Страж империи Буревой Андрей

— Почти, — ответил Роальд. — А ты не хочешь сидеть на одном месте, дожидаясь вечера?

— Думаю к одному старому знакомцу заскочить, — криво усмехнувшись, сказал я. — Вы со мной?

— Да куда же мы от тебя денемся? — удивился Роальд и за ворот поднял со стула Вельда.

Тот разнылся: дескать, зачем куда-то переться по такой жарище, когда здесь прохладно и хорошо? И пиво тут замечательное, а в другом месте может оказаться хуже…

— Погодите, самое главное-то забыли, — развернулся я от самых дверей и направился к скучающему у стойки Гарту.

Поторговавшись немного, я приобрел выпивку для грядущего угощения сослуживцев. Несколько средних бочонков, двадцативедерных. Пару — светлого кельмского пива и один — крепкого красного вина. По идее должно хватить.

Наказав Гарту угощать всех стражников, кто только заглянет, я вышел из таверны. Вельд жмурился, глядя на солнце, и пытался подсчитать, за какое время можно поджарить рыбину, бросив ее на мостовую. Утешив его тем, что мы не рыбы, я сошел с крыльца.

Не очень приятно, конечно, шататься по Кельму в самую жару, когда все горожане прячутся в тени, отчего улицы практически безлюдны. Ну да ничего, будет что вспомнить в ином мире. Какими бывают обычные летние дни…

Но через три квартала жара перестала казаться такой уж изнуряющей. Притерпелся, наверное. Да и мундир — это не раскаленный солнечными лучами доспех, жить можно.

— Подождите меня здесь, — бросил я своим спутникам в нескольких сотнях ярдов от цели и дальше отправился один.

Низенький домик Трима-крысы, ютящийся меж высоченных собратьев в Сальном тупичке, все так же поражал своим убогим видом. Не знавший ремонта фасад, обветшалая крыша, растрескавшаяся грязно-серая парадная дверь — на первый взгляд притон какой-то, а не жилище состоятельного человека. И внутри все убого и уныло. Облупившийся лак на мебели, грязные, истертые до дыр ковры. И старьевщик побрезгует эдакой рухлядью.

— Кэрридан Стайни, — с оттенком удовлетворения проговорил Трим. Он мельком глянул на меня и продолжил свои безуспешные попытки оттереть большим пальцем рыжее пятно в уголке какого-то железного то ли подноса, то ли зеркала. — Что привело тебя в мою забытую Создателем нору?

— Да так, небольшое денежное дело, — ответил я, разглядывая заметно располневшего с момента нашей последней встречи ростовщика.

— Разве магистрат плохо платит десятникам?

Меня поразила невероятная наблюдательность Трима. Все что нужно за краткий миг рассмотрел.

— Да нет, неплохо. Только когда оно еще будет, это жалованье.

— И что ты хочешь от меня? — сварливо пробурчал ростовщик. — Чтобы я выдавал тебе денежное довольствие?

— Нет, — усмехнулся я. — Мне срочно нужен десяток золотых.

— А с дочерью императора тебя свести не надо? — на полном серьезе осведомился Трим, отложив в сторону свою железяку.

— Не отказался бы от такого варианта, — признался я. — Но сойдут и просто деньги.

— Зачем тебе столько? — спросил Трим, сложив ладони вместе и постукивая пальцами.

— Случай вот удачный подвернулся, — потерев новенькую бляху обшлагом рукава, пояснил я. — Получил временное назначение и рассчитываю превратить его в постоянное. Только надо на лапу кое-кому в магистрате дать.

— Разумно, — одобрительно отозвался о моей задумке Трим и спросил: — А если сорвется дело, как долг отдавать будешь? Такую сумму тебе придется копить очень долго.

— Не придется, — покачал я головой. — Повышение — это пустяк, меня еще крупная премия ждет. Не слышал пока о переполохе у восточных ворот? Как мы там контрабандистов гоняли?

— Доходили кое-какие слухи, — задумчиво протянул ростовщик и спросил: — На какой срок ты хочешь взять в долг?

— Ну… — Сделав вид, что веду какие-то подсчеты, я устремил взгляд в потолок, а потом сказал: — На три декады. Пока казначейство оценит все да премию отпишет…

— Хорошо, тогда будешь должен два золотых сверх заемного десятка.

— Ты совесть-то имей, Трим! — возмутился я. — По-людски пятую долю за год берут, а не за месяц.

— Иди в ростовщическую контору, — пожав плечами, равнодушно предложил Трим. — А у меня иные расценки. За риск.

— Все равно это перебор, — хмуро заметил я. — Раньше ведь ты десятую долю брал.

— Мой процент зависит от обстоятельств. Чем крупнее сумма и серьезнее риск, тем выше процент. Ну да ладно, ты человек обстоятельный, раньше меня не подводил, так и быть — скину пять серебряных.

— Десять, — решил я настоять на своем. — Или больше к тебе никогда не приду. И всех знакомых отговорю к тебе обращаться.

— Двенадцать, — с усмешкой глядя на меня, заявил Трим. — И то делаю эту уступку лишь по доброте душевной и из уважения к доблестной страже.

— Темный с тобой, — ругнувшись, махнул я рукой.

Довольно улыбаясь, ростовщик выдвинул ящик стола и вытащил тощий бархатный кошель. Со словами:

— Держи, — он бросил его мне.

Ослабив завязки, я удостоверился, что мне достался ровно десяток золотых ролдо. Кивнув, распрощался с этим стяжателем капиталов.

— Только не забудь вовремя расплатиться, — бросил мне в спину Трим, когда я выходил из комнаты. — Если не хочешь познакомиться с моими милыми крысками.

Намекает на упорно ходящие по городу слухи о том, что он скармливает должников этим мерзким грызунам, чтобы никаких следов не осталось.

— Угу, — буркнул я, не оборачиваясь, дабы не светить ухмылку, возникшую на моем лице. Ужас как страшно. Было бы. Если бы не помирать через три дня.

Бережно прикрыв за собой дверь, проржавевшие петли которой издали пронзительный скрип, я вышел на улицу. Вновь навалилась духота. Но настроение после удачно провернутой аферы было приподнятым, что позволяло не обращать внимания на невероятную жарищу.

— Ну что? — поинтересовались Роальд с Вельдом, прятавшиеся от солнышка в тени балкона углового дома.

— Трим одобрил наши планы по предстоящему веселью и вложился в их осуществление, — улыбнувшись, ответил я.

— Сколько взял? — спросил Роальд.

— Десяток золотых кругляшей.

— Кэр, ты спятил?! — покрутил пальцем у виска Вельд. Названная сумма его ошеломила. — Да на такие деньжищи можно всей стражей не одну декаду гулять! Да и отдавать потом сколько придется?

— Считаешь, правильно поступил? — внимательно посмотрел на меня Роальд, понявший мой замысел.

— Не зря же святые отцы в своих проповедях говорят: «Не делай плохого ближнему, ибо тебе за это воздастся вдвойне», — ответил я. — Вот так оно и вышло…

Хотел сказать, что Трим наварил пять золотых на моей нужде, однако потерял из-за этого десяток, но, покосившись на Вельда, промолчал.

— Куда дальше двинемся? — вздохнул Роальд, махнув рукой. — К другим ростовщикам?

— Не, — подумав, покачал я головой. — Давай к тебе заглянем?

— Зачем? — удивился Роальд.

— Хочу попросить Трисс, чтобы она мне новую одежду пошила, — поделился я с десятником своими соображениями. Потерев живот, добавил: — И поедим заодно!

— О, это дело, — поддержал меня Вельд. Неудивительно — жена Роальда готовит так, что пальчики оближешь, отведав ее стряпни.

— Ну хорошо, — рассмеялся Роальд. — Пойдемте, проглоты.

— Только через торговый квартал двинем, — решил я.

Материю Трисс сама купит, если удастся убедить ее взяться за работу, но пройтись по лавкам все равно надо. Какие-нибудь подарки Лине и Трою прикупить. Денег у меня вдосталь, так почему не сделать приятное малышне?

Вельд тоже счел, что идти в гости с пустыми руками не дело, и поддержал меня. Пришлось Роальду смириться с необходимостью дать солидный крюк по пути к его дому. Он вообще, узнав о случившейся со мной беде, стал на диво сдержан. Раньше потянул бы нас к себе, не считаясь ни с какими обычаями и приличиями.

— Роальд? — с удивлением приняла неожиданное появление в доме гостей Трисс. — Ты же до вечера на службе?

А дети, даже не задумавшись о том, почему отец так рано вернулся домой, бросились к нему. Потом ко мне. Знают, что я почти всегда стараюсь прихватить для них что-нибудь интересненькое. То разноцветные стеклянные шарики, то иную игрушку. Но целый короб забавных безделушек от дяди Кэра они, конечно, не ждали…

— Не нужно было тратиться, Кэр, — улыбаясь, покачала головой Трисс. Она уже успела тихонько переговорить с мужем. — Я и так сшила бы тебе новый костюм. Никаких срочных заказов у меня сейчас нет. — И осторожно отобрала плюшевого медвежонка у не поделивших игрушку детей. Да только они тут же добыли из короба другую.

— Да ничего, пусть играются, — успокоил я Трисс.

— Ну ладно, — сказала супруга Роальда и спросила: — Так когда тебе нужна обновка?

— Желательно завтра.

— Ого! А потерпеть не можешь?

Я немного грустно улыбнулся и развел руками:

— Увы, нет.

— Ну хорошо. Если постараться, то можно успеть, — решила Трисс. — Мерки твои у меня есть, да и костюм тебе нужен, думаю, не такой, как у магистратских чиновников.

— Нет-нет, — быстро помотал я головой. — Только не этот кошмар из тяжелого бархата с кружевами! Обычный добротный костюм, чтобы и к благородным в дом было не стыдно зайти. — Добыв из кошеля золотой ролдо, отдал его Трисс: — Вот, это на материал.

— Ты, случаем, не жениться надумал, а, Кэр? — заподозрила неладное Трисс. — Такие деньги на обычную одежду так просто не выбрасывают.

— Да куда ему! — не утерпел и так уже долго молчавший Вельд. — Прежде чем жениться, надо хоть с кем-нибудь познакомиться! Я его уже с кем только не сводил, а он все нос воротит!

Посмеявшись, Трисс пригласила нас отобедать. Мы охотно согласились. Вельд еще ладно — он с родней живет, а мне разносолы нечасто перепадают. В «Селедке» каждый день все та же рыба, а самому готовить — дело гиблое. Разве что в приличной таверне питаться, так на это никакого жалованья не хватит.

На время я даже позабыл о своей беде. Вкусно поели, по стаканчику вина хлопнули. Хорошо… Но все рано или поздно заканчивается. Передохнули немного — и хватит.

Обратно в управу мы топали неспешно. И молча. Лень было разговаривать после сытного обеда. Вельда, правда, ненадолго хватило, и он взялся травить байки о своих похождениях в портовом квартале. Воспользовался тем, что нам неохота языками ворочать и оспаривать его слова, и такие сказки рассказывать начал — хоть стой, хоть падай. А на деле если хотя бы десятая часть поведанных им историй правдива, то ему надо ставить памятник при жизни. За заслуги перед отчизной.

Впрочем, конечно, врет все. И в портовый квартал он один ночью не ходит, хоть и живет совсем рядышком. Да и корабли из Нумии, с женскими экипажами, так редко заходят к нам, что замучишься поджидать эдакую радость.

Так, слушая трепотню Вельда, мы дошли до площади. Взглянув на большие часы на башенке, возвышающейся над магистратом, я охнул. Почти четыре часа прошло совершенно незаметно.

— В управе засядем? — спросил у меня Роальд. — Или еще куда-нибудь сходим? До вечера все равно далеко.

Я же, глядя на проезжающий мимо экипаж, почесал затылок и медленно повернулся к десятнику, бросив с досадой:

— Вот мы ослы! Чего ноги били, когда можно было с комфортом съездить куда надо? И времени бы ушло гораздо меньше…

— А мы-то тут при чем? — обиделся Вельд. — Нам таких премиев не выдавали, чтоб в экипажах раскатывать!

— Ладно, замяли, — уже на ходу бросил я, устремляясь на улицу Звонарей, а точнее, к располагающемуся на ней каретному двору.

Удачно вышло. Успели перехватить свободный экипаж, до того как богатеи из центрального квартала заказали его для вечерних поездок по городу. Обойдутся толстосумы — им не вредно будет жирок растрясти. А если совсем ленивы — пусть карету берут. А открытый летний экипаж с парусиновым верхом, защищающим от солнца, заберем мы.

Раньше восьми часов пополудни не стоит и появляться в управе. Что толку сидеть там, если комендант только с наступлением сумерек бедокурить начнет? Просто покататься по городу и то интересней, чем сидеть на месте и ждать, ждать. Да и все дела лучше утрясти прямо сегодня, а оставшиеся два дня прожить в свое удовольствие без забот и хлопот.

Я накинул извозчику серебрушку сверх суммы, уплаченной приказчику каретного двора. Тот сразу перестал бурчать по поводу езды в такую жарищу и всецело одобрил предложенный мной маршрут. Роальд с Вельдом и так были согласны ехать куда угодно.

Первым делом мы заглянули в торговый квартал. Там я набрал всяких безделушек и прихватил пару бутылей старого раритетного вина. А дальше с подарками мы отправились по моим учителям. Чтобы не поминали меня потом худым словом.

Так и день пролетел. И хоть не на своих двоих передвигались, а жуть как устали.

Уже вечером перекусили в «Золотой ложке» на площади у магистрата, а после захода солнца объявились в управе. Вельд тут же отпросился у Роальда на полчасика и куда-то смылся, а мы поднялись в кабинет сотника. Засели тут и принялись ждать.

Недолго, к счастью. Едва ночь вступила в свои права, началось представление. Первый огненный шар, с диким воем прилетевший со стороны порта и с оглушительным грохотом взорвавшийся над магистратом, заставил нас вздрогнуть.

Глядя через окно на падающий на крыши зданий огненный дождь, Тимир всполошился:

— Сэр Родерик опять упился до потери памяти! Я ж его просил, чтобы он не запускал свои фейерверки над центральной частью Кельма!

— Надо же и тут проверить, как обстоят дела с защитой от пожаров, — хмыкнул Роальд. — Не все же портовых жителей гонять.

— А нечего поперек городского уложения крыши дранкой крыть! — отреагировал на замечание Тимир.

А я усмехнулся. Да даже полностью деревянные дома обычными фейерверками замучаешься поджигать. Военный комендант боевую магию использует — в этом-то вся проблема. Хорошо хоть не пуляет по конкретным целям, чтоб уж наверняка полгорода спалить. И без того используемые им в качестве фейерверков «Слезы Огня» не одно здание подожгут.

То, что устроенный сэром Родериком салют затронул центральный квартал, сильно ускорило дело. Посыльный из магистрата прямо-таки галопом прискакал с требованием немедленно остановить бесчинства ветерана Меранской битвы. Ну и само собой, принес заверенную городским советом и градоначальником грамотку. Иначе-то никак. Одна управа на коменданта — указ о переходе города на военное положение. Ведь чтобы быть способным в полном объеме исполнять свои должностные обязанности, сэру Родерику необходимо быть трезвым. И он вынужден принимать похмельное зелье.

— Кэр, едем, — тронул меня за плечо Роальд.

Я, спохватившись, забрал протягиваемую мне Тимиром бумагу.

— А ты где бродишь? — напустился сотник на Вельда, сунувшего голову в кабинет.

— Да я по делу… — попытался оправдаться тот и немедленно спросил: — Так мы будем что-нибудь делать или пусть весь город сгорит?

Мы рассмеялись. Нечто неслыханное — чтобы Вельд проявлял такое служебное рвение.

Но, выходя из управы, Роальд все же пожурил:

— Ты на полчаса отпрашивался, а отсутствовал много больше. Где тебя носило?

— Да дельце было, — замялся Вельд. — Тем более что я не опоздал. Как только в первый раз над магистратом жахнуло, так уже в управе был.

— В «Ракушку» давай, — забираясь в экипаж, бросил я глазеющему на огненные всполохи извозчику.

— Только ты там, Кэр, не того… — попросил Вельд, с опаской поглядывая на праздничный фейерверк. — А то рассердится комендант да как вжарит по нам… И смыться не успеем.

— На улице останешься, раз так боишься, — решил я.

— Разве я могу бросить вас в трудную минуту?! — разволновался мой приятель.

— Ну еще бы! — всхрюкнул с трудом сдерживающий смех Роальд. — Там же дармовая выпивка будет!

— Ну и что? — обиделся Вельд и пробурчал, отвернувшись: — В «Селедке» тоже бесплатно наливают, но я же там не остался.

— Так вот что у тебя за дела были! — рассердился Роальд. — Наверное, хочешь следующую смену на стене провести?

— А я что? — смутился ненароком ляпнувший лишнее Вельд. — Я ради пользы дела зашел проверить, не зажимает ли Гарт пиво.

Народу на улицах было немного, а те, кто вышел, жались к стеночкам и собирались под балкончиками. На устроенное сэром Родериком представление любовались, одновременно переживая, куда придется следующий удар огненной стихии. Не на их ли дома…

Извозчик попался сообразительный — понял, зачем мы едем в «Ракушку». Поторапливая коней, быстро домчал нас до портового квартала. «Ракушка» — отличный кабак, лучше его только «Черная жемчужина». Но в это заведение захаживают в основном благородные и купчишки побогаче. Сэр Родерик хоть и получил от императора наследный титул, но помнит, что вышел из простонародья, и не брезгует кабаками попроще.

— Кому-то уже повезло! — хохотнул Вельд, указывая на ползущего по тротуару мастерового.

Попал, бедолага. Случайно оказался в том же кабаке, где сэр Родерик начал отмечать памятный день. Вот и пришлось пить до упаду. Иначе-то не уйти. Если, конечно, нет желания обозлить коменданта и проверить на себе какое-нибудь гнусное заклинание. На своих ногах только беременным дамочкам уйти дозволяют.

— Ну сохрани нас Создатель, — вздохнул Роальд, когда мы выбрались из экипажа.

Из раскрытого окна «Ракушки» как раз вылетел маленький багряно-красный шарик и устремился ввысь, разбухая в полете. Вельд немедленно сместился в самый хвост нашего крохотного отряда. Как будто ему это поможет, если магический удар придется по нам.

Поднявшись на крыльцо, я толкнул дверь «Ракушки», открывающуюся и внутрь, и наружу, дабы хозяину не приходилось ремонтировать ее ежедневно из-за ошибок упившихся посетителей. Внутри было тихо, как в покойницкой. Никакого шума и пьяного веселья. Большинство посетителей, оказавшихся в «Ракушке» на момент прибытия сэра Родерика, не выдержали испытания и спали. Кто на лавках, кто и вовсе на полу. Лишь самые крепкие остались и теперь молча сидели за одним столом с сэром Родериком. Боевой маг второй ступени посвящения сфер Воздуха и Огня устроился возле окна.

— А вот и наши доблестные стражники! — глухо рассмеялся комендант, заметив нас. — Быстро вы, быстро! — И призывно махнул рукой: — Идите выпейте с нами.

Сжав в левой руке грамотку, я приблизился к довольно моложавому на вид сэру Родерику. Маг, что с него взять, он и в девяносто лет выглядит, как другие в сорок.

Переступая через разлегшихся на полу храпящих и посапывающих посетителей «Ракушки», я немного замешкался. Кто-то из сидящих с комендантом успел наполнить кубки. Сэр Родерик встал и, держась за край стола, чтобы не упасть, поскольку его изрядно мотало из стороны в сторону, сказал, глядя на нас:

— Давайте выпьем за тех славных парней, что остались на Меранской равнине, дабы мы могли сейчас спокойно жить!

Любители дармовой выпивки одобрительным ревом поддержали своего сегодняшнего предводителя и тут же сунули нам в руки по здоровенному кубку, наполненному до краев. А сэр Родерик, прищурившись, уставился на меня. Специально, похоже, все подготовил. Отказаться невозможно: не по-людски это — за павших не поднять кубок. А согласно уложению нельзя на службе употреблять хмельное. Сэр Родерик не может этого не знать.

Но мне-то нечего терять. Ну определит комендант какое-нибудь наказание за нарушение уложения «О городской страже», ну и что с того? Пошлю его лесом с такими подставами и преспокойно отправлюсь восвояси. Убивать меня он все равно не станет. А из стражи пускай выгоняют.

Глотнув из кубка, я скривился и, задержав дыхание, зажмурился. С трудом удержался, чтобы не закашляться. Ловушка была не в предложении, а в самом напитке. Можжевеловка. На чистом спиритусе настаивается, как говорит тьер Эльдар. И в кубке ее, пожалуй, не меньше четверти литра…

Сэр Родерик устроил нам настоящее испытание наподобие тех, что приходится проходить каждый год всем стражникам. Возможно, в чем-то даже более сложное.

Опустошив кубок и поставив его на стол, я отдышался и помотал головой. Жуть. Если глотать такими порциями выпивку, то действительно выползать отсюда придется.

— Громар, повтори, — велел сэр Родерик, даже не поморщившись после выпитой можжевеловки. И, вперив в меня пристальный взгляд, провозгласил: — А теперь давайте выпьем за нашего государя! Многие лета императору!

— Кэр, не спи! — ткнув меня в бок, прошипел Вельд, видя, что я пялюсь на вновь наполненный дополна кубок. — Не выпьешь за императора — Охранка сразу измену пришьет!

— Да ну на блин! — решительно заявил я, ставя всученный мне кубок на стол. Не хватало еще потерять половину дня из оставшихся двух, провалявшись пьяным под лавкой. Или маяться с головной болью еще сутки, приняв отрезвляющее зелье. Нас же специально упаивают, наполняя кубки до краев, а себе плеская лишь на донышко.

Протянув коменданту грамотку, я сказал:

— Сэр Родерик, постановлением городского совета в Кельме введено военное положение. Ознакомьтесь, пожалуйста, с данным указом.

— Ну-ну… — прищурившись, протянул сэр Родерик и взял грамотку.

Внимательно прочитав и убедившись, что бумага составлена правильно и ее нельзя оспорить, сославшись на неточность, с сожалением вздохнул. Роальд сразу оттеснил меня в сторону и передал коменданту небольшую скляницу с похмельным зельем.

Мы отошли от стола и отвернулись, чтобы не мешать сэру Родерику приводить себя в порядок. А то поначалу от зелья так рожу перекашивает, что смотреть страшно.

— Громар! — раздался недовольный рык коменданта. — Гони сюда карету, поедем проверять готовность города к военным действиям! — И, видимо для нас, сэр Родерик добавил: — А начнем, пожалуй, со стражи!

Переглянувшись, мы развернулись лицом к сэру Родерику, напуская на себя вид преданных служак. Как же — теперь все три управы и горожане из числа реестрового ополчения полностью зависят от его воли. Хорошо, что только на сутки. А то бы туго Кельму пришлось…

— Так… — протянул комендант, глядя то на Роальда, то на Вельда. — Где ваши значки, стражники? Пропили уже, что ли?

— Никак нет, ваша милость, не пропили! — вякнул Вельд.

— А что, не успели? — криво улыбнулся комендант.

— Жетоны сданы по окончании смены, ваша милость, — пояснил Роальд.

— А, так у нас только один стражник при исполнении, — протянул, утратив интерес к моим спутникам, комендант и обратился ко мне: — Да, десятник?

— Так точно, — кивнул я.

— Что-то, правда, я тебя не припомню, — задумчиво разглядывая меня, заметил сэр Родерик. — Как говоришь, тебя зовут?

— Кэрридан Стайни.

— Нет, не слышал о таком десятнике кельмской стражи, — с сожалением покачал головой сэр Родерик и осведомился: — А почему выпивши на службе?

«А то ты не знаешь!» — едва не сорвалось у меня с языка язвительное замечание. Сам поил и теперь это в вину ставит. Но, сдержав негодование, я скорчил невозмутимую рожу и заявил:

— Не пил сегодня ни капли!

Сэр Родерик опешил, услышав такое заявление. С удивлением посмотрел на стоящие на столе кубки и уставился на меня. А затем нахмурился и спросил:

— Шутки шутить вздумал?

— Никак нет, — пожал я плечами. — Напиваются ведь ради удовольствия, а я употреблял выпивку как лекарственное средство.

Скрыв злорадную ухмылку, я вперился в потолок. Шиш докажешь, что я неправ. Все согласно правилам и уложениям. А с вопросом, кто же это такое лекарство выдумал, обращайся к тьеру Эльдару.

— И от чего ты изволишь лечиться? — прищурился комендант. — Уж не от похмелья ли?

— Кэрридан пострадал в сегодняшнем происшествии у восточных ворот, ваша милость, — вмешался Роальд. — За это ему и временное повышение устроили. Чтобы он с вами мог встретиться.

— А что там произошло у ворот?

— Маг из темных попался! — лаконично доложил Роальд. — Пытался протащить в город контрабандный груз, а в момент обнаружения оказал сопротивление.

— Потери есть? — помрачнел сэр Родерик.

— Только Кэр пострадал. Остальные отделались царапинами.

— Чем тебя накрыло, стражник? — быстро спросил у меня сэр Родерик.

— Тьер Ольм сказал, маг использовал «Дыхание Харма», — тихо, чтобы разобрал только сэр Родерик, ответил я.

— Вот же пакость! — выругался сквозь зубы комендант и хмуро посмотрел на меня, играя желваками.

— Что, шансов нет? — криво усмехнулся я, поняв все по лицу наимогущественнейшего кельмского мага.

— Исцелить тебя я не могу, — признал очевидное сэр Родерик. — У меня все же несколько иная специализация… — И, покачав головой, поморщился: — Вот что. Я сейчас плохо соображаю, ничего путного на ум не приходит. Да и в книгах надо бы порыться… Давай так. Завтра в полдень я жду тебя у себя дома. Может статься, и найдется к тому времени решение твоей проблемы.

— Хорошо, я приду, — пообещал я. — Спасибо.

— Пока не за что, — отмахнулся сэр Родерик и спросил: — Ты дом-то мой отыщешь?

— Найду, не беспокойтесь, — ответил я.

— Тогда не опаздывай, — предупредил комендант и обратился к своим людям: — Чего сидим? Бегом привели себя в порядок! А то из-за вас не успеем проверить все подразделения!

Коротко распрощавшись с нами, сэр Родерик вышел из кабака, а следом вывалилась сидевшая за столом компания. Мы же обозрели царящий в помещении беспорядок и тоже решили покинуть сонное царство. Пусть кто-нибудь другой приводит в чувство пьяных.

— Ну ты и осел, Кэр! — заявил Вельд, выйдя на улицу и убедившись, что комендант уже укатил в управу. — Трудно было выпить второй кубок? Из-за тебя по лезвию ходили! — А затем полюбопытствовал: — А что это за «Дыхание Харма» вы обсуждали, от которого тебя исцелить нужно?

— Это страшная штука, — протянул я, скорчив унылую рожу. — От нее организм перестает усваивать спиритус. И все, больше никакого удовольствия от выпивки! А хуже всего то, что эта гадость — заразная!

Хлопая глазами, Вельд приоткрыл рот и тут же захлопнул его. Сердито засопел и, не говоря ни слова, уселся в экипаж. И рожу отвернул.

— Да ладно тебе дуться, — толкнул его плечом Роальд. — Кэра просто уже достали сегодня с этим «Дыханием Харма».

— Да ну его, — проворчал Вельд. — Даже шуток смешных придумать не может.

— Не до смеха, — буркнул я и, потерев лоб, решил рассказать приятелю правду: — Вы-то отправитесь через три дня опять на ворота, а я — на погост… Там буду стражу нести…

— Заливаешь, — повернувшись ко мне лицом, недоверчиво заявил Вельд и покосился на Роальда. Тот кивнул, подтверждая мои слова.

— Такие вот дела, — развел я руками, невесело улыбаясь.

— Что ж ты мне сразу не сказал? — возмутился Вельд и, досадливо махнув рукой, пробурчал: — А я тут как дурак…

— Так ты же не целитель, — заметил Роальд. — Чем ты Кэру поможешь? Вот и не говорили тебе, чтоб не портить никому настроение.

— Не по-нашему это, — засопел Вельд. — С товарищами не поделиться… Хоть добром, хоть бедой.

— Вот только попробуй кому-нибудь растрепать! С погоста к тебе притопаю! — встревожившись, пригрозил я.

— Да молчу я, — хмуро глядя на меня, сказал Вельд. — Так что, точно нет никакого средства избавиться от этой гадости?

— Сам слышал — сэр Родерик сказал завтра к нему заглянуть. Может, и отыщет что-нибудь стоящее в своих книгах. А может, и нет…

Умолкнув, я стал рассматривать проносящиеся мимо нас дома. Не самое интересное занятие, но делать все равно нечего. Болтать не желал ни я, ни мои спутники. Они — потому что не знали, о чем со мной поговорить и как ободрить смертника, а я — просто не хотел.

Когда подкатили к «Селедке», я поразился шуму и гаму, доносящемуся из таверны. От криков и хохота каменные стены дрожали. Такое ощущение, что здание оккупировано полчищем демонов, узнавших о дармовой выпивке и в честь этого решивших устроить себе гулянку.

Но звать на подмогу братьев-инквизиторов не понадобилось. Свои все собрались — кельмские стражники. В изрядном подпитии по большей части, но еще держащиеся на ногах. Однако народу явилось как-то неожиданно много… Чуть ли не пятнадцать десятков. Почти все свободные смены.

— О, вот и наши десятники! Старый и новый! — крикнул Тим и замахал рукой: — Давайте сюда!

За столом наш десяток и воссоединился. Но спокойно посидеть нам, конечно, не дали. Потребовали рассказать, как мы схлестнулись с темным магом у ворот. А то ни Стив, ни Тим ничего толком объяснить не могли. Пришлось Вельда подряжать на это дело. И он не подкачал — сочинил целую эпопею о сражении с темными силами, покушавшимися на наш мирный городок. Я, как и все, смеялся до слез, слушая его басни, и позабыл на время о своей беде. Да еще этот рыжий прохиндей все время поднимал тосты, так что налакались мы знатно.

— Славная история, — похвалил Вельда подошедший к нам Олаф. В руках он держал какой-то сверток. — За дело, значит, Кэрридана повысили. — Сдвинув часть посуды со стола, положил на него продолговатый предмет, обмотанный небеленым полотном, и пробасил: — Владей, десятник.

— Подарок тебе от братства кельмских стражников, — пояснил Вельд, хотя я и сам понял, в чем тут дело.

Разрезав ножом бечевки, я развернул полотно и обомлел. Стреломет. Не привычная серая и довольно грубо сработанная машинка, состоящая на вооружении стражи, а нечто сравнимое с произведением искусства… Приклад из драгоценного красного дерева покрыт лаком. Все рабочие металлические части — из полированной белой стали. Кожух и боковины — из червленого серебра с наведенным узором. А обойма — это вообще нечто… Из прозрачного каленого стекла, стянутого по углам стальной рамкой. Внутри же видны пять серебряных стрелок с голубоватыми искрами агатов на остриях.

— Освященное лунное серебро! — с гордостью сообщил мне Олаф. — Лучшее средство против темных тварей и их хозяев! А кристаллические наконечники несут «Лезвия Света». Они, конечно, созданы для того, чтобы пробивать защитную ауру различных монстров, но, думаю, и для охоты на вражьих магов вполне сгодятся. Доброе оружие. И в самый раз такому стрелку, как ты.

— Спасибо, — поблагодарил я, проглотив возникший в горле вязкий комок.

Славное у нас братство, что и говорить. Сколько ж они денег угрохали, чтобы такой подарок преподнести?

— Не тревожься, в растрату ты нас не ввел, — улыбнувшись, хлопнул меня по плечу Олаф, уловив в моем взгляде невысказанный вопрос. — Эта игрушка давно уже пылилась у меня на складе, дожидаясь своего часа. На быстрый торг между своими выставили и купили по сходной цене. Только тьера Ольма еще пришлось уломать, чтобы он магическую составляющую обновил.

После вручения подарка размах гулянки начал нарастать. Заказанной мною выпивки оказалось недостаточно для такой толпы, и пришлось покупать еще по бочке пива и вина. Впрочем, на хорошее дело денег не жалко. Тем более чужих.

После полуночи, когда все стали расходиться по домам, уехали и мы. Растолкали задремавшего извозчика и покатили ко мне. Я и мои охранители. Или оберегатели. Демон их разберет. В общем, защитники славного Кельма и его добропорядочных горожан от ужасного меня. Хотя ничего такого, что могло бы оставить после меня жуткую память, я вроде бы не планировал…

Наказав Фраю заехать за нами до восхода солнца и поощрив его еще одной серебрушкой, завалились ко мне. Дом у меня немаленький — всем место нашлось. Роальду гостевая комната досталась, Вельд на диванчике в гостиной устроился, а я таки до своей постели добрался…

Из докладной записки ас-тарха Кована главе Охраной управы

графу ди Ноэлю от третьего дня шестнадцатой

декады четыреста пятьдесят седьмого года:

…Очевидно, что наш подопечный что-то заподозрил, так как ничем иным нельзя объяснить столь внезапное изменение способа провоза контрабандных грузов. Теперь же, после поднявшейся шумихи, можно ожидать, что все нити, ведущие к голове этой гидры, будут обрублены. Шансы взять предателя с поличным становятся совсем призрачными. Единственной зацепкой остается уплаченная адептами темного ковена сумма — несомненно, высокому покровителю контрабандистов поставят в вину потерю груза и потребуют возвратить деньги. Будем надеяться, что предателя вынудят к каким-то действиям, которые позволят нам вывести его на чистую воду.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»