Девушка Online Сагг Зои

Слава богу, никто не погиб. Какой-то хороший человек увидел, что произошло, и остановился, чтобы помочь. Приехали спасатели и быстро нас вытащили, а полицейские отвезли нас домой, где мы до рассвета пили сладкий чай, укутавшись в теплые одеяла.

Сейчас наша жизнь вернулась на круги своя. Во дворе припаркована новая машина, которая никогда не попадала в аварии. Родители предпочитают не говорить о случившемся, а все остальные твердят: «Тебе так повезло, ни одной царапинки». И я согласна, мне повезло. Но хотя на теле у меня нет ушибов и ссадин, внутри словно что-то сломалось.

Не думаю, что все попадавшие в аварию начинают испытывать панические приступы, но меня они не отпускают. Если я попадаю в стрессовую обстановку, то тут же словно возвращаюсь на место происшествия. Меня начинает бить дрожь, становится нестерпимо жарко, дышать – тяжело. Со мной такое случилось уже три раза, и я боюсь, что эти приступы будут повторяться снова и снова. Не знаю, как с этим жить.

Извините за такой угрюмый пост. Обещаю на следующей неделе снова стать той Девушкой Online, к которой вы привыкли, и порадовать вас вкусненькими кадрами из «Шоккивоккидуда»! Но если среди вас есть кто-нибудь, прошедший через приступы паники, пожалуйста-пожалуйста, напишите в комментариях, как их остановить! Мне достаточно титула самой неуклюжей девушки во Вселенной, и титул самой отчаянной паникерши я с удовольствием уступлю кому-нибудь другому.

Спасибо, что прочитали!

Девушка Online уходит в offline xxx

Глава третья

На следующее утро я просыпаюсь от привычного хора голосистых чаек за окном. Лучи зимнего солнца пробираются в комнату через просвет в занавесках. Хороший знак. Последние дни я вставала, когда за окном было еще темно.

Эллиот оказался прав: я отписалась в блоге, и мне стало легче. Как только он вчера ушел домой, я сразу же села за компьютер. Сначала мне было сложно подбирать слова, но, как только я написала пару предложений, все чувства и мысли сами собой вырвались наружу. Когда я закончила пост, глаза у меня слипались, так что я не стала, как обычно, дожидаться комментариев, а закрыла ноутбук и пошла спать.

Пока мое тело пытается смириться с тем, что ему придется встать с постели и встретить новый день, я обвожу взглядом спальню. Мама и папа шутят, что стены моей комнаты можно не оклеивать обоями, потому что каждый сантиметр увешан фотографиями. Когда место на стенах закончилось, я протянула над кроватью веревку, на которой, как флажки, развешиваю фото (в основном снимки винтажных нарядов Эллиота или его дурачеств на пляже). Здесь висит и моя любимая фотография, которую я сделала год назад в рождественское утро. На ней мама, папа и Том сидят рядом с елкой и держат в руках горячие кружки с кофе, от которых поднимается густой пар. Я смотрю на это фото и вспоминаю, как в следующее мгновение мама увидела, что я шпионю за ними с камерой, и подозвала к себе. Мы все расселись на диване и стали петь смешную версию традиционной «We Wish You a Merry Christmas»[2]. Именно это мне и нравится в фотографии: ей под силу остановить чудесное мгновение и навсегда сохранить память о нем.

Беру со стола выключенный мобильный телефон. Пару секунд он загружается, а потом тишину разрывают звуковые отчеты о пришедших на мейл письмах. Я открываю почту, переполненную уведомлениями о новых комментариях в блоге. Поднимаю с пола ноутбук и с замирающим сердцем открываю крышку. Несмотря на то, что я уже целый год веду блог «Девушка Online», и мои подписчики всегда оставляют положительные комментарии, я до сих пор не могу избавиться от мысли, что в один день все может резко измениться. Что, если моя последняя запись показалась им слишком… слишком угнетающей?

Но все в порядке, даже очень хорошо. Я быстро проглядываю комментарии, которые пестрят словами «спасибо», «смелая», «честная», «любим тебя». Облегченно выдохнув, начинаю внимательно читать ответы на мою запись, и на глаза наворачиваются слезы.

Спасибо, что поделилась с нами…

Похоже, у тебя панические атаки. Не переживай, у меня тоже бывают…

А я думала, что я одна такая…

Теперь я не одинок…

После такого никто не остался бы прежним…

Спасибо за честность…

Со временем будет легче…

А ты пробовала релаксацию?

Ты такая смелая, что написала…

Я читаю еще и еще, и мне начинает казаться, будто меня укутали в теплый, сотканный из любви плед. Какое облегчение узнать, что у меня были «панические атаки», которые на самом деле существуют (я-то подумала, что у меня ум за разум зашел). Я мысленно делаю пометку «посмотреть в Интернете, как справляться с паническими атаками».

Внизу скрипит дверь родительской спальни и слышатся негромкие шаги по коридору. Папа идет готовить фирменный воскресный завтрак. Мы с Эллиотом никогда не пропускаем это первоклассное шоу.

Все сковородки в доме идут в ход: папа обжаривает бекон, три разновидности сосисок, картофельные оладьи и яйца с помидорами. Какие у него получаются оладьи! От одной мысли в животе урчит.

Я пять раз стучу в стену, что на нашем языке значит «Уже проснулся?». Эллиот тут же стучит три раза в ответ, спрашивая, можно ли прийти, и я разрешаю, ударяя по стене дважды. Каждая клеточка моего тела радуется. Все налаживается. Панические атаки уйдут, как только пройдет шок от аварии, и жизнь войдет в свое привычное русло. А самое радостное – сейчас у нас будет «воскресный завтрак».

– Яйца-пашот или омлет? – спрашивает Эллиота папа. Каждое воскресное утро он надевает свой поварской костюм: серая толстовка, спортивные брюки и полосатый сине-белый фартук.

– А какой омлет? – уточняет Эллиот. Кому-то этот вопрос может показаться странным, но только не моему папе: он знает не менее двухсот различных рецептов омлета.

–С нарезанный кубики лук репчатый, посыпанный лук-резанец, месье, – пытается папа изобразить француза. Он часто говорит на такой манер, когда готовит, считая, что так он больше похож на шеф-повара.

– Тогда мне омлет, пожалуйста, – отвечает Эллиот и поднимает руку:

– Дайте пять!

Папа хлопает деревянной лопаточкой по его открытой ладони.

Эллиот пришел в пижаме, накинув поверх шелковый халат с бордово-зеленым орнаментом пейсли. Кажется, что Эллиот – сошедший с экрана герой черно-белого кино. Только трубки во рту не хватает.

Я наливаю себе стакан апельсинового сока, когда на кухню вползает Том. Тот факт, что он поднялся с постели раньше девяти утра в выходной – еще одно подтверждение тому, что папа готовит божественный завтрак.

Правда, то, что Том поднялся, совершенно не значит, что он проснулся.

– Доброе утро! – громко говорит Эллиот, чтобы Том его наверняка услышал.

– Угу, – бурчит Том в ответ, плюхается в кресло и роняет голову на стол.

– Кофеин для мистера Тома, – объявляет Эллиот, наливая в чашку густую черную жидкость из кофеварки.

Том приподнимает голову ровно настолько, чтобы получилось сделать глоток, и закрывает глаза, снова пробормотав «угу».

От плиты доносится головокружительный запах жареного бекона. Чтобы переключиться, я начинаю намазывать маслом кусок хлеба. Еще немного, и у меня в прямом смысле потекут слюнки.

– Привет-привет! – в кухню впархивает мама. Она единственная, кто прилично одет, потому что сразу после завтрака поедет открывать агентство. И как всегда, она отлично выглядит. Прямое мини-платье изумрудного цвета чудесно гармонирует с ее темно-рыжими волосами. Когда я надеваю что-то зеленое, то сразу становлюсь похожа на новогоднюю елку, а вот мама умеет носить этот цвет.

– Надеюсь, у всех хорошее настроение этим декабрьским утром? – спрашивает мама, обойдя стол и потрепав каждого по голове.

– Какой чудесный день, – напевает в ответ Эллиот.

Мама подходит к папе и целует его в спину, шепча:

– Пахнет восхитительно!

Папа разворачивается и крепко ее обнимает. Мы смущенно отводим глаза. Как здорово, что спустя столько лет в браке у мамы с папой сохранились такие отношения. Иногда они слишком рьяно демонстрируют их на публике, но зато не просиживают вечера в полном молчании, как родители Эллиота.

– Ты не передумала? Поможешь Андреа вечером в агентстве? – спрашивает мама, подсаживаясь ко мне.

– Да, помогу. Эллиот, может, прогуляемся утром по Лейнз?

Том страдальчески вздыхает. Он терпеть не может походы по магазинам, особенно шопинг. Наверное, поэтому на нем сейчас заношенная оранжевая футболка и штаны от красной пижамы.

– Конечно, да! – восклицает Эллиот, мой брат по духу.

– А потом поиграем в автоматы на причале? – с надеждой добавляю я.

– Конечно,нет, – отрезает Эллиот, хмуря брови, за что получает от меня по носу салфеткой.

Когда мама встает из-за стола за кленовым сиропом, Эллиот наклоняется ко мне и тараторит:

– ОМГ, твой пост ночью был просто сумасшедший! Видела, сколько комментов?

Я демонстративно раскланиваюсь и улыбаюсь, чувствуя себя ужасно глупо от того, что горжусь своим успехом.

– Говорил же, что справишься. А ты чуть было катастрофу не раздула, – самодовольно добавляет Эллиот.

– О какой катастрофе речь? – спрашивает мама, возвратившись к столу.

– Ни о какой, – отрезаю я.

– О «Титанике», – находится Эллиот.

Два часа спустя мы с Эллиотом играем в автоматы на конце причала.

– Не обижайся, – перекрикивает Эллиот пиликанье «одноруких бандитов». – Но в этой глупой игре нет смысла. Совсем.

Я бросаю еще одну монетку и сжимаю ладони, молясь о победе. Поднос с монетками выдвигается вперед, и те, что лежат на краю, вздрагивают, но остаются на месте. Разочарованно вздыхаю.

– Знаешь, эти автоматы совсем как Майспейс и овсянка: от них нет толку!

Я вставляю в прорезь еще одну монетку и мысленно пою «Ла-ла-ла», чтобы заглушить нытье Эллиота. Что ж поделаешь, раз ему так нравится не любить мою любимую игру.

Поднос с монетками медленно выезжает, и кажется, я снова проиграла. Но тут один двухпенсовик падает, а за ним целая лавина монет обрушивается в поддон. От радости я даже хлопаю в ладоши.

– Получилось! – радостно кричу я и обнимаю Эллиота, чтобы сильнее его раззадорить.

Он хмурит брови, но по искоркам в глазах, спрятанных за очками в красной оправе, я вижу, что он едва сдерживает улыбку.

– Я выиграла! – Собираю монетки из лотка.

– Ты выиграла… – Эллиот смотрит на деньги у меня в руках, – целых двадцать пенсов. На что потратишь такие бешеные деньги?

Наклонив задумчиво голову, отвечаю:

– Для начала обеспечу безбедное существование всем родным и близким, потом куплю себе «мини-купер» с откидным верхом… а на сдачу возьмучувство юмора для моего друга Эллиота!

Он делает вид, что хочет меня стукнуть, а я хохочу, ловко уворачиваясь.

– Ладно, пошли в Лейнз, а то не успеем, – предлагаю я.

Лейнз – моя самая любимая часть Брайтона (после моря, конечно). Когда сворачиваешь в этот лабиринт из вымощенных улочек и затейливых магазинчиков, кажется, что тебя перенесло на двести лет в прошлое.

Я засматриваюсь на девушку, идущую нам навстречу: на ней длинный цветастый комбинезон и шляпка трилби янтарного цвета. Выглядит великолепно. Рука тянется к фотоаппарату, но девушка неожиданно исчезает за углом.

– А ты знала, что паб «Дом крикета» раньше назывался «Сляб и рыбный лоток»?

– «Ляг на рыбный лоток»? – Я спускаюсь на грешную землю в недоумении.

– Нет же! «Сляб и рыбный лоток»! Когда здесь была рыбацкая деревушка, «слябом» моряки называли меру, равную десяти тысячам селедок.

– Ну ты точно Вики, – смеюсь я.

Эллиот – ходящая и говорящая Википедия. Не представляю, как он удерживает в голове столько разных фактов. Его мозг как жесткий диск на шесть терабайт (жесткий диск на шесть терабайт – самый большой жесткий диск на сегодняшний день, это тоже Эллиот рассказал).

В кармане вибрирует телефон. Сообщение от Меган. Тут же вспоминается вчерашний поход в «Джи Би», и во рту пересыхает. Как ни странно, эсэмэска очень дружелюбная.

Привет! Все в силе? Xoxo

Я совсем забыла о сегодняшнем вечере. В начале недели я, полушутя, предложила Меган устроить пижамную вечеринку, как в старые добрые времена. Захотелось вернуть в нашу дружбу прежнюю открытость и легкость.

– Кто пишет? – спрашивает Эллиот, проходя мимо интересного ювелирного магазинчика. Витрина выпуклая, и кажется, что магазин раздуло от неимоверного количества продающихся там серебряных цепочек, браслетов и колец.

– Меган, – невнятно шепчу я, чтобы Эллиот не услышал.

– Что ей нужно?

Услышал.

– Спрашивала, все ли сегодня в силе.

– А что сегодня будет?

Потупив глаза на мостовую, признаюсь:

– Я пригласила ее на пижамную вечеринку.

– На пижамную вечеринку? Опомнись, ты уже в десятом классе учишься.

– Знаю. Я не думала, что она согласится. – Чувствую, как горят щеки.

– Зачем тогда звала?

– Хотела весело провести время, – отвечаю я, пожимая плечами.

– Да, веселее только с моими родителями весь вечер сидеть, что теперь мне и светит.

– Не обижайся. – Я беру Эллиота под руку. На нем винтажное шерстяное пальто, очень теплое и мягкое на ощупь.

– Не буду, – вздыхает он. – Мне на понедельник надо доделать большущую работу по истории, так что лучше останусь дома. Кстати, в этом здании раньше размещался офтальмологический центр Брайтона и Сассекса.