Девочка с перчиками Вильмонт Екатерина

Она замолчала, глядя в окно. А он искоса смотрел на нее. В ней было что-то тревожное, ломкое. Длинные тонкие пальцы судорожно сжимали перчатки и тоже казались ломкими. И длинная тонкая шея… Ему вдруг показалось, что он уже где-то видел эту женщину. У него была отличная память на лица, но он не мог вспомнить. Видимо, показалось. Она ему не нравилась, он любил совсем других женщин, красивых, сильных, полных жизни. Кстати, и Олег тоже любил не таких… Ах, скорее бы разделаться с этой историей!

Он привез ее в маленький скромный ресторанчик. Помог снять жакетку и заметил, что молния на спине застегнута не до конца и вдруг это страшно его взволновало. Немедленно захотелось прижаться губами к этому обнаженному кусочку кожи. Бред! Он стряхнул с себя мгновенное наваждение, повесил жакет на вешалку, снял куртку. Они сели в дальнем углу. Им сразу принесли меню.

– Яна, по-моему, вам надо подкрепиться, может быть, выпить слегка?

– Ничего, кроме кофе, я ведь за рулем.

– Но поесть надо.

– Тимофей, ради бога!

– Успокойтесь, Яна. Я здорово проголодался, думаю, и вам надо что-то съесть, возражения не принимаются. Здесь хорошо кормят. Вы, часом, не вегетарианка?

– Нет, – слабо улыбнулась она. – Я люблю мясо.

– Прекрасно, я быстро все закажу.

– Ну ладно, тогда я пойду помою руки…

Она ушла. Он подозвал официантку и быстро сделал заказ, предупредив девушку, чтобы не появлялась раньше, чем через полчаса. Та понимающе улыбнулась. Решила, что предстоит любовное объяснение, сразу сообразил Тимофей. Он надеялся покончить со всем за полчаса и потом спокойно поесть, но тут увидел, что в зал вернулась Яна. Она распустила волосы и тут он сразу узнал ее. Это была та самая девушка с собакой, у которой из-под джинсов выпали забытые колготки. Только тогда она улыбалась задорно и бесшабашно, а сейчас смущенно и неуверенно.

– Вашу собаку зовут Тимкой? – огорошил он ее вопросом.

– Что? – изумилась она.

– Он мой тезка?

– У меня нет собаки… Так звали собаку моей подруги, но с чего вы взяли?

– Мы уже виделись однажды…

– Постойте, я вспомнила… Вы мне крикнули, что я сейчас упаду? – она вдруг улыбнулась той, прежней улыбкой. – Понимаете, подруга уехала, попросила пожить у нее, приглядеть за собакой. Тимка разбудил меня ни свет ни заря, я еще сонная натянула джинсы и сунула босые ноги в теплые сапожки… Вы, наверное, очень меня осудили?

– Нисколько! Но моя жена вас осудила!

– А с вашей женой такого не случалось? – В ее чудных серых глазах плескалась ирония.

– Ну, по крайней мере я этого не замечал, а там кто ее знает…

Ему вдруг стало легко.

– Ну что ж, Яночка, приступим.

– Да, пожалуйста!

– Так вот. Какое-то время назад Олег, который был не только моим дядей, но и близким другом, вдруг срочно вызвал меня к себе, в Швейцарию, он последние годы много болел и жил в Швейцарии, у него были проблемы с сердцем, он перенес две операции… Но дело не в этом. Я прилетел к нему в некотором недоумении. С ним там была моя мать, он этого хотел, но со мной говорил с глазу на глаз… И признался мне, что по-настоящему любил в жизни только одну… девочку, которую…

– Я поняла, не надо формулировать.

Он взглянул на нее с благодарностью.

– Хорошо. Короче говоря, – Тимофей открыл кейс и вытащил оттуда папку с бумагами и довольно большую кожаную коробку.

– Я ничего не возьму, – сразу сказала она.

– Подождите, Яна! Здесь, – он показал на коробку, – подарки к дням вашего рождения за все эти годы. А здесь… документы на дом для… девочки с перчиками.

Она вдруг сделалась белой как простыня.

Он вытащил из папки фотографии домика, где на всех окнах стояли горшки с цветными перчиками.

– Вот, взгляните! Олег случайно набрел на этот домик, там в саду тоже высажены эти перчики и на окнах, как видите, он купил дом для вас и перебрался туда…

– И там умер?

Тимофей замялся. Он как-то не подумал об этом.

– Да, – все-таки произнес он.

У нее дрожали губы.

– Какая идиллическая картинка… – проговорила Яна, глядя на снимки. – А сейчас там кто-нибудь живет?

– Нет. Яна, вы можете сдавать этот дом, это очень неплохие деньги. Если, конечно, вы не захотите сами там жить.

– Нет, я уже пыталась жить за границей, ничего не получилось… У меня вообще… как-то не очень получается… Простите, вам это все ни к чему. Что требуется от меня?

– От вас требуется принять эти дары и только. Дом оформлен на мое имя. И в тот момент, когда вы согласитесь его принять, мы все официально оформим на вас, все учтено и предусмотрено.

Она подняла на него глаза, взглянула с большим интересом.

– Почему вы так на меня смотрите? – вдруг смутился он.

– Дом оформлен на вас? Тогда зачем вы меня искали? Я бы до скончания века об этом не узнала.

– Простите, Яна, но я честный человек…

– Я знаю, вы женаты. И ваша жена не возражала?

– Разумеется, нет, – поспешил ответить Тимофей. – А вы не хотите взглянуть на это… – он указал на коробку с подарками.

Она открыла коробку.

– Смешно, – сказала она.

– Что тут смешного?

– Он покупал подарки… Зачем? Складывал их в коробку, как индульгенции? А ваша жена видела эти вещи?

– Далась вам моя жена!

– Так видела или нет?

– Да! – соврал он. – Видела.

– И не сказала: Тима, отдай это лучше мне?

– Да боже избави!

– Господи, неужели бывают еще такие благородные и порядочные люди? Я вас поздравляю! И себя заодно. Вот привел Господь встретить… Но, знаете, вы лучше все-таки отдайте это все вашей жене. Хоть кому-то пригодится, я не ношу драгоценностей.

– Моя жена тут вообще не при чем! – разозлился вдруг Тимофей. – Мне поручено близким для меня человеком отдать это вам. А вы вольны подарить это или продать, меня это не касается. Я вас доставлю со всем этим домой, а дальше как хотите!

– Вы сердитесь… Вас угнетает эта ситуация? Вы правы. Извините, я разнервничалась. Все.

Официантка принесла еду.

– Странно, но я проголодалась, – улыбнулась она.

– Почему странно?

– Обычно волнение напрочь отбивает у меня аппетит. Скажите, Тимофей, кто вы по профессии?

– Юрист. Работаю в большой строительной корпорации.

– Поняла. – Она задумалась о чем-то.

Господи, это же пытка, – подумал он.

– Ничего, Тимофей, осталось еще чуть-чуть, я допью кофе, вы отвезете меня к моей машине, потому что с такой коробкой как-то боязно ходить по улицам, и в такси тоже боязно…

– Что за чепуха! Я довезу вас до дома, более того, доведу до квартиры.

– Тимофей, а как вы меня нашли?

– Пришлось обратиться к профессионалам. Кстати, мне показалось забавным, что все три ваши фамилии начинаются на ЮР. Это что, принцип такой? Юркевич, Юрьева и Юргенсен?

– Нет, – улыбнулась она, – просто случайность.

Только сейчас, сидя напротив нее, он заметил, что у нее не очень ровные зубы. Два верхних передних резца слегка налезают один на другой.

– Вы смотрите на меня и думаете: что Олег нашел в ней, ведь так?

– Нет, не так!

– Простите, Тимофей, но меня страшно нервирует вся эта ситуация. Я хочу домой.

– Как угодно даме!

Ему тоже было тяжело с ней. Она жила у метро «Проспект Вернадского», путь им предстоял довольно долгий, особенно учитывая московские пробки.

– Тимофей, а Олег что-то рассказывал вам обо мне… о нас?

– Разумеется, он даже назвал этот рассказ исповедью.

– А он не сказал, почему он вдруг уехал… вот так, не попрощавшись… и… навсегда?

Вот этого он и боялся!

– Яна, а зачем сейчас ворошить это все? Олег умер, у вас своя, другая жизнь, к чему?

– В этом была как-то замешана моя мать?

– Ваша матушка жива?

– Нет, она умерла пять лет назад. Тимофей, умоляю вас, скажите, мне это страшно важно. И обещаю, больше вы обо мне вообще не услышите!

– А дом в Швейцарии?

– Что?

– Его надо будет переоформить на вас.

– Хорошо, пусть, но ради бога скажите, что там произошло?

– Воля ваша! К Олегу пришла ваша мать, она выследила вас, выяснила, кто он такой и предъявила ему ультиматум. Либо он уезжает из России и навсегда забывает о вас, либо она обвинит его в растлении малолетней и посвятит в это вашего отчима, а тогда Олегу мало не покажется. Ведь насколько я понял, ваш отчим был какой-то шишкой в МВД?

– И это все?

– Нет, ваша мать потребовала еще и денег. Вам на однокомнатную квартиру.

– Спасибо, Тимофей. И еще один вопрос, уже другого плана. Этот швейцарский дом можно продать?

– Можно, но не ранее, чем через пять лет.

– Почему?

– Таково условие покойного.

– Но ведь дом оформлен на вас?

– Я не имею такого права.

– Господи, что за бред!

– Олег сказал, что вы можете не принять дом сгоряча, или продать, наделать глупостей, а потом очень пожалеть…

– А если мы сразу переоформим дом?

– Это ничего не меняет. Вы тоже не можете его продать ранее, чем через пять лет.

– Демьянова уха…

– Ну, не совсем. Вы можете его сдать. Если вам это кажется сложным, предоставьте это дело мне.

– Я подумаю.

– Вот и хорошо.

– А у Олега детей не было?

– Ну, у него есть сын от первого брака, ему уже за сорок, но они не поддерживали никаких отношений, Олег хотел, но сын с детства был под влиянием матери… Он давным-давно уехал в Америку и, как говорится, с концами. А Олег, уехав тогда из России, больше не женился…

– А вы не знаете, он что-то оставил сыну?

– Его официальное завещание пока не может быть вскрыто, не ранее, чем через год, такова была воля покойного. Он потому и просил меня найти вас и все передать из рук в руки, чтобы вам не платить налоги и так далее.

– Понятно.

– И советую вам, Яна, тоже не распространяться об этом. Мало ли…

– Конечно.

Они подъехали к стандартному многоэтажному дому.

– Спасибо, что довезли.

– Я провожу вас до квартиры.

– Хорошо, спасибо.

– И дам на прощание совет. Не держите эти драгоценности дома. Снимите в банке ячейку.

– Спасибо, вероятно я так и сделаю.

– Возьмите мою визитку и как только что-то решите насчет дома, позвоните мне. Надеюсь, эти дары раскаявшегося грешника принесут вам, ну, если не счастье, то удачу! Всего наилучшего!

Слава тебе господи! Гора с плеч! А ведь она права, вся история с домом чистой воды бред! Зачем завещать его явно очень небогатой женщине, лишив ее права продать дом? Как минимум негуманно! Зачем он ей вообще нужен? Детей у нее нет, мужа тоже… Впрочем, муж и дети вполне могут появиться. Ах, какое мне, собственно, до всего этого дело? Надо поскорее переоформить дом на нее и пусть она сама об этом беспокоится. А мне все это здорово надоело! Хочу домой, к Юльке! Он позвонил жене: