу и продолжил ровным, размеренным голосом.
– На планете найдены следы неизвестной современной науке цивилизации…
Никто не шевельнулся, эта информация новостью не являлась. Следы «четвертых» на Бойджере, да и на всех четырех планетах, где произрастала бойджа, нашли не вчера. Соловей тем временем продолжил.
– Три месяца назад в пределах этих следов была зафиксирована активность. Детали не раскрываются, но нам они и не нужны. Правительством РФМ было принято решение направить сюда специальную группу для выяснения всех обстоятельств. Тем более что в то же время абсолютно такая же активность была замечена на всех мирах, где находятся так называемые «следы». Если помните, из четырех миров два находятся в пределах РФМ.
А вот это уже интересно.
– В настоящее время на Бойджере находится группа видных ученых, направленных для изучения данного феномена, а также все необходимое для их эффективной деятельности.
В голове у Донката начали двигаться разрозненные кусочки происходившего вокруг, но цельная картина все никак не складывалась. Соловей чуть повысил голос.
– А теперь слушай боевой приказ. В двадцать три ноль-ноль по времени Бойджера группа под моим руководством выдвигается в район аномалии для обеспечения безопасности ученых, приступивших к активной фазе исследований. Противник – штурм-бригада, приданная Пятому Штурмфлоту Англо-Саксонского Союза, в нарушение галактических законов блокировавшего планетное пространство Бойджера.
Говорить было нельзя, но и оставить без реакции это заявление не получилось. В наушниках понесся еле слышный вздох. Они уже здесь. Саксы пошли на открытую агрессию, и, значит, будет драка. Степа тоже нахмурился, но по другому поводу. Теперь становились понятны и секретность миссии Соловья, и его проблемы на таможне, и появление «анархистов». Хотя с «анархистами» все было ясно и до этого. Оставался вопрос: для чего все это было нужно РФМ и саксам? Но, похоже, силовой группе космоштурмов такие подробности никто рассказывать не собирался. Их дело обеспечивать безопасность ученых. А тогда зачем весь этот цирк с контрактом?
– Для деблокирования нейтрального мира в систему Бойджера направляется 27-й Пограничный сводный отряд, – в голосе Соловья появилась ирония, – поддержанный частями 8-го Гвардейского Штурмфлота «Харон».
Да уж, ирония Соловья была более чем уместна. Пограничный отряд не-конечного про-слоя – это двенадцать судов разного класса, от эсминца до крейсера, с группой обеспечения. Предназначен он для отражения мелких атак болгов или тех же анархистов в разных частях слоя. Не более. Так что тридцать шесть кораблей Гвардейского Штурмфлота «Харон», участвовавшего практически во всех значимых схватках за миры галактики, в качестве «поддержки» пограничникам будут совсем не лишним. Тем более, как совсем недавно выяснил Степа, что у саксов в одном флоте не больше сорока единиц.
Соловей продолжил сухим официальным тоном.
– Участие Сводного Отряда продиктовано тем, что РФМ гарантирует безопасность своих граждан и деловых партнеров, с которыми РФМ связана контрактными обязательствами.
Щелк, щелк, щелк. Все недостающие элементы мозаики с почти различимым звуком встали на место в голове у Степана Донката. Вот оно. Вот он где его контракт. И, скорее всего, не только его. Как он и подозревал.
Политики и юристы всех времен могли сколь угодно долго обсуждать любые вопросы, требующие единого толкования, но как только дело начинало касаться материальных потерь, из-за плеча любого государства тут же выглядывали люди в военной форме. Начинали блестеть штыки и рычать двигатели звездных крейсеров. Заключенные контракты систем жизнеобеспечения (энергетика и гала-связь) по действующим галактическим законам неприкосновенны. Имея их на руках, РФМ может развязать хоть пангалактическую войну, и будет права. Все, альфа и омега.
– Вы все в космоштурме не первый день, – Соловей чуть смягчил голос, – поэтому знаете, что войну за планету выигрывает самый сильный штурмфлот. Причем не пушками, а присутствием. Так что наша задача сделать так, чтобы все ученые остались живы к моменту деблокады. Расчетное время прибытия Отряда – сутки с момента начала операции.
«Так, а почему бы нам и не подождать эти самые сутки?», вопрос чуть не сорвался с языка Степы, но Донкат заткнул себя сам, не дожидаясь, пока это сделает кто-то еще. Он не единственный умный на этой планете. А судя по тому, что ввязался в эту историю, так и не умный вообще. Без него разберутся. Его дело маленькое: приказы выполнять. «Сказано, бурундук – птичка, пусть чирикает», вспомнил Степа одну из любимых присказок Соловья.
– Вопросы? – подвел итого своего выступления Соловей.
– Ка-ша Зейдин, – раздался в наушниках голос представившегося бойца. – Отправляемся на транспортах?
– Нет, – покачал головой на крыльце Соловей. – За нами прилетят.
Степа переглянулся с Декстером. Кажется, он знал, кто и как за ними прилетит. Интересно, а это по какому «контракту» поставляли?
– Ка-ша Судачкин, – представился еще один космоштурм. – На поверхности сейчас не менее трех штурм-бригад, на орбите крейсера. Слишком неравные силы получаются.
Степа не видел говорящего, но в голосе космоштурма не было страха. Драки он не боялся, он хотел получить направление движения.
– Именно поэтому выдвигаемся в ночь, – ответил Соловей. – Раньше не успевают ученые, а полной штурм-бригаде для развертывания и начала наступления требуется не менее суток. Плюс долетное время. Саксы планировали высадку в том числе и в районе аномалии, но сорвалось. Три потерянных судна. Плюс, по непроверенным данным, серьезные неполадки у двух крейсеров, прикрывавших зону с орбиты. Вот такая аномалия, – чуть развел руками он. – Поэтому максимум, что мы ожидаем там встретить, – дальняя разведка. С течением времени будут подтягиваться, конечно, и остальные, но к тому моменту должен подойти «Харон».
Повисло молчание. Все, как один, очень остро почувствовали слабое звено предстоящей операции. Если «Харон» опоздает хоть на полдня, спасать будет некого.
– Ка-ша Пенник, – в напряженной тишине раздался знакомый голос. Степа прислушался. «Пенек», что ли? – Мы одни будем на объекте работать?
– Вот за что я космоштурм люблю, – чуть усмехнулся Соловей, – так это за умение задавать страшные вопросы в конце. Что, сразу нельзя было спросить, чтобы не мучиться? Нет, конечно. Еще выдвигаются три группы, плюс батальон «Жаб».
– О-о-о, – по рядам космоштурмов пронесся гул облегчения.
Степе-то было все равно. Ему что три штурм-бригады, что батальон «Жаб»… Да хоть дивизия тараканов. Он ни там, ни там ценности не чувствовал. Хорошо, однако, иногда быть несмышленышем. Или плохо… Но космоштурмы явно услышали больше.
– Тогда ле-егче…
– Уж коне-ечно…
– «Жабы», х-ха…
Наушники заполнили радостные голоса.
– Тихо! – голос капитана Крылова перекрыл весь этот гам. – Замолчали все.
Воцарилась тишина.
– Спасибо, – поблагодарил его Соловей.
Вот как, оказывается, работает приоритет связи, отметил про себя Степа. Соловей вроде и не повышал голос, а слышно его все равно лучше.
– Спасибо. Если вопросов больше нет, все остальное – через командиров подразделений. У меня все, благодарю за внимание.
Соловей отключился.
– Стой, внимание! – тут же сработал второй приоритетный канал. Слово взял Крылов. – В связи с предстоящим выходом ужин переносится на двадцать ноль-ноль. Караулы дальнего и ближнего обнаружения – по штатному расписанию. Командиры подразделений – ко мне. Все, разойдись.
Стоящие бойцы тут же задвигались, распались на группы. Степа повертел головой, высматривая Декстера, и начал пробираться к нему. У него накопилось много вопросов, на которые лучше всего ответит именно сакс.
Глава 20
– Ты бойджи побольше ешь, – придвинул к нему тарелку Пенек. – Нам еще всю ночь и утро прыгать.
– Зачем? – Степа подозрительно посмотрел на космоштурма. Потом перевел взгляд на Декстера. Тот кивнул с набитым ртом, соглашаясь.
– Она штука полезная, – Кирилл засунул себе в рот очередной кусок мяса, вымоченный в желтом соусе. – Бодрит не хуже любого энергетика. Только голова остается нормальной и не трясет потом с отходняка.
Степа еще раз внимательно посмотрел на космоштурма, огляделся по сторонам, убеждаясь, что все вокруг налегают на это зелье, и, вздохнув, потянул с тарелки еще один кусок.
Столовой как таковой на импровизированной базе предусмотрено не было, поэтому ели где придется. Декстер, пройдясь по всему небогатому меню ужина, набрал полные лапы тарелок и занял шикарное место в углу террасы одного из домиков. Погода вечером выдалась на изумление, и поэтому пища вкушалась под раскинутым пологом звездного неба, по которому, правда, регулярно проплывали звезды, которых любой из присутствующих предпочел бы не видеть никогда. Это на орбите сигналили крейсера Пятого саксовского Штурмфлота.
«А что, тоже своего рода романтика», – хмыкнул про себя Донкат. И оглянулся, вспомнив не такой уж и давний комментарий Соловья по этому же поводу.
В штабном домике светилась полоска света из-за задернутых штор. Командир сидел там. Да уж. Давно ли препирались с ним по поводу службы?
– Шойс, – вспомнил вдруг Степа. – А почему Соловей говорил, что войны за миры Авангарда выигрываются количеством?
Декстер отхлебнул бойджа из стоящей рядом кружки, запивая мясо.
– Сколько миров в галактике? – ответил он вопросом на вопрос.
– Не знаю, – пожал плечами Донкат.
– Много, – вместо него отозвался Пенек.
– Именно, – Декстер вытер губы. – И каждый из них был когда-то Авангардом. Часто спорным. Поначалу так вообще за каждый мир драка шла. Неважно, кто первым его нашел. И если возле каждого мира устраивать сражения штурмфлотов, то вся экономика Земли до сих пор работала бы только на производство военных кораблей. – Декстер подвинул к себе плошку с соусом. – Поэтому почти все государства после пары-тройки добрых драк довольно быстро посчитали убытки и с тех пор в заведомо безнадежные бои не ввязываются. Очень уж накладно даже после победы восстанавливать штурмфлоты. А ведь еще и планету поднимать надо. Поэтому теперь вся задача – как можно быстрее подтянуть силы к месту конфликта. И когда встречаются два штурмфлота, штабы тут же просчитывают варианты, и заведомо слабейший просто уходит. Все равно он останется без флота.
– Так что, войны теперь выигрывают компьютеры? – улыбнулся Донкат.
– Скорее аналитики и разведка, – сакс еще раз приложился к кружке. – Долго тоже в одном месте штурмфлоты не подержишь, недешевое удовольствие. Так что главное у них – это спрогнозировать время и успеть подтянуть к планете как можно больше сил в конкретный момент.
– А если уже высадились? – азартно поинтересовался Пенек. – Тогда что?
– Когда как, – Декстер задрал голову и посмотрел на небо. Там как раз проплывал очередной огонек. – Когда как.
Он опустил голову, и Степа поразился перемене, произошедшей в его лице. Сейчас его никак не получилось бы назвать ни добродушным, ни круглым. В глазах сакса светилась горечь. Желваки скул прошлись под кожей… и исчезли.
– Когда как, – в третий раз повторил он. – Как ты знаешь, время развертывания штурм-бригады – сутки. Так вот если войск высадилось столько, что они могут в боевом строю добраться до любой точки планеты меньше чем за двенадцать земных часов, – сражение считается выигранным. Компьютеры считают противнику поражение, и мир остается за тем, кто успел. И на самом деле так оно почти всегда и получается.
– А если высадились, но мало? – тема, чувствуется, была Пеньку интересна.
– Тогда как получится, – взгляд сакса остановился. – Если подходит более сильный противник, то своих стараются забрать. Договариваются, угрожают, блефуют. Дерутся, наконец.
– А бывает и наоборот? – тихо спросил Степа, непонятно зачем.
– Бывает, – Декстер аккуратно взял недопитую чашку и начал внимательно ее разглядывать. Чересчур внимательно. – Когда очень хочется выполнить приказ оч-чень высокого начальства, а вот драться, наоборот, ну никакого желания нет. За кого там биться? Сплошные наемники, космическая пыль. Да и страшно.
Он оторвал взгляд от чашки и посмотрел по очереди в глаза Степе и Пеньку. И Донкат жутко пожалел, что вообще поднял эту тему. Впервые в глазах Шойса не было ни намека на веселье. Только боль.
– Особенно это любит, – сакс говорил задумчиво, медленно, почти по слогам, – Пя-тый Штурм-флот.
Он залпом допил оставшийся бойдж.
Степа замер, не зная, куда деваться. И зачем только они начали этот разговор? Пенек медленно, задом сполз с крыльца.
– Я это… бойджа еще принесу, – он растворился в теплой ночи, разом накрывшей поляну.
– Принеси, – проговорил Шойс в темноту.
– Извини, – тихо произнес Донкат.
– Да не за что тебе извиняться, – в голос сакса начала возвращаться жизнь. – Ты-то тут при чем? Да и давно это было. И не со мной, считай. Тот Декстер, по кличке Кабан, так и остался лежать на Питонии. Ты ее знаешь как Шуанцзи-юй, – взгляд Шойса унесся в черное небо, а потом вернулся к Степе. – А на Марции живет, жил совсем другой Декстер. Который ни-че-го не должен ни космической пехоте, ни Пятому Штурмфлоту. Вернее, как раз Пятому-то и должен… Карандаш…
Он резко оборвал себя и попросил Донката:
– А дай-ка старику твоих вкусных сигарет. Покурим, что ли?
– Да, конечно, – Степа захлопал себя по карманам. Нашел, протянул саксу.
Не очень одобрительно относящийся к курению Декстер взял сигарету, засунул в рот, залихватски подмигнул Донкату (Степа чуть не расплакался, глядя на эту «бодрость»)… и прикурил от контакта связи на запястье.
– Вот те раз, – Степа даже про патетику момента забыл. – А кто мне с Соловьем всю душу вынул за это прикуривание?
– Что можно дяде Декстеру, то нельзя мальчику Степе, – издевательски ухмыльнулся сакс.
Возмутиться Степа не успел – из темноты очень вовремя вынырнул Пенек с термосом в руках.
– Сидите? – он искоса присмотрелся к Декстеру, убедился, что все уже нормально, и демонстративно поднял термос. – Во, попробуем. Я попросил побольше бойджи туда бухнуть. Чтоб надолго хватило.
Степа не придал значения его словам.
– Зажигалка есть? – спросил он, мстительно глядя на сакса. Тот в ответ выпустил колечко дыма.
– Ага, – космоштурм протянул Донкату увесистый кусок металла.
– Все хотел спросить, – Степа прикурил и вернул зажигалку. – А чего она такая тяжелая?
– Так это же агрегат, – Пенек подбросил зажигалку на ладони. – Термокинетический.
– Какой? – не понял Степа.
– Термокинетический, – пояснил Пенек. – Работает от тепла руки и от нажатия. Там внутри преобразователь движения стоит.
– Как там? – Донкат шутливо указал на небо.
– Как тот нажимается, я не знаю, – отшутился Кирилл. – А этим при желании можно даже немного энергии добыть. Для хозяйственных нужд.
Он повернул зажигалку и продемонстрировал разъем на донышке. Степа фыркнул. Надо же, еще и электростанция с собой. А рег-камеры нету? Надо бы поинтересоваться.
– Давай, наливай своего зелья, – он протянул кружку, спрятавшись за клубом дыма.
Пенек наклонил термос, из которого полилась густая жидкость. Посмотрел на сакса, тот тоже подставил кружку. Кирилл налил себе, поставил термос и поднял руку в шутливом тосте.
– Ну, чтобы мы как зайчики…
Степа хмыкнул и сделал большой глоток. Ой, зря-а-а.
– Твою маму… – просипел он, разинув рот. На секунду ему показалось, что время повернуло вспять. Что он опять на гала-люксе, вокруг ресторан, а за спиной прячется гад-официант.
Во рту зажглись дюзы бота. Разинутым ртом Донкат пытался набрать хоть немного ночной прохлады, чтобы погасить костер, разгоревшийся внутри.
– А… ха-х, а… ха-х.
Вдох-выдох, вдох-выдох.
– Что с тобой? – слезящиеся глаза разобрали перед собой два лица. Пенек и Декстер.
– Ты… а-хах… что туда… а-хах… положил?
– Это бойдж, – Пенек глотнул из Степиной чашки. – Обыкновенный.
– Да какой, к черту, обыкновенный? – возмутился Донкат. – Это же плазма чистая.
Декстер тоже пригубил.
– Да нет, парень прав, обыкновенный бойдж. Ну, крепкий, так что с того?
Степа не ответил. Во-первых, полыхающий рот еще не был готов к разговорам, а во-вторых, ну что тут отвечать? Им нормально, ему – нет.
– Заешь, – Пенек заботливо всунул ему в руку кусок чего-то.
Донкат доверчиво засунул это «что-то» в рот и тут же перепугался. Это были те самые полоски, пропитанные бойджей, которые так ему понравились в гостинице. Он уже собрался было с руганью выплюнуть, но внезапно понял, что жжение утихает. Он пожевал еще. Стало легче.
– Еще есть? – Степа уже почти нормально посмотрел на космоштурма.
– Есть, – Пенек протянул ему несколько штук.
Донкат тут же засунул одну в рот целиком. Ф-фух, пронесло.
– Странный ты какой-то, – удивился Пенек. – В них бойджи ненамного меньше, чем в питье, а ты спокойно ешь.
– Да не знаю я, – возмутился Степа. – Гадость какая-то.
– А ты маленькими глотками попробуй, – посоветовал сакс.
– Ни за что, – замотал головой Донкат.
– Да я же не предлагаю тебе все пить, – примирительно выставил ладонь Декстер. – Ты попробуй, вдруг все не так страшно. Кофе, например, горячий ты тоже не сможешь залпом выпить.
Степа посмотрел отчаянными глазами на сакса и сделал ма-а-аленький глоток. Прислушался к ощущениям. Ничего. Тихо. Сладко. Вкусно. Степа сделал еще один. Нормально.
– Ух, все в порядке, – он обнаружил в руке все еще горящую сигарету и сделал затяжку.
– Ну вот, – удовлетворенно уселся на пол Декстер. – А то: пла-азма, пла-азма.
После двух вспышек эмоций, Декстера и Степы, разговор затих как-то сам собой. Сигареты были докурены, бойдж допит. Весь. Степе так понравилось пить маленькими глотками, что он оприходовал еще две чашки. Он бы и за четвертую схватился, но тут уже подключился Декстер.
– Хватит, – сакс решительно отобрал у Донката чашку. – Ты сейчас уже столько бойджи в себя засунул, на два дня прыжков хватит.
Степа удивленно посмотрел на него. Он не чувствовал решительно ничего особенного. Наоборот, в теле разлилась приятная легкость. О чем Степа и сообщил саксу с Пеньком.
– Ну-ну, – Декстер не то чтобы не поверил, но решил посмотреть, что будет. – До вылета нам еще полтора часа, так что давайте полежим, отдохнем. А заодно посмотрим, как на тебя бойджа действует.
– Да что там смотреть, – Степа зевнул во весь рот. – Хорошо, и все.
Он чувствовал себя прекрасно. Так хорошо, что уже и не помнил, когда такое было.
– Только не спать, – предупредил его Декстер.
– Это точно, – присоединился к нему Кирилл. – А то потом часа два будешь дурной ходить, пока включишься. Бойджа, она такая.
– Понял, понял, – отмахнулся от них Степа. – Просто сидим, смотрим на звезды. – Договорились.
Он поднял голову к звездному ковру, плотной сеткой накрывшему поляну, и замер. Здорово. В городах такого не увидишь. А в космосе звезды совсем другие. Ничуть не менее красивые, но другие. Другого цвета. А здесь они мягкие, почти бархатные. Уютно лежащие на теплой ткани ночного неба.
Звезды плыли над ним медленным потоком, даря ощущение покоя и умиротворения. Мир затих, глядясь в это великолепие. Вот одна из звезд дрогнула, шелохнулась и поплыла в темно-синем мареве, увлекая за собой соседку. Степа улыбнулся им, как старым знакомым. Еще одна звезда отправилась в плавание по бархатному океану. Еще. И еще. Вот уже целая стайка звезд летит по небосклону, нарушая выверенный рисунок незыблемого небесного порядка. Стайка превращается в ручей, реку. Поток, набирающий силу с каждым небесным мгновением. Поток течет, изгибается, вбирает в себя все новые и новые звезды. Наполняется, превращаясь в молочную реку. Да это же Млечный Путь. Вечная и бесконечная дорога в будущее.
Поток вдруг замер, остановившись. Застыл посреди бескрайнего неба и медленно, приглашая насладиться его безбрежностью, начал опускаться к Степе. Он стал плотнее, четче. У него появились края. И вот уже белая волна приблизилась к нему вплотную. И замерла, остановившись прямо перед ним. В глубине этой молочной белизны начали смутно угадываться тени.
Степа закусил губу, стараясь разглядеть движения в этом живом тумане. И молочная стена, словно почувствовав его желание, чуть придвинулась. Тень стали ближе, четче. В их движениях появилась осмысленность. Что это?
Туман чуть разошелся в стороны, и из него выступила величавая фигура. Огромная, головы на три выше Степы. Пугающая. Она окинула Донката взглядом… и как будто разочаровалась в увиденном. Почему Степа так решил, он не понял, но стало обидно. Фигура открыла рот, и Донкат отшатнулся. Вместо зубов у фигуры во рту красовался внушительный набор клыков. До него донесся смягченный туманом и расстоянием, но все равно рокочущий, словно барабан, голос.
Степа помотал головой, отгоняя видение. Фигура замолчала и сделала шаг назад, тут же став призрачной, но от этого не менее пугающей.
Короткая рябь, и фигура изменилась. Стала другой. Гибкой, тонкой, ниже ростом. Сделала шаг вперед, и перед Степой появилось создание из сказок. Прямо как на детских картинках. Вот только что-то мешало ее воспринимать как детскую игрушку. Донкат всмотрелся внимательнее и понял. Глаза. Спокойные, сосредоточенные, они напоминали замершие камни в глазницах древних статуй, иногда находимых на новых планетах. Они? «Четвертые»? Степа сделал шаг вперед. И остался на месте. Глаза фигуры налились неудовольствием. Донкат отшатнулся. Фигуре не понравилось то, что она увидела. Шаг назад, и вновь гость превращается в полупрозрачный силуэт за туманным пологом.
Ушел. Степа чуть не расплакался от непонятной обиды, навеянной туманом. Фигура опять подернулась рябью. Потекла, смешиваясь с бесконечным течением звезд в молочном тумане. Стала низкой, почти квадратной. Подалась вперед.
И тут же остановилась. До Степы донесся какой-то гул, который сразу же прекратился. Квадратная фигура повернулась и нырнула в туман. Все, больше ничего не осталось. Только завораживающее кружение созвездий, из которого и состоит эта дымка.
Но Степа не мог поверить, что это все. До рези в глазах он вглядывался в молочную пустоту… и нашел. Почувствовал. Увидел.
Их стало двое. Две фигуры всплыли в тумане, касаясь друг друга плечами. Теперь это были люди. Один повыше, другой пониже. Высокий внимательно смотрел на Донката, словно пытаясь оценить, насколько он нормален. Степе не понравился этот взгляд. Не понравился смотрящий. Он был злым. За ним стояло нечто недоброе. Резкие черты лица, тонкий нос. Прямые светлые волосы. Широкие плечи не заплыли жиром и мышцами. Это были плечи воина. Охотника. И еще глаза. Глаза были такими же, как у той прекрасной фигуры. Но другие. Человеческие, подозрительные. Казалось, они тоже оценивают Степу. Ищут в нем что-то. Высокий человек открыл рот. Резкие, четкие звуки глушились туманом, но тем не менее Степа их слышал именно такими. Глаза охотника стали вопросительными. Он что, спрашивал о чем-то? Степа замотал головой, показывая, что не понимает. От этого движения по дымке пошла рябь. Что-то ему эта рябь напоминала. Он не мог вспомнить, что именно. В глазах высокого промелькнуло разочарование, и Степа обиделся.
Вторая фигура подняла руки, останавливая Степу и привлекая его внимание. Донкат перевел взгляд на фигуру… и вздрогнул, узнавая. Овальный. Тот самый овальный человек, который являлся к нему… где же? Где? Где?! Степа не помнил.
– …и…ка.
Читать бесплатно другие книги:
