Страж империи Буревой Андрей

— Да, я понимаю.

— Тогда слушайте. Леди Кейтлин, как вы не могли не заметить, на редкость экстравагантная особа… И, к сожалению, очень вспыльчивая. Это вкупе с ее огромной магической силой порождает целый сонм проблем. Вот, к примеру, не далее как полгода назад она заявилась на званый вечер к герцогине Аутгейт в совершенно диком для аристократки мужском наряде. В общем, фурор своим появлением леди Кейтлин произвела… Хотя зачем ей это нужно было, никому не понятно. Ее ведь и без того сложно не заметить. Ну и вот… Маркиз Фолк, недавно назначенный аквитанский посол, был сражен наповал провокацией, которую устроила леди. И совершил неподобающий поступок… Будучи в изрядном подпитии, не удержался от соблазна похлопать леди Кейтлин по заднице…

— И что? — поторопил я умолкшего Кована. История показалась любопытной. Интересно ведь узнать не на своей шкуре, что бы меня ждало, если бы я тогда не поленился встать.

— И все, — развел руками Кован. — Нет больше аквитанского посла… Огненным метеором вознесся на небеса… И пепел собрать не удалось. Не спасли маркиза ни собственные магические силы, ни сильнейшие защитные амулеты. — Потерев ухо, он добавил: — Как говорит сэр Родерик, его внучка и в обычных условиях не уступает в силе действительным магистрам, а если всерьез разозлится, то к ней лучше и архимагу не приближаться. Чревато неприятными последствиями для здоровья…

— Да уж, — только и смог вымолвить я. Чувствую, не поможет мне и покупка самого сильного защитного амулета. — Так и что же, леди Кейтлин никак не наказали за подобную выходку? Все-таки прилюдно совершенное убийство не так просто замять.

— А за что ее наказывать? Факт оскорбления имел место быть, так что леди была в своем праве.

— И все-таки убийство посла иной державы…

— А что посол? Нового пришлют. Поумней. А сильными Одаренными, несомненно преданными Империи, не разбрасываются. Их и так слишком мало осталось после мятежа архимагов. Так что леди Кейтлин лишь немного пожурили и на время отлучили от двора. Сам император, говорят, довольно снисходительно отнесся к выходке своей дальней, но все же родственницы, и больше гневался на наглого посла. Но родители леди Кейтлин упросили его о таком наказании для дочери. Хотели привести ее в чувство, отлучив от столичных забав… Отец отыскал ей подобающее занятие — отправил навести порядок в одно из удаленных от столицы поместий. Вроде как нелюдь там совсем распоясалась — жизни крестьянам не дает.

— Она и нашему императору родней доводится?.. — совсем уж впал в отчаяние я. Идея повеситься немедленно и не мучиться была на самом деле не так уж плоха…

— Конечно. Через бабушку по линии отца. Герцогиня Элингор, как вы, наверное, знаете, доводится нашему императору родной теткой.

Ошибся Тимир… Не загрызут меня родственники Кейтлин. Просто в чистое поле выгонят и псами затравят… За такую выходку в отношении аристократки.

— Ну слава Создателю, хотя бы дочерью нашему императору леди Кейтлин не доводится, — бледно улыбнулся я. Впрочем, такой вариант был бы даже лучше — убили бы меня сразу, не мучая.

— Ладно, тьер Стайни, вернемся к делу, — сказал Кован. — А о родословной леди Кейтлин вы можете расспросить ее саму.

— Ага, — криво усмехнулся я и через силу изобразил на лице живейший интерес к тому, что хотел мне поведать серомундирник.

— Так вот, — продолжил Кован постукивая пальцами по папке с бумагами. — Мне стало известно, что в скором времени в Кельме объявится несколько групп отпущенников…

— А мне-то до них какое дело? — искренне изумился я. При чем здесь вообще отпущенники?.. Непонятно. Отпущенниками в простонародье именуются раскаявшиеся грешники, которых прямо у плахи освобождают милосердные святые отцы. Дабы злодеи добрыми делами заслужили прощение и спасли свои души от падения в Нижний мир. Конечно, не многие преступники удостаиваются подобного заступничества со стороны святош. Лишь те, которые готовы посвятить себя служению на благо ордена. И занимаются потом бывшие грабители и бандиты самым что ни на есть благочестивым делом — возвращают утраченное добро их владельцам. А попросту говоря, ловят своих старых приятелей, которые не оставили преступный промысел и посмели обчистить денежный дом, принадлежащий ордену, или разграбить торговый караван, наделенный страховым поручительством церковников. Но я-то ни в чем таком не участвовал…

— Вам-то, может, и нет до них никакого дела, а вот у отпущенников к вам… — Кован многозначительно оборвал фразу, но не стал испытывать мое терпение и продолжил: — Ди Марко перед спешным отъездом из столицы ухитрился набрать в ростовщических конторах не обеспеченных на тот момент займов… Под обещание рассчитаться переходящим ему по наследству поместьем…

— Вот же с-с… собака бешеная! — еле удержался я от нелицеприятного эпитета в адрес этого мерзавца сэра Тайлера. Это ж надо так меня подставить! А еще благородный.

— Да, нехорошо, конечно, поступил ди Марко, — поддержал меня Кован и заметил: — Но тут уж ростовщики сами виноваты. Жадность до добра не доводит. Боюсь даже представить, какой процент они стребовали с сэра Тайлера за заем, обеспеченный лишь благородным словом.

— О чем этот идиот вообще думал, затевая подобную аферу? — Я кипел от возмущения. — Неужели у нас еще остались наивные люди, полагающие, будто смогут скрыться от длинных рук святых орденов, которым принадлежат ростовщические конторы?

— Я полагаю, сэр Тайлер вообще ни о чем таком не думал. — Кован позволил себе легкую усмешку. — Увы, любовь сводит людей с ума, и это факт.

— Вы о чем? — недоуменно осведомился я.

— О приключившемся с сэром Тайлером помешательстве на почве пылких чувств к молодой жене графа Тирлена, нашего уважаемого главы казначейства, — уже открыто заулыбался Кован. — Только дурман любви мог подвигнуть барона на такое безумство, как попытка исчезнуть из Империи с чужой женой. Хотя, возможно, у них что-то и выйдет… Во всяком случае, денег на полное изменение внешности им хватит.

— Угу, — буркнул я, малость поостыв. — Еще и я им больше двух тысяч золотом подарил… За никчемную бумажку.

— А вот это еще не факт, — оживился Кован. — Разумеется, в данный момент велика опасность того, что отпущенники решат пойти по легкому пути, возместив убытки ордена за счет принадлежавшего ди Марко поместья, не разыскивая его самого. Заставят вас сделать добровольное пожертвование, да и все. Ну или, если заупрямитесь, могут и поднажать. Деньги-то серьезные. Приплетут вам пособничество Тьме, а там за дело возьмутся братья-инквизиторы, которые быстро получат от вас чистосердечное признание да отправят на костер. А имущество, как полагается, отойдет святошам.

Я ожесточенно потер лоб и глянул из-под ладони на Кована. Складно излагает. Прямо сразу веришь ему, что так и будет. За такие деньжищи святоши могут меня и самим Темным Ангелом объявить… Хотя это и не требуется. Чтобы отправить меня на костер, хватит и имеющегося беса… Нет, мне сейчас никак нельзя связываться с церковниками.

— И что теперь? — поинтересовался я у Кована, нетерпеливо постукивающего пальцами по столешнице.

— Мы можем легко и просто решить все ваши грядущие неприятности, — спокойно ответил тот. — Если вы согласитесь продолжить свою службу на благо Империи в одном из отделов нашей управы.

— Ну не знаю, — протянул я и призадумался. Как все повернулось-то! Шел сюда, предполагая нехорошее: то, что вскрылось мое пособничество в укрывательстве разыскиваемой преступницы. А оказывается, все дело в моих способностях, которые заинтересовали Охранку. Узнали о моих проблемах — и тут же предложили взаимовыгодное сотрудничество. Только от всех бед им меня не избавить. К сожалению.

— А что тут не знать? — вроде как удивился Кован. — Служба в третьей управе — дело хорошее. — И спросил: — Или вы сомневаетесь? — Но я помотал головой, отрицая такую кощунственную мысль, и он продолжил: — Такое предложение, скажу я вам, не делается кому попало. Только самым достойным людям. Так что цените.

— Да я ж ничегошеньки не соображаю в вашей службе, — простодушно заметил я, прикидывая, как поступить. — И никакого толка из меня не выйдет.

— Еще как выйдет, — уверил меня Кован. — Преданность Империи у вас есть, способности имеются, а опыт — дело наживное. Да и служба в седьмом отделе, по сути, мало чем отличается от того, что вы делали до сих пор. Все те же поиски запрещенных к использованию магических предметов.

— Вот как? — озадаченно почесал я затылок.

— Ну вы же не думали, что я привлеку вас к работе в первом или втором отделе, — улыбнулся серомундирник. — Согласитесь, вы же ничего не смыслите в агентурной работе, а потому были бы там не на месте.

— Да нет, — помотал я головой, — я вовсе ни на что не рассчитывал. Меня и служба в страже полностью устраивает.

— Ой ли? — хитро сощурился улыбающийся Кован. — Прямо-таки все полностью устраивает? И пробиться в жизни вы никогда не мечтали? Рассчитывали до старости сапоги топтать, патрулируя город? — И, посерьезнев, добавил: — Возможно, так оно и было, тьер Стайни, до того как вы заварили эту кашу. А теперь вам обратного пути нет. Не вернете вы уже своей тихой-мирной службы в страже с друзьями-приятелями. Увы, но это факт. Вы резко взлетели, тьер Стайни. И если не начнете махать крыльями, то упадете и разобьетесь.

Я отвел взгляд от серомундирника и уставился в окно. Прав он, демон его задери! Как бы мне этого ни хотелось, но прежнего не вернешь. Внезапное повышение, выигранное поместье, связь с аристократкой. Пусть даже большая часть слухов окажется неправдой, но отношение ко мне будет совсем другое.

— Сколько вам осталось до переаттестации, тьер Стайни? — поинтересовался вдруг Кован.

— Чуть больше полугода, — вынырнув из вязкой трясины безрадостных раздумий, ответил я. — А что?

— Тогда есть иной вариант, — ответил Кован. — Я вижу, вы сомневаетесь, подойдет ли вам служба в третьей управе. Давайте устроим вам временный перевод к нам. Поработаете у нас полгодика до переаттестации, посмотрите, как оно, а там уж и решите, продолжать службу в третьей управе или нет. Нам ведь люди, служащие исключительно по необходимости, без надобности, ведь толку с них всего ничего. — Выбравшись из-за стола, серомундирник заложил руки за спину и, словно утратив ко мне интерес, подошел к окну и уставился на что-то на улице. Не глядя на меня, он продолжил разговор: — Подумайте, тьер Стайни, подумайте хорошенько. Возможно, это ваш шанс найти свое призвание. Опять же по стране попутешествуете, развлечетесь в новых местах, а за время вашего отсутствия большая часть неприятностей уладится сама собой. Может, и темные ваш след потеряют…

— Что, простите? — глупо похлопав глазами, переспросил я, подумав, что ослышался.

— Сотоварищи убитого вами темного мастера, говорю, возможно, потеряют вас и не смогут отомстить, — повернувшись ко мне, ответил Кован и пожал плечами, глядя на мою ошарашенную рожу. Потрясающая новость. — А что вы хотели? Это же известные своими жуткими злодеяниями выродки. Им имидж портить никак нельзя. У них вся иерархия на страхе держится. А тут простой стражник убил мастера, живет себе и в ус не дует.

— И на кой мне тогда вообще служба, если меня вот-вот убьют? — мрачно спросил я, окончательно распростившись с наивными мечтами о том, что все наладится и заживу как прежде и даже еще лучше. Но темные — это не обозленные девицы и не туповатые бандюки. С ними не договоришься.

— А это уже исключительно от вашей осмотрительности зависит, убьют вас или нет, — ответил Кован. — Темные все же сильно ограничены в своих возможностях. И отыскать им вас будет непросто. Особенно если вы в скором времени покинете город. А иначе не только вы окажетесь под ударом, но и ваши друзья-знакомые, и соседи. Вон, в Тангере один кровник долго от мщения уходил. А темные как подловили? Он вечерком зашел чайфы попить к соседке, а ее обратили за день до того. Ну и загрызла его в постели молодая упырица. А ведь до чего осторожный человек был Лоран. Но от такой хитрости не уберегся. — И, встряхнувшись, он продолжил: — Так что вам сейчас лучше не сидеть на месте, тьер Стайни, и не ждать, пока темные придумают особо изощренный способ вашего убиения.

— Пусть очередь сначала займут, — буркнул я и почесал затылок. Тьма… Так, может, это и не умопомрачительно красивая стервочка змеюку мне придарила? Хотя она могла, могла.

— Такие вот невеселые дела, — подытожил Кован, натянув на лицо скорбную маску. — Поэтому, тьер Стайни, вам не стоит искать в моем предложении подвох. Тут нет расчета, есть лишь желание вам помочь в столь непростой ситуации. Не жить вам просто в Кельме, пока мы не выйдем на логово темных.

— И-ех! — выдохнул я и махнул рукой. — Согласен я на временный перевод. — И невесело пошутил: — Главное, чтобы на новой службе эти уродские темные со своей поганой контрабандой не попадались, а то, чувствую, не будет этому ни конца ни края.

— Ничего, скоро мы их всех изведем под корень, и никому они больше зла причинить не смогут, — заверил меня быстро вернувшийся на свое место серомундирник.

Слишком оптимистичное обещание, на мой взгляд, уже сколько приспешников Темного Ангела изводят, а они откуда-то новые берутся. Как кролики плодятся.

Но озвучивать свои мысли я не стал, а выразил согласие:

— Хорошо бы…

— Вот, тьер Стайни. — Вытащив из тонкой папки лист бумаги, Кован придвинул его мне. — Ознакомьтесь и подпишите.

Пробежав взглядом коротенький текст стандартного служебного обязательства, который в общем-то ничем не отличался от уже подписанного мной два с лишним года назад, лишь именование управы было иным, я подмахнул его любезно предоставленным мне чернильным пером.

— Вот и отлично, — одобрительно кивнул Кован и упрятал документ в ящик стола, а затем вынул из папочки еще несколько листов. — Почитайте вот должностную инструкцию и требование к сохранности служебных сведений. — А сам выбрался из-за стола, подошел к высокому шкафу в углу кабинета и, открыв его, стал что-то там искать.

Пожав плечами, я приступил к чтению. Инструкция мне сразу не понравилась. Ладно, понятно, что приказы вышестоящего служащего принимаются к исполнению беспрекословно, но зачем отдельно упоминать о том, что ненадлежащее выполнение оных незамедлительно ведет к внутреннему разбирательству? Которое проводится в форме военного трибунала. Это что же, чуть что не так сделал — и на каторгу отправишься? Жуть! И вся инструкция так выкручена, словно единственная задача ее составителя заключалась в том, чтобы запугать до невозможности нового служащего третьей управы всевозможными карами за малейшую оплошность. Да и вторая бумага, где были расписаны требования по сохранению информации, оказалась ничуть не лучше. Вольное или невольное разглашение сведений, составляющих служебную тайну, — от трех до пяти лет каторжных работ без права на помилование. То же самое, но с доказанным умыслом — от двадцати лет каторги. Какой злокозненный ум такое выдумал? И где он таких героев видел, что на каторге больше десятки оттянули? Может, все-таки зря я на эту службу согласился?..

— Н-да уж… — пробормотал я, дочитав последнюю страничку инструкции.

— Вижу, вы прониклись, — усмехнулся Кован и, забрав у меня листки, сказал: — Собственно это все, тьер Стайни. Сейчас получите жетон — и свободны.

— А как же служба? — удивленно поинтересовался я.

— А служба ваша начнется по приезду в столицу, — пояснил серомундирник. — Там глава седьмого отдела грасс-тарх Рэнли найдет где применить ваши умения. Пока же отдохните немного, приведите себя в порядок. Со своей… гм… девушкой объяснитесь. Только постарайтесь не затягивать с этим. С декаду я еще могу позволить вам побездельничать, учитывая обстоятельства… любовь и все такое… но не более того. Ну, думаю, с этим проблем не будет, ведь леди Кейтлин происходит из семьи, в которой не понаслышке знают о том, что такое служба на благо Империи.

— Понятно, — пробормотал я и потер виски. Что-то голова разболелась, как только я попытался прикинуть размах неприятностей, в которые угодил. Это Ковану легко говорить — объяснишься с Кейтлин. А на самом деле грядущее разбирательство скорее всего окажется самым серьезным камнем преткновения на моем пути. Просто потому что нет у меня возможности повлиять на исход дела. От темных можно спрятаться, ночников поубивать, с отпущенниками договориться, а с оскорбленной девицей ничего из этого не прокатит. И никто мне здесь не помощник.

— Пойдемте, — выбрался из-за стола Кован. Я бездумно последовал за ним. В другой кабинет, на подземном этаже управы.

Царящая там довольно мрачная атмосфера меня встряхнула. Отчего-то я вспомнил о своих прегрешениях перед Охранкой. Очень не хотелось, чтобы правда выплыла наружу, иначе я стану соседом Энжель. Как она тут, бедняжка?

— Ас-тарх? — Из-за стола поднялся пожилой мужчина и вопросительно уставился на нас.

— Рон, займись вот парнем, — с ходу начал раздавать указания Кован. — Приказ я тебе чуть позже закину, а ты пока значок ему выправь и все, что там полагается по твоей части. — И, похлопав меня по плечу, Кован быстро умотал.

— Ты же из стражи к нам? — прищурившись, окинул меня внимательным взглядом Рон и предложил, махнув в сторону стульев у стола: — Да ты садись, в ногах правды нет.

— Из стражи, — подтвердил я и на всякий случай поблагодарил за гостеприимство, усаживаясь на стул: — Спасибо.

— Это хорошо, — одобрительно покивал головой Рон, доставая из большущего шкафа жестяные коробки. — А то как наберут всяких… Которые понятия не имеют о субординации.

— Я слышал, в третьей управе просто беда с этим, — осторожно высказался я. — Поди разберись, когда ранг стоящего перед тобой определяется в первую очередь его должностью, а уж потом званием.

— Для тебя все просто будет, — улыбнулся серомундирник. — Пока не будешь пристроен к делу, никого ниже тебя по рангу в нашей управе нет. Исключая вольнонаемных, конечно.

— Я, честно говоря, и не надеялся, что меня ждет должность главы управы, — заметил я. Рон негромко рассмеялся, и я спросил: — А вы какую ступень в здешней иерархии занимаете?

— Четвертую, — ответил Рон, открыв застежки на боках жестяной коробки и достав из нее серебряную заготовку значка. — Несмотря на звание ун-тарха.

— Ого, — удивленно качнул я головой. Ун-тарху впору было бы управой руководить. А он встает, когда к нему входит Кован, звание которого на ступень ниже. Но тогда, выходит, Кован на самом верху обретается. И является одним из этих троих, что выше Рона.

— Так, давай закатывай рукав, — велел Рон, прервав нашу беседу.

Я послушался. Дело-то знакомое. Значки везде одинаково под служащих подгоняются.

И Рон не сделал ничего из ряда вон выходящего. Приложил значок к моему левому предплечью, чуть ниже щита с мечами, и я едва заметно вздрогнул. Холодный металл словно бился крохотными молниями. Очень уж насыщенной была магическая составляющая заготовки.

К счастью, привязать значок — минутное дело. Через пару мгновений я уже почесывал проявившуюся на коже магическую татуировку — коронованного черного орла, сжимающего в лапах секиру. На самом серебряном значке, тут же переданном мне Роном, была точно такая же эмблема и не было никаких номеров. Все как полагается. А номерной значок выдадут, когда временный перевод превратится в постоянный. Пока же придется таскать на цепочке сразу два, ну да вес невеликий, выдержу как-нибудь.

— Вот теперь другое дело, — добродушно молвил усмехнувшийся Рон. Он полюбовался на свою работу и достал из другого ящичка серебряную цепочку с мелким бледно-розовым кристаллом.

Тоже знакомая вещь. О чем я и сообщил ун-тарху. Сняв с него заботу объяснять, как пользоваться кличчером — кристаллом вызова. В страже такие полезные штучки только по особым случаям выдавали. Дюже дорогие. Но в Охранке, видать, без них никак.

Рон особо подчеркнул, что с кличчером нельзя расставаться ни днем ни ночью. Мало ли когда понадоблюсь. Я хмыкнул. На что же я подписался, что ни днем ни ночью покоя не будет? Но обдумать не успел. Добралась до меня наконец мыслишка, крутившаяся на задворках сознания. Ведь глупо все, что я сейчас делаю. Это же пустое цепляние за прежнюю жизнь. Попытки забыться и оттянуть неминуемую встречу с Кейтлин. Глупо. И неправильно. Нечего загадывать на будущее, когда его у меня нет.

— Так что, это все? — поинтересовался я у Рона, решив более не терять времени на несущественные дела.

— В общем-то да, — ответил тот. — На довольствие, как я понимаю, тебя позже поставят, а с должностными обязанностями — это к Ковану. Я свое дело сделал.

Облегченно вздохнув, я выбрался из подземелья Охранки и направился к Тимиру. Сообщить ему о моем переводе и решить один махонький вопрос, что удерживал меня здесь.

Сотник был на месте. И даже не удивился, когда я преподнес ему новость. Сказал, что ожидал чего-то эдакого. Слишком уж все вокруг меня закрутилось. Идею Кована, что мне лучше помотаться какое-то время по Империи, тьер Гот одобрил. И помог мне по-быстрому переделать завещание. А то не давала покоя мысль, какими проблемами для Роальда обернется получение поместья, на которое желают наложить лапу ростовщики. За него ведь Кован не вступится.

Поэтому я расписал завещание хитрее. Роальду отходил дом со всей обстановкой, — то, что я реально имел. А все остальное имущество после моей смерти становилось собственностью другого человека. В эту графу я после недолгих размышлений вписал леди Кейтлин. Она же скорее всего станет причиной моей бесславной кончины — вот пусть и поломает голову, что делать с поместьем, на которое желают наложить лапу святоши.

Со спокойной душой я вышел из кабинета сотника и чуть не столкнулся за дверью с Роальдом.

— Ну что, Кэр, управился? — поинтересовался он.

— Ага, — ответил я, показав ему новый жетон.

— Это и неплохо. — Роальд немного помолчал, глядя на черненого орла. — Глядишь, поможет выпутаться из всего.

— Да и не навсегда это, — заметил я. — Перевод на время до переаттестации.

— Так это совсем замечательно, — порадовался за меня десятник, и мы пошли к выходу.

— Можешь спокойно отправлять парней по домам, — сказал я на ходу Роальду. Вряд ли Краб найдет среди своих людей таких дураков, которые согласятся влезть в переделку, связанную с третьей управой.

— Пока еще эти новости дойдут до Ночной гильдии, — выразил здравую мысль Роальд, но потом махнул рукой: — Впрочем, ты прав, Кэр. Еще до того, как зайдет солнце, будут знать о твоем переводе. Но до вечера от меня и Вельда ты не избавишься, — предупредил он.

— А где он, кстати? — поинтересовался я.

— Я его за стрелометами отослал, — ответил Роальд. — Сейчас примчится.

— Ладно, давай тогда пока на каретный двор заглянем. — Я толкнул дверь, что вела на улицу.

— Давай, — согласился Роальд, следуя за мной из управы. И тут же удивленно протянул, увидев на противоположной стороне проспекта одного из охранников «Серебряного звона»: — Опа! А тебя-то уже караулят…

— Странно, — заметил я, озадаченно глядя на мордоворота, изнывающего на противоположной стороне проспекта. — Какой смысл вешать нам на хвост столь приметную личность?

Но предложить Роальду подойти к холую Краба и расспросить его о причинах подобной идиотской слежки я не успел. Взмокший на жаре Колун немного поколебался, и, то и дело с отвращением косясь на эмблему управы, подошел к нам.

— Ты что, Колун, решил явиться с повинной? — насмешливо осведомился Роальд. Положив ладонь на эфес фальшиона, он сдвинулся вправо от меня, чтобы в случае чего мы не мешали друг другу.

— Этого еще не хватало, — буркнул в ответ Колун и обратился ко мне: — Уважаемые люди попросили тут меня кое-что тебе передать.

— И что же? — с сарказмом вопросил я. — Искренние извинения и компенсацию за доставленные неприятности?

— Нет, только вот это, — помотал головой Колун и протянул руку. На ладони у него лежала тонкая серебряная пластинка с вырезами в форме рун стихий. Металл поблескивал на солнце, а на обрывке цепочки застыла капелька крови.

— Ну твари… — не сдержался я, мгновенно опознав украшение Кэйли.

— Хана тебе, Колун, — быстро оценив обстановку, заметил вышедший из управы Вельд. — Похищение, не исключено вымогательство. Лет восемь каторги, как пить дать. Если ты до нее еще доживешь, конечно, а не хлопнут тебя при попытке оказать сопротивление во время задержания. — Он многозначительно потряс стрелометами, что были у него в руках.

— А я-то тут при чем? — взволновался мордоворот. — Меня попросили передать безделицу — я передал.

— И о сути этого послания ты, разумеется, ни сном ни духом, — с сарказмом подметил Роальд.

— Нет, понятие-то я имею, — вынужденно сознался Колун. — Но я тут не при делах! Просто долг отрабатываю.

— И это все? — Справившись с чувствами, я кивнул на серебряную пластинку, перекочевавшую на мою ладонь.

— Еще на словах просили кое-что передать, — ответил Колун. — Только тебе одному.

— А что ж ты тогда так опростоволосился с сережкой? — поинтересовался у него Вельд. — Тебе же небось наказывали тихо и незаметно сделать, а не палиться перед всеми.

— Так это мне про устное послание наказывали, а про то, что украшение нельзя на людях отдавать, не говорили, — прикинулся полным придурком Колун.

— Ну-ну, — прищурился Роальд и забрал у Вельда один стреломет.

— Да я же хотел как лучше! — заволновался Колун, глядя, как десятник заряжает оружие.

— С чего бы вдруг? — лениво осведомился Роальд. — Добропорядочным гражданином решил стать?

— А то! — криво ухмыльнулся Колун и начал торопливо объясняться: — Уезжаю я. К брату, в Дейр. Он там женился недавно, на купчихе. И мне отписал, чтобы приезжал. Хочет, чтобы я охраной торговых обозов занялся. Так что мне сейчас в разборки встревать не с руки. Да и гнилое дело Краб задумал.

— Что он велел передать на словах? — перебил я Колуна.

— Краб сказал, если ты хочешь увидеть свою подружку живой и здоровой, должен прийти после заката солнца к нему домой. Один. А если подтянешь еще кого-нибудь или поднимешь шум, то он пришлет тебе голову девчонки в подарок.

— Все? — уточнил я, когда Колун замолк.

— Угу. Слово в слово пересказал, — подтвердил тот.

— Вали тогда отсюда, — приказал ему Вельд. — Пока цел.

Стиснув серебряную пластинку, я постучал себя кулаком по лбу. Дурак, какой же я дурак. Не подумал даже, что ночники могут поквитаться со мной через Кэйли. Нас ведь в клубе все время вместе видели, вот и решили, что она моя подружка.

— Что делать думаешь, Кэр? — осторожно поинтересовался Роальд.

— Да что тут думать, надо идти к Крабу, — с досадой отозвался я.

— Не самая удачная мысль, — заметил Роальд. — Тут обмозговать все надо. А то и сам сгинешь, и девчонку не выручишь.

— А может, все-таки окружить их логово да выкурить оттуда? — предложил Вельд. — Увидят, что деваться некуда, так быстро лапки сложат.

— Это не тот случай, когда такое могло прокатить, — задумчиво покачал я головой. — Краб и так замазался по самое не хочу с этим недавним нападением на меня. Случись со мной что — его первым виновником объявят. И тем не менее он не отступился — буром попер. Значит, самого припекло так, что деваться некуда. Да и вспомните тот случай с Норном-торопыгой. Сильно ему помогла облава? Вломились в дом Краба, а там никого, кроме слуг. Ни хозяина, ни похищенного сынишки купца. А Краб потом имел наглость заявить, что просто хотел предложить Норну свою помощь в поисках сбежавшего из дому мальчишки. Что ни о каком выкупе речь не шла… Нет, облава не дело. Не хочу, чтобы Кэйли, как и сын Норна, стала случайной жертвой бродячих собак.

— А может, ты свое новое начальство попросишь вмешаться? — спросил Роальд.

— А толку? — поморщился я. — Ты же их методы знаешь. Устроят погром, а Кэйли… Кого заботит ее судьба? Главное — достигнуть цели, покарать зарвавшегося преступника. С таким же успехом мы можем втроем ворваться в дом Краба и устроить бойню. Даже шансов вытащить Кэйли живой будет столько же. То есть совсем никаких.

— Не полагаться же тебе на милость Краба, — резонно заметил Роальд. — Надо что-то придумать, чтобы и ты жив остался, и Кэйли.

— Само собой, — кивнул я. — Но за себя я как-то не переживаю. Вряд ли Краб такую дичь затеял, только чтоб меня убить. Слишком сложно и хлопотно. Скорее всего хочет еще и потерянные игорным домом денежки вернуть. Так что гасить меня сразу по приходу вряд ли будут.

— В общем-то верно, — согласился Роальд. — Такое непотребство только из-за денег могли затеять.

— А денежки получат и все равно пришьют, — заметил Вельд.

— Это разумеется, — признал я справедливость сего утверждения. И заметил: — Да только деньги я с собой брать не собираюсь. Так что хочешь не хочешь, а придется Крабу меня отпустить после разговора. За выкупом.

— Рискованно, — кашлянул Роальд.

— Не особо, — безразлично пожал я плечами. Шансы, что Краб меня убьет, не так уж велики. Точнее, даже очень малы по сравнению с той стопроцентной вероятностью, что не сегодня завтра я закончу свою жизнь на плахе за посягательство на честь леди Кейтлин. Зато будет ясен весь расклад. Будет видно, что можно все-таки предпринять для освобождения Кэйли. Ну а если я погибну, это тоже не самое худшее, что может случиться. Уж лучше так, чем на позорной плахе.

— Ну если ты считаешь, что оно того стоит… — не стал больше оспаривать мое решение десятник.

— Да, я так считаю, — подтвердил я. — Кэйли надо спасти чего бы это ни стоило.

— А при чем здесь какое-то новое начальство? — недоуменно спросил Вельд.

Я отмахнулся. Не до того. Роальд чуть погодя взялся просвещать рыжего относительно моего нового места службы. А я проводил взглядом быстро шагающего Колуна и стиснул зубы. Ничего, разберемся с этими крабами-жабами.

— Вы со мной? — поинтересовался я у Роальда с Вельдом. Они утвердительно кивнули. — Тогда нам нужен экипаж.

До каретного двора добрались очень быстро. И до «Черной жемчужины», что находится в двух кварталах от дома Краба, извозчик домчал нас всего за четверть часа. Серебро творит чудеса. А в таверне мне пришлось объясниться с друзьями. Роальд-то сразу въехал, для чего мне понадобилось прятаться в порту, а вот Вельд… Рыжий уперся и ни в какую не хотел верить в правдивость моего рассказа о том переплете, в который я угодил утром. Чуть ли не час пришлось его убеждать, что я действительно так накрутил с внучкой нашего коменданта, что теперь или свадьба, или плаха. Ну хоть время убили…

И все же до сумерек я успел изгрызть себя и не одну сотню раз проклясть свою непредусмотрительность. Очень меня тревожила участь ни в чем не повинной мальвийки. Но все же солнце село, мы забрались в карету и покатили в гости к Крабу.

Улочка, что примыкала к портовым складам, освещалась едва ли не лучше, чем проспект Утера. Торговая гильдия позаботилась, чтобы под прикрытием ночи какие-нибудь темные личности не могли добраться до имущества честных купцов. Вдобавок здесь не было ни одного кабака или игорного дома. Только жилые дома, несколько торговых контор да одно строение, принадлежащее недавно образованному союзу грузчиков.

Я остановил карету в сотне ярдов от дома Краба.

— Пойду, — кивнул я своим друзьям.

— Давай поосторожней там, — напутствовал Роальд.

— У тебя полчаса, — напомнил мне Вельд об оговоренном сроке, по истечении которого, если я не выйду, они вломятся к Крабу с первым же проходящим патрулем.

Краб владел высоким домом из красного кирпича в три этажа. Особняк будто был запихан каким-то великаном в промежуток между двумя старыми зданиями портовых служб, но смотрелся вполне обычно. Совсем не походил на притон или разбойничье логово.

«Видишь, никто тебя не встречает. Не уважают, — заметил объявившийся бес. — Давай никуда не пойдем? Лучше сбагрим кому-нибудь поместье и ка-ак гульнем!»

«Пойдем, — непреклонно заявил я. — Надо Кэйли выручать».

«Да кого выручать-то? — возмутился рогатый и фыркнул. — Этих девиц смазливых вокруг валом! Десяток на каждую сотню! Что ж теперь, собственной шкурой рисковать из-за каждой малознакомой девчонки? Подумаешь, покувыркались с ней в постельке пару раз. Она удовольствие получила? Значит, ты ей ничем не обязан! Можно спокойно топать отсюда. В управу. Жаловаться на разбойничий произвол. Там заодно и бумаги на поместье забрать и кому-нибудь загнать, пока еще не все знают о претензиях ростовщиков…»

«Слушай, заткнись, а», — зло сощурившись, предложил я поганцу хвостатому.

Едва я ступил на широкое крыльцо, как массивная входная дверь из мореного дуба гостеприимно распахнулась. А выглянувший наружу мордоворот с перебитым не один раз носом повертел головой, настороженно рассматривая прохожих, и, переведя взгляд на меня, пробасил:

— Заходи.

Я вошел. И сразу остановился, так как еще один громила с короткой дубинкой на поясе преградил мне путь.

— Оружие есть? — поинтересовался он.

Я отрицательно покачал головой, но это, похоже, не убедило крабовского костолома. Он бесцеремонно охлопал меня с головы до ног и убедился, что я не припрятал вострый нож в потайных ножнах, дабы прирезать их обожаемого вожака. Кивнув, он убрался с дороги. Тот, что открыл мне дверь, запер ее на ключ, заложил толстенным засовом и толкнул меня вперед.

— Топай. — И, видимо, сообразив, что я не знаю, куда идти, соизволил пояснить: — По лестнице на третий этаж.

Поднимаясь по ступеням, я все прикидывал, как же выкрутиться из этой передряги. И Кэйли вытащить, и самому живым выбраться… Только что тут измыслишь путного да без малейшего риска. Вот если бы у Краба не было в заложницах Кэйли, тогда еще можно было бы положиться на авось. Своей-то шкурой можно рискнуть.

Лестница закончилась раньше, чем я отыскал верный и безопасный путь решения своих проблем. Хотя, может, это и к лучшему. Не нужно торопиться и действовать наобум. Стоит немного погодить и разобраться, что да как, а там уж обдумывать план действий. Если, конечно, Краб даст мне время поразмыслить.

— Давай-давай, входи, не стесняйся, — несильно толкнул меня в спину шедший последним дуболом, когда первый распахнул передо мной дверь в комнату.

Сами они входить не спешили. Ибо на пути стоял темный с рыжими подпалинами здоровущий пес фунтов эдак сотни под полторы. И скалил зубы, будто собираясь кинуться. Это в общем-то он запросто мог сделать: никакой цепи к покрытому толстыми стальными шипами ошейнику приделано не было. Да и кто посадит рувийского боевого пса на цепь? Не для того за них такие деньги платят, чтобы они дворы сторожили. У этих злобных тварей другое предназначение — хозяина охранять.

Так и не бросившись на меня, пес сдвинулся в сторону, освобождая проход. Мои сопровождающие словно этого и ждали. Быстро затолкнули меня в комнату и прикрыли за собой дверь. А сами остались в коридоре.

— Проходи уж, стражник, раз пришел, — наигранно скучающим тоном предложил хозяин дома, повернув голову в мою сторону. Задвинув штору, он отошел от окна.

Я не отозвался. Мое внимание поглотила открывшаяся картина. Посреди роскошно обставленного зала стояли два стула. К одному была привязана взъерошенная мальвийка, нервно покусывающая губы. На втором стуле расположился свесивший голову набок мужчина. Лицо его напоминало какую-то жуткую кровавую маску. В избитом я не сразу опознал своего соперника по игре, тьера Отиса, торгового человека, а по совместительству шулера. На полу возле пленников развалились еще два черных пса, один из которых был занят тем, что слизывал с паркета капли крови, которые изредка капали с подбородка Отиса. У левой стены, прислонившись плечом к высокому шкафу, набитому книгами, стоял, скрестив руки на груди, Луис, ближайший подручный Краба. В комнате находился и еще один человечек. Он был похож на шныря, приблудившегося к приличному обществу благородных разбойников и негодяев: мелкий, невзрачный, косматый. Но, увидев его, я вздрогнул. На миг почудилось, что это племяш Щербатого восстал из мертвых и пришел по мою душу. Только постарше стал малость.

— Да-да, правильно вздрагиваешь, десятник, — с нескрываемым злорадством заметил Краб. — За смерть братишки Лютого с тебя еще спросится.

— Я тебя поломаю и живьем сожру, — совершенно по-звериному оскалился оборотень. И облизнулся. — Требуху тебе выпущу и начну жрать. Жрать и слушать, как ты будешь выть.

Почему-то, глядя в глаза этому отродью, я не мог заставить себя усомниться в реальности этих кошмарных угроз. Оборотень явно не собирался меня пугать. Он просто сообщил мне свои намерения. Ни больше ни меньше.

Случись такое несколькими днями ранее, я бы, пожалуй, всерьез задумался о переезде в другой город подальше от Кельма. Не дожидаясь, пока оборотни меня подловят и сожрут живьем. Только прошли те светлые деньки, когда обещания лютой смерти могли меня не на шутку обеспокоить. Теперь уж как-то без разницы, сколько их, жаждущих свести меня в могилу.

Родственничек Щербатого двинулся ко мне.

— Это чуть позже, — остановил его Герон.

Я перевел взгляд с Краба и его лохматого дружка на Кэйли:

— Ты в порядке?

Девушка быстро кивнула, не сводя с меня затравленного взгляда. Похоже, запугали ее до полусмерти.

— Живехонька твоя подружка, — сообщил Краб и внес многозначительную поправку: — Пока…

Подняв с низенького лакированного столика заляпанную кровью дубинку, глава Ночной гильдии направился ко мне. Неспроста. Через пару мгновений я остро пожалел, что отказался от обезболивающих средств. Краб резким ударом съездил мне по ребрам. А когда я отскочил вправо, уклоняясь от новых ударов дубинкой, эта бешеная тварь, рувийский пес, вцепилась мне в ногу. Чуть не разодрал до кости.

— Стой на месте, стражник, — велел мне криво усмехнувшийся Герон и пригрозил: — А не то…

Он повернулся к Лютому и подал ему какой-то знак рукой. Оборотень ощерился и одним прыжком сместился за спину Кэйли. Он достал из кармана куртки бритву и, схватив девушку за волосы, оттянул ей голову назад. С нескрываемым злорадством глядя на меня, Щербатый погладил мальвийку лезвием по горлу.

— Подожди, я стою! — быстро выпалил я, поднимая руки. И, не сдержавшись, охнул, получив под дых торцом дубинки, согнулся и повалился на колени. Но и на этом Краб не успокоился. Он начал лупцевать меня дубинкой почем попадя. Я только и смог, что прикрыть голову руками, но и это мало помогало…

Очнулся я на стуле. Правда, непривязанный. Но это нисколько не радовало. По всему телу словно прошлась механическая молотилка.

«А я тебе говорил — давай не пойдем! А ты — нет, как можно девушку в беде оставить, надо Кэйли выручать! Довыручался?! — съехидничал сидящий напротив меня на краю столика бес, болтая ногами. И напророчил: — Тут тебя и забьют до смерти, осла эдакого!»

Я ничего не ответил зловредному бесу. Похоже, и впрямь все идет к тому, что и сам сгину, и Кэйли не выручу. Но что было делать? Ворваться сюда вооруженным и устроить погром? Кэйли бы точно прирезали сразу, а до Краба так и не добрался бы. Не может быть, чтобы у него тут не было лазейки, по которой можно незаметно ускользнуть из дома. Да и рувийские псы… Их разве что разрывными стрелками и можно уложить. Только пока одного подстрелишь, два других набросятся… А если у них в ошейники встроены кинетические щиты, то вообще шансов нет. Тут полный десяток стражи нужен, да при поддержке мага, чтобы Краба из его логова выкурить…

— Очухался? — спросил Герон, поставив стул у столика напротив меня и сев на него.

— Типа того, — криво усмехнулся я, вытерев тыльной стороной ладони кровь с уголка разбитой губы.

Кивнув, Краб ловко перекинул из правой руки в левую злосчастную дубинку и спросил:

— Знаешь, благодаря чему я достиг того, что имею, стражник? — И тут же сам, со злостью глядя мне в глаза, ответил: — Благодаря тому, что никогда и никому не позволял себя иметь! Понимаешь, стражник? Все, кому однажды пришла в голову бредовая мысль, что можно кинуть Рихарда Герона и поживиться за его счет, потом горько жалели о своей дурости! — Выпалив это, Краб со свистом втянул в себя воздух и, оскалившись, вкрадчиво поинтересовался: — А знаешь, что я обычно делаю с такими недоумками?

— Нет, — покачал я головой, хотя имелось у меня предположеньице по этому поводу. Не зря же люди языками мелют про пирсы. И обитающих под ними крабов, которые жуть как разожрались на исправно поставляемой им мертвечине.

— Нет, стражник, я их не убиваю, — сказал Герон в ответ на мои мысленные предположения. И раздраженно прошипел: — Этим гаденышам… когда поймаю… я ломаю суставы на руках и ногах. И отпускаю… живых. И сами до конца жизни будут помнить, и другим поведают, какая радость ждет недоносков, решивших, что можно поиметь Рихарда Герона…

— А я тут при чем? — осведомился я, когда Краб умолк.

— Похоже, одного раза было мало, — с сожалением покачал головой Герон и, поднявшись со стула, успокоил меня: — Но времени на то, чтобы вразумить тебя, у нас нет. Да и сдохнешь еще ненароком. — Подойдя к Кэйли, он продолжил: — А вот твоя подружка нам без особой надобности. Поступим так: за тебя пострадает она. — И с размаху влепил Кэйли увесистую оплеуху.

— Зря ты это сделал, — с холодной ненавистью процедил я сквозь зубы, с трудом пытаясь подавить захлестнувшую меня ярость.

— Ты ошибаешься, стражник, это сделал ты, а не я, — с глумливой улыбкой ответствовал Герон и, любуясь на всхлипывающую девушку, у которой от сильного удара пошла кровь носом, пояснил: — Это ты продолжаешь валять дурака, стражник, вместо того чтобы немедленно во всем сознаться и ползать на коленях, умоляя меня о прощении.

— Это с какой такой радости, интересно знать? — съязвил я.

— Впрочем, можешь продолжать в том же духе, — не обратив на мои слова внимания, заметил Краб и с ухмылкой пригрозил мне пальцем: — Только не слишком долго. А то очень скоро твоя подружка дойдет до такой кондиции, что сможет занять достойное место на паперти. Рядом с такими же уродами и калеками.

Не врали люди о том, что глава Ночной гильдии на редкость подлая и мерзкая скотина. И жуткие истории об особо выдающихся деяниях Краба, что ходят по городу, похоже, не просто досужие россказни. Пообщаешься немного с этим упырем — сразу во все поверишь.

— Что ты от меня вообще хочешь? — торопливо осведомился я у Краба, который поднял со стола дубинку и повернулся лицом к Кэйли.

— Что я хочу?! — неожиданно рассвирепел Краб и, подскочив ко мне, ткнул дубинкой под ребра. — Что я хочу, стражник?! — Он еще пару раз ударил меня. А затем, схватив за ворот куртки свободной рукой, прошипел в лицо: — Больше всего я хочу разорвать голыми руками одного возомнившего себя слишком умным гаденыша… Который смеет нарушать мои правила…

— Какие еще правила?! — вопросил я, заподозрив, что Краб окончательно спятил.

— Те, что установлены гильдией для преступников всех мастей! — зло выпалил Рихард и, выпустив мой ворот, выпрямился и сдвинулся назад. — Кельм — мой город! Я — его полноправный хозяин! И здесь мышь не может украсть крупы без моего на то соизволения! А ты не только посмел промышлять в городе без разрешения, а еще и мою добычу увел!

Он кипел гневом.