Страж империи Буревой Андрей

А сэру Тайлеру, насколько я понял, пришла двойка пик. На это намекал исчезнувший было с раскладки перед моими глазами полупрозрачный образ с крутящейся картинкой, возникший теперь прямо в воздухе над реально существующей картой.

Занятно. Если закрытая карта благородного сэра действительно двойка, то вкупе с открытой десяткой треф у него выходит один пшик. Спасует как пить дать.

Я бросил вслед за остальными золотой кругляш начальной ставки в центр стола и посмотрел свою закрытую карту. Восьмерка пик! Отличное начало. С такой картой можно играть.

«Пасуй», — потребовал бес, отметив на раскладке еще одну ставшую известной карту.

«Зачем? — немного удивился я. — С восьмеркой же можно выиграть этот кон и без блефа».

«А зачем нам один кон? — весело ощерился бес. — Еще одна сдача — и можно взвинчивать ставки до предела. Откроется вся колода, тогда и поиграем».

«Ну хорошо, ты у нас профессиональный игрок, тебе и решать», — согласился я и сбросил карты, не став поддерживать предложенное сдающим удвоение ставок.

Первый круг завершился очень быстро. Никто еще, похоже, не проникся азартом игры. Так, поддержали игру да сбросили карты, отдав кон тьеру Фоссу.

Леди Мэджери перетасовала и сдала карты куда ловчей нашего богатея. Я даже залюбовался порхающими движениями ее длинных пальчиков, к сожалению скрывавших свою истинную красоту под тонкими шелковыми перчатками. Но куда интересней было то, что уже на втором круге все сданные втемную карты были опознаны бесом. И это превращало серьезную игру в простую забаву.

Надо бы себе зарок дать — никогда не садиться играть против бесов.

«Пасуем?» — спросил я у рогатого, видя у себя на руках бубнового туза и тройку червей.

«Нет, удваивай, — велел бес. — Надо ж затравить народ!»

Леди Мэджери бросила на стол парочку золотых. Осторожничает. Имея на руках выигрышную девятку. Тьер Отис поддержал ставку со своей семеркой. Я удвоил. А сэр Тайлер и тьер Фосс сбросили свои карты, решив, что лучше потерять по золотому, чем блефовать с четырьмя и тремя очками.

— Продолжу, — мягко сказала леди Мэджери, добавив в кучку еще семь золоченых фишек.

— И я поддержу, — недолго размышляя, заявил тьер Отис.

А я по наущению беса опять брякнул:

— Удваиваю! — и отправил в центр стола прямоугольную пластинку и четыре кругляша.

— Удваиваю, — бросив на меня короткий взгляд, сказала леди Мэджери, и мне почудилась легкая усмешка на ее устах. А может, и не почудилась.

Тьер Отис призадумался. Но все же решился и поставил на кон двадцать восемь золотых. А я покусал губу, вроде как терзаясь сомнениями, и спасовал.

Впрочем, леди Мэджери ничуть не расстроилась и вновь удвоила ставку. Тьер Отис, бедолага, потер мгновенно вспотевший лоб и бросил на стол сорок восемь золотых.

— Вскрываю! — хриплым голосом заявил он. И остался без ничего. А довольно улыбнувшаяся девушка сгребла неплохую кучку выигранных фишек.

— Резво начали, — заметил, щелкнув пальцами, тьер Фосс, и ему тотчас же подали бокал вина.

— Да, неплохо пошло, — довольно проговорил сэр Тайлер.

Третий и четвертый круг пролетели почти мгновенно. Карты у всех были ерундовые, и игроки пасовали, оставляя начальные ставки сдающим. Совсем неинтересно, в общем, пусть я и разжился пятком золоченых фишек.

Сэр Тайлер сдал удачнее. Себе девятку, а леди Мэджери и тьеру Фоссу по семерке. Мы с Отисом сразу спасовали, а благородные персоны и богатей взвинтили ставки почти до сотни да на том и угомонились.

Шестой круг принес мне тридцать пять монет. Немножко осадили мы с бесом раздухарившегося барона, собравшегося блефовать с шестеркой против нашей семерки.

«Смотри-ка, не одни мы тут такие хитрые», — брякнул вдруг бес на следующем круге.

«В смысле?» — не понял я, о чем это он.

«Ты что, не видишь? Отис-то этот скинул восьмерку. Не принял ставку, а сбросил хорошую карту. А кто бы так поступил? Разве только мы, знающие, что у тьера Фосса на руках девятка».

«Так в нем тоже бес, получается, сидит?» — озадачился я.

«Сам ты бес! — рассердился рогатый. — Шулер это! Пометил карты и теперь играет всерьез».

«Как бы он не оставил нас без приза», — встревожился я.

«Да ну, пустое, — отмахнулся бес. — Новая колода — и он снова на пять-шесть кругов не у дел».

Будто подслушав наш разговор с бесом, леди Мэджери взмахом руки подозвала служащего клуба, и колоду сменили. И на один круг мы остались без нужного знания о картах наших противников. Лишь пришедшая потом пятерка червей и четверка треф позволили нам сыграть втемную. Все равно с девятью очками проиграть невозможно.

— Не везет мне сегодня, — развел руками тьер Фосс часом позже, оставшись совсем без фишек да еще и спустив шесть сотен золотом сверху. — И на аукцион опоздал, и в игре удачи нет. Пожалуй, не стану больше испытывать судьбу. — Он выбрался из-за стола и хитро усмехнулся: — Сделаю проще. Дождусь, когда определится победитель, и предложу ему вдвое против стоимости долговых обязательств этой красотки.

«Какое антиресное предложение, — оживился бес. — Ты не находишь? Четыре тысячи золотом ни с чего».

«Ты давай не отвлекайся, — ушел я от ответа. — Приз еще не у нас».

«Щас все будет, — пообещал рогатый и, потерев лапки, огляделся. — Ну-с, приступим! И начнем, пожалуй, с шулера!»

«И как ты его обжулишь?» — поинтересовался я.

«На твоей очереди сдадим ему подправленную карту, — объяснил свой замысел бес. — Он ориентируется на отметины, остающиеся на предмете от соприкосновения с аурой человека». Бес показал мне, как светятся на картах разноцветные отпечатки, оставшиеся от прикосновений пальцев игроков, выделив при этом розовые пятна, будто специально наставленные то по центру, то по углам карт. А затем с ухмылочкой добавил: «А мы сейчас кое-что подотрем…»

Рогатый не ошибся. Тьер Отис, деловой человек, он же шулер высокого класса, клюнул на нашу удочку. Бес сдал ему втемную двойку пик, которая оказалась без розовых пятен на рубашке, как не дающая очков картинка, а вскрыл бубновую девятку. Мне же досталась восьмерка треф рубашкой вверх и дама пик.

И понеслось. Довольный шулер все повышал и повышал ставку, а я поддерживал своими фишками, пока они не закончились.

— Две с половиной сотни, — бросил на стол свои последние фишки и проверенные магистратским советником банковские векселя Отис. И с кривой усмешкой уставился на меня.

— Вскроемся, пожалуй, — с ленцой протянул я, бросая на стол остатки моего вчерашнего выигрыша. Но равнодушную маску на лице удерживал с превеликим трудом. Не каждый день так рисковать приходится.

— Девятка и… двойка… — мгновенно спал с лица открывший карты шулер и уставился на меня совершенно очумелым взором. — Как же так?..

— А у меня восьмерочка! — похвастался я, переворачивая восьмерку треф, и, наклонившись вперед, загреб обеими руками кучу выигранных фишек.

Отис, выглядевший теперь как снулая рыба, ошарашенно огляделся и тихонечко выбрался из кресла. Похоже, больше денег у шулера не имелось.

— Неплохо ты его сделал, десятник, — одобрил мои действия сэр Тайлер. — Но со мной такой номер не пройдет. — И принялся распечатывать новую колоду.

Усмехнувшись, я поддержал его ставку, а затем преспокойно сбросил свои семь очков, оставив благородных играть меж собой.

Леди Мэджери повезло. С семеркой против шестерки она сорвала куш в полторы сотни. Совсем неплохо для честной игры.

Сдвинув к себе выигранные фишки, благородная леди с улыбкой посмотрела на подружку, делясь своей радостью. И положила левую руку ей на бедро.

У меня челюсть отвисла. Ну и дела… Неужели они из этих?.. И не все сплетни о леди Мэджери являются пустой болтовней? Тогда становится понятно, зачем ей такой приз…

— Какие-то проблемы, стражник? — холодно осведомилась леди Мэджери, заметив проступившее на моем лице удивление.

А подлый бес брякнулся на спину и, сложив лапки на пузе, с ухмылкой уставился на меня.

— Нет, никаких, — покачал я головой, борясь с благожелательным расположением, которое испытывал к этой стильной красотке. Так захотелось дать ей добрый совет…

«Ты же обещал поступать так, как тебе хочется, не сдерживая своих желаний!» — напомнил мне скалящийся бес.

«Ага, помню», — проворчал я и, участливо глядя на стильную баронессу, сказал вслух:

— Мужика вам надо нормального завести, леди… Враз позабудете о всякой дури.

Прям от души сказанул! Может, послушает меня и заживет, как положено славной девушке.

Сэр Тайлер всхрюкнул, едва сдерживая смех. А баронесса, залившись румянцем, вперила в меня полыхающий молниями взгляд. Однако сдержалась и с простодушной улыбкой, совсем не соответствующей бушующей в ее глазах грозе, вроде как пожаловалась:

— Да где же их найдешь-то… нормальных мужиков… — И мягко спросила: — Или ты себя таковым считаешь?

— И себя тоже, — легко признал я очевидный факт.

— Вот как? — приподняла бровь леди и подалась чуть вперед, проворковав чувственным голоском: — А доказать свою мужскую состоятельность не слабо?

— Не слабо, — улыбнувшись, ответил я. Меня стала забавлять эта пикировка.

— А давай проверим, на что ты годен? — с коварной улыбочкой на губах предложила баронесса. И, вмиг согнав с лица любезное выражение, холодно проговорила: — Но только учти: если мне не понравится, Кейтлин сделает так, что ты будешь безумно жалеть о своей наглости. До самой своей скорой смерти. — А в заключение обыденнейшим тоном добавила: — А из твоей шкуры, наглец, мне пошьют сапоги.

— Да не вопрос, давайте проверим! — бросил я в ответ и с ухмылочкой проговорил: — Но только растолкуйте вот что… А если мне не понравится? Тогда что же… верно, Кейтлин будет отдуваться за вас?

— Что?! — вскочила черноволосая леди с подлокотника и схватилась за эфес своей шпажки. — Ах ты… животное!

«И никакое я не животное», — немного обиделся я. Чуть что — сразу оскорблять. Вот и желай после такого по доброте душевной помочь кому-нибудь советом…

— Кейт, успокойся, — удержала подругу баронесса, недобро глянув на меня. — Кто выходит из-за стола, тот больше за него не возвращается. А мы не доиграли.

Пылающая гневом леди Кейтлин остановилась и, коротко кивнув, вернулась на свое место. Не забыв, правда, послать в мою сторону многозначительный взгляд, в котором легко читалось обещание посчитаться в скором времени.

Мне только оставалось пожать плечами и мысленно оправдаться: «А я что — это все бес со своими спорами. Чтоб его демоны задрали, поганца такого!»

— Уважаю вашу отвагу, десятник, — склонившись ко мне, негромко сказал сэр Тайлер, посмеиваясь. — Но если честно, вы все же немного перебираете…

— Продолжим игру, — не дав мне ничего ответить благородному сэру, объявила баронесса, начиная сдавать карты.

Но бес взялся за игру всерьез, и продолжение вышло совсем коротким. Через два десятка кругов баронесса осталась у девственно чистого края стола. А все ее фишки перекочевали ко мне и сэру Тайлеру. Так же как и банковские векселя почти на пять сотен золотых.

«Бери новую колоду, — потребовал бес. — Щас сдадим так сдадим!»

«Так карты будут неизвестные», — напомнил я очевидный факт.

«Теперь это неважно, — отмахнулся он. — С одним противником так и нужно играть. Карты-то в колоде по порядку разложены, а стасовать их, как нам нужно, — не проблема. — И издал коротенький смешок: — Как говорится, ловкость рук — и никакого мошенничества!»

Бес не соврал. Перехватив контроль над моим телом, он так ловко тасовал карты, что сдачи всегда были в нашу пользу. Сэр Тайлер и опомниться не успел, как остался с крохотной кучкой фишек. А рогатый не желал угомониться и сдал ему шестерку пик и двойку треф, припася для нас верную девятку червей и трефового короля.

Благородный сэр клюнул на эту приманку. Начал взвинчивать ставки, и вскоре помимо фишек на кону оказалась немалая сумма в банковских векселях. Но я-то много выиграл раньше, а потому имел преимущество.

— Еще пять сотен сверху, — выложил, похоже, последние свои денежки благородный сэр.

— Принимаю, — согласился я, отсчитывая полсотни фишек из лунного серебра.

А крыть мою ставку сэру Тайлеру было нечем… Попыхтев немного, он достал из внутреннего кармана костюма какую-то бумагу и бросил ее на стол.

— Тысячу дальше, — бледно улыбнулся он.

— Что это? — кивнув на бумагу, полюбопытствовал я.

— Отцовский удел, — ответил, криво улыбаясь, парень. — Стоит двенадцать тысяч…

В зале и без того было тихо, а тут вообще повисла гробовая тишина.

«Вот так и проигрываются родительские состояния! — заметил веселящийся бес. — Говорил же я тебе, что мы их всех без портков оставим!»

Весело ему… Гаду рогатому. А если по справедливости, так это уже перебор. Мы не за тем за стол садились, чтобы людей до нищеты доводить. Главное, чтобы приз достался мне, а остальное ерунда.

— Я не могу принять такую ставку, ваша милость, — покачав головой, отклонил я предложение сэра Тайлера. Имею право. Это ведь не живые деньги.

— Почему? — насупился тот.

— А где я потом возьму вам одиннадцать тысяч золотом, если вы проиграете? — выкрутился я. — При самом лучшем раскладе у меня не будет и двух тысяч.

— Это живыми деньгами без учета приза, — встрял дожидающийся окончания игры тьер Фосс и напомнил: — А я готов откупить долговые расписки юной леди за четыре тысячи. Тогда у вас будет на руках шесть. Уже нормально, учитывая тот факт, что ленный удел барона еще нужно продать за двенадцать. И придется постараться, чтобы найти такого покупателя. Куда реальнее использовать сиюминутную стоимость удела — ту, за которую его можно продать здесь и сейчас. Ну или в течение дня. А это никак не двенадцать тысяч, а в лучшем случае семь — семь с половиной.

— Все это хорошо, но меня не устраивает, — добродушно улыбнувшись, покачал я головой. — Во-первых, я не хочу оставлять барона без ленного владения, доставшегося ему от славных предков, а во-вторых, не собираюсь никому перепродавать свой приз. Ни при каких условиях.

— Десятник, да ты просто пьян и не соображаешь, что говоришь! Подумай только, что ты можешь получить! Это же свое собственное поместье с солидным доходом! — принялся увещевать меня тьер Фосс.

— И слушать ничего не желаю, — уперся я.

— Хорошо же… — поиграв желваками, процедил благородный сэр. — Примем стоимость удела за жалкие три тысячи… Тогда в случае проигрыша ты отдашь мне все банковские векселя, стоящие на кону и имеющиеся у тебя, а фишки останутся при тебе. — И стукнул сжатым кулаком по столу: — Я чувствую, что мне повезет!

— Если так, то ладно, — пожал я плечами. В конце концов, я ему не папа, желает спустить свое состояние в карты — его дело. — Я принимаю вашу ставку, барон.

— Отлично! — довольно улыбнулся тот, откидываясь на спинку кресла.

— Конечно, отлично, — подтвердил я, бросая на кон две тысячи в фишках и векселях. — Вскрывайтесь, сэр Тайлер!

Шестерка пик явила свой черный лик и ознаменовала поражение барона. Так как моя до сих пор скрытая девяточка перебивает набранные Тайлером ди Марко восемь очков.

Я тоже перевернул карту, и сэру Тайлеру оставалось только глотать воздух побелевшими губами.

— Поздравляю! — подскочил ко мне тьер Фосс и, пожав руку своими пухлыми пальцами, заговорщически прошептал: — Вы отлично угадали настроение барона! И заполучили прекрасный удел почти даром! Думаю, пять тысяч золотом позволят вам окончательно превратить свою жизнь в беззаботный праздник!

— Не-а, — с улыбкой покачал я головой, поняв, к чему клонит толстосум. — Я не соглашусь и на десять тысяч золотом.

Барон все же оклемался от удара судьбы и подписал дарственную на мое имя, приложив ее к бумагам, подтверждающим право владения уделом. Документ тут же заверили уважаемые люди, а магистратский советник приложил печать. Все, теперь у меня его не отнять. А барону ди Марко перешли все имеющиеся банковские векселя. Выдавив из себя кривую улыбку, он удалился.

Ну а мы подобрались к самому главному. Невозмутимый Герон передал мне долговые обязательства леди Энжель, и мы подписали купчую, которую тоже пришлось заверить. И игорному дому вернулись все фишки.

— Постойте, — унял я поздравляющих меня людей и подозвал магистратского советника. — Еще не все. Теперь нужно заверить вольную для этой леди. Я отказываюсь от имеющихся у меня на руках требований по ее долгу.

«Ты что творишь, ты что творишь?! — забегал по столу возмущенный бес. — На кой мы тогда ее выигрывали?!»

«А мне так захотелось!» — съехидничал я, донельзя довольный своей выходкой.

«Ну так зачем ее отпускать?! — чуть поутих бес и, понизив тон, проникновенно зашептал: — Ты посмотри, какая она лапочка… Она же пропадет без тебя… Тебе что, совсем не жаль эту милую девочку?.. Кто, как не ты, сможет позаботиться о ней? Укрыть и уберечь от опасностей жестокого мира? Забудь о всяких глупостях… Возьми ее себе… Сделай ее счастливой… И она полюбит тебя… Не сомневайся, у тебя все получится…»

«Иди ты к демонам, провокатор хвостатый!» — ругнулся я, чуть не соблазнившись очарованием рисуемой картинки. Кто бы не хотел, чтобы его любила такая красотка, как леди Энжель!

— Кэрридан, ты соображаешь, что делаешь? — склонился к моему уху Лемас. — Конечно, это твое право, но градоначальник обещал признать своим личным врагом того, кто освободит эту девицу.

— Да пусть он идет к демонам! — не сдержавшись, брякнул я, и так обозленный недавними нашептываниями коварного беса. — Что хочу, то и делаю!

— Твое дело, — примирительно поднял руки вверх маг. — Я лишь хотел предупредить.

И он направился к стоящей у окна девушке снимать имеющий магическую составляющую кабальный ошейник.

— Бумаги заверьте, — потребовал я от магистратского советника, когда под вольной подписались разочарованно вздыхающий тьер Фосс и удивленно косящаяся на меня баронесса Кантор.

Выбравшись из кресла, я подошел к изумленно хлопающей глазами златовласке, потирающей освобожденную от неприятного украшения шею, и протянул ей бумаги.

— Возьмите, леди, — сказал я и посоветовал от чистого сердца: — И больше не грабьте, пожалуйста, честных людей.

Она не нашлась что сказать. Только бумаги сжала крепко-крепко. А я на мгновение утонул в увлажнившихся голубых глазищах.

Взяв себя в руки, я отвернулся и направился к выходу, гадая, что меня ждет впереди. Настроение было преотличное, и его не могла испортить даже возможная ссора с обозленными благородными дамами.

Но ничего такого не произошло. Баронесса с подружкой куда-то делись из зала. Видимо, благоразумно решили не связываться с неотесанным мужланом. Ну и скатертью им дорожка.

— Ну ты дал, Кэр! — налетел на меня Вельд, едва я вышел за дверь. Даже Кэйли вперед не пропустил. И принялся обниматься и от души лупить по спине, рыжий гад. У меня от этих хлопков в глазах помутилось.

— Да успокойся ты, все путем, — постарался я оторвать от себя приятеля.

— Да еще каким путем! — согласился со мной счастливый Вельд. — Мы на твоей игре почти полсотни золотом подняли! Ты только прикинь — полсотни золотом!

— Да что ему эта ерунда, — с ноткой зависти протянул Тим. — Он целое поместье выиграл.

— Вот-вот, — поддержал я Тима и, оттолкнув наконец от себя Вельда, обнял рукою Кэйли, мгновенно втиснувшуюся между нами.

— Славная игра, Кэр! — заметила сияющая девушка и чмокнула меня в губы. — Здорово ты их разделал под орех.

— Ну да, — немного смутился я под взглядом восторженных глаз. Выиграл-то на самом деле не я, а бес.

— Давайте это хорошенько отметим! — предложил неугомонный Вельд. — Гульнем так, чтоб весь Кельм об этом говорил!

— А как же вышло, что ты отказался от такого лакомого приза, Кэр? — спросила, лукаво улыбнувшись, Кэйли.

— А зачем она мне, когда есть ты? — ответил я.

Довольная мальвийка подарила мне обжигающе-страстный и многообещающий поцелуй.

Шумной гурьбой мы спустились на первый этаж и оккупировали большой стол. Все же теперь были при деньгах. Грех не покутить при таком раскладе. Правда, вусмерть никто не упился. Мы люди порядочные, да еще и с девушками. Приняли, сколько душа требовала, поглазели на выплясывающих кан-ран танцовщиц, да на том и угомонились.

— Может, сегодня проведем ночь у меня? — шепнула мальвийка, когда все немного успокоились. — Там нам будет уютней, чем в нумерах…

— Договорились, — легко согласился я. Это так заманчиво… Кэйли не водит мужчин к себе домой. Хотя у нее не особняк, а своя квартирка в доходном доме.

— Роальд! — позвал я.

— Что? — повернулся он.

— Пора нам выдвигаться, — сказал я. — На ночь в клубе оставаться не будем.

— Ну и правильно, — одобрил мое решение десятник. — А то как бы чего не вышло. — И отправил Тима искать для нас экипаж. Пешком идти никому не хотелось.

Вмешались девушки. Иша и Лэри не пожелали оставлять нас, а потому потребовалось два экипажа. И Вельд их поддержал. Сумасшедший. Ну ничего, поймет, насколько влип, когда они его делить начнут!

Примерно через полчаса мы все же выбрались из «Серебряного звона». И поехали в управу. Нет, не для того, чтобы продолжить праздновать мою победу в Большой Игре, танцуя на площади перед магистратом и купаясь голышом в городском фонтане, как делают некоторые экстравагантные личности. Нас вело исключительно важное дело. Оба банка ведь закрыты. Вот Роальд и посоветовал положить пока дарственную в несгораемый сейф, имевшийся у сотника. Чтобы ни у кого соблазна не возникло.

Такой ход показался мне очень разумным. А то вдруг я сегодня не последний день живу. И завтра буду локти кусать, что такие ценные бумаги куда-то запропастились.

Обтяпав это маленькое дельце, мы покатили дальше. В восточный квартал. На улицу Зеленой Сойки, где находился один из доходных домов, принадлежащих магистрату. И где обитала мальвийка.

Клятвенно уверив Роальда, что не буду встревать ни в какие переделки, я убедил его отправиться домой. Его же семья ждет, а он тут со мной возится. А я все равно ничего преступного делать не собираюсь, так что его пригляд не требуется.

Квартирка Кэйли была на третьем этаже. Небольшая, но симпатичная. Обставлена со вкусом, а оттого уютная. О чем я и сообщил девушке.

Польщенно улыбнувшись, Кэйли соизволила показать спальню, которая понравилась мне еще больше. Особенно низенькая кровать с широкими резными спинками, накрытая черным бархатным покрывалом с золотистыми кисточками на краях. На нее я мальвийку и завалил.

А больше нам ничего и не нужно было. Если не любовь, то что-то похожее вспыхнуло между нами, делая близость желанного человека особенно приятной. И мы никак не могли оторваться друг от друга, затеяв игры в чувственные ласки.

Измяв всю постель, а пару раз даже скатившись на пол, мы угомонились. Порезвились в свое удовольствие и, притомившись, уснули.

Где-то под утро, судя по рассеивающейся за окошком мгле, я проснулся. Полежав немного, не тревожа Кэйли, обвившую меня руками и уткнувшуюся носом в шею, я осторожно освободился из ее объятий. Все здорово, но, если я тут умру случайно, вряд ли Кэйли оценит такой сюрприз.

— Ты куда, Кэр? — спросила сонная девушка, обнаружившая мое отсутствие, когда я одевался.

— Пойду домой, — ответил я и, подойдя к Кэйли, поцеловал ее. — А ты спи, спи.

— А может, останешься? — протянула, перевернувшись на спину, мальвийка. — Позавтракаем вместе…

— Извини, не могу, — с сожалением покачал я головой. — Мне правда нужно идти. До полудня надо кое-какие дела уладить. А вот потом я буду свободен как ветер.

По утренней прохладе я быстро дошагал до дома, поднялся к себе и, завалившись на постель, принялся ждать своего срока. Но переоценил собственную выносливость. Ночные развлечения дали о себе знать, и я заснул, так ничего и не дождавшись.

Из докладной записки ас-тарха Кована главе Охранной управы

графу ди Ноэлю от пятого дня шестнадцатой декады

четыреста пятьдесят седьмого года

…В период между тремя тридцатью и четырьмя часами утра, воспользовавшись необратимыми повреждениями охранного комплекса особняка градоначальника, леди Энжель ди Самери осуществила скрытное проникновение в дом и воплотила свой провалившийся сутками ранее план, казнив графа ди Сейта путем усекновения головы. При этом охрана графа продемонстрировала свою полную несостоятельность, обнаружив злоумышленницу лишь после совершения ею убийства высокопоставленной персоны.

Хочу заметить: мое предположение о том, что леди Энжель работает на наших аквитанских друзей, обрело новое подтверждение. Так, с места преступления исчезла голова кельмского градоначальника, что лишает нас возможности вытащить из усопшего нужную нам информацию.

В настоящее время силами вверенного мне подразделения и приданными силами из других управ в городе осуществляется директива «Капкан». Поимка злоумышленницы и ее пособников будет осуществлена в течение суток.

Часть вторая

Незабываемое утро. Оно воистину незабываемое, когда стимулом к пробуждению служит удар утыканной гвоздями дубиной в грудь. Хотя, надо признать, самые сладкие сны подобная побудка развеивает вмиг. Такой вот утренний сюрприз…

У меня даже не хватило сил заорать от нестерпимой боли, пронзившей все тело. Грудь горела неистовым пламенем, не позволяя толком вздохнуть, а изо рта вырывались лишь судорожные всхлипы.

Слепо шаря перед собой негнущимися руками, я склонился вправо и дотянулся до брошенной на стул куртки. Вцепившись в нее, как утопающий в подвернувшуюся щепку, подтянул к себе и, чуть отдышавшись, принялся шарить по карманам в поисках коробочки с дурью. Высыпав на ладонь золотистые шарики, не глядя бросил в рот сразу два или три и, не теряя ни мгновения, разгрыз фольгу.

Полегчало… Осторожно вытерев выступившие слезы, я проморгался и огляделся. Вокруг никого. Поблизости нет никаких незваных гостей, решивших поиздеваться надо мной. Один только бес сидит на подоконнике и ухмыляется.

«С добрым утром!» — поприветствовал он.

«…», — ответил я ему подборкой из самых неприличных слов. В такое доброе утро иное просто в голову не лезло.

«Грубый ты и невоспитанный, — с сожалением поцокал языком мерзкий бес. — Я тут, понимаешь, стараюсь, помогаю ему…»

«Оно и заметно! — бросил я, с трудом удерживаясь от площадной брани, которой только и можно оценить старания этого помощника. — Спор продул, а расплачиваться не желаешь?»

«Ну почему же? — удивленно воззрился на меня бес. — Я все сделал согласно уговору».

«Тогда почему я помираю от боли, если ты исцелил меня от этой вашей иномирной заразы?» — с сарказмом осведомился я.

«А ты б еще резвей кувыркался с отбитым-то нутром да треснувшими ребрами, глядишь, мне и не понадобилось бы тебя от ламмы избавлять! Сам бы раньше сдох!» — с ехидством ответил бес. Переместившись с подоконника на кровать, он подобрался ко мне поближе и проникновенным голоском выдал: «Но, разумеется, я могу избавить тебя и от боли. Тебе достаточно подписать вот этот стандартный договор — и всего делов!»

Перед бесом мгновенно материализовался большой пергаментный лист, и хвостатый пройдоха тут же сунул его мне в руки.

«Что это?» — спросил я, удивленно разглядывая непонятный документ. От начала-то все разборчиво написано — договор на оказание безвозмездных бесовских услуг по моему исцелению, а дальше шрифт такой мелкий, что, как ни силься, не разберешь, что там намалевано.

«Да пустая формальность в общем-то, — уверил меня бес и принялся тыкать пальцами в пергамент: — Тебе нужно только подписать здесь и здесь, и отныне боль не будет тебя беспокоить».

«Да? — недоверчиво хмыкнул я и поинтересовался: — А что это тут внизу так меленько написано, что и не разберешь?»

«А это несущественные детали, — пренебрежительно махнул лапкой бес. — Видишь же, как мелко написаны? Это чтоб сразу была видна их незначительность. — И, склонившись ко мне, доверительно сообщил: — У нас не принято составлять запутанные документы, и самое главное всегда идет вначале и выделено большими буквами. Так что не сомневайся — подписывай».

Проникновенная речь беса живо напомнила мне встречу с одним прилизанным недомерком в ростовщической конторе, принадлежащей ордену Несущих Свет. Все тот же вкрадчиво-льстивый тон… И непомерные проценты по займу. А просрочишь хоть раз уплату, мигом все имущество уйдет с молотка.

«Не буду я ничего подписывать, — сказал я замершему в ожидании бесу. — Не так уж мне и плохо. А после „ледка“ боль практически не ощущается».

«Ну как хочешь…» — Разочарованно повздыхав, бес развеял пергамент серой дымкой.

«Ты мне лучше вот что скажи, — предложил я, возвращаясь к главному. — С плесенью-то этой ты правда разобрался? Убрал ее из моего тела?»

«Ну да, как и договаривались», — подтвердил рогатый.

Я с неимоверным облегчением вздохнул и откинулся на подушку. Спасен! Как мало нужно для счастья… А бес с ухмылкой продолжил: «Ты бы все равно не помер, так что мне это ничего не стоило».

«Что?! — изумленно разинул я рот. — Как это не помер бы?!»

«Да вот так! — хохотнул бес, открыто скалясь. — Это только для людей ламма смертельно опасна. Но ты-то не человек! Твое тело быстро отсекло этого паразита от энергетических потоков, и он был обречен на медленную гибель!»

«Как это — не человек? — ошарашенно уставился я на явно сбрендившего беса, несущего сущую нелепицу. — И кто же тогда я?»

Бес озадаченно почесал затылок и оббежал вокруг меня, разглядывая при этом, как некую диковинку. Остановившись, он неуверенно предположил: «Может… животное?»

Меня всего затрясло, настолько сильным оказалось желание схватить эту подлую скотину, измывающуюся над бедным человеком, и спустить с нее шкуру. А сверху посыпать солью! А потом оттащить гаденыша в храм и посадить в чашу со святой водой!

Ну до чего же жаль, что бес нематериален… Обдурил скотина, так еще и издевается!

Скрипя зубами от злости, я все же взял себя в руки и пообещал катающемуся со смеху бесу: «Ничего, мы с тобой еще поквитаемся… Посмотрим, как ты будешь веселиться в храме!»

«Ой напугал! — пуще прежнего захохотал рогатый. — Еще неизвестно, кому там хуже придется, мне или тебе! Я-то не сильно опечалюсь, когда меня домой спровадят, а вот тебя инквизиторы мигом на костер отправят! Нелюдь никто жалеть не будет!»

«Это мы еще посмотрим, нечисть поганая!» — зло процедил я, но лишь для того, чтобы за бесом не осталось последнее слово. Как-то быстро у меня истаяла уверенность в том, что удастся поквитаться с этим прохвостом с помощью священнослужителей Создателя. Слишком уж все сложно… Если бес не врет, то и правда можно на костре очутиться.

«Посмотрим-посмотрим!» — как-то слишком уж радостно осклабился бес.

С подозрением глянув на него, я поинтересовался: «А не брешешь ли ты, нечисть поганая, будто я не совсем человек?»

«Честное бесовское!» — клятвенно уверил, сложив лапки у груди, бес.

«Что-то не верю я в твою честность, — недоверчиво покачал я головой. — И, похоже, ты просто морочишь мне голову».

«А зачем мне это? — удивился рогатый и присоветовал: — Ты лучше родителей своих расспроси, может, и дознаешься, откуда ты такой взялся. — И с немалым ехидством добавил: — Но если ты и им не веришь, то можешь, конечно, узнать у святых отцов, кто ты есть. Уж они тебя точно не обманут!»

«Раньше проблем с посещением храма у меня не возникало», — заметил я, вспомнив об этом важном факте. У родителей-то, как советует бес, не спросишь…

«И сейчас не возникнет, — пожал плечами рогатый и пригрозил: — Но при проведении обряда экзорцизма я не премину показать всем твою истинную сущность, которая так хорошо упрятана под оболочкой обычного человека».

«Скотина ты подлая, бес!» — с чувством выругался я, обхватив руками голову, которая пухла от сонма догадок и предположений.

Непонятно, брешет бес или это правда… Нечеловеческая природа легко объяснила бы имеющийся у меня странный дар… И причину, по которой родители выкинули меня на улицу. Да только бесам верить нельзя. Это ведь лживые и зловредные создания. Их хлебом не корми, дай какую-нибудь пакость учинить. Так что, несомненно, прохвост рогатый морочит мне голову, заставляя сомневаться в своем человеческом происхождении. Глупо будет подыгрывать ему, у меня нет ни одного повода сомневаться в себе. Наличие ущербного дара можно и иначе объяснить. А других отличий я за собой никогда не замечал. Обычный человек, такой как все. Что внешне, что в душе. У меня же не возникает необъяснимого желания загрызть кого-нибудь, подкараулив на темной улочке, или еще что… Все как у всех — подзаработать деньжат, чуток пробиться в жизни да завести семью… Нормальные человеческие запросы…

Страницы: «« « 4567891011 » ... »»