Пропавшая девушка Герритсен Тесс

– Уже забрызгала.

Кэт легла на стол. Медсестра принялась обрабатывать порез на шее. Кэт морщилась. Бетадин обжигал сильнее, чем лезвие ножа.

– Почему вы думаете, что это как-то связано с Мэв? – спросил Адам.

– А мне наш друг с ножичком в ушко нашептал.

– Не ерзайте, – прикрикнула на Кэт медсестра.

– Он мне сказал: «Держись от этих мест подальше, полицейская ищейка. Она не хочет, чтобы ее нашли». Его слова навели меня кое на какие мысли. Во-первых, парень умом не блещет. Извилин не хватает, чтобы понять, кто полицейские в штатском, а кто простые люди. Во-вторых, это его предостережение. «Она не хочет, чтобы ее нашли». Как вы думаете, кто эта «она»?

– Мэв, – прошептал ошеломленный Адам.

В кабинет вошел дежурный врач, чем-то похожий на доктора Майкла Дица, но еще более усталый и всклокоченный. И у него тоже был взгляд солдата, ведущего нескончаемую войну. Сколько времени длилась его смена? К скольким телам успели прикоснуться его уставшие руки? Врача звали Фолькер. Так значилось на его бедже.

– Чем поранились? – спросил он.

– Ножом с автоматическим лезвием.

– Вас пытались убить?

– Нет, это был несчастный случай.

– Хорошо, – вздохнул доктор Фолькер. – Глупых вопросов задавать не стану.

Он повернулся к медсестре:

– Набор для наложения швов. Трех швов будет достаточно. И дайте мне ксилокаин.

Местная анестезия. Кэт слегка дернулась, когда игла шприца проколола ей кожу. Через несколько минут лекарство начнет действовать.

– Не верю, что Мэв способна на такое, – все не мог успокоиться Адам. – Пусть у нас с ней разные взгляды на жизнь. Но чтобы подговорить своих дружков напасть на нас…

– С чего вы решили, что на вас? Она вообще не знала, кто мы такие и почему спрашиваем о ней. Возможно, обошлось бы и без этого спектакля, если бы мы сразу сказали Энтони, что вы ее отец.

– Вы считаете, Энтони ее предупредил?

– Помните, как спешно он ушел? Это потом вы сказали, кем приходитесь Мэв. Наверное, Энтони побежал прямо к ней.

– А она свистнула свою шайку и попросила разобраться с излишне любопытной парочкой.

– Веселая же у вас жизнь, – проворчал врач, накладывая первый стежок.

– Должно быть, Мэв чем-то напугана, – сказала Кэт, не обращая внимания на слова врача. – Иначе зачем посылать свою гвардию при первом появлении незнакомцев?

Вид у Адама был встревоженный.

– Чего она боится? Что вы забыли мне рассказать?

– Она в беде, – сказал он, тряхнув головой.

– Что это за беда?

Адам опустился на ближайший стул, ощупывая свое избитое лицо.

– Та же беда, что и у Джейн Доу? – спросила Кэт. – У Зинии Варгас и Никоса?

– Возможно, – глухо ответил Адам.

Чувствовалось, с какой неохотой он выдавил из себя одно-единственное слово.

– А может, это как-то связано с корпорацией «Сигнус»? С каким-нибудь «чудо-лекарством», которое сейчас разрабатывается?

– Ну зачем сразу обвинять «Сигнус»? – рассердился Адам. – Вы еще не получили ни одного анализа! Вы даже не знаете, какой дрянью травилась вся эта подзаборная наркота!

– А вы знаете?

Адам открыл рот, но говорить не стал, заметив заинтересованность на лицах врача и медсестры.

– Вы собираетесь накладывать ей швы или нет? – накинулся он на доктора.

– Я так надеялся услышать конец этой истории, – признался тот.

Он наложил последний шов и обрезал нитку.

– Все готово. Через пять дней приходите снимать.

– Спасибо, это я умею и сама.

Кэт села. Стены кабинета покачивались, словно она сидела в лодке. Пришлось немного обождать, пока окружающий мир обретет неподвижность.

– Когда вам делали последнюю прививку против столбняка? – спросил врач.

– Два года назад. Я постоянно прививаюсь.

– Сутки это место не мочите. Дважды в день протирайте раствором перекиси. Если заметите покраснение или почувствуете жар, позвоните.

Кэт расписалась на бланке.

– Но мы всегда рады вас видеть, – бросил ей врач, открывая соседнюю дверь. – С удовольствием послушаю еще какую-нибудь историю.

Они вышли в больничный вестибюль. Кэт ждала, пока Адам позвонит себе домой. Естественно, за счет вызываемого абонента. «Гвардия» Мэв обчистила их до последнего цента. Внезапное безденежье заставило Кэт ощутить собственную беспомощность. В кассе она была вынуждена сказать, что пришлет оплату почтой. Кассирша даже не удостоила ее ответом. Только кивнула. К чему тратить слова на тех, у кого при себе нет даже десяти долларов?

– Томас выезжает, – сказал Адам, вешая трубку. – Мы довезем вас домой.

– Кто такой Томас?

– Некто вроде Пятницы. Думаю, ему не понравится, когда он увидит остатки смокинга. Он его так старательно наглаживал.

Кэт оглядела свою измятую кофточку:

– Наверное, мне стоит одолжить вашего Пятницу. Вместе с утюгом.

Они сидели и ждали. Мимо прошла медсестра, неся кофе в пластиковой чашке. Кэт с удовольствием выпила бы кофе, но пустой карман в щель кофейного автомата не сунешь.

«Так меня еще не обчищали», – подумала она.

Прошло полчаса. Сорок пять минут. Время двигалось к полуночи, но жизнь в «Хэнкок дженерал» не замирала. К стоянке подъезжали медсестры, которым сегодня дежурить в ночь. Они выходили из машин, неся зонтики и мешки с едой. У входа стоял вооруженный охранник, пристально вглядываясь в каждого, кто входил. Это была медицина переднего края, и «Хэнкок дженерал» представлял собой эквивалент полевого госпиталя. Любое ножевое и огнестрельное ранение, имевшее место в радиусе трех миль, любое отравление, приступ или попытка суицида… всех их привезут или приведут сюда, в отделение экстренной помощи. Сюда же попадут и жертвы передозировки наркотиков. Новые Никосы Бьяджи и Джейн Доу.

– Он тоже лежит здесь, – сказала Кэт. – В отделении интенсивной терапии.

– Кто? – не понял Адам.

– Никос Бьяджи. Я сегодня ездила сюда. – Она покачала головой. – Вид у парня был плачевный. Не знаю, чем он ширялся, но эта гадость сильно ударила ему по мозгам и по почкам.

Адам молчал. Отстраненно. Для него существовала только Мэв.

– Местный врач сказал, что это какой-то новый наркотик. Ни с чем подобным он раньше не сталкивался…

В мозгу Кэт вдруг пронеслась мысль, от которой ей стало зябко. Она посмотрела на Адама. Тот отвел глаза.

– Вы говорили, что нашли для Мэв работу. В «Сигнусе»?

– Да, – вздохнул он.

– А в каком отделе?

– Я не понимаю ваших умопостроений.

– Так в каком отделе?

Он снова вздохнул, показывая ей, как безумно он устал.

– В научно-исследовательском. Она убирала в лаборатории. Следила за автоклавом. Обычная работа. Для всего остального требовалось образование.

– Над чем работала лаборатория?

– Над разными проектами. Диапазон широкий: от антибиотиков до восстановителей волос.

– А над аналогами морфина?

– Послушайте! – раздраженно бросил Адам. – Мы – фармацевтическая компания. Болеутоляющие средства пользуются огромным спросом на рынке.

– Я хочу знать: велись ли в той лаборатории работы над чем-то принципиально новым? Над средством, которое больше нигде не разрабатывается?

Он кивнул. Не сразу и очень неохотно.

– Это… прорыв. Или станет прорывом, если мы сможем устранить побочные явления. По своим свойствам это средство близко к природным эндорфинам. Оно воздействует на те же энзимные рецепторы, что и морфин. Липнет к ним, словно какой-нибудь суперклей. Плюс длительный срок действия. Это может стать идеальным болеутоляющим для тех, у кого рак в последней стадии.

– Длительный срок действия? Какой?

– Одна доза устраняет боль на семьдесят два часа. Возможно, больше. Это преимущество нового препарата и… его недостаток. Мы проводили эксперименты на животных. Передозировка чревата длительной комой.

Кэт вскочила на ноги:

– Идемте со мной.

– Куда? В отделение интенсивной терапии?

– Возможно, у них уже есть результаты токсикологических анализов Никоса Бьяджи. Мне хочется, чтобы вы посмотрели своими глазами и сказали, совпадают ли результаты с вашим «чудо-лекарством».

– Но я не биохимик. Это нужно показать моим специалистам.

– Покажите. Пусть подтвердят.

Адам упрямо покачал головой:

– Больничные токсикологические анализы недостаточно убедительны.

– Скажите, почему вы противитесь? Боитесь услышать правду? Узнать, что детище «Сигнуса» убивает людей?

Адам медленно встал. Он был намного выше Кэт. Ей приходилось смотреть на него снизу вверх, выдерживать холодное молчание его глаз.

Вплоть до этой минуты Адам Куонтрелл не вызывал у нее страха. Ее не страшили ни его богатство, ни власть, ни даже обаятельная внешность. Но его гнев… его гнев был чем-то иным. Чем-то таким, от чего она не могла загородиться или отвернуться. Некоторое время они пристально смотрели друг на друга, и внутри Кэт появилось новое ощущение. Нечто такое, чего она никак не ожидала и чему была очень удивлена. Все вокруг: вестибюль, люди, шаги и голоса… все это перестало существовать. Точнее, она перестала это замечать.

Чары разрушил женский голос, окликнувший Адама по имени.

– Адам! Это как понимать? Что ты с собой сделал?

Это была Изабель, только что приехавшая в больницу. На ней по-прежнему было нарядное вечернее платье. Изабель смотрела на Адама и морщилась.

– Что с твоей одеждой? А с лицом? Что тут вообще произошло?

Она дотронулась до израненной щеки Адама. Он дернулся.

– Мы попали в небольшую… заварушку, – сказал он. – Но как ты здесь очутилась?

– Услышала, что Томас собирается ехать за тобой. Сказала, что поеду сама.

– Придется сделать ему внушение.

– Он тут ни при чем. Я настояла. Думала, ты обрадуешься, что я тебя спасаю. – Изабель наградила Адама улыбкой. – Разве ты не рад?

– Тебе не следовало сюда ехать, – сказал Адам. – Особенно на ночь глядя. Здесь небезопасно.

– Допустим.

Изабель оглядела пространство, в котором оказалась. Возможно, только сейчас она увидела уставших, измученных людей, вынужденных дожидаться своей очереди. Зябко поежившись, она плотнее закуталась в накидку.

– Но зачем ты поехал туда, где небезопасно?

Ее взгляд задержался на лице Кэт, украшенном синяком.

– Нечего сказать… заварушка, – пробормотала она.

– Доктора Новак тоже нужно отвезти домой, – сказал Адам. – У нее украли машину. И сейчас ни у нее, ни у меня – ни цента.

– Чем дальше, тем веселее, – пожала плечами Изабель. – Она повернулась к выходу. – Что ж, идемте. Не стоит ждать, пока и мою машину украдут.

– Подожди, – остановил ее Адам и посмотрел на Кэт. – Нам нужно еще кое-что сделать.

– Что еще? – удивилась Изабель.

– Взглянуть на одного пациента. Он лежит в отделении интенсивной терапии.

Кэт одобрительно кивнула. Наконец-то мистер Куонтрелл созрел для правды.

– Я пойду с вами, – сказала Изабель. – Я тут одна не останусь.

Кэт повторяла путь, уже проделанный сегодня. Снова по коридору с грязно-голубыми стенами. Снова в лифт и другой коридор. Высокие каблуки Изабель цокали по блеклому линолеуму.

Отделение интенсивной терапии, как и отделение экстренной помощи, не знало затишья. Сновали медсестры, попискивали мониторы, шелестели вентиляторы. Возле стола дежурного, на стене, висело два десятка экранов, и каждый отражал биение чьего-то сердца.

– Вы пришли кого-то навестить? – удивленно спросил дежурный.

– Я доктор Новак из судмедэкспертного бюро, – представилась Кэт. – Я сюда приезжала днем. Мы с доктором Дицем смотрели карточку Никоса Бьяджи. Я хотела узнать, готовы ли результаты его токсикологических анализов?

– Я только что заступил на смену. Сейчас посмотрю.

Дежурный наклонился к лотку, перелистал недавно полученные результаты.

– По Бьяджи ничего нет.

– А как он себя чувствует?

– Говорю вам, я только что заступил. Спросите у медсестер. Какая у него койка?

– Тринадцатая.

Дежурный повернулся к картотеке и нахмурился:

– Тринадцатая койка свободна.

– Но днем он лежал на той койке. Я не могла ошибиться.

Кэт подняла глаза к мониторам. Экран под тринадцатым номером был погашен.

Мимо шла медсестра с ворохом карточек.

– Лори, можно вас на минутку? – окликнул ее дежурный. – Днем на тринадцатой койке лежал некий мистер Бьяджи. Вы не знаете, куда его перевели?

Лори остановилась, смерив взглядом троицу странных посетителей.

– Вы кто, друзья или родственники?

– Ни то ни другое, – ответила Кэт. – Я из городского судмедэкспертного бюро.

С лица женщины исчезла настороженность.

– Тогда вам можно сказать.

– Что мне можно сказать?

– Мистер Бьяджи умер. Два часа назад.

6

Джейн Доу, Зиния Варгас, Никос Бьяджи. Все мертвы.

Сколько еще будет жертв?

Кэт сидела на заднем сиденье «мерседеса» Изабель и смотрела на редкие ночные огни Южного Лексингтона. Она забыла о своих ранах, пустом желудке и пульсирующей боли в области шеи, где наложили швы. Смерть Никоса вогнала ее в ступор. Три трупа за два дня. Новый наркотик смертельно опасен. Он с безжалостностью стрихнина высасывает жизнь из своих жертв. Если о его опасности не раструбить на весь город, в ячейках морга появятся новые трупы. Кэт надеялась, что Уилок все-таки созвал пресс-конференцию и рассказал о более чем драматичном положении дел. А если не созвал? Вечерний выпуск новостей она пропустила…

Кэт устало откинулась на роскошную мягкую спинку сиденья. Она никогда не ездила в такой шикарной машине. Она вообще не ездила на заднем сиденье «мерседеса». Со временем она бы привыкла к этому кожаному салону. К плавной езде и чувству безопасности. Наверное, это и давали большие деньги.

Изабель остановилась на красный свет. Ее наманикюренные пальцы коснулись волос Адама.

– Бедненький! Ну тебе и досталось. Потерпи немного. Когда приедем домой, я тебе все промою и смажу.

– Не надо ничего промывать, – устало отмахнулся Адам.

– А где твой плащ?

– Они забрали. Вместе с бумажником.

– Понимаю. Ты не хотел отдавать им бумажник, и они тебя поколотили.

– Нет. Мне досталось, когда я пытался от них удрать.

– Адам, не говори глупости. Я же прекрасно знаю, что ты не трус.

«Я тоже это знаю», – подумала Кэт.

– Если тебе дороги твои иллюзии, не смею на них покушаться, – пожал плечами Адам.

Светофор загорелся зеленым. Изабель вывернула на скоростную магистраль.

– За ужином нам так тебя не хватало, – заметила она.

Адам смотрел не на нее, а в окно.

– Надеюсь, в погребе осталось еще немного вина.

– Для бокальчика перед сном хватит.

– Я жутко устал. Думаю, сразу завалюсь спать.

Возникла пауза.

– Но этот вечер не единственный. Завтра у тебя другое торжество. Ты о нем не забыл?

– А что у меня завтра?

– Обед у мэра. Адам, разве можно забывать о таких вещах?

– Представь себе, забыл.

– Ты произведешь фурор, – засмеялась Изабель. – Явишься с боевыми ранами. Настоящий мачо. Говорят, шрамы украшают мужчину.

– Или свидетельствуют о его глупости, – бросил он.

– Да что с тобой?

– Ничего. Не пропусти поворот на Бельмид.

– А почему я должна сворачивать на Бельмид?

– Я там живу, – напомнила Кэт.

Никак Изабель забыла о ее существовании?

– Да, конечно. – Изабель свернула. – Милое местечко.

– Близко к городу, – нейтральным тоном заметила Кэт.

Пусть понимают, как хотят.

Еще несколько кварталов, несколько поворотов, и «мерседес» остановился возле дома Кэт. Она гордилась своим домом. Четыре комнаты, симпатичное переднее крыльцо и лужайка, которую она возделывала без химических удобрений. Конечно, это не Сарри-Хайтс, но она здесь была вполне счастлива. Тогда с чего ее вдруг потянуло оправдываться?

Адам вышел, открыл заднюю дверцу. К удивлению Кэт, он протянул ей руку. Кэт вышла. Свет уличного фонаря красиво золотил волосы Адама.

– А как вы попадете в дом? – спросил он. – Вы же его заперли.

– У меня под цветочным горшком лежат запасные ключи.

– И машины у вас теперь нет.

– Поеду на автобусе.

– Это безумие. Я что-нибудь придумаю.

– Не беспокойтесь, Адам. У меня не всегда была машина.

– Все равно я виноват. Вы же из-за меня вляпались в эту историю. Так что я позабочусь, чтобы вы не ездили на автобусе. На худой конец, такси.

Кэт чувствовала: Адаму очень хотелось, чтобы она приняла его помощь.

– Хорошо. Но всего на один-два дня. Пока я не куплю новую машину.

Она пошла к крыльцу и через несколько шагов, не выдержав, оглянулась.

Адам наблюдал за ней. Наверное, ждал, пока она не войдет в дом.

Только когда она оказалась внутри и зажгла свет, он вернулся в машину. Кэт встала у окна прихожей, глядя вслед удалявшемуся «мерседесу».

«Возвращается в Сарри-Хайтс, – подумала она. – В свой мир».

И в мир Изабель.

Она заперла переднюю дверь и потащилась наверх.

Отправив Изабель домой, Адам уединился в кабинете с рюмкой долгожданного бренди. У него болела голова, перед глазами плыл туман. Каждый глубокий вдох отзывался болью в ребрах, но Адам не мог заставить себя лечь.

Память снова и снова воспроизводила жуткую картину. Кэт Новак на коленях, ее волосы откинуты назад, а к горлу приставлен автоматический нож. Адам закрыл глаза, постаравшись усилием воли стереть этот страшный эпизод, но не смог. Когда он увидел это в первый раз, у него мгновенно пропал страх за себя. Собственная жизнь перестала его волновать. Адам понимал, что какие-то подонки могут убить Кэт, а он совершенно бессилен их остановить.

Схватив рюмку, он залпом выпил бренди.

«Она держалась лучше, чем я», – подумал он.

Получалось, что Кэт Новак – личность уникальная. С высоким уровнем выживаемости, позволяющим ей каждый раз подниматься на ноги. Учитывая ее корни, выживаемость у нее наследственная. Интересно, а каким он предстал в ее глазах?

Наконец Адам заставил себя подняться с кресла. Выходя из кабинета, он зацепился взглядом за фотографию Мэв на боковом столике. Падчерица улыбалась ему со снимка. Часто ли улыбается Мэв сейчас?

Он должен был это предвидеть. Должен был заметить первые признаки надвигающейся беды.

Ему нечем оправдаться. Разве что традиционным мужским аргументом: он пропадал на работе. Заслонялся работой от своего положения отца-одиночки. От дочери. Смерть матери вышибла Мэв из детства. Улыбчивый ребенок превратился в хмурого подростка. Хуже всего, что Мэв застряла на этой стадии. Все попытки Адама откровенно поговорить с ней кончались ничем. Точнее, все более агрессивными требованиями не соваться в ее жизнь. Отчаявшись, он прибегнул к последнему родительскому средству – попытался надавить отцовской властью. Но и это не принесло желаемого результата.

Когда он понял, что Мэв в беде, было уже слишком поздно. Она постоянно находилась под кайфом, возбуждая себя выпивкой, таблетками. Всем чем угодно.

Как и Джорджина.

Возможно, генетическая предрасположенность. Трагический сбой в коде ДНК, вызывавший зависимость. А может, и мать, и дочь просто не могли совладать с жизненными трудностями и так защищались от стрессов?

Или причина в нем?

Адам закрыл дверь кабинета, поднялся в спальню. Снова один в постели. А ведь так не должно быть. Изабель сегодня не скрывала своей готовности и желания остаться у него на ночь. Ее больно задело его равнодушие. Они были знакомы не один год. Несколько месяцев подряд регулярно встречались. Не пора ли делать дальнейшие шаги?

Но сегодня, когда Изабель привезла его домой, он внимательно пригляделся к этой женщине. Слов нет, она совершенна во всем: от волос и платья до улыбки. Тем не менее он не испытывал никакого желания укладываться с ней в постель. Он смотрел бы на нее, а видел бы Кэт Новак и ее прощальную горделивую улыбку. Выглядела она как победительница женских боев без правил.

Страницы: «« « 23456789 » ... »»