Защитник Империи Буревой Андрей

Через мгновение в комнате стало очень тесно… от страхолюдных тварей, которые словно иссушены невообразимой жарой, до того четко выделяются на их телах все мышцы и жилы. Ни капли жира! А животы до того впали, что кажутся прилипшими к позвоночнику. Так могли бы выглядеть какие-нибудь пустынники… Если бы не землисто-серого цвета кожа, если бы не огромные когти на руках, не клыкастые пасти и полностью лишенные волос тела… И не налитые кровью глаза. Упыри! В них не осталось ничего людского, лишь некое сходство фигур.

Все это вихрем пронеслось в моей голове, когда я уже стрелял в алчущую крови тварь, протянувшую ко мне лапы.

Выстрел. Я отшатываюсь назад, оглушенный диким визгом, который издала мерзкая тварь, покатившаяся по полу с развороченным разрывной стрелкой брюхом. В голову я просто никак не успевал прицелиться. Навскидку стрелял. Хорошо, что вообще попал, ибо настоящие упыри, оказывается, вдвое быстрей изображающих их мужиков…

Но и так вышло неплохо. Один противник хоть на время, но выведен из строя. Жаль, их осталось еще трое, и ждать, пока я перезаряжу стреломет, они точно не станут.

А Герой, не знаю даже, как не матерно его обозвать, с перепугу попал в стенку, а не в упыря! И как умудрился промазать?! С двух-то шагов!

Я выругался, бросая в морду кинувшемуся на меня упырю стреломет, дабы выиграть для себя пару драгоценных мгновений, отпрыгнул назад, к кровати… и поскользнулся на чем-то склизком, скрытом кучкой тряпья.

Грохнулся так, что аж в глазах потемнело. К счастью, разум не утратил и хватило ума оставить в покое фальшион, за который я схватился, бросив стреломет. Все равно не успел бы вытащить его из ножен, да и неудобно им орудовать, лежа на полу. А так, сжав кулаки, выставил руки вперед, и упырь нанизался прямо на торчащие из наручей стальные шипы. Он громогласно взвыл, присоединив свой вопль к визгу товарища, катающегося по полу. Жаль только, полученные раны его не остановили…

Сильная тварь! Вмиг мои руки вбок сбила и с урчанием вцепилась мне в плечо. Да только бессильно клыками по стальной пластине скребанула. Отчего обозлилась безмерно и, коротко взвыв, ну давай меня когтями драть, пытаясь расколупать прячущий лакомую добычу панцирь! У меня при всем желании не получалось отбивать все атаки. Хорошо доспех не поддавался… Пока.

Прекрасно осознавая, что рано или поздно упырь справится-таки с моей броней, подцепит когтями и отдерет одну из защищающих мое тело пластин, я начал в темпе крутиться, вертеться и колоть насевшую на меня мерзость шипами на наручах и поножах. Однако вырваться не получалось… Лишь пуще прежнего ярилась злобная тварь. Да еще второй упырь, тот, которого я подстрелил в первый миг нападения, оклемался. Позабыв о своей ране, он вцепился мне в ногу клыками и когтями, одновременно пытаясь прокусить и содрать поножи. Неудачно мы, в общем, в этот домик зашли… Угодили прямо на пирушку к упырям.

Меж тем первоначальное ошеломление, вызванное неожиданной атакой и непотребным обликом врага, бесследно ушло и вернулась способность мыслить разумно.

Первым делом я прекратил суматошно отбиваться. Все равно толку никакого — лишь силы зря тратятся. Броня пока держится — скрипит под когтями упырей, но держится. А значит, не о защите думать надо, а об атаке.

Изловчившись, я пнул упыря, вцепившегося в правую ногу, подкованным сапогом левой — прямо в гнусную харю. Разбил до крови. Но главное, от добычи его оторвал.

Освободив ноги, я мигом извернулся, согнув при этом правую руку в локте, и ударил коленным шипом прямо в спину сидящего на мне упыря. А когда он, взвыв от боли, вскинулся, ударил его локтем в висок, пробив его серебреным шипом.

Всего пару мгновений упырь потрепыхался, скребнул меня по доспеху когтями и обмяк. Но на душе ни капли радости и торжества по поводу одержанной победы. Наверное, оттого, что опасность все еще не миновала. Не успел я от одного ворога избавиться, как второй опять мне в ногу вцепился. Но в этот раз не стал ее драть и грызть, а решил сразу добраться до моего горла. Иначе с чего ему, цепляясь когтями за пластины доспеха, заползать на меня?

Только я столкнул с себя одного упыря, оказавшегося неожиданно тяжелым при внешней изможденности и худобе, как новый появился на подходе. И хотя этот, с дырищей в брюхе, не такой шустрый, но столь же отвратный! Меня аж передернуло всего от омерзения, едва я ощутил смрадное дыхание нежити.

С неожиданной силой я так зарядил закованным в латную перчатку кулаком в морду упорно ползущему вперед мерзкому упырю, что его не только оторвало от меня, но и отбросило на пару футов назад! А вновь напасть он уже не смог. Щелк! И голова его взорвалась градом кровавых ошметков, а тело безвольно осело на пол.

Ни мгновения не раздумывая над этим чудом, я вскочил на ноги и сразу увидел Пройдоху, стоящего за кроватью в углу, подле тушки дохлого упыря. Он перезаряжал стреломет. А в другом углу, слева от меня, обнаружился Герой. Упырь зажал его там, не давая вырваться, и драл. Джек сидел, закрывшись руками, и не сопротивлялся.

Не помогла, значит, Герою его скорость в схватке с настоящим противником… Ну да по такой крохотной комнате действительно много не побегаешь…

Выхватив из ножен фальшион, я бросился на выручку Герою. Пройдоха крикнул мне:

— Я стреляю, а ты сразу башку ему сноси! — и тут же разрядил стреломет в спину упырю. Плеснуло кровавое месиво, оставив лохматую дыру размером с кулак Большого.

Упырь же, дико взвыв, даже не пырхнулся — сразу на пол упал. Очень удачно Джейкоб попал — прямо по хребтине вражине. А без позвоночника и самой живучей твари никак не обойтись.

Тут и я налетел. Памятуя о необычайной твердости упыриной плоти, с такой силой рубанул гада фальшионом по шее, что клинок не только ее рассек, но и на четверть в половицу погрузился.

— Герой, очнись! — Перепрыгнув кровать и приблизившись к Джеку, Пройдоха с ходу отвесил ему увесистую оплеуху. Такую, что у парня чуть голова не оторвалась. Этого хватило, чтобы вывести нашего сотоварища из ступора, — сразу подпрыгнул и, уставившись на нас очумелым взглядом, попытался выхватить из ножен фальшион. А отскочивший от него на всякий случай Джейкоб со смешком выдал: — Во, теперь узнаю Героя! Сразу оружие хвать — и вперед! Навстречу подвигам!

Тут даже я рассмеялся. В самом деле, потешно выглядел наш Герой.

— Ну чего вы! — с обидой сказал он.

— Ничего, — успокоил его я. — Замяли.

А Пройдоха брякнул:

— С почином вас!

— В гробу я видел такие почины! — выдохнул я, ища взглядом свой стреломет.

— А других не будет! — заявил жизнерадостно скалящийся Пройдоха и обрадовал: — Это нам еще повезло… Нас подловили только осознавшие себя упыри, а не матерые! Те-то страсть какие хитрые! Один раз было дело: идем по коридору — и хоп! — нет с нами Лося! А ведь только рядом был! Упыри его через потолочный люк за шиворот цапнули и на чердак затащили! И рвут там на части! А добраться нам до них никак — без лестницы-то!

— Упаси нас Создатель от таких упырей! — сорвалась с уст Джека искренняя мольба к всевышнему заступнику.

— Ладно, двинули дальше, — немного помолчав, скомандовал Джейкоб. — Время-то уходит. Святой долго не продержится, а нам тут в темноте совсем кисло придется.

— Идем, — поддержал я, поднимая с пола свой стреломет, к счастью, совсем не пострадавший в пылу схватки.

Джек тихонечко вздохнул, так чтобы мы не расслышали. Ему ведь опять вперед лезть, как самому шустрому и, как показал первый бой с упырями, ограниченно-боеспособному.

Но, к нашему несказанному облегчению, больше в доме этих мерзких тварей не обнаружилось. Только еще одно растерзанное человеческое тело нашли. Недоеденное еще…

— Уцелевшие опять, наверное, в подполе прячутся, — неуверенно предположил Джек, заметно повеселевший после того, как выяснилось, что в доме безопасно.

— Сейчас выясним, — пообещал Пройдоха и громко воззвал к прячущимся где-то хозяевам, предлагая им выбираться из своего убежища.

Сработало. Мальчонка и мужик средних лет спустились с чердака, на который мы не смогли забраться, поскольку не обнаружили в доме лесенки. Немудрено, впрочем, что не обнаружили, — на чердаке она была. Эти двое, удирая от вломившихся в незапертый дом упырей, догадались втащить ее за собой наверх. Тем и спаслись от алчущих крови тварей.

— А жинку прямо у меня на глазах угрызли, — горестно вздохнул в конце рассказа мужик.

— Вы что, просто смотрели с чердака, как едят вашу семью? — непонимающе уставился на него Джек.

— А что мне делать-то было? — покаянно развел руками крестьянин. — Упыря ж голыми руками не возьмешь… А топор в сенях лежит. Не добегти до ево… Никак. — И, подумав, добавил: — Да и о Тиме вот кто тогда позаботится? Одни ж мы с ним остались… Сироты…

Переглянувшись, мы немного помолчали, думая каждый о своем, и, оставив дальнейшие расспросы, потащили горестно вздыхающего мужика и его сынишку на улицу, поближе к Святому, возле которого и собирали всех выживших. А болтать попусту недосуг. И без того все ясно с нападением на деревню. Лично удостоверились, что здесь порезвились упыри.

Чуть передохнули на площади, перемолвились словечком с остальными членами отряда, отчитались перед командиром о боестолкновении с упырями — и снова отправились на поиски уцелевших жителей деревни по следующему адресу, указанному Линдой.

Этот дом, с одного из окон которого были напрочь сорваны ставни, сразу вызвал у нас закономерные опасения. Вряд ли это хозяева ломились из него наружу. Скорее упыри лезли внутрь, они же и сорвали хлипкие ставни, проникли в жилище и, весьма вероятно, там и остались, устроив себе логово.

Через окно в дом мы конечно же не полезли. Пошли простым путем — вышибив «Молотом Воздуха» запертую входную дверь.

Лучше бы влезли через окно! Ибо сени оказались буквально завалены останками тел! Не менее десятка человек здесь угрызли упыри!

Даже у меня на душе все переворачивалось, когда пришлось пробираться через этот чудовищный завал. Прежде чем опустить ногу, приходилось освобождать для нее место, отодвигая сапогом очередной кусок изжеванной плоти или какую-нибудь изъеденную конечность. Что уж тут о Герое говорить… Не одолел он этой преграды. Уронив на пол стреломет, сорвал с лица личину и, зажимая рот руками, опрометью бросился вон из сеней. Выскочил на крыльцо, где его и вывернуло.

— Что, дальше вдвоем? — севшим голосом осведомился я у остановившегося Пройдохи, страстно желая миновать поскорей весь этот ужас.

— Нет, подождем Героя, — отрицательно мотнул головой Пройдоха. — Пусть привыкает… Нам еще столько подобной мерзости увидеть предстоит…

Так нам и пришлось стоять посреди остатков трапезы упырей. И слава Создателю, что Джек быстро оклемался и вернулся к нам. А то меня уже самого откровенно мутить начало, хоть я и старался не глядеть на пол…

— Глаза-то открой, дурень, — негромко посоветовал Пройдоха, когда, набравшись храбрости, Джек возвратился в сени и, зажмурившись, решительно направился ко второй двери.

— И личину нацепи, — добавил я, покосившись на открывшего глаза и тут же позеленевшего, как лягушка, Героя.

Он меня не услышал. Глаза вытаращил и вперед рванул, упорно не желая смотреть под ноги. Так и брел до второй двери, расталкивая ногами куски мертвечины и вздрагивая при этом всем телом.

Но так или иначе, а до двери Джек добрался, выдюжил, хотя имелись в том немалые сомнения… Судя по его ставшему мертвенно-бледным лицу, он вполне может прямо здесь в обморок хлопнуться.

Попал в переплет, бедолага… Как он еще держится?.. Я-то малость привычный к виду мертвяков, да и расчлененные трупы мне доводилось пару раз видать… Но то, что здесь творится… это даже для меня перебор. В самом деле дурно становится при виде такого зрелища.

— Я открываю, — трагическим шепотом предупредил нас Джек. И нерешительно замер у двери, не спеша ее распахивать, явно опасаясь обнаружить за ней еще большую кучу людских останков.

— Давай-давай, — торопливо подбодрил Пройдоха.

А я ничего не сказал. Просто была опасность, что стошнит, едва открою рот. Утвердительно кивнув, покрепче ухватил стреломет.

Но первую атаку мы все же прозевали. Едва Герой приоткрыл дверь, как из тьмы на него выметнулась стремительная тень.

Мы и глазом моргнуть не успели, не то что выстрелить, как Джек полетел на пол вместе с вцепившимся в него упырем. Чуть ли не до порога докатились, сметя по пути все людские останки в одну жуткую кучу.

Следом за первым упырем в сени ворвались и остальные твари. Не выдержали, наверное, очень уж жрать хотели. Иначе не объяснить, что заставило их вылезти на свет, коего в достатке проникало через разбитую дверь.

Впрочем, сразу стало не до размышлений. Первого бросившегося на меня упыря я очень удачно встретил выстрелом из стреломета. Да, в спешке мазанул чуток, попав не в голову, а в шею чуть пониже челюсти, но все равно удачно. Башку-то упырю, считай, оторвало.

Со вторым посложнее пришлось. Шустрый, гад… Собрат его еще не упал, а он уже вцепился в мой стреломет. Сообразил, видать, что из этой штуковины и ему сейчас в гнусную харю неслабо прилетит, и вырвал из моих рук оружие, не дав его перезарядить. Я не растерялся: бросил стреломет и за фальшионом тянуться не стал. Вместо этого хватанул упыря за шею левой рукой и притянул к себе, будто собираясь обнять. Тот, возрадовавшись услужливости жертвы, враз потерял интерес к стреломету, бросил его и попытался вцепиться мне в шею. В этот же миг я хладнокровно пробил ему висок шипом на правом наруче. Просто и элегантно. И никакой суеты.

Оттолкнув от себя мерзкую упырину, схватился за фальшион и бросился на выручку Джеку, барахтавшемуся в груде человеческих останков на пару с упырем. Герой схватил тварь за шею, вроде как собираясь задушить. Подскочив, я пробил с ноги упырю в голову. А когда тот, малость ошеломленный, замер, рубанул фальшионом прямо по макушке.

Только дух перевел, видя, как обмякла насевшая на Джека тварь, как случилась новая напасть. Со двора, завывая, в дом вломился какой-то особенно здоровый упырь, весь исходящий зловонным дымом, словно тлеющая деревяшка.

Я скакнул к стене, дабы не быть сбитым с ног, но упырь меня словно и не заметил. Его беспокоило явно другое, нежели стоящая прямо на его пути еда. Спешил, похоже, убраться с обжигающего света и укрыться в спасительной тьме, царящей в глубине дома. Но я-то изготовился сражаться… Вот и не вышло у него ничего. Чуть-чуть не успел. Удар фальшионом наотмашь его настиг. Самым кончиком лезвия ему рассекло затылок, и упырюга упал. Уже в следующей комнате, правда.

— Ну как вы тут?! — В тот же миг на пороге возник Пройдоха со стрелометом в руках.

— Живы, — кратко ответил я. — А тебя где носит?

— Во дворе! — хохотнул он. — Упыри, вишь, молодые попались. Дурные. За мной на свет бросились.

— Так их несколько было?

— Двое. Одного я положил, а второй подгорать начал и назад ломанулся, — просветил меня Пройдоха и озабоченно проговорил: — Надо добить, пока раны не затянул.

— Да, надо, — согласился я. Бес его знает, может упырь с такой раной восстановиться или нет. Надо ему голову отрубить, чтобы уж наверняка.

Герой наконец спихнул с себя мертвую тушу и поднялся с пола. Руки-ноги трясутся, глаза вытаращены… Словом, не боец. Да еще позеленел как незнамо кто, едва узрев, до какой степени извазюкался… Он опрометью выскочил во двор.

— Опять ждать будем? — проследив за ним взглядом, вернулся я к насущному.

— Нет, надо упыря добить по-быстрому, — отрицательно качнул головой Джейкоб. — А Герой наш теперь неизвестно когда очухается. Думаю, это был последний из прятавшихся здесь упырей, так что справимся и вдвоем. — А сам тем не менее и не дернулся в сторону внутренних помещений дома. Только светляка туда бросил.

Вздохнув, я двинулся вперед. Все же мне хорошо удалось приложить упыря, не мог он так быстро оклематься. Да и насчет того, что это последний, Пройдоха скорее всего прав. Не может же их прятаться в этом довольно небольшом доме бессчетное количество?

Пронесло. Этот здоровущий упырь лежал возле кухонной двери, слабо подергивая конечностями. С его затылка стекала темная густая кровь. Не восстановился, значит, за столь краткий срок. Впрочем, мы тут же лишили его подобной возможности как таковой, быстренько отделив голову от туловища.

Больше упырей в доме не обнаружилось. И не сказать, что мы этому не были рады. Только вот и выживших не нашлось. Мы уж и искали и звали… Все впустую. Ни на чердаке, ни в подполе никого нет. Также пусты все шкафы и сундуки.

Так бы мы и ушли несолоно хлебавши, если бы Джейкоб не догадался заглянуть в печь. Там, за заслонкой, и обнаружился единственный выживший, из-за которого мы сюда пришли, — мальчонка лет шести-семи. Едва живой, но еще дышит.

— Как же эти твари его здесь не нашли?! — поразился я. — Тут же только заслонку отодвинуть — и готово, блюдо подано!

— Наверное, просто не учуяли его за запахом гари, — пожав плечами, предположил Пройдоха и оживленно заметил: — Но это еще ладно. Помню, случай был — одна деваха просто под столом просидела целый день, пока в их доме хозяйничали упыри! И не заметили ее! Новообращенные были, дурные. Под стол заглянуть не догадались.

— Ну это вообще чудо из чудес, — недоверчиво хмыкнул я, на что Пройдоха начал с жаром уверять в самой что ни на есть правдивости этой истории.

Впрочем, я не особо спорил. Не верится, конечно, в эдакое чудо, но чего только не случается… К тому же болтовня Пройдохи позволяет хоть немного отстраниться от разворачивающегося вокруг кошмара.

Сдав спасенного мальчугана командиру, мы стали решать, что делать с Героем. Он ведь совсем расклеился: колотит всего и глаза безумные. Такого на упырей бесполезно посылать — как пить дать сгинет.

Но оказалось, у Серого все предусмотрено. Он снял с пояса небольшую фляжку и дал Джеку глотнуть из нее явно чего-то убойного. Герой враз выпучил глаза и ну давай кашлять! Большому даже пришлось пару раз хлопнуть его по спине, чтобы отошел.

— Вы-то как? — Оставив Джека, командир обратил внимание на меня с Пройдохой.

— Лучше не бывает! — съязвил Джейкоб и буркнул: — К чему глупые вопросы задавать? Будто сам не знаешь, каково на душе после такого зрелища.

— Угу, — поддержал его я. — Жуткая картина. Увидишь такое — потом не заснешь.

— Тогда вам это будет в самый раз, — прогудел Большой, отцепляя от поясного ремня баклажку внушительных размеров и протягивая ее нам: — Хлебните-ка.

— Человечище ты, Большой! — прямо на глазах расцвел Пройдоха. Схватив баклажку, с удовольствием к ней приложился — только кадык заходил.

— Сильно не увлекайся, — осадил его Серый.

Сделав еще пару жадных глотков, Джейкоб оторвался от посуды с живительной влагой, резко выдохнул и, зажмурившись, протянул ее мне.

Я хлебнул осторожно. И правильно сделал! В баклажке оказалась старая добрая можжевеловка! Не чистый спиритус, конечно, но очень близко к тому! Однако вещь отменная — враз голову прочистило и не так муторно стало на душе.

— Я ее завсегда с собой беру, когда на упырей идем, — поделился со мной Большой, прицепляя ополовиненную баклажку обратно на ремень.

— Может, Герою дать хлебнуть? — продышавшись, предложил я. — Глядишь, полегчает.

— Не стоит, — негромко сказал Моран. — Средство, что я ему дал, с выпивкой мешать не советуют. Всякое непотребство мерещиться потом начинает… Он и так сейчас придет в себя.

Дожидаясь, пока средство подействует на Джека, мы поделились с остальными подробностями схватки с упырями. В основном, разумеется, Джейкоб языком чесал, а я только поддакивал и вставлял отдельные фразы. Под конец Пройдоха даже скупо похвалил меня:

— Стражник в общем-то ничего, не плошает. А уж как четко шипом их в висок бьет… Любо-дорого посмотреть! — Он коротко хохотнул. — Кстати, его проблема с неподконтрольностью переданных талиаром способностей враз разрешилась!

— В смысле? — недоуменно посмотрел я на Джейкоба, не поняв, о чем он толкует. Талиара-то у меня нет, так какие еще, к бесам, способности?

— А ты что, не заметил?! — откровенно рассмеялся тот. — Упырей влегкую от себя отрываешь и кулаками гасишь так, что они от тебя отлетают! А это ведь не всякому богатырю под силу! Они же если вцепятся, то не оторвать! Кажутся тощими, а на деле страсть какие сильные! Да и веса в них немало, чтобы так запросто кулаком их с ног сбивать!

— Это из-за сопутствующего их перерождению уплотнения мышечных и костных тканей, — тотчас вмешались в занятную, по их мнению, дискуссию близняшки. — Поэтому при меньших размерах тела упыри весят больше среднего человека.

— Только ты это, не увлекайся прямыми сшибками, — посоветовал Герт, едва сестры умолкли. — Оно, конечно, может, и ладно выходит — шипом в башку, но мало ли… Доспех не выдержит или еще что. Опомниться ведь не успеешь, как выпустят потроха.

— Да, не геройствуй там понапрасну, — поддержал его командир.

— И в мыслях не было геройствовать! — клятвенно уверил я сотоварищей, для вящей убедительности добавив: — Я бы и близко к этим мерзким тварям не подошел, была бы моя воля! Просто вышло так.

Вроде как поверили: покивали и перенесли внимание на Джека. Ну так я правду говорил — нет у меня ни малейшего желания геройствовать.

— Ну что, полегчало? — несильно похлопав Джека по плечу, поинтересовался Герт.

— Да, — закивал в ответ Герой, взгляд которого стал осмысленным.

— Тогда за дело, — немедленно распорядился Серый. — Время пока не поджимает, но и мешкать тоже не стоит.

Мы, трое, переглянулись, одновременно вздохнули и, перехватив стрелометы поудобнее, отправились продолжать поиски уцелевших в этом обезлюдевшем селении.

В этот раз пришлось дойти почти до самого частокола — так далеко от центра располагался указанный близняшками дом. Света здесь было явно недостаточно… А вот отбрасываемых постройками густых теней, наоборот, хватало. Но беды не случилось — никто не выскочил на нас из такого темного закутка. Хоронились упыри, поджидали момент поудачней.

Сколько-то времени мы потратили, чтобы обойти нужное подворье и осмотреть дом со стороны на предмет целостности крыши, оконных ставен и дверей.

К нашей радости, дом стоял целехонький. И запертый. Эту проблему мы быстро разрешили, вышибив переднюю дверь «Молотом Воздуха». А со второй начались трудности… Она оказалась не только заперта, но еще и забаррикадирована изнутри. Мощи «Молота Воздуха» хватило лишь на то, чтобы проделать в этой рукотворной преграде небольшую дыру. Пришлось в итоге потратить аж четыре магические стрелки, чтобы пробить путь.

Едва попав внутрь, мы опешили. Не дом, а настоящий бастион! Он вообще основательный такой — и двери со ставнями толстенные, дубовые, и скатан из стволов лиственницы в полтора обхвата. Но кому-то и этого показалось мало. Окон изнутри просто-напросто не было! Наглухо заколочены широкими досками и забаррикадированы мебелью. Никакой упырь при всем желании не пролезет.

Поэтому тварей мы и искать не стали. Сразу воззвали:

— Хозяева!

Пары мгновений не прошло, как открылась крышка подпола. Двойная! Сверху толстенная деревянная, а снизу и вовсе цельножелезная! И это при том, что металл ох как дорог!

— Государевы люди? — хмуро осведомился вылезший из подпола степенного вида мужик со стрелометом в руках.

Мы удивленно переглянулись, и Пройдоха спросил:

— Откуда знаешь?

— А что тут знать? — буркнул хозяин дома. — От нашего барона помощи разве дождешься… Опять же и предупреждение было. Глашатаи по всем городам и весям разнесли новость о нашествии жутких тварей, чтобы селяне, значится, опаску имели и в случае чего прятались моментом. Но не боялись — император послал своих людей побороть эту напасть.

— Ну хоть какая-то польза от глашатаев! — хохотнул Пройдоха, которого, по-моему, малость развезло. Хлебнул лишку из баклажки Большого.

— Это хорошо, что вы их послушали! — горячо высказался Джек. — Вашим соседям, не внявшим предостережениям, плохо пришлось!

— Это все староста наш, редкостный осел! — в сердцах высказался мужик и ударил кулаком о раскрытую ладонь. — Идиота барона послушал и успокаивал всех, говорил, что это все выдумки. Дабы заставить люд сняться с баронских земель.

— Ага, — хмыкнул Пройдоха, — выдумки эти вон полдеревни вашей сожрали.

Закончив на этом разговоры, мы препроводили уцелевшее семейство к остальным выжившим. Аж одиннадцать человек. Родители, бабка и детишки. И все обстоятельные такие, просто страсть! Все нормально, по сезону, одеты-обуты, в руках не узелки какие-нибудь, а добротные походные мешки. Словно в дальнее путешествие собрались.

— Снимаемся отсюда, — пояснил, заметив наши взгляды, глава семейства. — Хватит. В другое место переберемся.

— А дом как же? — недоуменно спросил Джек. — Его ведь, наверное, непросто отстроить было.

— Дом… — оглянувшись, вздохнул мужик. — Дом бросать жалко. — И решительно отрубил: — Но детей еще жальче. Не будет им здесь жизни. С таким бароном…

Мы промолчали. Мужику явно виднее, как поступать. Серьезный вроде человек, понимает, что делает. Видимо, и впрямь прижало, раз решил все бросить и сняться с насиженного места. Ведь всякому понятно, что на новом с сахаром и пряниками никого не ждут. Возможно, имперские чинуши попервоначалу немного помогут переселенцам, но не особо сильно. Отговорятся, по своему обыкновению, тем, что у них и без того забот полон рот и средств недостаточно.

Впрочем, лично я тоже не задумываясь убрался бы отсюда после такого. Ибо не деревня это теперь после нашествия упырей, а самый натуральный погост.

Вывели мы этих выживших на площадь и за следующими отправились, в другую сторону. Там, в одном доме, по утверждению близняшек, еще чуть ли не десяток деревенских прячутся.

Дошли мы до нужного подворья и остановились. Домище кто-то себе отгрохал о-го-го какой, каменный и с черепичной крышей. В то время как остальные дома в деревне сплошь деревянные и крыты простой дранкой.

— Не иначе старосты местного домишко, — криво усмехнулся Пройдоха.

— Почему ты так думаешь? — усомнился Джек.

— Знаю просто этот народ, — ответил Пройдоха. — Любят они среди своих, деревенских, выделиться и значительность свою подчеркнуть. Кочки на ровном месте… Ладно, хорош болтать! Быстренько обходим двор — и к дому. Здесь, похоже, проблем не предвидится.

Накаркал, иначе и не скажешь. Только мы начали обходить подворье, осматривать, как из конюшни выскочили три упыря. Двоих мы сразу положили, разрядив в них стрелометы, а последнего пришлось в мечи брать. Это, впрочем, оказалось несложной задачей. Неповоротливый какой-то упырь попался и дергался отчего-то так, словно у него трясучка. Правда, на его стремлении добраться до чьего-нибудь горла это не сказалось.

— Выманить бы вот так всех упырей на открытое место — мы бы их в два счета перещелкали! — расхрабрился после скоротечной схватки Герой.

— Не накличь! — испуганно вздрогнув, шикнул на него Пройдоха. — Если они целой толпой на нас наскочат, туго нам придется… А это, — он пренебрежительно пнул обезглавленного упыря, исходящего легким дымком, — молодые совсем. Из местных, похоже, — из тех, кого покусали, но не загрызли.

Двинулись дальше. Конюшню обогнули, не заглядывая внутрь. Не было желания любоваться на новую груду изгрызенных упырями тел. А в том, что эта груда обнаружится, никто не сомневался. Неспроста же оттуда эти твари выскочили…

Сенник обошли, хлев и амбар. Без происшествий. Так и до входной двери дома добрались.

— Может, просто постучим-покричим? — предложил я, останавливаясь на первой ступени крыльца. — Что зря стрелки переводить?

— Тебе жалко одной стрелки на то, чтобы вынести дверь деревенского старосты? — возмутился Пройдоха. — Да и потом, с чего ему такая честь? Всем остальным-то мы двери повыносили. Непорядок будет, если местный голова подобной участи избежит. Ну-ка, Герой, стрельни в дверь.

— Почему я? — слабо вякнул тот.

— Потому что тебе тренироваться нужно! — нахально улыбаясь, заявил Пройдоха.

Я пожал плечами и отвернулся, позволив Джеку самому решать, как поступить. Мне в принципе нет никакого дела до чужих дверей. Хотят вынести — пусть выносят. Я просто предложил, для разнообразия.

Привычно щелкнул стреломет, и входная дверь с грохотом разлетелась щепой. Не устояла, как и следовало ожидать, перед ударом стихии Воздуха.

Но подняться на крыльцо мы не успели. Из дома выскочил бородатый мужик в расшитой рубахе-косоворотке и добротных суконных штанах и с ходу напустился на нас:

— Вы что творите, изуверы?! Вы почто дверь сломали?!

— Выживших спасаем, — не растерялся Пройдоха. — Собирайте манатки — мы вас в безопасное место отведем.

— Это в какое такое безопасное место? — визгливо вскричал бородач. — Никуда мы отсюда не уйдем! Ишь чего надумали! Да не на таковских напали! Знаем мы эти штучки — нас господин барон загодя упредил! Сами тварей на нас напустили, а теперь выручать?! — Он грозно потряс кулаками. — Ну ничего, сейчас его милость со своей дружиной подойдет! Уж он вам задаст, злодеям!

— Ты совсем идиот или так искусно притворяешься? — невозмутимо поинтересовался Джейкоб. — Впрочем, твое дело. Не хочешь с нами идти, не надо. Ты только бумагу нам отпиши, да мы пойдем.

— Какую еще бумагу? — с подозрением уставился на него мужик, похоже, в самом деле являющийся деревенским старостой.

— Известно какую — предсмертную записку, — скучающим тоном пояснил Джейкоб. — Порядочные самоубийцы их завсегда оставляют. Да, чуть не забыл. Барон ваш за околицей расположился со своим войском. И знаешь… Судя по количеству разложенных ими костров, не иначе как деревушку вашу спалить собираются, — добил он остолбеневшего мужика.

— Как «спалить»? Как «спалить»?! — встревожился староста. — А где ж мы жить будем?!

— Так все равно здесь жить больше некому, — вмешался я. — Со всей деревни хорошо если три десятка человек уцелело.

— Не может быть! — не поверил бородач. — Я же Стану велел пробежаться по домам — всех упредить, чтобы сидели и не высовывались, пока дружинники нашего господина на подмогу не придут!

— И где тот Стан? — выразительно приподнял брови Пройдоха и огляделся вокруг, делая вид, что ищет пресловутого Стана.

— Не знаю… — сдал малость староста. — Не вертался он… Может, у кума остался?

— Ладно, почесали языками и хватит, — нетерпеливо взмахнул рукой Джейкоб и делано безразличным тоном поинтересовался: — Так что делать будем? Решайте, уходите с нами или остаетесь здесь — дожидаться упырей в доме без дверей.

— Так нешто можно вот так все бросить?! — запричитал бородач. — Растащат ведь все добро, стоит только отлучиться! — Он с надеждой уставился на нас: — Может, обойдется, а? Мы на чердаке запрячемся да обождем, пока вы всех чудищ перебьете.

— Я этого мужика, что решил податься отсюда с семьей, понимаю, — неожиданно молвил Джейкоб. — Если баронишка здешний хоть вполовину такой же идиот, как его ставленник староста, то жить здесь — дело гиблое. — И рявкнул, прежде чем бородач успел возмутиться: — А ну живо выметайтесь все из дому! Если сейчас же не послушаешься или вякнешь что-нибудь, я тебя самолично упырям скормлю! Уяснил?!

Староста, похоже, впечатлился, так как тут же бочком, бочком двинулся с места и юркнул в дверной проем. Только мы его и видели. Даже Герой так шустро в дом заскакивать не умеет.

Однако выходить обитатели дома не спешили… Устав ждать, Пройдоха озлобленно прошипел, поднимаясь на крыльцо:

— Ну все, он меня достал! Упырям я этого придурка, конечно, не скормлю, но есть ему отныне придется только разваренную кашу! По причине отсутствия большей части зубов!

— Уже идем, уже идем! — тут же донесся до нас испуганный возглас. И из дома вышла целая процессия под предводительством старосты. Трое стариков, куча детишек и четверо взрослых. И у всех с собой неимоверное количество вещей! Словно все-все в доме собрали и решили забрать с собой. Но шут с ними, с узлами-мешками, набитыми добром. Да и на сундуки плевать. Но появление двух подростков, которые тащили, пыхтя от натуги, буфет красного дерева, нас убило. Пройдоха даже дар речи потерял. Либо не нашел подходящего эпитета, чтобы охарактеризовать степень идиотизма главы этого семейства.

— Мебель, наверное, можно оставить дома, — осторожно заметил Герой, изумленно взирая на буфет.

— Пускай тащат! — перебил его Пройдоха и ухмыльнулся: — Пусть с ними Серый разбирается.

Точно накрыло его малость можжевеловкой, раз на проказы потянуло.

Однако вмешиваться я не стал. А то как пить дать — кучу времени потратим на споры с тупорылым старостой. Пусть действительно тьер Терон с ним разбирается. А нам еще один дом проверить надо и людей из него вытащить.

Сказать, что наши сотоварищи, прикрывающие Святого, узрев выбравшихся на площадь людей, были изумлены — это ничего не сказать. Навьюченный мешками, узлами и сундуками караван произвел настоящий фурор. А явление буфета повергло всех в ступор. Забавно было наблюдать за тем, как все вытаращили глаза.

— Лангбер, это что за цирк?! — придя в себя, разгневанно вопросил у Пройдохи тьер Терон. — Почему не объяснил людям, что нужно брать с собой лишь самое необходимое?!

— Вот ты, Серый, этому и объясни, — мотнул головой в сторону старосты Джейкоб. — А я не подряжался со всякими недоумками валандаться. Он же тупой, как пробка.

Морана это объяснение явно не удовлетворило. Не миновать бы Пройдохе хорошей головомойки, если бы не староста, неосторожно заметивший, что никакой он не полудурок, а самый что ни на есть разумный человек. И ему решать, что из дому выносить, а что нет. А наше дело — защитить его с семьей от упырей и не кочевряжиться, строя из себя невесть кого, иначе он своему господину на наше своеволие и дерзость пожалуется.

За время речи старосты Большой подобрался к нему поближе и похлопал его по плечу.

— А вот это ты зря, — осуждающе прогудел Герт. — Придется тебе кое-что втолковать… — Он поднес к левому глазу мужика кулачище, оценивающе прищурился, будто примеряясь, и обратился к деревенским: — Непорядок ведь это, когда люди пострадали, а начальный над ними человек никакого урона не понес… Как считаете?

— Верно говоришь! — поддержали его.

— Да как вы… — только и успел взвизгнуть староста, как пресловутый кулак впечатался ему в лицо.

Хорошенько приложился Большой — бородатый аж кубарем укатился. Да так неудачно, что врезался прямо в парней, держащих на руках буфет. Родитель-то ихний поставить мебель на грязную землю не дозволил. Ну и не удержали подростки эдакую хабазину… Грохнулся буфет прямо на растянувшегося на земле старосту… И кажется, что-то сломалось… То ли в буфете, то ли в старосте. Ибо что-то затрещало и захрустело…

Одной левой рукой приподняв и перевернув мебель, Большой схватил за шкварик охающего и стенающего мужика и, подняв его, поставил перед собой. После чего сурово поинтересовался:

— Ну что, достаточно для вразумления?

Староста, дрожащий как лист на ветру, меленько закивал. Удовлетворенно хмыкнув, Большой его отпустил, чуть оттолкнув от себя, отчего староста тут же упал на зад, не устояв на ногах.

А Серый в этот миг веско обронил:

— Препятствование деятельности особого имперского подразделения «Магнус» приравнивается к прямому и явному пособничеству врагу и карается на месте по законам военного времени.

— То есть петля на шею — и добро пожаловать на ближайший подходящий сук, — с ухмылкой пояснил для самых непонятливых Пройдоха.

Деревенские все замерли и затихли, как мыши при виде кота, когда тьер Терон внимательно оглядел их. Никто не нарушил повисшую на площади тишину, даже когда он негромко спросил:

— Вопросы есть?

— Вот так вот тяжко приходится с некоторыми порой, — поделился со мной подошедший Герт, несильно похлопав по плечу, ободряюще так. — Ну что, еще в одно местечко вам смотаться — и главная работа, считай, сделана?

— Так и есть, — оживился обретавшийся поблизости Пройдоха и с намеком посмотрел на Большого: — Может, в честь этого дела сделаем по глоточку из твоей баклажки?.. Чтобы уж наверняка не оплошать.

— Обойдешься, — отмахнулся от него Большой. Внимательно поглядев на меня и на Джека, он довольно заключил: — Ну я смотрю, вы крепко держитесь. Вот и хорошо. Выдюжите, значит, еще одну ходку.

Приободрили нас таким образом и вновь отправили на край деревни. Грела душу мысль, что этот раз и в самом деле последний. А торопливые слова ободрения, высказанные напоследок сотоварищами, быстро забылись…

— Только не расслабляйтесь, — предупредил Пройдоха, когда наша группа добралась до нужного подворья. — Это для нас последняя ходка, а для прячущихся здесь тварей, может статься, — первая.

Я кивнул. Верно Джейкоб говорит, не стоит утрачивать бдительность. Это не конец обычной смены городского стражника, когда можно и о кружечке холодненького пива помечтать. Здесь такая беззаботность безнаказанно не пройдет.

— Лучше бы здесь вообще не оказалось упырей, а выжившие сами вышли нам навстречу! — поделился своими чаяниями Джек.

— Это, само собой, лучше, — ухмыльнулся Пройдоха и задумчиво протянул, глядя то на раскрытую настежь калитку, то на поваленную секцию забора подле нее: — Но я бы на это не рассчитывал.

Сия картина заставила призадуматься и меня. Хотелось бы знать, кто тут порезвился… Упырям-то нет никакого резона заборы валять — они бы просто перескочили или через открытую калитку проникли во двор. И на хозяев дома, ломящихся прочь не разбирая дороги, не подумаешь… Забор-то упал внутрь подворья, а не наружу. Неужели в деревню проникли и иные твари, помимо упырей?..

— Ну что, входим? — не выдержал переминающийся с ноги на ногу Герой.

— Не нравится мне все это… — едва слышно пробормотал Джейкоб. Встряхнувшись, он решительно скомандовал: — Вперед!

Громко хрустнула доска, треснув под ногами бестолкового Джека, ступившего на упавший забор, что заставило меня и Джейкоба замереть на месте и сквозь зубы выругаться. Вот же осел! Даже под ноги не смотрит! А теперь если и есть на подворье какие-нибудь твари, то они уведомлены о нашем появлении!

С предчувствием неприятностей у Джека все же полный порядок. Ему даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять: грозит нешуточная опасность получить изрядного тумака, — и он скакнул вперед, уходя за пределы досягаемости наших рук, одновременно поднявшихся, чтобы стукнуть остолопа по башке.

— Идем, — проворчал Пройдоха. — Позже отлупим этого осла.