Конец подкрался незаметно (сборник) Веллер Михаил

Национальность и солидарность

«Национальные особенности славянского Первомая». Эту статью должен был написать лидер Компартии Зюганов и предпослать ей сакральный эпиграф «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» За неимением гербовой — делюсь озарением тугодума посредством компьютера.

Видимо, я более последовательный марксист, чем Зюганов. На Всемирном философском конгрессе прошлым летом в Афинах я имел счастье общаться с семинаром интернациональных марксистов. Наследники революций долюбились до мышей.

Классовая борьба — краеугольный камень марксизма. Борьба с чуждым и враждебным господствующим классом эксплуататоров, кровососов и богачей. И солидарность с братьями по классу — такими же угнетенными тружениками, как ты сам. Любой национальности и гражданства.

Любой трудяга, ломающий горб за кусок хлеба и не имеющий никаких средств производства, кроме своих рук и своей головы — мне брат. Любой мироед, присваивающий чужой кусок, шикующий в роскоши посреди народных бед и лишений — мне враг.

Поэтому простые работяги, пролетарии физического и умственного труда, вышедшие на Майдан требовать справедливости и закона, требовать избавления от власти воров-миллиардеров, требовать честных свободных выборов и суда над преступниками — мне братья. Мы одного класса. Я живу как они, чувствую как они и думаю как они.

Поэтому миллиардеры-приватизаторы, казнокрады-управители, подлостью и силой устроившие такое перераспределение общественного продукта, что в богатейшей стране с бедным народом богачи плодятся как лемминги, мне классовые враги. Претензии к Марксу. Которым четверть века назад все они клялись, вступая в КПСС. И мне едино, что жулики Тимошенки-Порошенки-Ахметовы-Коломойцевы с незалежной — что Якунины-Миллеры-Ковальчуки-Рутенберги-и-прочие-всем-известные из святой и великой. Они нас беспощадно обгрызают и цинично лгут в глаза. Их бог — единый в двух ликах Янус: деньги и власть. Это так хорошо и давно всем известно, что уже банально.

И когда народ в Киеве прогнал обнаглевших воров — это была наша победа: всех честных людей. Классовое чувство подхватило и понесло наших правящих миллиардеров: нет греха чернее бунта против власти! Фашисты, бандеровцы, убийцы! Посмели поднять окровавленную руку на законно избранного! Заокеанский заговор, проплаченные агенты!

И тут мы воссоединились с Крымом. И чувство другой солидарности — солидарности национальной и культурной — приветствовало и пело, ибо это было справедливо. Это наши люди, это наши чаяния, это наш язык и это наш Севастополь!

Ну какая же Одесса украинская? А хоть Николаев, хоть Луганск?

Но вот смешение красок и чувств: жулики и воры, правящие нами, записывают чуть не поголовно в фашисты наших трудящихся украинских братьев — чтобы так мотивировать справедливость отъединения от Украины этих земель. Не правом народа на самоопределение мотивируют (а Чечня?., а подписанные договора и гарантии тогда?..), не взаимооталкиванием культур, а тем, что сплошь бандеровцы и радикалы под властью «хунты» вдруг резко стали их угнетать.

То есть. Откровенно силовое решение национально-исторически справедливого дела, приветствуемого явным большинством народа — идеологически оправдывают социальной клеветой, черной ложью.

Правящие нами и социально нам враждебные жулики и воры, родные нам по крови и культуре, организовали и проводят наше воссоединение с нашими братьями по крови и культуре на землях, временно и неправедно отпавших от России. При этом ограбив и на века незаслуженно оскорбив наших братьев по классу в соседней и близкой нам стране.

Вот такой когнитивный диссонанс.

Святое дело подлым методом.

А что первично? Для нас — воссоединение. А для них? Укрепление своей вертикали? А воссоединение — средство? Нет? А кому верить?

Хоть бы сели за стол, хоть бы предложили той стороне деньги, заказы, газ, честное соблюдение референдума, сказали: ребята, ну не ваше это. В сегодняшнем рыночном мире купить дешевле, чем воевать.

И вот сегодня, в светлый Первомай, весенний праздник трудящихся, надежда, перспектива, будущее за нами, — наши братья по крови и братья по классу стати врагами.

Скорее выпить, чтобы не разорваться.

С праздником.

Мы и они

С началом XXI века то, что несколько условно называется «миром исламского радикализма», сознательно и категорически противопоставляет себя «христианской цивилизации», она же «атлантическая», или «евроамериканская», или «страны первого мира», или «золотой миллиард». Арабские террористы и европейские гуманисты.

«Несколько условно» — потому что дело здесь не в исламе. Умеренные исламисты отрекаются от своих радикальных единоверцев, заявляя, что те искажают сущность учения, не являются истинными мусульманами, Коран запрещает убийство и насилие и т. д. Радикалисты же убеждены, что именно они — истинные мусульмане, а умеренные не правы.

Грубо: вот есть определенная цивилизация — а вот есть ее внешние враги. Они ее не любят, не хотят, считают плохой, порочной, вредной и предпочли бы ее уничтожить. Они объединены. Чем? Языком, региональной территорией, уровнем развития и производства, ментальностью — а также религией. Ислам как опознавательная система «свой — чужой». Ислам как знак общности интересов и убеждений. Ислам как символ системы ценностных ориентации. Ислам как лозунг, тезис, слоган, знамя.

То есть: дело не в исламе, не в сути религии. Ее могло бы в данном противостоянии вообще не быть. Мог быть «Союз рыжих», или «арийская раса», или «федерация сиренево-крапчатых народов», или «Красно-синяя армия»: главное — символ объединения людей, сходных этнически и ментально, в единую систему. В конкретном историческом случае — «исламский радикализм». (А уж в Коране, как и в любой толстой книге, содержащей канон любой религии, любой желающий может найти все, что ему хочется, истолковать и раскодировать любые предписания на все случаи жизни. Вон христиане за две тысячи лет вычитали из Библии предписания и неслыханных зверств, и безбрежного гуманизма: один режет — другой ему горло подставляет и прощает, и оба при этом ревностные христиане.)

В любой «войне за веру» эта самая вера — не глубинная причина распри, а предлог, даже если ее адепты искренне полагают иначе. «Бей неверных!» означает лишь «Бей чужих!». А чужие — это хоть другая страна, а хоть другой двор. Общность на общность, система на систему. А чего хочет любая система? Расшириться, утвердить себя, подчинить себе все что удастся. Мы имеем наиболее агрессивную, решительно настроенную часть «третьего мира» как «террористическую систему», реально пытающуюся уничтожить «белую цивилизацию» и открыто декларирующую свои цели.

Соотношение сил представляется чудовищно неравным. У «нас» — финансы и промышленность, наука и техника, сокрушительная военная мощь. У «них» — бедность, темнота, деньги от торговли ископаемыми ресурсами и наркотиками, и несравненно меньше оружия, купленного у нас же. Оружия современного в смысле уровня электроники, массового поражения, слежения и самонаведения — ничего этого нет.

Чего, казалось бы, можно ожидать? Что произошло бы — и неизменно происходило — сто, двести, четыреста лет назад, если агрессивные малоразвитые напала! и на вооруженных до зубов высокоразвитых? Происходило превращение бедных дикарей в прах и пепел. Геноцид, выжженная земля, колонизация, рабство.

Что происходит сегодня? Международные нормы и уставы, правозащитные организации и гуманитарные миссии. «Террорист не имеет национальности», «мы воюем с преступниками, а не с народом», «необходимо сесть за стол переговоров», и вообще «пределы необходимой самообороны» и «адекватные или неадекватные ответные меры».

Кто навязал эти нормы большим дядям с оружием? Сами на себя навесили. Результат?

Уже много лет фронт «мы — они» проходит по трем основным точкам: Израиль, Чечня, Балканы. И «мы» никак не можем победить «их». Потому что они готовы на любые действия и прибегают по возможности к любым действиям — а мы сами ограничиваем себя, потому что мы демократы и гуманисты. Они могут взрывать дома, убивать мирных людей, брать заложников, торговать людьми. Наши осатаневшие солдаты доходят до того же самого, но за это их, вообще-то, положено судить, это противоречит нашей официальной политике.

С первого дня создания ООН государства Израиль арабские соседи (которые в десятки раз многочисленнее и обширнее) открыто провозгласили курс на уничтожение Израиля. Не признавать, уничтожить, сбросить в море. Смогли бы — и сбросили. Пока не смогли.

Израиль же, выиграв все войны, оставил соседей на месте, хотя реально имел возможность снести столицы, уничтожить военную структуру, диктовать мир с жесткой позиции силы. Но — международное общественное мнение и гуманизм.

Россия могла повторить опыт товарища Сталина и загнать всех этнических чеченцев в степную резервацию, силы есть; и не было бы давно никакого чеченского терроризма. Но…

Америка могла бы интернировать всех своих выходцев из «террористических стран», взять в заложники всю многочисленную родню Бен Ладена и диктовать ультиматумы. Но… вы с ума сошли! Вместо этого Америка пробомбила сербов, пытавшихся вышибить со своей земли исламистов, которые явочным порядком оттяпали часть их территории. Потому что гуманизм и справедливость.

Кто сильнее: группа отчаюг с автоматами, готовых на смерть и на убийство сотен заложников — или страна с военной махиной и спецподразделениями, которая захваченных террористов даже не расстреливает, а проверяет, хорошо ли их содержат в тюрьме? Пока мы. Но так ли?

Кто сильнее: камикадзе, готовый взорвать себя и способный убить спецназовца и тысячу его соплеменников — или спецназовец, также способный убить камикадзе, но не могущий тронуть его соплеменников и желающий выжить сам? Ага. Спецназовцев больше, и вооружены они лучше. И тягаются кучей с парой фанатиков. На равных.

Упростим. Кто сильнее: супербоец с кодексом правил — или блатной, ткнувший его сзади заточкой в почку?

Упростим. Кто сильнее: страна-террорист, дай ей равный уровень вооружений и экономики — или численно равная ей страна первого мира? Кто более готов сдохнуть и победить?

Сила — это не то, что обладает всей атрибутикой силы.

Сила — это то, что добивается поставленной цели.

Какой ценой? У жизни и истории одна цена — любая.

В конце концов всегда побеждает тот, кто готов платить за победу большую, любую цену. Если останется жив. А он останется жив. Потому что мы ему это гарантируем.

«Они» сильнее духом. На большее готовы. Каждый день жертвуют собой, уничтожая тех, кого считают врагами. Они готовы уничтожить нас всех. Мы их — нет. Они готовы уничтожить нашу культуру. Мы их — нет. Побеждая — мы щадим их и оставляем возможность реванша в бесчисленный раз. Победив, они не пощадят нас, и реванша не будет.

Вот таков расклад духовных сил.

Их общество — более молодо, здорово и потентно. Это ничего, если малограмотно, это не главное. А если нетерпимы — то это аспект решительности, агрессивности, порыва к экспансии.

Структура их общества более энергетична. Более энергосодержаща на системном уровне.

Колоссальное разграничение мужской и женской ролей в обществе. Это плохо для женщины — но это высокий уровень биполярности системы, высокая энергетика структуры.

Жесткое соблюдение религиозных предписаний и запретов. Это ограничивает личность — но, опять же, повышает структурный уровень системы, ее энергосодержимость.

Запрет на все формы сексуального разврата. Быстрое и жестокое наказание преступников.

То есть: норма и патология резко разграничены, никакого уравнивания и смешения в хаос — низкий уровень энтропии общества, высокая энергопотентность.

Права личности весьма ограничены и подчинены предписаниям религии и государства. То есть: объединение усилий, энергий, отдельных людей в единых порывах и направлениях  суммирование человеческой! энергии общества. Все действуют менее сами по себе, а более единообразно и соподчиненно, чем у нас.

И — у них есть серьезнейшие надличностные ценности. Твое дело, долг, священная обязанность (пусть это называется «дело ислама») — несравненно выше и главнее твоей жизни. И жертвуют собой добровольно и ежедневно.

Их система дает им большее напряжение чувств, чем наша — нам, коли они так жертвуют собой!. Самопожертвование — верх субъективного действия.

И цель их — максимальное действие. Уничтожить нашу цивилизацию и заменить своей. Преобразить сегодняшний мир. Любым путем.

А наша цель — всего лишь сохранить статус-кво. Чтоб нам было по-прежнему сытно, приятно, свободно, сексуально, разнообразно и интересно. И в средствах мы самоограничены, что условно называем «гуманизм».

Условно — потому что не можем перерезать горло врагу-убийце, но можем накрыть бомбовым ковром площадь, зная, что погибнут женщины, дети и старики. Ни генерал, ни летчик не видят лиц — отдают приказы и нажимают кнопки. Получается, что мы не столько лучше их, сколько подлее. Они убивают откровенно — а мы суетимся, пытаясь и на елку влезть, и пирожок съесть.

Если сравнивать системы на уровне духовных напряженностей, силы психических связей, максимальной целенаправленности — их система сильнее нашей. Поливайте как хотите: дикарская, темная, фанатичная, отсталая — но сильнее.

Образование — дело наживное. Ментальность — относительное, фанатизм — стилистически отрицательное обозначение самопожертвенной убежденности. А на уровне духовной системности они сильнее. И у них больше оснований гордиться своими нищими самоподрывниками, чем у нас — своими оснащенными солдатами.

И рожают они больше, и становится их все больше, а нас все меньше.

Так за кем будет конечная победа?

Или мы будем столь же решительны и жестоки — или, ну, думайте сами, господа. Или мы вспомним, кем были, когда создавали нашу цивилизацию — или кроме воспоминаний может ничего и не остаться.

И что характерно: если раньше по миру распространялось христианство — то сегодня оно сдает позиции исламу (и индуизму). И не только афроамериканцы меняют Христа на Магомета, но уже и европейские аристократы начинают делать обрезание и опускаться на молитвенный коврик! Христианство ослабло и теряет напор, Папа Римский попросил прощения уже у всех, кажется, кого христианство обидело — а где ж ты найдешь за две тысячи лет необиженных. А комплекс вины — это уже аспект комплекса неполноценности. В христианстве сегодня можно все — а ислам дает жесткие точки опоры. Аллах принимает ответственность на себя, мусульманин имеет более четкие ориентиры в жизни, чем современный «всепогодный» христианин в своей цивилизации вседозволенности.

Рядовому человеку нужны жесткие внутренние предписания, потому что быть свободным рядовой человек не может, не способен, не для толпы это дело. Ислам сегодня полнее удовлетворяет этой потребности в опорах, в уверенности того, «как надо». Он чище, яснее, решительнее. И менее погряз в грехе, потребительстве и распутстве. Жертвенности в нем больше, целеосмысленности.

Проигрываем духовное соревнование?

(А кому надо больше тонкой духовности — разновидности индуизма тоньше и изощреннее христианства.)

Как бы и религия наша как-то состарилась и надоела нам, — «перемен! мы ждем перемен!» «А чтоб тебе выпало жить в интересное время!» Выпало.

О терроризме

Заметьте, господа, когда сгущаются, назревают и подступают серьезные события — жизнь ускоряется по экспоненте, и ход вещей подобен графику параболы: взлетает по кривой. Закон лавинообразного нарастания.

Вчера — это было вчера! — рванули взрывы в лондонском метро и автобусах. Сведения все еще разнятся. Городское движение — Лондона! — остановлено, парализовано. Три в метро — три в автобусах, или четыре в метро — один в автобусе: красный даблдекер на экране был развернут розой. Семьсот раненых, пятьдесят убитых, и продолжают умирать в реанимациях.

Накануне Лондон решили сделать местом Олимпиады-2012, а в этот день в Англии проходил саммит Большой Восьмерки. Все по уму.

Кто не вдыхал кисловато-удушливый запах сгоревшей взрывчатки; кому не швыряло в лицо ком теплого мокрого мяса того, кто стоял рядом; кто не видел оторванных детских рук и ног; кто не слышал вопля человека с разорванной печенью; кто не скользил запутавшимися ногами в кишках на асфальте; кто не сгребал лопатой останки в черные пластиковые мешки; — тот очень слабо представляет себе, что такое современный терроризм. Цветной телеэкран наряден, дикторы стильны, речь корректна, картинка щадяща.

Вот когда вам войдут ржавые обрезки в пах и разломит грудную клетку — тогда вы запоете; если успеете.

И что же заявил этот моральный урод, это ничтожество ума и воли, исполняющее сегодня обязанности премьер-министра Великобритании? Во-первых, что «террористы будут найдены и преданы справедливому суду». Ну так хрен вы их найдете, они уже в исламском раю, а максимум, что им может грозить — это пожизненное заключение в камере со сливным унитазом, телевизором, возможностью читать и писать, и прочие гуманитарные физкультуры и сбалансированное питание. Во-вторых, премьер заверил, что «террористам не удастся заставить нас отказаться от ценностей нашей демократии». Этот новояз, этот воляпюк, эта демагогия для мировых СМИ в переводе на человеческий язык означает: мы и впредь будем пускать к себе кого ни попадя, мы и впредь будем кормить миллионы отребья со всего мира, нелегально проникшие в Англию, мы и впредь будем предоставлять все равные с нашими права инородным толпам, открыто выражающим стремление нас уничтожить, вытеснить, заставить жить по-своему, заменить собой в нашем же доме. В-третьих, этот премьер поблагодарил исламскую общину Англии за хорошее поведение, гарантировал от любых неприятностей и заверил, что террористы не имеют никакого отношения к «настоящему исламу».

Все современные лидеры демократических стран — заурядности. Их деятельность носит протокольный характер. Они представительствуют. Реально правят союзы, партии и кучки, состоящие из групп профессионалов в большом бизнесе, топ-менеджменте, силовых структурах и политтехнологиях. Лидер должен иметь биографию, имидж и харизму — для масс на выборах. Эти виртуальные качества можно создать за деньги.

Перед выборами политическая партия выбирает себе подходящее «сырье», подвергает экспертизе и «раскручивает». Речи этим недоумкам пишут спичрайтеры по тезисам руководителей соответствующих направлений и отделов администрации. Таким образом, премьер может быть дурак, но он озвучивает официальную политику своей страны. И в этом ужас.

Господа уроды! Умственные убожества, толпа баранов, вообразивших себя чем-то, потому что они получили богатое наследство! Вы хоть сейчас уже понимаете, что вас элементарно убивают? Не как отдельных личностей — а как этнос, цивилизацию, культуру, христиан, европейцев? Вы понимаете, что любое сложившееся положение необходимо имеет причины, основания, предпосылки, мотивы к тому, чтобы из прежнего оно сложилось именно в нынешнее?

Вы наотрез отказываетесь разбираться в сущности и причинах современного терроризма — потому что анализ терроризма кардинально противоречит неолибералистской этике и идеологии, господствующим сегодня. Истина противоречит вашей теории и морали — и вы с негодованием жертвуете истиной вместе со своей цивилизацией и народом.

Европа дата миру все. Наука, техника, культура, прогресс, могущество, свобода, комфорт — это все Европа. Мало-мало что внесли в мировую сокровищницу все остальные, вместе взятые, по сравнению с нами. Все, чем вы пользуетесь — наше.

«Я щажу живых ради мертвых», — с издевательским благородством сказал Сулла сдавшимся грекам. Рим наследовал прошлое Эллады.

Я презираю Европу. Так презирают быдло, пробравшееся в дом богача и философа и начавшее разбазаривать добро и изрекать бред с важностью и самоуважением того, кто будто бы сам это нажил и заслужил.

БЫДЛО — ЭТО ЗАУРЯДНОСТЬ, ВООБРАЗИВШАЯ СЕБЯ ЭЛИТОЙ ПО ПРИЧИНЕ ЕДИНООБРАЗИЯ МОДНЫХ ПРЕСТИЖНЫХ МНЕНИЙ

Сегодня мода на политкорректность и на усыновление в благополучных странах дефективных детей из бедного мира. А в XIX веке было политкорректно ездить для развлечения в сумасшедший дом и смотреть в окошечки на беснующихся буйных. А в Средневековье было политкорректно по воскресеньям всей семьей ходить на площадь любоваться казнью. А в XVIII веке было политкорректно иметь раба-негра. А сегодня политкорректно, чтобы негр обязательно был в высшем руководстве чего угодно.

Я презираю политкорректность. И всех, кто ею руководствуется. Мне все равно, как называется ложь — фашизм, коммунизм, либерализм или политкорректность. Любой лжец — мой личный враг: он крадет кусок моей жизни, ибо только через правду мы видим и знаем жизнь такой, какая она есть на самом деле. Лжец присваивает себе наглую и самозваную власть по своему усмотрению лепить мое представление о жизни — или вовсе задергивать черной тканью умолчания участки моего представления о жизни.

Если либерализм для своего существования требует лжи, или умолчания, которое есть одна из форм лжи, — это еще одна тоталитарная идеология, стремящаяся узурпировать власть над умами.

ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ ЗНАТЬ ПРАВДЫ, КОТОРАЯ ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ?

ТОГДА ЕЩЕ МЕНЬШЕ ТЕБЕ ПОНРАВИТСЯ СМЕРТЬ, КОТОРАЯ ПРИДЕТ ПОЗНАКОМИТЬСЯ ВМЕСТО НЕЕ.

Но скрыть визит Смерти тебе уже не удастся.

Что там говорил Джек Лондон: дайте взглянуть, какое лицо у Правды? Гюльчатай, личико-то открой!

1. А раньше терроризм был? Еще как! Во все времена. Навести шорох на врагов, убить их начальников или кого угодно.

Есть террор: вырезать страну, народ, город под корень своим войском. Не сдадитесь — всех убьем! Страхом держать побежденных в рабском повиновении. Спартанцы. Якобинцы. Чекисты. — Этот вид террора нас сейчас не интересует.

А есть — «точечный», «индивидуальный» террор. Нас мало, мы смертники, мы убьем вас и тем отменим ваши решения, разрушим ваши планы, сломим вашу волю и навяжем свою. Юдифь убила Олоферна — и вражье войско не победило. Муций Сцевола не сумел убить Порсену — но его решимость заставила врагов уйти.

Древнееврейские сикарии — «кинжальщики» — террор имели как основной метод борьбы. Фанатики убивали римских чиновников, греческую знать, еврейских богачей — добиваясь свободы, независимости, справедливости. I в. до Р.Х.

А уже к XIII в. по Р.Х. ассасины-исмаэлиты наводили страх на весь Ближний и Средний Восток: кого Старец Горы указывал — того и резали, и не было спасения от фанатиков-самоубийц ни вельможам, ни государям.

Ну, Генриха IV зарезал фанатик, и герцога Бекингема зарезал фанатик, и Марата зарезала Шарлотта Корде, только ее имя мы и помянем, потому что избавила родину от кровавого пса (биография Марата — это хроника пороков и подлости человеческого падения, где революционная радикальность взглядов явилась местью оскорбленного самолюбия, но мы ведь сейчас о другом).

А вот и русские нигилисты — авангард своего времени! Бомбисты, револьверщики, кинжальщики, пеньковые петли на нежные шейки юных интеллигентов — смерть как святое причастие! Степняк-Кравчинский зарезал шефа петербургских жандармов Мезенцева — на углу Невского и Литейного, средь бела дня, в толпе народа, вскочив на подножку его экипажа! — и скрылся!

Про убийство эрцгерцога Фердинанда нашего студентом Гаврилой — рассказывать? «Мировая история индивидуально-группового терроризма» — о, это была бы книжка почище «Фауста» Гете.

Они были храбры. Они были фанатичны. Они не боялись смерти или даже искали ее: смерть была условием их деятельности. Они горели идеями, имели убеждения выше желания жить.

ТЕРРОРИСТ ИМЕЕТ НАДЛИЧНОСТНЫЕ ЦЕННОСТИ

Правы они были или нет — но они хотели переделать этот мир сильнее, чем хотели жить. Переделать не для себя — для людей, которые останутся, для справедливости и истины. Они не были садисты и маньяки-убийцы — они убивали во имя цели, которую почитали достойной и высокой, жертвуя ей и собственною жизнью.

Воздайте дань должного уважения их мужеству и вере. Это были люди и бойцы — не собаки.

(И всегда помните, что фанатик от героя отличается только одним: герой — «наш», а фанатик — «не наш». В филологии это называется «стилистическая окраска слова», только и всего.)

2. А как раньше побеждали терроризм? Ну как, как… Пришли римские легионеры и перебили всех сикариев. Или монголы шли на юго-запад, заинтересовались таким явлением, как Старец Горы, гору взяли, ассасинов перебили, Старца в клетке привезли в ставку в Кара-Корум и там казнили, не стало больше ужасных дейлемитов. Вот Ассирия когда-то существовала тысячу лет — и там никогда не было восстаний. Если что вдруг — всех мужчин убивали, а народ женщин-детей-старцев «выдирали» — т. е. переселяли целиком из родных мест в чужие, пусть обживаются и окапываются среди новых-то злых соседей.

Рассуждали просто. Пусть лучше гибнут чужие и за дело, чем свои неясно за что. Чужих не жалко. Жестокие были нравы! Но чтобы террористы угрожали государству — такой ерунды не понимали. Вот, правда, в России нигилистам сочувствовали. Не пытали. Оправдывали иногда. Не вешали за социализм подряд. И получили моря крови Советской Власти.

3. Терроризм — объективное явление или личные прихоти? Это — принципиальный и самый важный момент. Чтобы понять, примените специальную технику: посмотрите в зеркало, расслабьтесь и сто раз повторите мантру: «Я идиот я идиот все идиоты все идиоты я идиот я идиот все идиоты все идиоты». Потому что, кретины вы полубезнадежные:

• Если вообще социум — это следующая и более высокая по сравнению с отдельным человеком форма организации материи и энергии;

• Если социальные процессы и течения носят хоть сколько-то объективный, надличностный характер;

• Если мы признаем не только роль личностей и героев в истории, но и роль масс, толп, этносов, законов эволюции сообществ и государств;

— то терроризм — это проявления объективных противоречий, системных кризисов, социальных и этнических столкновений, которые на явно-начально-открытой стадии только и могут носить характер индивидуальных и мелкогрупповых выступлений, слабо скоординированных и программно не очень оформленных.

Если гора подрагивает и из вершины вылетают камни и струйки пепла — не фиг произносить заклинания и строить заборы: это начинает работать вулкан, потому что под земной мантией — океан расплавленной лавы и, похоже, она собирается рвануть наружу!

ЛИБЕРАЛЫ ОТКАЗЫВАЮТСЯ ОБЪЯСНЯТЬ И ПРИЗНАВАТЬ ПРИРОДУ ТЕРРОРИЗМА

Это не политики, а прекраснодушные мудаки, простите, насмотревшиеся голливудского кино: террористы — это просто «плохие парни». Вдумайтесь в смысл того бреда, который вам впаривают: терроризм как явление есть, но как объективное явление — нет.

То есть: нет противоречий между первым миром и третьим, между иудеохристианством и исламом, между европейцами и арабами, между нашими образами жизни, ментальностями, религиями и стратегическими целями цивилизаций. Нет!!! Все хорошо, прекрасная маркиза! И только кучка плохих парней из мифической Аль Каиды хочет нас поссорить и все испортить.

А зачем это Аль Каиде? А они плохие парни! Агрессивные фанатики. А вообще мусульмане все хорошие.

Запад отрицает воспалительный процесс, сводя лечение к поискам и давлению отдельных прыщей. Признает конкретных исполнителей, отрицая, что за ними — воля и одобрение мощных арабских масс.

Забыли, как ликовали арабы, котла грохнули небоскребы в Нью-Йорке?

Забыли, что достаточно 2–3 % активно действующих при 10 % открыто сочувствующих, чтобы провернуть любой социальный переворот — остальные 90 % — это балласт инерции?

Иерусалим, Карабах, Баку, Чечня, Югославия, Нью-Йорк, Мадрид, Лондон.

ВЫ НЕ ПОНЯЛИ, ЧТО ВОЙНА УЖЕ ИДЕТ?

Взрывы в Израиле и в Лондоне ничем не отличаются друг от друга, идиоты. Оружие бедных. Война за свои цели доступными средствами.

Сравнение нужно? В июне 41 нам поначалу пытались объяснять, что мы воюем не с «немцами», а с «фашистами» — разные, мол, это вещи. А как по морде и всем местам наполучали до полусмерти, как выяснили, что не до жиру быть бы живу, как оказалось, что Германия идеологически крепка и едина — враз стали воевать с «немцами». Одно и то же это оказалось.

Очки протрите:

ВАС ВЗРЫВАЕТ АРАБСКИЙ ИСЛАМИЗМ

А то, что при этом масса арабов живет в ваших странах, пользуется вашими благами и растит своих детей на смену вашим — говорит лишь о том, что они умнее вас. И вправе презирать вашу глупость и слабость.

Давайте-ка припомним:

4. Когда возник современный терроризм? А безоговорочно — после 68 года. Новая эра. Сексуальная революция, хиппи, ЛСД, интеграция, Мартин Лютер Кинг, политкорректность, идеология неолиберализма, мода на леваков, Че и Мао. Ну — фокусируем память:

«Красные бригады». «Японская Красная Армия». Убийство Альдо Моро. Еще почетче наведите!

1972. Мюнхенская Олимпиада. Убийство израильских спортсменов палестинскими террористами. Вот оно и пошло.

(Патриот-алкоголик Проханов! Встать! Смирно! Отдать честь памяти Ясира Арафата, лидера арабского народа Палестины, укравшего около десяти миллиардов долларов, собранных всем миром на обустройство жизни бедных палестинцев, и в конце концов сдохшего от СПИДа, что составляет страшную государственную тайну палестинского руководства, но явно всем врачам, знающим клинику лавинообразного отказа функций при переходе критического барьера иммунодефицита. Когда от арабских взрывов погибнут очередные европейцы — поблагодарите ближневосточных арабов, что евреев они тоже взрывают.)

Вот тогда, в начале семидесятых, и начались эти шуточки со стрельбой в аэропорту Тель-Авива, взрывами в Германии и убийствами министров в Италии.

А еще в середине 60-х — и самолеты уже везде летали, и билеты дешевые были, и паспорта для них не требовались, и была тишь-гладь божья благодать. А к 80-му году — шалишь, и суда захватывали, и самолеты, и т. д.

Стоп-стоп-стоп! А когда посадили столь у нас любимую некогда Анджелу Дэвис? А году в 68-м же. А за что? А она на свою профессорскую зарплату — афроамериканка преподает в университете! — незаконно приобрела и доставила оружие для группы боевиков «Черных пантер» — негритянской радикальной мусульманской организации. Так вот. За что сидит — в наших газетах не писали.

ПЕРЕХОД НЕГРОВ В ИСЛАМ КАК ВЫРАЖЕНИЕ ВРАЖДЫ К ВЛАСТИ БЕЛЫХ ХРИСТИАН

Кассиус Клей стал Мохаммедом Али. Это носило широкий характер. Негры получили равные реально права — и тут же захотели противопоставить себя белым. «Мы не ниже — мы иные и выше!» Вот вам добрый и хороший ислам.

Но — к теме. Между 1967 и 1972 годами произошла Большая Неолиберальная Революция Идеологии и Ментальности. Хиппи массово и прилюдно совокуплялись на площадях больших городов — и народ это съел. Студенчество, самая продвинутая, образованная, потентная часть общества — открыто пропагандировала наркотики и свободный секс.

Исчезла языковая цензура — материться Запад стал прилюдно, публично, в книгах и с экранов: мы не ханжи буржуазные. Негры ходили во все средние и высшие учебные заведения, и никто не смел даже высказать отрицательное отношение. «Грязный расист» вдруг и крепко стало идеологическим обвинением в преступлении. Гомосексуализм перестал быть постыдным, знаменитый испанский певец Рафаэль официально вступил в брак с любовником — правда, еще не в Испании.

Ах, как все было хорошо! Свобода, права личности, отрицание буржуазных условностей! В стволы винтовок хиппи втыкают цветки, и на майках слоган: «Делай любовь, а не войну!»

И американская молодежь выступила против войны во Вьетнаме, и ветераны кидали награды за неправедную войну за решетку Белого Дома, и призывники публично сжигали повестки.

Именно тогда начался терроризм.

Я повторяю. Это очень важно.

Именно тогда начался терроризм.

5. А почему терроризма не было раньше? А в голову не приходило. Мусульманам и прочим меньшинствам все равно ничего не светило. ОАС во Франции только что алжирских арабов отстреливала — дай бог просто в живых остаться. Англия только из Индии ушла, Махатме Ганди ее оставив. За полвека до этою Махатме Ганди первый попавшийся британский солдат раскроил бы череп прикладом и забыл тут же, на чем деколонизация Индии и закончилась бы. А Германия возрождалась из руин II Мировой, и все мужчины были вчерашними солдатами, и любого террориста прирезали бы мгновенно и походя, тоже мне враг, тля из дырки.

Был бэби-бум. И скромное послевоенное житье. И скромные социальные гарантии. И сравнительно строгие нравы. И мало иммигрантов. И никому не приходило еще в голову провозглашать равенство турка без документов и немца из того же города с двадцатью поколениями предков оттуда же.

ТЕРРОРИСТАМ НЕЧЕГО БЫЛО ДОБИВАТЬСЯ

Сорок пять лет назад даже в страшном сне никто не видел тысяч мечетей, покрывающих сегодня гордую Англию. Никому и не снилось, что нелегальные иммигранты из Африки, без единого документа, неизвестно что совершившие и как сюда попавшие! — могут выходить на демонстрацию за свои права, потому что никаких прав у них не было и не предвиделось. Закон был прост: тюрьма, депортация, и никакой защиты.

Им ничего не светило. Они были люди второго сорта. Сила и право были не на их стороне. Любой конфликт с белыми в стране белых немедленно влек за собой резкое ухудшение положения. А быть вторым и пятым сортом в Европе было куда предпочтительней, чем подыхать с голоду в Азии или Африке.

Их держали в узде. Они знали свое место, и это место их устраивало. Они знали, что эту цивилизацию создали белые, все изобрели и построили белые, ум и сила у белых, и при таком положении вещей предлагаемое им приличное место их очень устраивало. Они не претендовали на роль соуправителей мира, равных со-хозяев, себя таковыми не осознавая и таковыми в действительности не являясь.