Под откос Грунюшкин Дмитрий
– Я имею в виду, что это же не времена гражданской войны, и не кино про басмачей. Современный состав – сложное сооружение. Его просто так не расцепишь.
Дикаев несколько секунд буравил его взглядом, и вдруг неожиданно подмигнул.
– Ну, а в чем проблема? Расскажи-ка нам?
Витя снова сглотнул, и заторопился:
– Во-первых, рычаг расцепа между вагонами. Даже если до него добраться – сил расцепить не хватит, будь ты хоть чемпион мира по штанге. На станциях вагоны расцепляют, когда они стоят и состав сжат. А когда он растянут – это же сотни тонн!
Командир боевиков весело прищурился.
– А ведь ты не просто так мне это говоришь, да? Значит, знаешь, как это сделать?
Соколов перевел дух, боясь сделать ошибку.
– Чтобы сделать расцеп, нужно, чтобы состав сжался. Лучше всего это сделать на спуске, чтобы не терять скорость. По команде машинист чуть притормаживает. Совсем чуть-чуть! Вагоны накатятся, автосцепки выберут зазор, и рычаг можно будет сдвинуть.
– Молодец, – похвалил Руслан. – Но ведь это еще не все, правильно? Ты говорил про проблему, а тут просто неудобство. Решаемое. И в чем тут невероятная сложность конструкции современных поездов?
Акцент из его речи совсем куда-то пропал, да и говорил он очень складно. Но Витя не обратил на это никакого внимания, он был слишком занят своими мыслями.
– Главная проблема – в тормозной магистрали.
– Поясняй, – потребовал Бек, стоя в проеме двери.
– Ну…, – нервно дрожа голосом, начал Витя. Он лихорадочно подбирал слова, чтобы доступно объяснить боевикам сложные технические понятия. – Тормоза поезда устроены совсем не так, как в машине. В автомобиле, чтобы затормозить, нужно подать под давлением специальную тормозную жидкость в тормозной цилиндр, и он своим усилием разожмет колодки. Они упрутся в тормозной диск, и начнут тормозить. Отпустишь педаль, цилиндр вернется на место, колодки сожмутся – и можно ехать дальше.
– Спасибо за ликбез, – хмыкнул Руслан. – Что дальше?
– А в поезде все наоборот! – воскликнул Витя. – В целях безопасности здесь сделано так, что тормоза как бы наоборот – всегда нажаты, и тормозные колодки пружинами всегда тормозят. И чтобы их отжать и дать колесам крутиться, по тормозной магистрали подается сжатый воздух. Сразу на все вагоны. Видели между вагонами внизу такие шланги? Вот по ним воздух и идет. Как только происходит утечка воздуха, пружины сразу разжимаются, и весь состав тормозит до полной остановки.
– Бабах! – хлопнул в ладоши Бек.
Витя аж подпрыгнул от неожиданности.
– Ну, блин, изобретатели! – нахмурился Руслан. – Какую только фигню не придумают, лишь бы все усложнить.
– Ну, я же упростил все, – потупился Витя. – Там все сложнее – тормозные резервуары, воздухораспределители и прочее – но суть такая же. Поезд тормозит из-за понижения давления в магистрали, а не из-за повышения, как автомобиль.
– Для тупых, короче, адаптировал, – засмеялся Бек. – И какие будут твои предложения? Или мы всю братию до самой Москвы повезем. Нам не жалко. Хорошая компания.
Воздуха в груди Соколова стало почему-то не хватать, и он сделал несколько глубоких вдохов.
– Надо перекрыть тормозную магистраль. Но концевой кран под самой автосцепкой. Надо быть обезьяной, чтобы туда пролезть на ходу. На спуске надо сдернуть рычаг сцепки, пока вагоны сжаты, а потом сразу перекрыть концевой кран на составе. Отцепленный вагон начнет отставать, шланг магистрали натянется, отцепится – и вагон сразу начнет тормозить. А мы поедем дальше.
При слове «обезьяна» по лицу Руслана пробежала тень. Именно на Маймуна он и рассчитывал, когда планировал эту операцию.
– Вот и отлично, – решил он. – Ты все это и сделаешь.
– Я?! – побледнел Витя. – Но я не смогу! Я упаду!
– Ничего, встанешь и догонишь, – заржал Бек.
– Если я хоть немного ошибусь, то разрядится вся тормозная магистраль, и поезд остановится!
– Значит, ты будешь делать все очень аккуратно, – жестко прекратил спор Дикаев. – Ты хотел нам помочь? У тебя есть шанс стать героем.
Голова Вити начала кружиться, в ушах появился тонкий звон, и пальцы стало покалывать. Похоже, он своим языком вымолил себе досрочный смертный приговор.
– Руслан, есть кое-что интересное!
В купе протиснулся Салман. Он бросил на полку сумку с собранными мобильниками и документами, которые нашлись при себе у заложников, и протянул Руслану красные корочки.
Дикаев повертел их в руках.
– Пресса, – хмыкнул он. – А что, может пригодиться. Это та девица, с телефоном. Ну-ка, тащи ее сюда. Организуем пресс-конференцию.
– Вперед! Вперед! Поторапливаемся!
Майор Быстров хлопал по спине каждого пробегающего мимо него бойца, как бы отмечая его своей рукой. Он зря их подгонял, группа и так с лихвой перекрывала все нормативы. Тяжело нагруженные оружием и снаряжением спецназовцы по одному выбегали из обычного на вид автобуса, подогнанного прямо на летное поле, и скрывались в чреве «коровы», как иногда называли вертолет Ми-8. Называли тихонько, чтобы не слышали летчики, которые за такую «кличку» своей машины могли и шею намылить, не заботясь о чинах.
Четкая задача до сих пор не была поставлена, поэтому взяли с собой «хабара» по максимуму. Лучше пусть, не пригодившись, лежит в салоне вертушки, чем вдруг что-то понадобится – а этого не окажется под рукой. Например, снайпер с громкой фамилией Зайцев пер на себе аж три винтовки и автомат, на все случаи жизни – «Винторез» для бесшумной стрельбы накоротке, дорогущую, но очень точную импортную винтовку AW, и тяжелую дальнобойную «пушку» фирмы «Барретт», больше похожую на противотанковое ружье времен Великой Отечественной. А автомат… Автомат нужен всем. Любой боец антитеррористической группы может оказаться в ближнем бою, несмотря на свою специализацию. И каждый был к этому готов.
Последним пробежал «технарь» Петя Ковтун, волоча с собой здоровенный чемодан с аппаратурой. Быстров отметил его хлопком по спине, дал отмашку пилоту, и нырнул в темный проем двери. Лопасти тяжелой воздушной машины стронулись с места, двигатели заревели все громче и громче. К их реву примешался свист турбины и рассекаемого винтом воздуха.
Командир группы спецназа прошел к своему месту возле кабины летчиков, принял от них «говорящую шапку», натянул ее на голову и посмотрел на своих парней.
За каждого из них он отдал бы половину жизни. Каждому из них эту самую свою жизнь он доверил бы, не сомневаясь, и не только свою жизнь, но и жизнь самых близких ему людей – матери, жены, дочери.
Они были очень разные, большей частью вовсе не похожие на киношных героев. Обычные лица. Обычные фигуры. Только три человека из группы «тяжелых», чьей основной функциональной задачей был прорыв, выглядели по-медвежьи. Остальные вовсе не качки, скорее жилистые, чем мощные. Каждый из них прошел обкатку на войне, хотя особой необходимости в этом и не было. Но только под огнем можно проверить человека окончательно. И все прошли этот экзамен спокойно и достойно. Без героизма, надежно, как положено.
На них не распространялся мифический и героический флер легендарной «Альфы». Они были просто региональным подразделением антитеррора. Но на самом деле, по уровню подготовки вряд ли уступали своим федеральным коллегам из подразделения «А».
– Маршрут получен? – спросил Быстров у пилота.
– Так точно, – прозвучало в наушниках шлема. – На север, до «железки», там наведут на объект, дальше на бреющем идем параллельным курсом вплоть до особых распоряжений.
Майор еще раз посмотрел на команду, поднял руку с выставленным большим пальцем. Остальные продублировали жест.
– Поехали, – скомандовал Быстров.
Вертолет взревел еще громче, натужно вздрогнул, медленно оторвал колеса от бетона взлетки, поднялся на несколько метров, наклонился вперед, и полетел все быстрее и быстрее, постепенно набирая высоту.
Его бортовые огни были погашены, и он невидимым призраком мелькнул над домами, садами, дорогами. Только свист двигателей раздавался с еще темного неба.
В нескольких сотнях километров от них, на другом аэродроме, другие офицеры занимали свои места в тесных кабинах штурмовиков Су-25. Командир дежурного звена, поднятого по готовности номер один, немолодой уже подполковник с седыми усами на вытянутом сухом лице, подключил шлемофон к бортовой системе связи и стал придирчиво наблюдать, как аэродромная обслуга суетится возле его самолета.
Они сноровисто подогнали аэродромный «пускач» АПА на базе «Урала» и сейчас подключали к самолету кабеля, чтобы запитать все его энергосистемы. Это было похоже на то, как врачи опутывают тело больного разными трубочками и проводками, чтобы вдохнуть в него жизнь. Персонал работал слаженно, как на тренировке. Вскоре все было готово. Теперь в нужный момент оставалось запустить двигатель, выдернуть кабеля – и самолет готов к взлету.
Седоусый посмотрел направо. Там те же обряды совершались с «Грачом» его ведомого, молоденького лейтенанта, год назад выпустившегося из училища. Лейтенант почувствовал взгляд командира, и бодро помахал ему рукой. Подполковник коротко махнул в ответ, и откинулся на спинку кресла. Он нервничал.
Подполковник в своей жизни хватил лиха. В Афганистан он не попал, зато Чечню пролетал вдоль и поперек, и в первую, и во вторую кампанию. Штурмовики работали на самых опасных направлениях, и схлопотать «Стрелу» или «Иглу» в борт было делом плевым. Но ему повезло, его ни разу не «свалили».
Странный, нелепый холодок в пальцах и легкое подрагивание «ливера» мешали сосредоточиться. Подполковник был сбит с толку. Под крыльями «Грача» висели боевые управляемые ракеты класса «воздух-поверхность» – и это было нормально. Для войны. Но какая к черту война тут, за Уралом? И почему нет внятного указания на то, что предстоит сделать?
В зоне радиуса боевого действия был полигон. Седоусый успокаивал себя тем, что его просто выведут туда, дадут цель, и он отбомбится по ней. Как всегда – на отлично. Он не промахивался. Разумеется, это просто учебный вылет.
Попов, ведомый, положил руку на край кабины и барабанил пальцами, словно по дверце автомобиля. Он не размышлял, он просто готовился к вылету. Для него пока не было разницы между боевым вылетом и учебным заданием.
Но что-то было не так. Слишком много раз подполковник уже летал на полигон. Слишком много он уже видел. Все было не так. Все было неправильно.
Небо над страной, лежащей в ночной тени, не спало. Разноцветные мигающие огоньки бортовых огней плыли в черном небе, и те редкие люди, что бодрствовали в этот предутренний час, не обращали на них ни малейшего внимания. И лишь авиадиспетчеры сбивались с ног. Повинуясь указаниям сверху, они в срочном порядке расчищали воздушные коридоры для незапланированных самолетов.
…На предельной скорости летел на восток Ил со странной надстройкой над кабиной пилотов, похожей на гребень экзотической игуаны. На воздушном командном пункте, защищенном от ядерного взрыва и снабженном всеми возможными средствами связи и управления спешил к месту трагедии генерал-лейтенант ФСБ Храмцов…
…Параллельным курсом несся другой Ил, в утробе которого бойцы легендарной «Альфы» готовили к бою оружие и изучали – а, вернее, освежали в памяти – особенности работы в условиях пассажирского железнодорожного состава…
…Где-то на высоте в двенадцать километров, куда не залетают пассажирские самолеты, словно кондор парил А-50, самолет ДРЛО – дальней радиолокационной разведки и обнаружения – с характерным зонтиком над фюзеляжем. Его приборы уже зафиксировали полученную со спутников информацию о месте положения захваченного поезда, и теперь следили за ним, готовые в любой момент передать целеуказание ждущим на земле штурмовикам…
Три сотни измученных человек сидели под прицелами автоматов. И не знали, что находятся под прицелом куда более могучего оружия.
Еще один вертолет в это время летел на восток. В большом пассажирском отсеке Ми-8 находилось всего пять человек. Все они были одеты в полевую форму, но смотрелись разношерстно. Двое в штатном армейском камуфляже, один в застиранной «горке» покроя времен войны в Афганистане, один в новеньком натовском камуфле и дорогущих гортексовских ботах, а пятый носил навороченную форму коммерческой модели.
– Ну, скоро уже? – крикнул «американец», силясь перекрыть рев мотора.
Плотный, если не сказать – полный мужик молча встал и прошел за переборку к летчикам. Там он натянул свободный шлемофон и поинтересовался:
– Ну как? Должны уже подлетать вроде?
– Почти на месте, – согласился командир экипажа. – Это где-то здесь, в этих краях. Надо просто вычислить поточнее, чтоб вам ноги не бить по сопкам.
Он кивнул на планшет штурмана, где на темном экране среди разводов координатной сетки пульсировала красная точка.
Небо на востоке стало уже совсем светлым, горизонт наливался яркой желтизной с густой красной полосой у самой земли. Но тут было еще темно. Вертолет шел низко над землей, огибая склоны могучих сопок, поросших лесом, словно валуны мхом. Округлые их вершины торчали из белесой пены густого тумана, как мокрые спины невиданных животных.
По кабине гулял сквозняк, но даже отсюда кисель тумана казался сырым и зябким, и командиру оперативной группы ФСБ совсем не хотелось в этот кисель нырять.
Вертолет накренился, в вираже проходя между склонами двух сопок, и толстяку пришлось схватиться руками за изголовье кресла пилота.
– Это здесь! – воскликнул штурман, тыча пальцем вниз. – В распадке!
– Садись! – скомандовал толстяк.
– Ты что? – покрутил у виска пилот. – С дуба рухнул? Садиться в темноте да еще в туман? Раньше чем через три часа здесь и делать нечего. Сейчас сбросим свой маяк…
– Маяк свой сбросишь за соседской баней, – рявкнул оперативник, сжимая плечо пилота мощной пятерней. – Здесь речь на минуты идет. Мотаться туда-сюда некогда. Так что высадишь нас там, где я тебе скажу.
Летчик яростно зыркнул на него, но взгляд опера был тверд и решителен, с таким не поспоришь.
– Я не буду машину гробить! – заявил пилот, но уже без уверенности.
– И не надо, выбросишь нас выше по склону, над линией тумана.
– Там нет площадок, – подал голос штурман. – Придется десантироваться с зависания.
– С какой высоты?
– Пять метров, – буркнул пилот.
– Ты охренел, крылатый? – совсем взбеленился оперативник. – Ты на меня посмотри – я что, пацан-десантник что ли?
– До двух снижусь, – нехотя согласился летчик. – Но ниже не рассчитывай.
– Садись, – махнул рукой с отчаянием толстяк. – Как нас выбросишь – уходи за соседнюю сопку и там ищи площадку. Приземлишься – будешь ждать, – он помедлил, и добавил. – И садись на обратный склон. На всякий случай.
– На какой случай? – влез любопытный штурман.
– Много будешь знать – помрешь раньше времени, – отмахнулся оперативник. – Если не дай Бог что – вы сами все увидите. А если не увидите, то и знать вам вовсе ни к чему.
15.
Ахмат с двумя бойцами подошел к двери первого вагона. Тагир шел последним, зло стянув губы в ниточку. Опять его унижают – отдали в подчинение какому-то чабану, как мальчишку, не способного на самостоятельные действия.
Дверь была закрыта «на проволоку», как и говорил Салман. Ахмат аккуратно раскрутил «запор» и обернулся к помощникам.
– Действуем быстро и без лишней жестокости. Там только дети и две или три женщины. Это не враги. Их просто нужно разогнать по купе и не выпускать. Как закончим – Арби пойдет со мной в локомотив. Тагир и Рамзан останутся держать вагон. Чтобы никто не выходил. Старший… – он помедлил, раздумывая. Тагир очень самолюбив и неглуп, но ставить мальчишку над мужчиной – неправильно, это оскорбит Рамзана. – Старший – Рамзан.
Он отвернулся и не видел, как скривилось лицо Тагира.
– Пошли!
Ольга услышала, как хлопнула дверь и зазвучали шаги в коридоре. Она выскочила навстречу, и замерла, не в силах произнести ни слова. Бородач с оружием подскочил к ней раньше, чем она успела прийти в себя.
– Тихо!
– А вы кто такие?! – Проводница, похоже, не поняла, что происходит, но вид чужих в ее хозяйстве возмутил ее до глубины души. – А ну пошли отсюда!
– Заткнись, дура!
Ахмат сказал это, не повышая голоса, шагнул вперед и втолкнул проводницу обратно в ее купе. Молодой парень с пистолетом разглядывал Ольгу, оценивающе прищурив глаза. Она вспыхнула, и сердито отвернулась. Это проявление похоти юнца почему-то вернуло ей силу духа.
– Что здесь происходит? – потребовала она у бородатого, старшего, как она поняла.
– Неважно, – серьезно ответил тот. – Наш командир это может правильно и красиво рассказать, а наше дело – заниматься делом. Ты, кажется, умная женщина. Если хочешь, чтобы все прошло спокойно – помогай нам. В каких купе живут маленькие, в каких – большие, и в каких воспитатели?
– Зачем вам? – похолодела Ольга. – Что вы хотите сделать?
– Много говоришь! – прошипел молодой, но Ахмат остановил его нетерпеливым жестом.
– Не то, что ты думаешь. Нам не нужно, чтобы дети здесь бегали, орали, плакали. Но и не нужно, чтобы старшие затеяли какую-нибудь глупость. Старших ты разбудишь, скажешь им, что поезд захвачен воинами великого Джамаата, и чтобы сидели тихо. А купе с маленькими мы пока открывать не будем. Пока сами не проснутся. Ты поняла?
Ольга зажмурилась, собираясь с мыслями.
– Не жди никого, – засмеялся Тагир. – Весь поезд уже у нас. И ваши начальники в курсе. Вы все проспали.
Старший неодобрительно посмотрел на него, но ничего не сказал.
– Хорошо, – прошептала Ольга. – Я покажу вам. Только не трогайте детей!
– Мы не воюем с детьми, – заверил ее Ахмат.
«Расскажи это людям из Беслана и Буденновска», – с неожиданной яростью подумала Ольга, пряча глаза, чтобы никто не заметил их блеска. – «Мой Сашка воевал против таких, как вы. А теперь здесь Алеша. И все будет хорошо».
– Рамзан, захвати эту… – Ахмат показал на проводницу, до которой, наконец, дошел смысл происходящего. Она теперь сидела в углу и затравлено смотрела на вооруженных бородачей белыми глазами. – Здесь радио и аппаратура всякая. Пусть лучше с воспитателями сидит.
Вспотевший Рамович аж подпрыгивал от нетерпения, пока Трофимов заканчивал разговор с Мироновым.
– Что случилось, Эдгар Филиппович?
– Как что? – возмутился тот. – Вы представляете, что мне сказал этот молодой человек? – он ткнул пальцем в сторону Белова.
– И что же?
– Что нужно срочно освободить пути станции и провести через нее пассажирский состав без остановки на скорости шестьдесят километров в час!
– Не менее шестидесяти километров в час, – уточнил Трофимов.
– Что? Да вы с ума сошли! Это невозможно! Сейчас лето, поезда идут сплошным потоком! Мы не можем в такой спешке ломать весь график! А скорость! Какие шестьдесят? Там же десятки стрелок! Я отказываюсь давать такие распоряжения!
– Прекратить истерику! – рявкнул Геннадий Михайлович, применив уже отработанный прием против увлекающегося железнодорожника.
Рамович квакнул что-то неразборчивое, и замолчал, хлопая глазами.
– Ситуация чрезвычайная, – уже спокойно напомнил ему генерал, – и мер требует чрезвычайных. Есть данные, что поезд заминирован, и подрыв случится, если он снизит скорость ниже установленной. Поэтому у нас нет выбора. Срочно спускайте распоряжения по команде – очистить путь составу. Но без лишних подробностей.
Начальник железной дороги покряхтел, и признался:
– Я уже распорядился. Но вы должны понимать, что это за пределами разумного, и я не могу гарантировать, что все пройдет четко.
Трофимов засмеялся. Он никак не мог остановиться, хохоча все громче. На него уже начали оглядываться.
«Стоп!» – скомандовал он уже самому себе. – «Прекрати истерику».
Железнодорожник смотрел на чекиста с недоумением и растерянно улыбался.
– Извините, Эдгар Филиппович, это нервы. Станция должна быть готова к проходу поезда через пятнадцать минут. Это возможно?
– Придется, – развел руками толстяк. – С этой станцией проще – поезд и так по графику должен ее пройти в это время. А вот дальше придется все труднее и труднее – необходимо будет перестраивать график и разводить поезда. Но мои диспетчеры справятся. Я хочу вас кое о чем попросить…
– Да?
– На станциях люди. Пассажиры. Если состав будет следовать на высокой скорости, могут быть ЧП.
– Об этом не беспокойтесь. На все транзитные станции уже направлены солдаты для оцепления и милиция. А диспетчерам помогут мои сотрудники.
Холодный белый свет прожекторов заливал перрон станции небольшого сибирского городка. Ветер гонял по асфальту потрепанную газету. Из здания вокзала в холод ночи выбирались полусонные пассажиры, зябко ежились на высоком крыльце, обнесенном старомодной балюстрадой, и разбредались по платформе, стараясь угадать, где остановится вагон, в который они купили билет.
– Ну что за блин! – вполголоса ругался немного выпивший мужчина с помятым лицом. – За каким, спрашивается, хреном мы сюда поперлись посередь ночи? В десять утра есть другой поезд, выспались бы, отдохнули и нормально поехали!
– Не ворчи, – огрызалась не менее уставшая от ночного бдения жена. – Этот поезд в Москву утром приходит. Успеем и к дочке доехать, и отдохнуть с дороги, и на рынок попасть. А тот ближе к вечеру. Считай, целый день пропадает.
Мужчина, в принципе, был согласен, но по инерции продолжал бормотать что-то под нос.
Где-то в темноте динамики выкрикивали непонятные команды металлическими голосами, перемигивались светофоры, лязгали вагоны, которые маневровые тепловозы растаскивали по запасным путям.
– Здесь где-то, – мужчина брякнул на землю большую сумку, в которой что-то звякнуло.
– Осторожнее, оглоед! Банки с гостинцами перебьешь!
Мужик досадливо отмахнулся, и закурил.
Когда Наталью втолкнули в купе, Руслан сидел, откинувшись на мягкий валик вдоль стены, и, казалось, дремал. Но он тут же открыл глаза и посмотрел на пленницу с любопытством. Наташе было страшно, дрожали колени, и жутко хотелось в туалет. От этого ей было невыносимо стыдно, а от неуместного стыда ее разбирала злость.
Предводитель террористов разглядывал ее с прищуром, лениво потягиваясь и, казалось, видел ее противоречивые чувства насквозь. Руслан держал паузу, наслаждаясь страхом жертвы, которая томилась неизвестностью. Наконец, он сжалился.
– Значит, пресса?
Если бы он не был так самоуверен и присматривался бы чуть внимательнее, то заметил бы, что девушка при этих словах испытала неимоверное облегчение. Теперь все было понятно – бандитов заинтересовало ее удостоверение, а не фотографии в ее мобильном телефоне.
– Чем могу быть полезна? – вздернула нос Наташа, сама шалея от своей дерзости.
Руслан довольно засмеялся.
– Может быть, и сможешь принести пользу. Причем, всем, включая саму себя.
– Не поняла.
– Ты где работаешь?
– Там все написано, – она кивнула на «корочки», которые заметила на столе.
– Не наглей, – предупредил Дикаев. – У меня быстро настроение меняется.
– В газете.
– На телевидении есть знакомые?
– Есть, – быстро ответила Наташа, чуть порозовев.
На телевидении редактором новостной программы работал ее бывший ухажер, которого она променяла на Мишку. Но тот не обиделся, поскольку женским вниманием был не обделен. Самое ужасное, чего Наталья не могла ни понять, ни простить самой себе – уже после замужества она несколько раз с ним встречалась, и, в каком-то смысле, могла считать его своим любовником.
– Вот и отлично, – обрадовался Руслан. – Сейчас ты посидишь в соседних апартаментах, пока мы кое-какие дела порешаем. А потом свяжешься с ним и все расскажешь.
– Прямо все?
– Все, что я тебе скажу.
Охранник вывел Наталью, а Салман недоуменно поинтересовался:
– Зачем она тебе нужна, Руслан?
Вся веселость слетела с лица Дикаева, и теперь он выглядел крайне озабоченным.
– Не верю, что все пройдет так легко, Салман. Мы для них слишком большую опасность представляем. Пока никто ничего не знает, у них есть соблазн решить все проблемы тихо. Нужно сделать так, чтобы у них это не получилось.
Салман кивнул, признавая правоту командира.
– Как дела у Ахмата? Скоро уже станция. Он взял локомотив?
Войти в локомотив оказалось проще, чем предполагалось. Входная дверь в него была выше, чем дверь вагона, но совсем не намного. Поэтому акробатические этюды не понадобились. Даже ключ-трехгранник оказался лишним – замок оказался просто не заперт. Ахмат толкнул дверь вперед, и поманил за собой напарника.
Внутри стоял такой грохот, что шум снаружи показался тишиной концертного зала филармонии. Тусклые лампы под мутными плафонами давали мало света, но заблудиться было трудно.
– Арби, ты идешь справа, я слева, – скомандовал Ахмат, но помощник потряс головой и показал на уши.
Тогда Ахмат просто указал ему пальцем на проход с правой стороны дизеля, и потыкал себе «вилкой» из двух пальцев в глаза – смотри, мол, внимательнее.
Сам Ахмат решил обойти дизель с другой стороны, и почти сразу ударился коленом обо что-то выпирающее из стены. Присмотревшись, он рассмеялся. Ну, надо же! Унитаз торчал на самом виду, ничем не огороженный, рядышком на проволочке свисал рулон туалетной бумаги. С другой стороны, а чему удивляться? В экипаже всего два человека, а посторонние тут не ходят. Так что интимная обстановка была бы излишней роскошью.
Огромный дизель тепловоза рычал, ревел, трясся, словно разъяренный зверь, который не может дотянуться до такой близкой добычи. Пол вибрировал от его мощной дрожи, и даже сердце и легкие в груди начинали трястись ему в унисон. Ахмат был на ты с техникой, хорошо разбирался в машинах, моторах, но исполинская сила этого гиганта лишила его уверенности. Он прошел мимо, опасливо прижимаясь к противоположной стене, будто дизель действительно мог накинуться на него и разорвать. С противоположной стороны вышел Арби. Его округлившиеся глаза красноречиво свидетельствовали, что он испытал не меньшее потрясение.
Арби резко рванул дверь в кабину машиниста, и отскочил в сторону, вскинув оружие и пропуская вперед Ахмата. Это было не обязательно, здесь не могло быть засады, но инстинкты, вбитые в тренировочном лагере, не позволяли ему работать вполсилы даже на таком легком задании.
В кабине находились молодой парень лет двадцати пяти и пожилой машинист, который держал в руках гарнитуру радиостанции. Старик с удивлением смотрел на вошедших, не понимая, что происходит. Молодой сообразил быстрее, дернулся, будто мог что-то изменить, и тут же полетел на пол, сбитый с ног ударом приклада. Машинист поднял было микрофон, но Ахмат и ему врезал по руке так, что она у старика повисла плетью.
– Успокойтесь, мы никому не хотим зла! – сказал Ахмат, но его, похоже, не услышали. Он обернулся, и крикнул напарнику. – Зайди, и закрой дверь!
В кабине сразу стало тише. Во всяком случае, уже можно было говорить.
– Встаньте, и делайте свою работу! – приказал Ахмат. – Мы никому не хотим причинять вред. Мы здесь только для того, чтобы контролировать вас. Понятно?
Пожилой занял свое рабочее место, а молодой поднялся с пола, неприязненно глядя на незваных гостей.
– И что нужно делать? – спросил он сквозь зубы.
– То, что всегда, плюс то, что мы скажем. Главное – не останавливаться и не тормозить.
– Но сейчас станция! – подал голос машинист.
– Ее проследуем без остановки.
Помощник машиниста презрительно рассмеялся.
– Вы что, в автобусе? Или у себя в горах поезда ни разу не видели?
Молодой не обратил внимания на предостерегающие взгляды машиниста, но Ахмат и не обиделся. Он даже улыбнулся.
Точку в споре поставила рация. Она недовольным женским голосом дала такую команду, которая не укладывалась в голове экипажа.
– Машинист поезда четыреста девяносто девять следующего к станции Сосновая. Принимаю вас на первый главный путь по открытому входному светофору без остановки на станции. Скорость не менее шестидесяти километров в час. Дээспэ Кузнецова.
Машинист ошарашено посмотрел на Ахмата.
– Понимаешь, брат, очень торопимся. В Москву надо, друг женится. Люди поняли и помогают, – заявил из-за спины Арби.
Ахмат едва удержался от смеха. Арби был отличным бойцом, но чувство юмора никогда не было его коньком. Но тут шутка удалась.
– Подтверждай, и поехали, – кивнул Ахмат на радиостанцию.
– Но шестьдесят километров в час… – с сомнением протянул машинист.
– Можешь сбросить до сорока, – разрешил Ахмат. – Но не меньше. Иначе будет очень плохо. Очень-очень.
Никифоров проклинал себя и собственную нерадивость. Ведь были же во время службы в ОМОНе специальные курсы, тренировки в рамках антитеррористической программы по работе на железнодорожных объектах, в том числе и вагонах. Но тогда ему это казалось ненужной блажью. Ведь ОМОН на антитерроре толком никто никогда не использовал. Прерогативой милиции особого назначения было силовое обеспечение, пресечение массовых беспорядков. На захвате преступников в сложных условиях обычно использовался СОБР, а по реальным террористам работал спецназ ФСБ. Так что Алексей предпочитал совершенствовать действительно необходимые навыки, а не тратить время на всякую мишуру вроде альпинистской подготовки или захвата транспортных средств.
Знать бы тогда, что это будет жизненно необходимо! Ведь наверняка есть способы скрытого перемещения даже в этих стальных пеналах! А он их не знает. И понятия не имеет, что делать дальше.
За окном ощутимо светало. Теперь даже по крыше перемещаться слишком опасно. Засекут враз.
Он с досадой посмотрел на экран мобильника. Ура! Заветные палочки силы сигнала появились в количестве аж трех штук! Прекрасно! Теперь можно позвонить. Но куда? Ноль-два что ли набирать? Или 112? Но какой толк от милиции или МЧС в такой ситуации? Даже если поверят, что он звонит из захваченного террористами поезда, то на это уйдет уйма времени. Пока они переведут его на ФСБ, пока там все прокачают… Нет. За это время поезд сто раз уйдет из зоны действия сети, и все будет впустую. Да еще и не навредить бы. Вполне возможно, что эта информация еще секретна и выносить ее на люди нельзя. Нужно позвонить человеку, который поверит сразу и безоговорочно, а потом сможет донести эту информацию по назначению.
Мишка Бурдин? А что, командир ОМОНа, ему будет несложно пробиться к чекистам. Вот только поверит ли он сам? Как бы не пришлось полчаса доказывать, что у тебя не приступ «делириум тременс». А кто еще?
В мозгу сами собой всплыли цифры давно забытого телефона. Он так давно по нему не звонил. Сколько лет уже не виделись? Но только он может помочь. Только он поверит сразу, и сможет быстро найти тех, кому эта информация нужна. Он, Атос, Николай Коростелев, полковник Генерального штаба.
Никифоров успокоился, сел на полку и набрал нужный номер, молясь, чтобы на счету чужого мобильника было достаточно средств для междугороднего звонка.
– Это еще что за фигня?
Похмельный мужик с недоумением смотрел, как из грузовика, остановившегося за оградой станции, выскакивают солдаты с оружием и, построившись, бегом направляются к платформе.
– На учения, наверное, – неуверенно предположила жена.
– Какие, на хрен, учения-приключения? Ты смотри, что делают!
Солдаты быстро выстроились цепью вдоль перрона, оттесняя немногочисленных пассажиров от путей. Их автоматы были с отстегнутыми магазинами, но легче от этого почему-то не было. Люди испуганно попятились.
– Граждане пассажиры! – раздался из динамиков голос диктора, в котором тоже сквозило волнение. – Пассажирский поезд номер четыреста девяносто девять проследует без остановки по техническим причинам. Не волнуйтесь. Прошу всех пройти к билетным кассам и обменять свои билеты на следующий поезд. Повторяю…
Читать бесплатно другие книги:
